Неодолимый соблазн
Джулиан Деверо, истинный аристократ, волею судьбы ставший опекуном дочери
убитого им человека, упорно старается не видеть в своей воспитаннице
прекрасную юную женщину!
Джулиан Деверо готовился вкусить все прелести свободного вечера.
Промозглая холодная ночь, какие порой случаются в Новом Орлеане, обещала
мало радости. Пока карета Джулиана с грохотом катила вниз по полутемным
мощеным улочкам города, резкий ветер, дувший с юга, рвал и дергал дверцу его
экипажа.
Закурив тонкую сигару, чтобы хоть немного согреться, Джулиан вдруг
почувствовал невольную жалость к бедняге кучеру, мулату по имени Генри. Даже
отсюда было слышно, как тот хриплым, простуженным голосом выкрикивает что-
то, погоняя недовольно фыркавших, то и дело норовивших остановиться лошадей.
Мысли Джулиана вернулись к Женевьеве. И он принялся гадать, что за прием его
ждет, когда он войдет в ее комнату.
Недавно ему исполнилось двадцать лет, и он очень скоро унаследует состояние,
завещанное ему дедом и бабкой. А когда родители переедут в свое новое
поместье, их городской особняк на Королевской улице будет принадлежать ему.
И когда-нибудь в один прекрасный день их семейный бизнес — торговля
хлопком, — которым Джулиан занимался, пока отец был во Франции, также
станет его собственностью. Ну а пока, подумал он, неплохо бы поездить по
Европе, вкусить всех прелестей огромного мира, который только и ждет, чтобы
бросить их к его ногам. Потом он вернется в Новый Орлеан и среди местных
красавиц подыщет себе подходящую жену. А где-нибудь в пригороде у него
появится загородный дом, в котором его будет ждать пылкая любовница.
Так было заведено у всех знатных креолов.
Повинуясь окрику кучера, лошади резко остановились возле ничем не
примечательного двухэтажного дома. Это был один из самых шикарных городских
борделей, пользующийся хорошей репутацией. Персонал тут постоянно
обновлялся, и даже представители местных властей не брезговали время от
времени проводить здесь свободное время.
— Приехали, хозяин, — кланяясь, сказал Генри, распахнув дверцу
кареты.
— Благодарю, Генри. — Джулиан с небрежным изяществом спрыгнул на
землю. — Можешь войти и немного погреться на кухне у мадам Софи, —
обратился он к кучеру. — Я побуду тут какое-то время, так что не стоит
тебе ждать на холоде.
— Спасибо, хозяин, — благодарно пробормотал Генри. — Но вот
лошади...
— Можешь оставить их пока здесь.
Сопровождаемый Генри, Джулиан направился по каменной дорожке к дому.
Похоже, его ждали. Не прошло и нескольких секунд, как железная дверь
открылась и на пороге появился внушительный дворецкий. Узнав Джулиана, он
широко улыбнулся и распахнул дверь пошире.
— Добрый вечер, месье Деверо. Приятно снова видеть вас, сэр. Мадам Софи
ждет в гостиной.
Джулиан спустился по каменной лестнице и оказался во внутреннем дворике.
Быстрыми шагами миновав двор, Джулиан толкнул дверь и блаженно зажмурился.
Здесь было тепло и уютно. Ноги утонули в мягком ковре. Повсюду горели
канделябры, заливая комнату мягким светом.
— Джулиан! — радостно вскрикнула мадам Софи, с распростертыми
объятиями кидаясь навстречу своему любимому клиенту.
— Добрый вечер, Софи, — с улыбкой ответил Джулиан, запечатлев
поцелуй на ее нарумяненной щеке.
Софи Дельгадо ослепляла мужчин своей экзотической красотой. В ее жилах текло
больше испанской крови, чем французской, и, по-видимому, этим объяснялись
патрицианская красота чеканного профиля и густые волосы, черные как вороново
крыло.
— Чем я могу порадовать тебя, милый? — спросила Софи, когда
Джулиан, отдав ей перчатки и цилиндр, принялся расстегивать пуговицы своего
элегантного пальто. — Может быть, бренди? Или предпочитаешь абсент,
чтобы чуть-чуть взбодриться?
Джулиан оглядел гостиную. Здесь было много известных людей, но той, которую он искал, не было видно.
Нахмурившись, Джулиан обернулся к Софи:
— А где Женевьева?
Софи игриво подмигнула:
— Конечно же, она наверху и поджидает тебя, дорогой!
Игриво подмигнув в ответ, Джулиан улыбнулся мадам и пулей вылетел из
комнаты.
Он быстро взбежал по узкой винтовой лестнице на второй этаж, свернул в
открытую галерею и зашагал к комнате Женевьевы. Громко постучал и тут же
услышал в ответ:
— Заходи, дорогой!
Джулиан шагнул через порог. Женевьева, стоя лицом к двери, расчесывала
волосы, и Джулиан, как всегда, залюбовался ее очаровательной фигуркой в бледно-
голубом прозрачком пеньюаре. Светлые волосы сверкающим плащом окутывали
нежные плечи, а изящные округлости стройного тела, просвечивавшие сквозь
тонкую ткань, выглядели весьма соблазнительно.
— Милый! — радостно вскрикнула Женевьева и, уронив расческу,
бросилась к нему в объятия.
— Ах, Женевьева! — Джулиан, смеясь, прижал ее к себе и крепко
поцеловал. — Я так долго не видел тебя, моя дорогая!
— Да, — подтвердила она, недовольно выпятив прелестную пухлую
губку. — Почему же ты не приходил, Джулиан?
Он губами разгладил хмурую складочку меж ее бровей.
— Ты ведь знаешь, сколько у нас дел в это время года, не так ли? Но
теперь я буду часто приходить к тебе, дорогая!
Услышав это, Женевьева заулыбалась, показав очаровательные ямочки на щеках.
Она не сводила глаз со своего юного креола, в которого уже давно была
влюблена. Джулиан был так прекрасен — чудесно вылепленное лицо с чуть
тяжеловатой челюстью освещали необыкновенно яркие синие глаза, под широкими
черными бровями казавшиеся совсем темными. Высокие скулы и прямой,
классический нос придавали ему аристократический вид, а большой рот с
полными губами манил к себе неотразимой чувственностью. Пышные, густые
волосы отливали синевой. Упрямо свисавший на лоб завиток придавал ему
мальчишеский вид. Тело Джулиана, еще по-юношески худощавое, было тем не
менее мускулистым и гибким и — Женевьева отлично это знала — как будто
создано для того, чтобы доставить женщине ни с чем не сравнимое наслаждение.
— Хочешь выпить, дорогой? — спросила она, нежно погладив
пальчиками его подбородок.
— Думаю, ты догадываешься, чего я сейчас хочу больше всего на
свете, — отозвался Джулиан, подхватив ее на руки.
Женевьева рассмеялась, когда ее возлюбленный, в три шага преодолев
расстояние, отделявшее их от кровати, нежно опустил ее на подушки и, в одно
мгновение сорвав с себя одежду, заключил в свои объятия.
В его синих глазах промелькнула нежность.
— Соскучилась по мне?
— О, конечно, милый!
— Но ведь, когда меня нет рядом, у тебя бывают и другие... много
других, так? — с обманчивой мягкостью в голосе спросил он.
Ее глаза наполнились слезами.
— Дорогой, но что же мне делать? Ведь... это же мой хлеб... этим я
живу!
— Я вовсе не хотел оскорбить тебя, малышка, — прошептал он и вдруг
широко улыбнулся. — Видишь ли, просто я стал совершеннолетним. Еще чуть-
чуть, и я получу большое наследство. Вот я и подумал — а что, если забрать
тебя отсюда, отвезти куда-нибудь в укромное местечко, чтобы ты могла
принадлежать лишь мне одному?
— О, Джулиан! — Слезы брызнули из глаз Женевьевы, и она крепко
прижала его к себе. Наконец-то ее заветное желание исполнится! Теперь она
станет его содержанкой! Его признанной любовницей!
— Тебе нравится эта идея, дорогая? — спросил он, щекоча губами ее
шею.
— О да! Поверь, я ничего так не хочу, как только быть твоей! А
остальные... — Голос ее задрожал и прервался. — Мне никто не нужен,
кроме тебя. — Женевьева уткнулась головой ему в плечо, чтобы он не
видел ее глаз и не догадался, как тяжело ей вспоминать одного из своих
клиентов. — Просто... просто мне никто еще не нравился так, как ты!
Он рассмеялся довольным смехом и принялся наматывать на палец ее светлый
локон.
— А знаешь, моя милая, очаровательная, прелестная мисс, какая идея
пришла мне в голову? Я хочу взять тебя к себе на эту ночь!
Голубые глаза Женевьевы стали огромными.
— Взять меня? В ваш семейный особняк? Джулиан, так нельзя! Разразится
скандал!
— Вовсе нет! — с усмешкой возразил Джулиан. — Я удивляюсь,
что раньше не додумался до этого. Родители мои уехали, слуги будут глухи и
слепы, так что никто ничего не узнает. А утром подыщу тебе комнатку, где ты
и поживешь, пока мне не удастся снять тебе подходящий дом.
— Звучит заманчиво! — радостно воскликнула Женевьева, крепко
обнимая его.
И вдруг дверь распахнулась с таким грохотом, что порывом ветра разом задуло
несколько свечей. Любовники испуганно подскочили, когда на пороге появилась
фигура долговязого широкоплечего мужчины. Широко расставив ноги, он
разглядывал их налитыми кровью глазами.
— Отказывала мне, сука? Приберегала свои ласки для другого? Ах ты,
лживая шлюха! — заревел мужчина с такой яростью, что, казалось, весь
дом содрогнулся. — Я сейчас прикончу вас обоих! Богом клянусь,
прикончу!
Позже Джулиан не переставал удивляться той быстроте, с которой все
произошло. Не успел в воздухе прозвенеть испуганный вопль Женевьевы, как
раздался выстрел, и в комнате погасли все свечи. Женевьева коротко
вскрикнула и рухнула на подушки. Джулиан с ужасом осознал, что пуля негодяя
попала в нее, она ранена, может быть, смертельно. И к тому же этот
сумасшедший надвигался теперь на него — на него! — с пистолетом,
который каким-то образом снова умудрился зарядить!
Джулиан слетел с постели как раз в тот момент, когда прозвучал второй
выстрел. Джулиану повезло — пуля попала в окно. Звон и треск стекла
прорезали тишину. Навалившись на обезумевшего от ярости мужчину, Джулиан
заломил ему руку за спину, пытаясь отнять у него пистолет.
Мужчины дрались отчаянно, словно дикие звери, которые не могут поделить
единственную самку. Они сражались не на жизнь, а на смерть, нанося удары в
темноте и вырывая друг у друга пистолет.
И вдруг прогремел третий выстрел. В первое мгновение Джулиану показалось,
что пуля попала в него. Но тут он внезапно почувствовал, как тело незнакомца
обмякло и мешком свалилось на пол. Он вырвал пистолет из ослабевших пальцев
противника. Потом, поспешив к постели, нащупал на столике лампу и зажег ее,
морщась от порохового дыма.
С белым как мел лицом Женевьева приподнялась в постели, испуганно глядя на свое окровавленное плечо.
— Я ранена, — простонала она.
К счастью, рана оказалась неглубокой. Скомкав простыню, Джулиан быстро
остановил кровь.
— Все будет хорошо, любовь моя.
В эту минуту в коридоре раздался хор взволнованных голосов, и в комнату
ворвалась мадам Софи, а с ней двое слуг и перепуганная насмерть, встрепанная
парочка из соседней комнаты.
Мадам Софи ошеломленно уставилась на труп, под которым, пропитав чудесный
персидский ковер, уже собралась изрядная лужа крови.
— Матерь Божья, что это значит?!
— Это наш гость, — мрачно сообщил Джулиан оцепеневшим зрителям и
показал им тяжелый пистолет. — Упился до чертиков и чуть было не
совершил убийство. Черт знает, что на него нашло — набросился на нас и стал
палить как сумасшедший!
— Но... — мадам Софи не могла прийти в себя от изумления, — кто он
такой?!
Женевьева с ненавистью воскликнула:
— Это он!
Джулиан обнял ее за талию и притянул к себе, словно желая защитить.
— Ты знаешь этого человека?
Женевьева кивнула. Голубые глаза ее метали молнии.
— Он ирландец. Из-за него моя жизнь превратилась в ад! Как-то раз он
пришел ко мне. Я не могла отказаться — он все твердил, что его деньги,
дескать, не хуже других. Но после того дня — никогда! — Она
презрительно пнула ногой мертвое тело. — Свинья!
Она покачнулась, и Джулиан заботливо подхватил ее на руки. Покрывало
сползло, и глаза мадам испуганно расширились.
— Женевьева, да ты ранена!
Девушка глянула на проступившие сквозь ткань багровые пятна крови.
— Ничего страшного, мадам! Правда!
— Нет-нет, нужно позвать доктора!
Джулиан кивнул:
— Мадам совершенно права. И пока врач не осмотрит тебя, будь добра
оставаться в постели.
— Вот еще! — возмущенно фыркнула Женевьева, вырываясь из его
заботливых рук. — Я слишком зла, чтобы укладываться в постель!
В этот момент в комнату нерешительно протиснулся немолодой негр. В дрожащих
руках он теребил потрепанную шляпу. Одет он был в какие-то невообразимые
лохмотья. Увидев труп, негр ахнул и зашатался.
— О Иисусе сладчайший! Масса О'Ши!
Джулиан резко повернулся к вошедшему:
— Ты знаешь этого человека?
Негр молча кивнул.
— Как тебя зовут? — грозно спросил Джулиан.
— Я Джозеф, масса.
Джулиан смерил старого негра суровым взглядом.
— Итак, Джозеф, несколько минут назад твой хозяин ворвался в эту
комнату и попытался убить меня и вот эту леди. Он ее ранил, — Джулиан
кивнул в сторону притихшей Женевьевы, — и чуть было не прикончил и
меня. Что ты можешь сказать по этому поводу?
Чернокожий испуганно сглотнул.
— Эх, хотелось бы мне вам ответить, масса, что, дескать, знать ничего
не знаю. Да только не могу! Масса О'Ши, сэр, он всегда был драчуном!
Джулиан насмешливо фыркнул:
— Интересное замечание! Вот уж не ожидал!
Старый негр посмотрел на юношу умоляющим взглядом. По морщинистым щекам его
текли слезы.
— Но, сэр, если масса О'Ши мертв... что же я скажу его жене и дочке?
— Жене и дочке?! — не веря своим ушам, повторил Джулиан.
Закладка в соц.сетях
