Лорд и хозяйка гостиницы

Аннотация

Англия, начало XIX века... Рут Прайс, героине романа Летиции Райсвик,
кажется, что счастье и радость уже не для нее. В далеком прошлом остались
родная семья, первая страстная любовь, надежды на брак с любимым... Она уже
свыклась с чинным и безрадостным существованием хозяйки гостиницы Толстый
Кот, которое вела в последние годы, и не мыслила иной жизни для себя. Но во
время поездки в Бат по делам одного своего знакомого она вновь встречает
того, кого уже никогда не чаяла увидеть...

Пролог

1814 год, Суссекс
Сеял мелкий, унылый дождик. Все в это серое сентябрьское утро казалось
унылым, поникшим от беспросветной тоски и безнадежности: трава, уже
желтеющие деревья в саду, увядающие осенние цветы — все в мире, решительно
все, точно оплакивало свою горькую судьбу.
Во всяком случае, так казалось Рут Прайс, стоящей у окна комнаты, где она
провела последние несколько дней после внезапной смерти любимого отца —
дней, прожитых ею в доме его приятеля сэра Эдуарда Хоф-брука. Она стояла,
созерцая безрадостный пейзаж, но ее мысли были еще более безрадостными.
Если бы еще три года тому назад одиннадцатилетней Рут кто-нибудь сказал, что
все это произойдет именно с ней, она бы ни за что не поверила и назвала бы
этого человека бессовестным вруном. За что добрый и милосердный Бог будет
наказывать такую послушную и добрую девочку, как она? Она ведь всегда вела
себя как положено воспитанному и кроткому ребенку, любила батюшку и матушку,
слушалась всех наставлений взрослых. Но Бог почему-то решил обрушить на нее
свои кары. Два года назад, когда Рут было всего двенадцать, пролежав неделю
в жестокой лихорадке, умерла ее дорогая матушка, урожденная Вайолет Мур. Она
была еще совсем молодой, всего тридцати трех лет от роду, такой доброй и
любящей. Не успело пройти и двух лет после ее смерти, не успела девочка как
следует оправиться от этой страшной потери — скончался милый батюшка,
преподобный Бенджамен Прайс. Он просто в одно утро — такое же унылое, как и
сегодняшнее, — не проснулся и не вышел, как обычно, к своей дочке Рут.
Измученную, ослабевшую от слез девочку забрали к себе сэр Эдуард и его жена
леди Элен. В их доме, знакомом Рут с самого детства, в обществе дочерей сэра
Эдуарда — своей ровесницы Люси и маленькой Дороти она стала понемногу
успокаиваться, приходить в себя. В душе она мечтала, что, может быть, сэр
Эдуард будет так добр, что оставит ее навсегда у себя. Конечно, она не могла
надеяться на то, что они будут к ней относиться как к родной, но все же...
Робкие надежды уже поселились в сердце Рут, однако то, что произошло вчера
утром, повергло ее в полное отчаяние.
После завтрака она перебирала вещи в комнате, которую теперь считала почти
своей. Внезапно дверь отворилась, и Рут увидела служанку леди Хофбрук —
Минни.
— Мисс Рут, леди Элен кличут вас к себе, и немедленно, — выпалила
девушка.
Не понимая, зачем так срочно она могла понадобиться леди Элен, Рут послушно
отправилась вслед за горничной в комнаты хозяйки. Еще больше она удивилась,
застав там самого сэра Эдуарда. Они оба выглядели немного взволнованными.
— Э-э... Рут, дорогое мое дитя, очень рад тебя видеть. Надеюсь, ты
хорошо спала ночью? — неожиданно спросил сэр Эдуард. Рут еще больше
поразилась. Почему он ее об этом спрашивает, ведь они уже виделись сегодня
за завтраком! Но, как положено благовоспитанной барышне, она присела и
вежливо ответила:
— Благодарю вас, сэр, отлично.
— Рут, дорогая моя, прошу тебя, выслушай нас внимательно, —
продолжал хозяин каким-то странным тоном. — Ты уже почти совсем
взрослая барышня и должна многое понимать. Твой покойный батюшка — да
упокоит милосердный Господь его безгрешную душу — был, как бы это лучше
сказать, человеком несколько беспечным. Одним словом, он не сумел должным
образом позаботиться о... о твоем будущем. Короче говоря, он не оставил тебе
практически ничего.
Слезы подступили к глазам Рут при этих словах. Мало того что сэр Эдуард
напомнил ей о недавней потере; нет, он еще худо говорит о ее покойном
батюшке! Да как он смеет! Но воспитанность не позволила девочке
протестовать. Она продолжала стоять молча, из последних сил пытаясь сдержать
рыдания.
— Так что, милая Рут, — снова заговорил сэр Эдуард, —
надеюсь, ты все поймешь. Мы не настолько богаты, чтобы взять тебя к себе,
как свою родную дочь. Ну и... — Тут он вопросительно взглянул на жену. Леди
Элен на миг смутилась, опустила голову, но почти сразу выпрямилась и
заговорила в своей обычной чопорной и поучающей манере:
— Рут, мы должны тебе сообщить, что скоро ты покинешь наш дом. Мы,
конечно, сожалеем об этом и охотно оставили бы тебя, если бы могли, но у
тебя, оказывается, есть весьма близкий родственник. Это мистер Джон Прайс —
родной брат твоего отца, твой дядя. Он недавно посетил наш дом и изъявил
желание сам заниматься твоим воспитанием и опекать тебя. Мы не вправе ему в
этом отказать. — Супруга сэра Хофбрука поджала тонкие губы и вздохнула.

— Какой еще дядя Джон? Я не знаю никакого дяди! — испуганно
попятилась Рут. — Я не хочу ни к какому дяде!
— Рут, не будь же ребенком. Перестань говорить глупости, —
серьезным тоном произнес сэр Эдуард. — Твой дядюшка — почтенный человек
со средствами. Он сможет достойно содержать тебя, как и положено для девицы
твоего положения. Тебе будет у него хорошо.
— Твой дядя Джон — владелец большой гостиницы в Лондоне. — Голос
леди Хофбрук звучал торжественно. — Нечего и говорить, что он приличный
и достойный джентльмен. Он приедет за тобой завтра днем, и ты должна успеть
собраться, чтобы не заставлять его попусту тратить время на ожидание.
Рут была убита их словами. У нее не оставалось сил, чтобы сопротивляться,
бороться за свое право жить здесь. Да и что она могла поделать: одинокая,
обездоленная сирота без гроша в кармане! Кто станет ее слушать? Ей придется
подчиниться судьбе.
И вот сегодня она проводит последние минуты в доме сэра Эдуарда. В час дня
должен прийти дилижанс, в котором прибудет за ней дядюшка Джон. Почему-то
этот неизвестный дядюшка так пугал Рут, будто он был страшный людоед из
сказки. Она молила небо, чтобы хоть что-нибудь случилось, помешало ему
приехать сюда и она осталась здесь, в родных местах. Где-то в душе девочки
теплилась слабая надежда на то, что вдруг сэр Эдуард передумает и решит
оставить ее у себя.
— Рут, милая, тебе не кажется, что уже пора отправляться?
Голос леди Элен нарушил ход ее размышлений. Она оглянулась, безжизненным
взором уставившись на хозяйку.
— Ну же, Рут, возьми себя в руки. Ты не малый ребенок. Собирайся,
Парсонс проводит тебя до дилижанса.
Слова леди Хофбрук звучали жестко и холодно. Рут всегда подозревала, что эта
женщина ее не любит. Теперь она смогла в этом убедиться. Девочка опустила
голову, глотая слезы, и пошла за своим саквояжем.
Дальнейшее происходило как в тумане. Вот она прощается с сэром Эдуардом,
леди Элен, их дочерьми, прислугой; вот выходит в сопровождении садовника
Парсонса из дома, вот они бредут к проезжей дороге, где должен остановиться
дилижанс... Рут было уже все равно. Прощай навеки веселое, беззаботное
детство, радость, свет, родительская любовь и дружба! Будущее темно, пугает
своей неопределенностью. Что ее ждет впереди?
Старик садовник, шедший рядом с Рут, бормотал ей прямо в ухо, желая утешить
свою юную спутницу:
— Да вы не убивайтесь так, мисс Рут! Что сделано, то сделано, прошлого,
известно, не воротишь. Может статься, ваш дядюшка и хороший человек, добрый.
Будете жить у него как родная, получше, чем у нашей-то хозяйки. Та и к своим
дочкам уж как строга! А он, видно, добрый и богатый джентльмен, раз берет
вас к себе.
Рут слышала эти речи словно сквозь сон, не улавливая их смысла. Она сейчас
знала только одно — вот придет дилижанс и она навеки простится со всем, что
ей дорого и мило.
Стоя на обочине дороги в ожидании прибытия дяди Джона, Рут молила Бога,
чтобы дилижанс задержался, а еще лучше совсем не приходил. Но разумом она
понимала, что эти моления — лишь наивные детские мечты, которым не суждено
сбыться. Все равно сэр Эдуард отошлет ее к дядюшке не сегодня, так завтра
или через день.
Наконец послышался стук колес. С бьющимся от страха и волнения сердцем
девочка заметила вдали силуэт приближающегося экипажа. Он остановился
неподалеку от них, кучер спрыгнул на землю и распахнул дверцу. Какой-то
человек вышел из дилижанса и направился к ней. Боже мой, подумала Рут,
неужели этот... это страшилище мой дядя?
Действительно, тот, кто направлялся к ним, вряд ли мог вызвать доверие у
кого бы то ни было. Тощий, потрепанный человек неопределенного возраста с
испитой физиономией, одетый в хотя и модный, но уже изрядно засаленный
сюртук. Его хитрые серые глазки бегали по сторонам, рот кривился в
неприятной усмешке. Из-под шляпы торчали, неопрятные седые космы. И именно
этот человек оказался ее дядей!
— Ххе... а вот, надеюсь, и моя бедняжка Рут. Совсем уже взрослая
девица, настоящая красавица... — начал дядя Джон, еще шире растягивая в
улыбке свой гнилозубый рот. — Рад тебя видеть, милая моя, хотя мой
покойный братец Бенджамен ничего мне о тебе не говорил, упокой его Господь.
Ну, поцелуй же своего дядюшку!
Мерзкая рожа, дохнув перегаром, вплотную приблизилась к ее лицу, коснулась
пышных рыжеватых локонов. Девочка в ужасе отпрянула. Если бы старик Парсонс
не держал ее за руку, она постаралась бы убежать.
— Мисс Рут, да не бойтесь вы, ведь он ваш дядюшка. Даст Бог, все у вас
с ним пойдет хорошо, заживете в Лондоне, — увещевал ее старый
садовник, — а вы, мистер Прайс, уж будьте с ней подобрее. Ведь такое у
бедняжки горе, сироткой осталась в ее-то годы!
— Уж не сомневайтесь, никто ее не обидит, — пообещал дядя Джон. Он
внимательно, с неприятным огоньком в глазах рассматривал девочку. — Ну,
Рут, не бойся меня. Бери свои вещи и пойдем. Кучер ведь нас ждать не будет.

Рут в последний раз с тоской огляделась вокруг, словно надеясь, что кто-то
придет к ней на помощь, спасет от этого ужасного человека, но рядом не было
никого, кроме старика Парсонса. Тот, слегка смутившись, передал дядюшке
Джону ее вещи и пробормотал:
— Прощайте, мисс Рут, дай вам Бог всего хорошего. Не забывайте нас.
Тут дядя Джон подхватил девочку под руку, в другую руку взял ее саквояж и
устремился к дилижансу. Спотыкаясь, Рут потащилась за ним. Он втолкнул ее
внутрь, захлопнул дверцу и крикнул кучеру:
— Можете отправляться!
Через пару секунд экипаж со скрипом и грохотом тронулся с места. Рут
приникла к окну. Невыразимая тоска сковала ее сердце. Фигура старого
Парсонса, машущего ей на прощание рукой, удалялась, становясь все меньше.
Внезапно она почувствовала на своем плече чью-то жесткую руку и отшатнулась
в страхе — это был дядюшка Джон.
— Ну хватит, ты не малое дитя. Сейчас же успокойся и веди себя как
подобает.
Рут почувствовала, как по ее лицу потекли слезы. Она больше не могла их
сдерживать — не могла и не хотела. Она закрыла лицо руками, плечи ее
затряслись от рыданий. Дядюшка, недовольно ворча, отвернулся. А Рут все
продолжала плакать о своем светлом, безоблачном прошлом. Она знала, что оно
больше никогда не вернется. Детство кончилось, дилижанс увозил ее в
пугающее, непонятное будущее, навстречу неизвестной судьбе.

Закладка в соц.сетях