Жанр: Любовные романы
Белый туман
...блага как моего сына, так и вас самой
нам лучше об этом не распространяться.
Вы только что вышли замуж, и скандал вам ни к чему.
Элинор гордо приподняла подбородок в ответ на едва завуалированный намек
графини на то, что она, Элинор,
обманом женила на себе Гэбриела, дабы избежать скандала.
- Я уже рассказала мужу всю правду о моем происхождении, леди Херрик. Еще
до того, как мы поженились.
Леди Херрик выглядела слегка изумленной ее заявлением.
- Пожалуйста, примите мои извинения, леди Данвин. Я основывала свои
суждения исключительно на поспешности
вашего союза, что, конечно, было несправедливо по отношению к вам. По-видимому,
лорд Данвин и в самом деле человек
незаурядный.
- Да, это так. Он не похож ни на одного из тех мужчин, которых я знала
раньше.
Леди Херрик улыбнулась.
- В таком случае позвольте мне поздравить вас, леди Данвин, с тем, что вам
удалось избежать той тюрьмы, которой
является для женщины брак без любви. Ваша нежная привязанность к мужу очевидна
для каждого, кто смотрит на вас.
Чувствуя, что ей пора уходить, Элинор поднялась с кресла.
- Благодарю вас, леди Херрик, за то, что вы нашли время для откровенного
разговора со мной. Я перед вами в долгу.
- А я перед вами.
Они вместе направились к двери.
- Не могу ли я дать вам маленький совет, леди Данвин?
Элинор утвердительно кивнула.
- Не судите поступки вашей матери или брата слишком строго. Оказавшись в
весьма трудном положении, они делали
то, что считали нужным ради вашего блага. Френсис уже так настрадалась, что
хватило бы не на одну, а на три жизни.
Независимо от того, что произошло между нами двадцать лет назад, я бы не хотела
причинять ей боль.
- Благодарю вас, миледи. Я уверена, что если бы моя мать знала о вашей
заботе, то оценила бы ее по достоинству.
Графиня в ответ кивнула, в ее глазах промелькнула печаль:
- Но, как мы обе понимаем, этого не произойдет никогда. Некоторых ран
лучше не касаться, пока они не зажили.
Попрощавшись с вдовствующей графиней, Элинор забрала свои вещи у
дворецкого, который отправил одного из
лакеев Херриков с поручением нанять для нее экипаж, чтобы доставить домой.
Пока Элинор стояла в ожидании на тротуаре, ее первой мыслью было вернуться
в их городской особняк и тихо
провести всю вторую половину дня вместе с Гэбриелом и девочками. Рядом с ними
она чувствовала себя такой счастливой,
такой защищенной. Однако когда Элинор уже забралась в экипаж и откинулась
поудобнее на подушки, она вдруг вспомнила,
что осталось еще одно место, где ей необходимо побывать.
- Куда прикажете вас доставить, миледи? - осведомился кучер.
- В Гайд-парк, пожалуйста.
Френсис, леди Найтон, была женщиной чрезвычайно пунктуальной в своих
привычках. Она просыпалась каждое утро
в пять часов, чтобы умыть лицо холодной водой с лавандовым мылом, после чего
ровно в шесть часов съедала завтрак,
состоявший из жареного хлеба и чая. Она добавляла в чай молоко вместо сливок и
никогда не клала в него сахара. Хлеб она
предпочитала намазывать клубничным вареньем, хотя в последнее время все чаще
заменяла его джемом из крыжовника.
По утрам она обычно читала в тишине гостиной, и если позволяла погода,
каждый четверг в десять часов утра, когда
большая часть лондонского высшего света еще спокойно нежилась в своих постелях,
пешком проходила три небольших
квартала в сторону Стенхоп-гейт, ворот, ведущих в Гайд-парк.
Она садилась каждый раз на одно и то же место - третью скамейку по правую
сторону от входа, неподалеку от аллеи
Влюбленных, частично заслоненной от нее огромным дубом с раздвоенным стволом.
Там она проводила около часа, бросая
хлебные крошки птицам и белкам, пока большой город вокруг нее пробуждался ото
сна, а солнце медленно ползло по
небосклону к зениту.
В то утро погода была холоднее, чем в последние дни, пронизывающий ветер
нес с собой легкий морозец, поэтому
Френсис взяла с собой плед, чтобы накрыть им колени. Это было толстое шерстяное
покрывало, сотканное для нее женами
арендаторов в Скайнеголе, шотландском поместье ее сына Кристиана и его жены
Грейс. Темно-красные, зеленые, черные и
белые нити образовывали узор в косую клетку, по краям плед был отделан бахромой.
Ей очень нравилась эта вещица.
Френсис приходила сюда каждый раз, когда бывала в Лондоне, в течение
двадцати лет подряд. Это был тихий уголок
парка, находившийся в стороне от наиболее оживленных мест для гуляния, и она
всегда обретала здесь тот душевный покой,
то утешение, которое человек может ошутить, лишь оставшись наедине с природой.
Ветер шелестел осенней листвой,
свиристели щебетали в кронах деревьев над ее головой, однако на сей раз прогулка
в парк не принесла ей ни покоя, ни
утешения, только тревожные мысли о ее пропавшей дочери, Элинор.
Любуясь белочкой, собиравшей желуди у ее ног, Френсис в который раз думала
о том, как жаль, что она не может
чудом перенестись в прошлое, чтобы исправить ошибки, совершенные ею много лет
назад. В то время она была еще так
молода и наивна, одержима мечтами покорить весь мир. Ее чувства к Уильяму
казались ей чем-то настолько возвышенным,
что до недавнего времени она отказывалась признать, что у них не могло быть
будущего вместе. Но тогда их любовная связь
только подлила масла в огонь, заставив пойти на открытый бунт.
Родители Френсис не осмелились отвергнуть предложение сына и наследника
герцога Уэстовера, как бы она ни
молила их изменить решение. Кристофер с самого начала знал, что сердце ее было
отдано другому, однако искренне верил в
то, что сможет сделать ее счастливой и что ему стоит только осыпать ее
подарками, драгоценностями и обильными знаками
внимания, чтобы в один прекрасный день ее чувства к нему из обычной дружбы
переросли в страстную, безнадежную
любовь, которую он сам питал к ней. Но в конце концов даже дружба ушла
бесследно, не оставив после себя ничего, кроме
горечи и обиды - на Кристофера, на родителей и больше всего на общество, которое
превратило ее в беспомощную жертву.
Больше всего от ее ошибок пришлось страдать детям, Кристиану и Элинор, и
ни одна мать, у которой в сердце
осталась хотя бы капля сострадания, не пожелала бы своим ни в чем не повинным
отпрыскам столько горя. Кристиан уже в
девять лет превратился из ласкового, добросердечного мальчика в хозяина имения,
человека, который нес на своих плечах
такое бремя, под тяжестью которого сломались бы и многие более сильные люди. С
тем, чтобы обеспечить сестре защиту
имени Уэстоверов, Кристиан отдал свою жизнь в полное распоряжение деда, старого
герцога, позволив этому
ожесточившемуся с годами старику решать его судьбу за него. Френсис знала, что
мальчик пошел на это ради нее, иначе бы
ее изгнали из общества как прелюбодейку, и ей оставалось только согласиться с
таким поворотом событий из страха за
своего еще не родившегося ребенка.
О, если бы она могла изгладить из памяти ту ужасную ночь много лет назад,
когда она вынуждена была сообщить
мужу о том, что, вполне возможно, носит под сердцем ребенка от другого мужчины!
Кристофер молча принял эту весть, уставившись на нее с таким выражением,
какого она никогда прежде за ним не
замечала. Глаза его выглядели пугающе безучастными, словно остекленевшими, кожа
на лице стала мертвенно-бледной.
Только потом Френсис поняла, что он знал правду еще задолго до того, как она ему
обо всем рассказала.
- И кто же отец? - осведомился Кристофер, голос его был угрожающе
спокойным.
- Я не знаю, - ответила Френсис. Все это время она продолжала исполнять
свой супружеский долг перед
Кристофером всякий раз, когда он наведывался в ее спальню.
- Тогда я буду растить этого ребенка как своего собственного. Ничего
нового в этом нет. Девоншир дает приют
бесчисленным ублюдкам, чье происхождение сомнительно. А Брукридж даже заплатил
своей жене за то, чтобы она
обзавелась любовником и подарила ему наследника, хотя всем известно о том, что
он на это не способен. Я просто последую
их примеру, делая вид, будто ни о чем не догадываюсь. Но ты никогда больше его
не увидишь, - добавил он, поднявшись с
кресла и направившись к письменному столу. - Я не потерплю, чтобы меня перед
всем светом выставляли рогоносцем.
- Кристофер, обещаю тебе, что впредь этого не повторится...
Лицо его исказилось гневом.
- Избавьте меня от пустых обещаний, мадам. Помнится, вы недавно уже
клялись мне перед алтарем в том, что будете
чтить меня и хранить верность мне одному.
Спустя несколько минут Френсис увидела, как муж достал из ящика свой ларец
с пистолетами.
- Кристофер, что ты собираешься сделать?
- Я хочу быть уверенным в том, что мне отныне уже никогда не придется
задаваться вопросом, является ли мой
ребенок действительно моим.
- Но я клянусь тебе...
- Клянешься? Клянешься?! - Он грубо схватил ее за руку и рывком поднял с
кресла, притянув к себе. Его лицо всего
в нескольких дюймах от нее приняло злобное выражение. - То, что ты говоришь,
жена, уже не имеет для меня значения. С
меня довольно твоей лжи и притворства.
И в тот момент Френсис поняла, что та страстная, граничившая с
одержимостью любовь, которую когда-то питал к
ней Кристофер, неожиданно и бесповоротно ушла, уступив место куда более
низменным страстям - ненависти и ревности.
Она сама все погубила.
Кристофер взял перо и, нацарапав что-то на пергаменте, не спеша посыпал
его песком, чтобы чернила быстрее
высохли, после чего сложил и запечатал большим куском воска, к которому приложил
перстень с печаткой. Затем подошел к
двери и окликнул лакея Уэстоверов, который появился через несколько минут.
- Что ты задумал? - в тревоге спросила Френсис.
Не обращая внимания на жену, он обратился к лакею:
- Немедленно доставьте это письмо в усадьбу лорда Херрика. И проследите за
тем, чтобы оно не попало в руки
никому, кроме самого графа.
Родовое поместье Херриков, Хартли-Мэнор, находилось всего в двух милях к
западу от владений Уэстоверов.
Затем он обернулся к ней:
- Ты, наверное, подумала, что я достал свой ларец с пистолетами для того,
чтобы разделаться с тобой? Не хотелось
бы тебя разочаровывать, Френсис, но я намерен этой ночью убить не тебя, а того,
с кем ты мне изменила.
Френсис была ни жива ни мертва от страха.
- Умоляю тебя, Кристофер, не делай этого!
Он открыл ларец и вынул оттуда один из дуэльных пистолетов с покрытой
резьбой ручкой.
- Избавьте меня от нежной заботы о вашем любовнике, мадам.
- Я беспокоюсь не за него, а за тебя, Кристофер. Ты не в состоянии сейчас
здраво рассуждать.
- Так же как и ты сама, когда отдавалась другому мужчине.
Резкий тон его слов заставил Френсис вздрогнуть, словно он ее ударил.
Воспоминание о них до сих пор причиняло ей
боль.
- Пожалуйста, будь благоразумен. Уильям - превосходный стрелок.
- Ценное качество для мужчины, который спит с женой своего ближнего,
предавая тем самым человека, которого
всегда называл другом.
Тогда Френсис предприняла последнюю попытку:
- Умоляю тебя, Кристофер, если я для тебя ничего не значу, подумай хотя бы
о Луизе. У нее маленький сын,
которого нужно растить.
Однако ревность уже совершенно затмила ему рассудок, и он только
усмехнулся в ответ:
- Если бы ты действительно заботилась о ее чувствах, то не стала бы делить
ложе с ее мужем. Интересно, знает ли
наша славная леди Херрик о том, что та женщина, которую она всегда считала своей
самой близкой подругой, вполне
возможно, носит под сердцем ребенка от ее благоверного? Скажи мне, уж не стоит
ли Херрик в это самое мгновение на
коленях перед женой в Хартли-Мэнор, успокаивая свою совесть?
Френсис в ответ только молча уставилась на него.
- Так я и думал. Этот человек слишком труслив, чтобы открыто сознаться в
своих прегрешениях. Так или иначе, жена
Херрика должна быть мне благодарна - ведь я оказываю ей услугу, избавляя от
лишних мук. В отличие от меня она никогда
не узнает, что чувствуешь, когда твое сердце разбито.
В конце концов Френсис, оставшись одна в своей спальне, могла лишь
беспомощно наблюдать за тем, как Кристофер,
старый герцог, его отец, а также Кристиан, которому тогда только исполнилось
девять лет и которого они нарочно подняли
среди ночи с постели, чтобы мальчик мог собственными глазами увидеть, что
натворила его мать, исчезли в предрассветном
сумраке среди болот и вересковых пустошей Уилтшира. Она не отходила от окна до
середины утра, когда из них троих
вернулись только двое, доставив безжизненное тело третьего, перекинутое через
спину коня.
И вместе с тем, несмотря на ужасную трагедию, разразившуюся в те черные
для нее дни, Френсис не сожалела о
содеянном, поскольку из всех этих страданий, душевной боли и потерь на свет
появилась ее дочь, ее самое бесценное
сокровище.
С той самой ночи, когда только что родившегося младенца передали на руки
матери, Элинор стала для нее поистине
даром небес. Прошло уже полгода после смерти Кристофера, и только беременность
помешала Френсис свести счеты с
жизнью - это и еще преданность ее сына. На удивление смышленый для своих десяти
лет, Кристиан стал самым стойким
сторонником Френсис, делая все, что было в его силах, чтобы защитить свою
младшую сестренку от любых нападок. Он
охотно взял на себя роль брата, друга и заместителя отца и никогда не осуждал
Френсис за тот выбор, который она когда-то
сделала. С годами Элинор превратилась в веселую, обаятельную молодую женщину,
полную самых радужных надежд на
будущее - настоящий луч солнца, озаривший их унылое существование, - до тех пор,
пока несколько месяцев назад все не
рухнуло в одночасье, когда ей волей-неволей пришлось узнать правду.
После того как Кристиан вынужден был поведать ей ту мрачную историю во
всех подробностях, Элинор бежала из
замка, бесследно скрывшись в ночи. С тех пор они не получили от нее ни одного
письма, и никто не видел ее, несмотря на
щедрую награду, предложенную за ее возвращение, и поиски, которые велись по всей
стране Кристианом вместе со старым
герцогом, в котором сознание своей вины за случившееся вызвало резкую перемену к
лучшему.
Элиас Уиклифф, четвертый герцог Уэстовер, большую часть своих семидесяти
трех лет жизни провел, злоупотребляя
властью, которую давали ему его богатства и громкий титул. В глазах посторонних
он слыл человеком проницательным и
умным, чье умение вкладывать деньги и бережливость позволили сколотить
состояние, величина которого была неизвестна
даже короне. Однако для своих домашних он являлся настоящим тираном, деспотом,
Наполеоном в его самых худших
проявлениях, привыкшим распоряжаться жизнями зависимых от него людей, словно
фигурками на шахматной доске. В
первый же день, когда Френсис представили ему в качестве будущей невесты его
единственного сына Кристофера, старый
герцог выразил свое отношение к ней абсолютно ясно и недвусмысленно:
- Вы можете поздравить себя, дорогая. Вам одним махом удалось возвысить
своих родных до такого положения, о
котором они в любом другом случае не смели бы даже мечтать.
Однако за право принадлежать к клану Уиклиффов приходилось платить свою
цену - цену, которая в конечном счете
оказалась слишком высокой. Горечь и обида не могли накапливаться до
бесконечности, рано или поздно они должны были
вырваться наружу. Иногда требуется трагедия для того, чтобы заставить людей в
полной мере осознать глубину своих
деяний. И такой трагедией для них всех стало бегство Элинор.
Как только девушка, узнав тайну, бесследно исчезла, между Кристианом и
старым герцогом произошел ожесточенный
спор. Оба они дали волю давно сдерживаемым чувствам, и впервые в жизни Кристиан
получил возможность высказаться
прямо, в то время как ему столько лет приходилось молча страдать, защищая мать и
Элинор. В свою очередь, герцог тоже
сбросил с себя броню внешней неприступности, и за его черствостью открылась
правда - правда о целой жизни,
отравленной стыдом и сожалением из-за того, что у него не хватило в свое время
воли бороться за любимую женщину.
В конце концов, столкнувшись напрямую с плачевными последствиями, к
которым привела его собственная гордыня,
старик сдался, обвиняя себя в исчезновении Элинор. Каким-то чудом горе сблизило
деда и внука, не жалевших никаких сил и
средств, чтобы ее найти. Герцог дал себе слово, что как только Элинор объявится,
он посвятит весь остаток своих дней тому,
чтобы загладить ошибки прошлого. Однако прошло уже довольно много времени, а о
ней по-прежнему ничего не было
слышно, так что они почти утратили всякую надежду. Френсис уже отчаялась когдалибо
снова увидеть дочь, прижать ее к
груди и попросить прощения за то, что своими поступками причинила ей боль.
Утреннее солнце успело подняться высоко над кронами деревьев в Гайд-парке,
стук проехавших мимо экипажей
свидетельствовал о том, что час был уже поздним, поэтому Френсис решила
вернуться в Найтон-Хаус. Кристиан и Грейс
должны были прибыть во второй половине дня из Скайнегола, а их друзья, герцог и
герцогиня Девонбрук, которые тоже
только что вернулись в столицу, пообещали этим вечером прийти к ним на обед, так
что ей предстояло сегодня немало дел.
Френсис поднялась со скамьи и сложила принесенное с собой покрывало,
швырнув последние крошки хлеба белкам,
резвившимся у подножия дуба рядом с ней. Обернувшись к воротам, служившим
выходом из парка, она вдруг заметила чьюто
фигуру, которая медленно направлялась по тропинке в ее сторону. Судя по ее
виду, то была женщина, однако с такого
расстояния Френсис не могла разглядеть ее лица. Вместе с тем в ее походке, в
самом облике присутствовало нечто очень
знакомое, что сразу напомнило ей о...
В течение нескольких минут Френсис стояла, не сводя глаз с приближавшейся
женщины, и с каждым мгновением
волнение в ее груди все нарастало. Френсис спрашивала себя, не грезит ли она
наяву.
- Здравствуй, мама.
При первых же звуках знакомого голоса дочери Френсис уже не пыталась
сдержать слезы. Она выронила из рук плед и
тихо заплакала, открыв объятия навстречу подошедшей Элинор.
- О, моя дорогая, дорогая доченька! - произнесла она, поглаживая руки
Элинор и крепко прижимая ее к себе. -
Мне так тебя не хватало!
- А мне - тебя.
Френсис на мгновение отстранилась от нее, чтобы взглянуть на дорогое ей
лицо, которое она уже почти отчаялась
когда-либо увидеть снова. Элинор заметно переменилась. Теперь она выглядела
старше, мудрее. От прежнего юного азарта
не осталось и следа. Френсис грустно покачала головой:
- Элинор, мне так жаль, что я причинила тебе столько боли!
- Я знаю, мама. - Элинор смахнула слезинку с материнской щеки одним
движением своего затянутого в перчатку
пальца. - И я тоже очень сожалею о том, что покинула вас, не предупредив никого
о том, куда я направляюсь. Просто мне
нужно было на время уехать из Скайнегола и самой во всем разобраться.
- Да, конечно, дорогая.
Она пристально посмотрела в глаза Френсис.
- Мама, нам с тобой о многом нужно поговорить. В моей жизни произошли
перемены, о которых ты должна знать.
Материнское чутье тут же заставило Френсис насторожиться:
- В чем дело, дорогая? Что-нибудь случилось? Как бы там ни было, мы с
тобой сможем все уладить. Самое главное,
что ты в безопасности и вернулась домой, чтобы остаться с нами.
- Но, мама, как раз об этом я и хотела поговорить. Я вернулась не для
того, чтобы остаться.
Френсис ошеломленно уставилась на нее.
- Элинор, умоляю тебя. Я понимаю, что услышанное от брата причинило тебе
боль, но если бы мы с тобой могли
поговорить... если бы я могла тебе объяснить...
- Мама, я вышла замуж.
- За... за Ричарда?
Элинор покачала головой:
- Нет, за другого.
На застывшем лице Френсис отразились потрясение и недоверие:
- Нет, дорогая, этого не может быть. Ты пошла на это лишь потому, что была
расстроена тем, что узнала. Ты не
могла в тот момент рассуждать здраво и потому действовала под влиянием эмоций,
как и любой другой человек, окажись он
в подобных обстоятельствах. Мы добьемся аннулирования брака. Да, именно так мы и
поступим.
- Нет, мама, - твердо сказала Элинор. - Я не собираюсь аннулировать свой
брак. Я люблю мужа.
Френсис от удивления лишилась дара речи.
- Да, я действительно была расстроена тем, что рассказал мне Кристиан,
однако я вышла замуж за Гэбриела не по
этой причине, - продолжала Элинор. - Я стала его женой потому, что он нуждается
во мне, а я - в нем. Он уже знает все
обо мне и о моем прошлом, однако это не мешает ему любить меня. Более того, я
уверена, что все случившееся с тобой и
Кристианом, а затем в Скайнеголе, было далеко не случайно, так как в конечном
счете привело меня к нему.
Она указала Френсис на скамейку, где та сидела незадолго до ее появления:
- Давай посидим здесь и поговорим, как раньше, мама, и тогда я поведаю
тебе свою историю.
Френсис села и стала внимательно слушать, а Элинор между тем рассказала ей
обо всем, что с ней произошло, - как
она в одиночку проделала путь через всю горную Шотландию, как попала на Трелей,
где поступила на службу гувернанткой
при Джулиане, и как ее нежная привязанность к Гэбриелу постепенно переросла в
любовь. Она даже упомянула о некоторых
событиях из прошлого ее мужа и о нынешних неприятностях Гэбриела с его бывшими
родственниками со стороны жены.
- Элинор, дорогая моя, прости меня за то, что спрашиваю тебя об этом, но
ты сама сказала, что никому не известно о
том, что сталось с его первой женой. Кроме того, по твоим словам, в замке
произошло два несчастных случая - пожар в
детской и какая-то отравленная морковь, которая неизвестно почему оказалась в
твоей тарелке за обедом. Вряд ли все это
можно считать простым совпадением, дорогая. Что, если... - Тут Френсис
остановилась, старательно подбирая слова. -
Что, если твоя жизнь тоже подвергается опасности?
- Мама, Гэбриел не имеет никакого отношения к гибели Джорджианы, равно как
и ко всему остальному, если на то
пошло. В тот день, когда она исчезла, он не покидал замка. Только Джулиана
находилась рядом с матерью, а она не в
состоянии объяснить нам, что с ней произошло. Когда умер его брат, Гэбриел
находился далеко на континенте, а когда в
детской вспыхнул пожар, он едва не убил себя, так как думал, что мы с Джулианой
были там. И не забудь, что именно он
помешал мне съесть тот корень болиголова. - Тут Элинор смягчилась: - События в
замке должны иметь какое-то
логическое объяснение. Я это знаю и твердо намерена его найти.
Френсис тотчас поняла, что ей не стоит упорствовать в своих сомнениях.
Независимо от ее подозрений или опасений
Элинор больше не была впечатлительной юной девушкой. Теперь она стала взрослой
женщиной с собственным взглядом на
жизнь, к чему Френсис и другим членам семьи еще предстояло привыкнуть.
- В таком случае сколько ты намерена пробыть в Лондоне?
- Боюсь, что недолго. Ровно столько, сколько понадобится, чтобы уладить
все юридические формальности,
связанные с опекой над Джулианой.
- Но, дорогая, тебе пришлось венчаться в Гретна-Грин среди незнакомых
людей. По крайней мере позволь твоей
матери устроить для своей единственной дочери настоящую свадьбу в присутствии
нашей семьи и друзей.
Элинор улыбнулась.
- У нас еще будет свадьба, мама. В замке Данвин. Приглашаются все.
Френсис кивнула.
- Могу ли я по крайней мере познакомиться с человеком, который завоевал
твое сердце? И с твоей приемной
дочерью? - Френсис так и ахнула, прикрыв рот рукой. - Подумать только, я теперь
бабушка! Святые угодники!
Она крепко прижала к себе Элинор.
- Сегодня вечером вы все должны обязательно пожаловать к нам на ужин, -
произнесла затем Френсис. - Кристиан
и Грейс прибудут в город позже днем и задержатся здесь ненадолго. Мы уже
пригласили к себе на вечер чету Девонбруков и
будем очень рады познакомиться с твоей новой семьей. Итак, до восьми?
Элинор улыбнулась и утвердительно кивнула.
- Да, до восьми.
Глава 18
Экипаж, который должен был доставить Элинор, Гэбриела и обеих девочек на
Беркли-сквер, прибыл на место ровно
без пяти минут восемь. Полная луна низко висела над горизонтом, в ее свете вдали
вырисовывались шпили лондонских
церквей. В юго-западном углу площади, заслоненный от посторонних взоров двумя
огромными вязами, виднелся
внушительный фасад Найтон-Хауса, вот уже без малого столетие служившего
лондонской резиденцией маркизов Найтонов.
Высокие окна эркера, выходившие на улицу, были ярко освещены изнутри.
Высунувшись из экипажа, Элинор подняла
глаза мимо двух нижних этажей, занятых парадной гостиной, к окну своей бывшей
спальни. Она всмотрелась в темноту за
деревьями и улыбнулась, когда заметила на подоконнике единственную зажженную
свечу. Так уж издавна повелось среди
Уиклиффов, что всякий раз, когда кто-нибудь из членов семьи возвращался после
долгого отсутствия, он непременно должен
был увидеть в своем окне горящую свечу, которая, подобно маяку, освещала его
путь домой.
Гэбриел первым сошел вниз со ступенек экипажа, после чего обернулся, чтобы
помочь Элинор и следовавшим за ней
подружкам. Девочки выглядели особенно мило в тот вечер, каждая в новом платьице
- Джулиана в розовом, Брайди в
голубом - и кружевных панталонах, выглядывавших из-под пышных складок. Брайди,
которая больше привыкла бегать
босиком в шерстяных клетчатых юбках, так гордилась своими новенькими лайковыми
туфлями и белоснежными шелковыми
чулками, что показывала их каждому встречному, вплоть до кучера наемного
экипажа, в котором они ехали.
Еще раньше днем Френсис прислала к Элинор Терезу, которая состояла при ней
горничной с самого начала сезона.
Всегда бойкая и веселая служанка проплакала добрых четверть часа, когда вновь
увидела перед собой свою госпожу, после
чего сразу же взялась за дело, уложив пышные кудри Элинор в высокую прическу,
так что крохотные колечки свисали вдоль
ее шеи.
Затем Тереза занялась обеими девочками, завив их волосы при помощи
нагретых над огнем щипцов в длинные тугие
локоны и завязав их мягкими атласными бантами. Обе они были похожи на маленьких
ангелов, а когда Гэбриел увидел их
спускающимися по лестнице к выходу, то объявил, что сегодня вечером они будут
настоящими принцессами бала -
зам
...Закладка в соц.сетях
