Желание и честь

Аннотация

Красавица Диллиан Уитнелл, искавшая спасения от смертельной опасности в
усадьбе Гэвина Лоренса, маркиза Эффингема, готова была заплатить этому
ожесточенному человеку за защиту любой ценой — даже ценой своей невинности.
Однако не вынужденная покорность девушки нужна Гэвину, а подлинная,
обжигающая сила страсти. Страсти, в огне которой пылает он сам.

Пролог

Март 1816 года
Сквозь пелену проливного дождя неясно вырисовывался силуэт старой кареты, из
которой вышел закутанный в плащ человек и быстро натянул на лицо капюшон.
Кучер спрыгнул с козел и последовал за своим пассажиром к светящимся окнам
таверны.
— Ты мог бы приехать и в почтовой карете, — проворчал кучер,
продолжая давно начатый разговор.
— Я мог бы прилететь и на крыльях вампира, — сердито буркнул его
собеседник явно с чужеземным акцентом.
Пьяница Том, стоя с кувшином в руках под навесом и не решаясь выйти под
дождь, услышал слова незнакомца и побледнел. Он первым увидел этот черный
громыхающий экипаж. Благородные господа в последние годы редко отваживались
рисковать своей жизнью и экипажами, добираясь по рытвинам и ухабам до этой
затерянной в глуши деревушки. Но ужасные слова приехавшего прозвучали громко
и отчетливо. Ахнув, Том бросился в таверну предупредить посетителей.
Не подозревая, что их подслушивают, кучер возмущенно произнес:
— Это зашло слишком далеко, Гэвин! Несколько лет ты прятался на другом
конце света и трудился не покладая рук, чтобы заработать денег на дорогу.
Пора бы уже определиться. Здесь ты благородный маркиз! Держи крестьян в
строгости и время от времени кидай им монетку. Они будут кланяться тебе в
ноги.
— Я не хочу, чтобы мне кланялись в ноги! Мне не нужен этот проклятый
титул. Мне нужна крыша над головой и возможность заработать на что-то
повкуснее червивых галет. Чем я буду заниматься в оставшееся время, никого
не касается.
Пряча лицо под капюшоном, Гэвин осторожно вступил под низкий потолок тускло
освещенной таверны.
Немногочисленные в этот поздний час посетители забились в дальний угол.
Никто не поднялся приветствовать его или предложить кружку эля. Гэвин хмуро
оглядел настороженные лица. Они совсем не знали его, а вели себя так, словно
у него было три головы вместо одной, хотя и израненной. Должно быть, кто-то
видел его на дороге и сообщил о нем еще до их приезда. Вот уже несколько
лет, когда он появлялся в жалких прибрежных тавернах, люди отводили взгляд,
и он привык к одиночеству. Ему не нужны были эти невежественные трусливые
люди. Ему нужно было только узнать дорогу.
— И ты хочешь, чтобы я вел себя как благородный аристократ? —
шипящим шепотом спросил он кучера, поворачиваясь, чтобы уйти.
— Трус! — презрительно бросил тот и вошел в таверну, намереваясь
расспросить о дороге. Его спутник вернулся к карете.
Когда они вновь выехали на дорогу, дождь усилился. Теперь на козлах сидел
другой возница, а прежний — молодой человек хрупкого телосложения —
перебрался в карету и стряхивал воду со своей шляпы. Никто не позаботился о
том, чтобы зажечь фонари по бокам экипажа, и путники видели лишь темные
силуэты друг друга.
— Тебе понадобятся слуги, — нарушил молчание молодой человек,
когда колеса провалились в яму и карету тряхнуло. — Он глуповат, но
знает, как добраться до поместья.
Гэвин закашлялся, что можно было принять за хриплый смех.
— Приятное начало — глупый лакей. Мне нравится твоя идея, Майкл.
На этот раз тон человека, которого он назвал Майклом, был серьезным:
— Если ты собираешься похоронить себя в этой глуши, то не надейся, что
я составлю тебе компанию.
Человек в плаще откинул капюшон и понимающе кивнул. В темноте его лицо
казалось бледным пятном.
— Ты, как всегда, поступишь так, как считаешь нужным. Разве я когда-
нибудь мешал тебе?
Путники замолчали. Они могли бы сказать друг другу очень многое, но все
слова уже давно были сказаны. Под шум дождя и раскачивание кареты они думали
о цели своего путешествия.
Мокрые ветви деревьев царапали дверцы кареты — они свернули на узкую дорогу.
Опираясь на трость, Гэвин старался удержать равновесие и только морщился,
когда карета проваливалась в очередную яму, а потом рывком взлетала вверх. В
нем крепло подозрение, что они приближаются к его родовому гнезду.
Но даже живого воображения Майкла не хватило на то, чтобы представить
возникшую перед ними немыслимую картину. На холме распласталось безобразное
строение с остроконечными крышами и средневековыми башенками, соединенными
римскими арками, возвышающимися над зданием. Карета остановилась, и путники,
незнакомые с английской архитектурой, с изумлением воззрились на
фантастическое сооружение.

Как бы в ответ на мысли Гэвина, Майкл прошептал:
— Как ты думаешь, не увидим ли мы внутри Спящую красавицу?
Отведя взгляд от причудливой крыши, Гэвин покачал головой:
— Если и увидим, то она будет лежать среди колючек, и черт меня подери,
если я стану прорываться сквозь них.
Вздохнув, он распахнул дверцу кареты, не дожидаясь, пока это сделает новый
кучер, и спустил ногу с подножки. Она по щиколотку увязла в грязи.
Ни в одном окне мрачного фасада не светилось приветливого огонька.
Позднее, глядя на горевшую в камине уродливую декоративную полку и кухонный
табурет, Гэвин угрюмо размышлял о полученном наследстве, ради которого он
трудился в поте лица, зарабатывая на проезд в Англию, в надежде на более или
менее достойное существование. Он рассчитывал появиться здесь в
соответствующем новому титулу виде, чтобы не краснеть перед родственниками,
которых пока не знал. Поверенные его семьи сообщили, что у него есть какие-
то кузины. Он оповестил их о дате приезда, но они не только уехали, забрав с
собой всех до единого слуг, но и вообще уничтожили все следы своего
пребывания. Ему остался только этот полуразвалившийся замок, требующий
огромных средств на восстановление, которых у него не было.
Подвинув к камину украшенное изящной резьбой, но страшно грязное кресло,
Гэвин задумался о том, сколько же времени пустовал этот дом. Все вокруг было
покрыто толстым слоем грязи. Плющ пробивался сквозь щели в рамах. Правда,
крыша не протекала, и трещин на стенах не было.
Ночьеще не наступила, а в комнатах было уже темно. В стенах наверняка
гнездятся мыши, а в трубах воет ветер. И ради этого убожества он купил новую
одежду и карету! Лучше бы он сберег свои скудные средства на обратную
дорогу.
В каштановых волосах Майкла мелькали светлые блики от горевшего камина. Он
зачарованно рассматривал богатую лепнину на высоком потолке, опутанную
паутиной, и громко восхищался покрытыми пылью массивными дубовыми шкафами с
книгами, стоявшими плотными рядами на полках. Он наугад вынимал книги одну
за другой, стряхивал с них пыль и перелистывал. Судя по его тихим возгласам,
он считал, что нашел сокровище, но Майкл никогда не отличался практичностью.
Книгами сыт не будешь.
— Утром мы осмотрим поместье, — громко произнес Гэвин, с таким же
успехом он мог бы говорить сам с собой. Майкла это не интересовало. —
Еще можно успеть засеять поля. Поверенный сообщил мне, что земли пока не
заложены.
— Он также добавил, что денег на это нет, — рассеянно заметил
Майкл, перелистывая какой-то древний фолиант.
Письмо поверенного потрясло Гэвина. После краткого упоминания о том, что
имение несколько лет принадлежало его ближайшему родственнику, он объявлял
Гэвина Лоренса восьмым маркизом Эффингемом и наследником Эринмид-Мэнор,
поскольку покойный маркиз не имел потомков мужского пола. Письмо содержало
приглашение приехать к нему в удобное для Гэвина время. Даже тогда Гэвин
понимал, что не следует ожидать многого. Стоило взглянуть на его отца и
деда, чтобы понять, что единственным достоянием Лоренсов и Эффингемов были
обаяние и красивая внешность. Но уже несколько лет Гэвин не переставал
думать об этом дурацком письме. В Англии у него была семья, принадлежащая к
сливкам общества, и там был его дом. Он знал, что отцу верить нельзя, но он
хотя бы не солгал о своем происхождении. Это подтверждало письмо
поверенного. В нем было лжи не больше, чем в рассказах отца об этом
наследстве. Просто не были упомянуты некоторые существенные детали.
В Эринмид-Мэнор не было никаких кузин или вдовствующих маркиз, там вообще
никто не жил. Замок мог предоставить им приют, и только, потому, что весь
прогнил насквозь, и требовалось немало денег на его восстановление. Судя по
всему, у предыдущего хозяина были дорогостоящие привычки, и его, как и
других Лоренсов, преследовали неудачи.
Гэвин провел последние годы, плавая по морям и ведя торговлю в портах разных
стран, зарабатывая деньги, и в результате пришел к тому же, с чего и
начал, — он был беден и лишен семьи, с той лишь разницей, что теперь он
оказался в чужой стране среди незнакомых людей и обычаев и у него не было
здесь друзей. Уж лучше бы он остался в Америке.
Глядя на деревянный герб над камином, Гэвин поднял бокал, приветствуя
многочисленных предков. На этот раз они, по крайней мере, дали ему крышу над
головой.

Закладка в соц.сетях