Жанр: Любовные романы
Азбука любви
...опчатобумажной ткани; судя по виду, она могла бы принадлежать ее бабушке.
С трудом — голова у нес по-прежнему раскалывалась — Мисси
огляделась по сторонам. Все в комнате, казалось, пришло сюда из прошлого
века — старинная мебель и керосиновые лампы, персидский ковер,
отделанные перламутром туалетные принадлежности, фарфоровый таз и кувшин на
умывальном столике.
Господи, да что же это такое? Неужели кто-то сыграл с ней роскошную шутку и
отвез ее в какой-то стилизованный под старину городок? Но ведь она по-
прежнему находится в том же самом доме! Да, а кто эти психи, заявляющие, что
они ее родители и жених?
Мисси бросилась к застекленной двери балкона. Распахнув ее, она сделала шаг
вперед — и разинула рот.
— О Господи!
Перед ней, там, где должен стоять дом Джонсонов, простиралось огромное поле.
Она насчитала по меньшей мере дюжину чернокожих в рабочей одежде и
соломенных шляпах — они обрабатывали землю. К северу, за регулярным
парком, виднелись какие-то странные сооружения и многочисленные бревенчатые
домики, возле которых играли черные ребятишки. Поодаль, где должна проходить
улица Поплар, по узкой дороге-лежневке ехала двуколка.
— Священная корова! — воскликнула Мисси. — Я умерла и
попала в Тару.
Мелисса очнулась ото сна — голова у нее раскалывалась. Она смутно
припомнила, что с ней случилась истерика и санитарам пришлось держать ее,
пока врач уколол ее огромной иголкой. Потом она словно провалилась в небытие
и даже теперь чувствовала легкое головокружение.
Мелисса с трудом встала на ноги. Снова с недоумением оглядела незнакомую
обстановку, фантастическую мебель странных очертаний, какую-то черную
коробку в глубине комнаты.
Где же она все-таки находится? И что это за люди, которые настойчиво
называют себя ее родителями и женихом? Нет, против Джеффа она, в общем, не
возражает, но нужно же понять, наконец, куда она попала!
Мелисса добралась до французского окна, выходящего на балкон, и открыла его.
— О Господи! — воскликнула она.
Хлопковая плантация семейства Монтгомери исчезла. На ее месте возвышалось
несколько огромных немыслимых зданий. На гладкой дороге серого цвета стояли
металлические чудовища вроде страшной
скорой
. По зеленым дворикам бегали
дети, смеясь и бросая друг другу мячики. Вверху, под небесами от столба к
столбу протянулись какие-то веревки
Мелисса тяжело вздохнула и стала вышагивать взад-вперед по комнате.
Очевидно, она умерла при падении. И проснулась в совершенно другом мире Но
ведь она по-прежнему находится все в том же доме!
Наконец девушка застыла у ночного столика. Взяла в руки непонятный предмет
— узкий, черный и гладкий, на передней стенке которого было несколько
разноцветных кнопок и пугающие надписи.
— Вкл, выкл, стоп, ТВ, видео, запись, извлечение, — прочитала она
и положила черную штуковину на место.
Потом взяла другую вещицу — деревянный брусок, к которому на
серебряном кольце были прикреплены несколько белых листков бумаги.
На первом листке значилось: 29 февраля 1992 года.
— Тысяча девятьсот девяносто второй! — воскликнула Мелисса
Она оторвала эту бумажку и, оцепенев, уставилась на нее, спустя какое-то
время в глаза ей бросилось следующее число — 1 марта 1992 года
Мелисса лишилась чувств
Мисси чувствовала, что ей вот-вот станет дурно Как безумная ходила она взад-
вперед по комнате. Где же она находится? В каком времени, черт побери? Здесь
все не так, как должно быть! И все люди тоже не такие какими должны быть
Все, включая и ее самое! Мисси никогда ничего не боялась, но теперь
буквально вздрогнула от ужаса при мысли о том, чтобы выйти из дома.
Она теряет рассудок!
О Боже, — подумала она, застыв на месте, — что, если я и
вправду умерла при падении?
И тут Мисси заметила на ночном столике газету. Она тотчас схватила ее и в
отчаянии пробежала строчки глазами.
—
Мемфис дейли Аппил
, — прочла Мисси вслух. — 29 февраля
1852 года. Тысяча восемьсот пятьдесят второй! — в ужасе закричала она
и почувствовала, что сейчас ее стошнит.
Не найдя бумажных пакетов, она бросилась к кровати, сняла наволочку с
подушки, наклонила голову, и ее вырвало.
Ворвавшись в гостиную, Мелисса потрясла пультом дистанционного управления.
— Там, наверху, в черном ящике, — истерично сообщила она Шарлотте
и Ховарду, — сидит мужчина и смотрит, как я одеваюсь! Ты должен
подняться наверх и пристрелить негодяя, отец — Она сунула пульт ему в
руку. — Вот эта штука вызвала его появление. Думаю, его можно
остановить — стереть или прогнать, — только я понятия не имею,
на какую кнопку следует нажать!
С этими словами Мелисса рухнула на кушетку, бросилась в объятия Шарлотты Монро и безутешно зарыдала.
— Ах, милочка, — проговорила Шарлотта, погладив девушку по спине
и взглянув на Ховарда, — наверное, опять придется вызвать врача
— Ночной горшок?! — заорала Мисси на вбежавшую в комнату и
застывшую от страха черную служанку — Ты что, спятила? Или в этом
дурдоме и впрямь нет уборной? Просто кошмар какой-то!
Глава 7
— Полагаю, свадьбу теперь придется отложить, — сказал Ховард.
— Конечно, разве можно заставлять девочку выходить замуж за человека,
которого она даже не узнает? — согласилась Шарлотта.
— Но меня это вовсе не смущает, — заметил Джефф.
— По-моему, тоже ничего страшного, — проговорила тетя Агнесс.
Вечером того же дня Ховард, Шарлотта, доктор Карнес, тетя Агнесс и Джефф
собрались в гостиной Они пили кофе и пытались разобраться в том, что же
случилось с их Мисси. Девушку только что снова осмотрел врач.
— Впрочем, она никого из нас не узнает, — продолжила Шарлотта.
— Она даже попросила меня — крайне вежливо — называть ее
Мелиссой.
— Странно, Мисси никогда вежливостью не отличалась, — сказала
Агнесс.
— Это верно — Шарлотта несколько растерялась — Я... э-э...
я хочу сказать, что у нее появились хорошие манеры.
— И просьба эта странная, — задумчиво протянула Агнесс. —
Мисси терпеть не могла свое имя.
— А мне нравится, — заговорил Джефф. — В имени Мелисса есть
некое приятное, старомодное звучание, вам не кажется?
Присутствующие кивнули.
— Всякий раз, как только речь заходит о том, чтобы выйти из дому, она
испуганно кричит, — вступил в разговор Ховард. — Так нам никогда
не удастся отвезти ее в больницу.
— Да уж, — согласился доктор Карнес. — Меня очень тревожит
ее амнезия. Так удариться головой! Вполне возможен целый ряд серьезных
осложнений — сильное сотрясение мозга, гематома мозга Разумеется, вашу
дочь надо срочно обследовать.
— Вы говорите о психических осложнениях? — спросила Шарлотта.
Врач только плечами пожал.
— Мне нужны результаты рентгена, и чем скорее, тем лучше.
— Нет, я не согласен! — нахмурившись, вскочил жених.
— Джефф! — изумилась Шарлотта.
Тот решительно оглядел присутствующих.
— Я не позволю, чтобы Мисси... Мелиссу терроризировали подобным
образом.
— Терроризировали? — удивилась Агнесс.
— Она сейчас очень уязвима, сбита с толку, это очевидно, —
объяснил молодой человек — Нельзя заставлять ее выходить из дому, пока
она не готова к этому.
— Мы сильно рискуем, молодой человек, — укоризненно сказал врач.
— Вы видите хоть какие-то симптомы сотрясения мозга или гематомы?
— не отступал Джефф.
— В общем-то нет, — согласился врач. — Без сознания она
находилась очень короткое время, расширения зрачков не наблюдается, равно
как и нарушений слуха.
— Но тем не менее я настаиваю на медицинском обследовании. К тому же,
учитывая ее психическое состояние...
— Да, конечно, — прервал его жених, — но если мы силой
заставим ее выйти из дому, не ухудшится ли ее состояние еще сильнее? Ведь
бедную девочку пугает абсолютно все: она не знает, что такое машина, что
такое радио и телевизор, не узнает никого из нас. Горничная говорит, что она
закричала от страха, когда включили пылесос. Такое впечатление, будто она
родилась не в двадцатом веке.
— Именно, — пискнула Шарлотта — Я тут пыталась проводить ее
к машине
скорой помощи
, так она понесла какой-то бред о том, чтобы лошадям
дали овса.
— А в телевизоре у нее сидит мужчина, которого она потребовала
застрелить или стереть — точно не помню, — заметил Ховард,
растерянно нахмурившись
— Она действительно не в своей тарелке, — согласилась Агнесс.
— Я, например, обнаружила, что она стучит в стену там, где стоит
внутренний телефон, утверждая, что где-то за стеной сидит бедняга музыкант.
— Ах ты, Господи! — ахнула Шарлотта.
Доктор заметно помрачнел.
— И тем не менее надо уговорить эту молодую женщину лечь в больницу...
— Вы только напугаете ее до смерти, — заметил Джефф.
— Мальчик, по-видимому, прав, Эдмунд, — вмешался Ховард. —
Если мы заставим Мелиссу сделать обследование, неизвестно, чем это кончится.
— Хорошо, — устало согласился врач. — И помните: ваше
решение никак не согласуется с моим мнением. Но за последствия я не отвечаю.
Врач ушел, и собравшиеся в замешательстве переглянулись.
— Что же нам теперь делать? — спросила Шарлотта.
— Давайте оставим девочку в покое, — предложила Агнесс. —
Ну и что, что она немного не в себе, главное, в результате удара она
перестала быть несносным ребенком.
— Пусть Мелисса поправляется самостоятельно, в своем темпе. Я так считаю, — сказал Джефф.
— Значит, теперь она для нас Мелисса, — проницательно заметила
Агнесс. — Девочку и впрямь словно подменили.
Никто из присутствующих даже не осмелился заикнуться, какое это благо.
Джефф покинул особняк Монро в полном смятении. Казалось, ему неожиданно,
словно по волшебству, подарили новую невесту. Сегодня утром на лестнице
споткнулась Мисси, а очнулась совершенно другая — Мелисса. Добрая,
мягкая, ласковая.
Может быть, раньше он неверно судил о Мисси? Может быть, ей надо было только
упасть, чтобы обнаружить все свои достоинства? Как бы то ни было, теперь
Джефф изумлен и очарован своей невестой.
Прежняя Мелисса никогда не нуждалась в нем, но этой, новой, он был нужен.
Сегодня днем он провел с ней всего лишь несколько минут, но ему хватило
времени, чтобы осознать всю глубину происшедшей с ней перемены. Как же она
теперь беспомощна, смущена и напугана! Этих качеств он никогда прежде не
замечал в своей независимой Мисси и всем сердцем полюбил новую Мелиссу.
Полюбил? Он неожиданно понял, что ему не терпится снова увидеть ее и помочь
ей пройти через тяжкие испытания.
Впервые за шесть долгих, одиноких лет Джефф почувствовал, как сердце его
слегка оттаяло.
— Полагаю, свадьбу теперь придется отложить, — заключила Лавиния.
— Конечно, — согласился Джон, — разве можно заставлять
девочку выходить замуж за человека, которого она даже не узнает?
— Но меня это вовсе не смущает, — заметил Фабиан.
— По-моему, тоже ничего страшного — проговорила бабка.
Фабиан, Джон и Лавиния, врач и бабушка Монтгомери собрались в гостиной
обсудить теперешнее диковинное состояние Мелиссы.
— Она говорит то, что ей в голову взбредет, — продолжил Джон,
— и кажется, никого из нас не узнает, даже не понимает, где она и кто.
— А этот ее лексикон? — вмешался в разговор врач. — Какие-
то
дурдома
и
поехавшие крыши
...
— Такое впечатление, что это совсем другой человек, — заметила
бабушка Монтгомери. — Кажется, я говорила тебе, Лавиния, что она даже
выглядит иначе.
— Да, мама, говорила.
Наклонившись к Лавинии, бабушка продолжила, понизив голос:
— А это непристойное исподнее, которое было на ней, когда мы ее
раздели... Знаешь ли, я никогда не видела ничего подобного! Какое-то все
прозрачное до неприличия! Я немедленно все выбросила в мешок с тряпками!
Лавиния нахмурилась и погладила бабушку по руке, а Джон сказал:
— Несколько минут назад я поднялся наверх проведать ее. Так вот, она
потребовала, чтобы я называл ее
— Мисси. Какое странное имя! А потом еще просила принести какой-то
непонятный предмет — кажется, она назвала его телефон.
— Может быть, телеграф? — растерянно спросил врач.
— Телеграф — в спальню? — Джон поднял брови. — Вы
шутите, Флетчер.
— Говорят, она швырнула в горничную ночным горшком, — добавила
бабушка Монтгомери. — В общем, дитя безумно.
— Ах, подите вы! — засмеялась Лавиния. — Ничего страшного!
Конечно, эта девочка — наша Мелисса. Просто в результате падения у нее
появился характер. И слава Богу! — Она обратилась к Фабиану: —
Вы не находите, дорогой?
Он усмехнулся.
— Не скажу, что мне нравится, когда меня называют пентюхом или
придурком. Однако, должен признаться, что падение, похоже, пробудило в
Мелиссе лучшие качества. Нет, сотрясение мозга и потеря памяти меня,
естественно, смущают. Что вы думаете об этом, доктор Флетчер? —
обратился он к врачу.
Тот напряженно подался вперед.
— Я по-прежнему считаю, что ее состояние вызвано лихорадкой,
обусловленной разливом желчи. Лихорадка привела к головокружению, которое, в
свою очередь, привело к падению. Должен предупредить, что в то время как мы
здесь мирно беседуем, яды разъедают ее мозг. Если бы вы позволили мне
устроить ей кровопускание...
— Ах, чепуха на постном масле! — махнула рукой Лавиния. — Я
никогда не одобряла этих пыточных инструментов, которые вы называете
пиявками...
— В таком случае, Лавиния, если девочка умрет, это будет на вашей
совести, — тотчас предупредил врач и глубокомысленно заключил: —
Чем бы ни была Мелисса больна, со временем она либо поправится, либо умрет,
либо сможет жить только в сумасшедшем доме. — Он встал, взял свой
черный саквояж и цилиндр. — Я должен принять роды, а потому позвольте
откланяться.
После ухода врача в комнате воцарилось тягостное молчание. Наклонившись к Джону, Лавиния прошептала:
— Надеюсь, доктор Флетчер не станет мучить этими ужасными пиявками
бедного младенца или его мать Похоже, он во что бы то ни стало решил сегодня
пустить кому-нибудь кровь.
— А что нам делать с Мелиссой? — спросила бабушка.
— Теперь ее зовут Мисси, — напомнил Джон.
— Зачем нам вообще что-то делать? — проговорил Фабиан. Он почесал
подбородок и лениво усмехнулся. — По правде, говоря, такой она мне
нравится больше.
— Да, она изменилась, — кивнула Лавиния.
Никто из присутствующих не осмелился произнести вслух, какое это благо.
Направляясь на свою хлопковую плантацию, расположенную по соседству, Фабиан
все время размышлял о женщине, которая два часа тому назад назвала его
пентюхом. Он был удивлен и обрадован, а также заинтригован и очарован.
Трудно поверить, но благодаря падению в характере его невесты произошли
решительные перемены. Кроткая, маленькая мямля Мелисса исчезла; вместо нее
появилась вспыльчивая, темпераментная Мисси...
Женщина, которую ему смертельно хотелось узнать получше.
Может быть, он составил о ней неверное мнение? Ведь та, которую он раньше
считал бесцветной, как пресная вода, и холодной, как лед, оказывается,
обладает и страстной натурой, и внутренним огнем, что способен поглотить их
обоих.
Фабиан усмехнулся. Завтра он заново начнет свои ухаживания, очарует ее и
завоюет, уповая на то, чтобы это внезапное, удивительное преображение,
случившееся с ней, осталось навсегда.
В чреслах его пробудилась жизнь. Всего лишь несколько часов назад его
приводила в ужас сама мысль о том, чтобы уложить в постель дрожавшую от
страха девственницу. Он намеревался, вступив в брак, завести постоянную
любовницу, а супружеский долг исполнять лишь для того, чтобы обзавестись
наследником.
Теперь же, когда она так изменилась... Проклятие! В какую маленькую злючку
она превратилась! Манеры, позы, ее дерзкий, откровенный ротик — нет,
она просто заслуживает страстных, долгих ласк!
Возбуждение сменилось мучительной болью. Мисси. Восхитительно!
— Ну что же, мисс Мисси, — пробормотал он вслух, коснувшись полей
шляпы, — сочту за честь покорить вас.
— Что за болван! — воскликнула Мисси и в сердцах чуть не
захлопнула раскрытую тетрадь в черной обложке.
Она только что прочла дневник своей дальней родственницы Мелиссы Монтгомери,
той самой, что была запечатлена на дагерротипе, стоявшем на туалетном
столике у нее дома — где бы и когда бы этот дом ни находился! Ее
потрясли мучения и страхи бедной женщины, оказавшейся в руках этого грубого
животного Фабиана Фонтено, в 1852 году...
Только все это происходило теперь. А значит — с ней!
Мисси встала с кровати и в злости принялась ходить по комнате. Это уж
чересчур! Ничего не понятно!
Если только какой-то садист не устроил невероятно умный и хитрый розыгрыш,
она, Мисси, каким-то образом перенеслась в 1852 год, в жизнь своей
родственницы Мелиссы, родственницы дальней, но ужасно похожей на нее. Прочтя
дневник, Мисси убедилась, что обе свадьбы были назначены на один и тот же
день — 29 февраля. А из рассказов обитателей дома ей стало ясно, что
эта несчастная Мелисса тоже упала в день свадьбы с лестницы и ударилась
головой. Получается, что обе они упали в один и тот же миг, правда, сто
сорок лет... Мелисса исчезла, а она, Мисси, каким-то образом попала сюда. И
теперь все уверены, что она Мелисса. Черт возьми!... Может, она умерла и
душа ее переселилась в прошлое?
Високосный год! — вдруг вспомнила она и на секунду остолбенела: мысль
была просто безумной. И 1992-й, и 1852-й — годы високосные! Впрочем, в
этой совершенно невероятной путанице была даже какая-то своя логика и некий
комизм!
Но если она действительно перенеслась сюда, в прошлое, где же тогда кузина
Мелисса?
Ответ напрашивался сам собой, Мисси даже вздрогнула.
— О Господи! — воскликнула Мелисса, найдя в комоде выцветший
дагерротип. Это была та самая фотография, для которой она позировала сегодня
утром — только
сегодняшнее утро
было, казалось, по меньшей мере сто
лет тому назад!
Но еще сильнее потряс ее маленький странный портрет, найденный ею в ящике
ночного столика. Кусочек плотной бумаги походил на фотографию, причем был
ярким и красочным, как рисунок! А ведь каждому известно, что сделать цветную
фотографию невозможно.
Но самым удивительным было то, что запечатленная на портрете женщина вполне
могла бы стать двойником Мелиссы — у нее были такие же вьющиеся
белокурые волосы и яркие голубые глаза. Если бы не краска на ее губах, не
румяна на щеках, и не эта несусветная одежда, Мелисса могла бы поклясться,
что смотрит на самое себя. Улыбаясь, женщина обнимала за шею Джеффа
Дэльтона. На обороте значилось:
Мисси Монро и Джефф Дэльтон на открытии
галереи на улице Биль, 13 января 1992 года
.
1992! Невероятно! Этого просто быть не может!
И все же в ней крепло убеждение, что произошло нечто ужасное. На коленях
Мелиссы лежала записная книжка хозяйки — Мисси Монро, — которая,
очевидно, жила в этом доме. Доме, который был домом Мелиссы и в то же время
им не был. Судя по записям дел и встреч, Мисси жила в 1992 году и
намеревалась выйти замуж за Джеффа Дэльтона в тот же день, 29 февраля...
И что же случилось? Из рассказов домочадцев следовало, что эта самая Мисси
упала в день свадьбы с лестницы, в точности как и она. А потом Мисси
странным образом исчезла. Она же, Мелисса, в свою очередь, перенеслась сюда,
и теперь все уверены, что она и есть Мисси!
Милосердный Боже! Есть отчего перепугаться: она живет вместо женщины,
которая появится на свет через сто сорок лет!
— Священная корова, это действительно Тара! — изумилась Мисси.
Спрятавшись в тени изгороди из цветущих азалии в саду позади дома, она
увидела, как с поля выехала повозка с чернокожими, влекомая двумя лошадьми.
— Невероятно! — пробормотала Мисси.
Она решила прогуляться и получить подтверждение или опровержение своим
догадкам насчет того, что попала в прошлое. Дело в том, что ее сильно
озадачило отсутствие вокруг автомобилей, выключателей, телефона и даже
туалетов. Подозрение, что она просто-напросто потерялась или попала куда-то
не туда в своем времени, — это подозрение быстро улетучивалось. Даже
на старой
декоративно-исторической плантации
, где она побывала однажды со
своими родителями, были современные удобства — кассовые аппараты в
магазине сувениров, телефоны, комнаты отдыха, кондиционеры и так далее. Она,
стало быть, находилась в той же географической точке, даже в том же доме
— но не в своем времени! Пытаясь успокоить расходившиеся нервы, Мисси
оглядела свою смешную одежду. У себя в комнате наверху она порылась в
платяном шкафу среди висящих там старинных шелковых и атласных платьев.
Целая вечность ушла на то, чтобы отыскать более-менее удобное платье. Еще
вечность потребовалась ей, дабы облачиться в странное, жесткое нижнее белье
— кружевную сорочку, панталоны до пят и широченную нижнюю юбку. Только
после этого она с трудом влезла в льняное платье с очень узкой талией и
высокие ботиночки, которые с презрением отвергла бы даже ее бабка. В таком
вот виде, несколько раз запутавшись в длинной юбке, прежде чем через черный
ход выйти из дома, Мисси и пустилась на разведку.
Увиденное мало утешило ее. За парком она обнаружила с полдюжины построек.
Мисси уже обследовала коптильню, оранжерею и — быстро и с отвращением
— уборную. Теперь, взглянув налево, она заметила двух негритянок с
продуктами, направлявшихся к каменному зданию, судя по всему — кухне.
Она вспомнила, как ее покойная бабка когда-то говорила ей, что
в прежние
времена
, опасаясь пожара, кухни строили отдельно от жилых домов.
Господи! Это, конечно, не 1992 год! Пытаясь побороть панический страх,
который, казалось, вот-вот ею овладеет, Мисси подняла юбки, миновала кухню
и, подойдя к огромному, похожему на гараж строению, открыла большую
скрипучую дверь. — Боже мой! — воскликнула она. Вдохнув запахи
кож, колесного жира и грязи, девушка в изумлении принялась рассматривать
многочисленные старинные средства передвижения — большую карету,
сделанную на заказ, двуколку с откидным верхом и разнообразные рабочие
повозки. На стенах висели сбруя, уздечки, колеса и кнуты. Никогда в жизни
она не желала так страстно увидеть канистру с антифризом или старую шину. Но
увы — тщетно!
Ругнувшись себе под нос, она, хлопнув дверью, вышла. И тут же наткнулась на
раба — он подковывал лошадь. Рядом с ним другой чернокожий высыпал в
ясли зерно.
Значит, так оно и есть. Она определенно перенеслась в прошлое и живет теперь
с дальними родственниками. И поскольку она, очевидно, внешне напоминает
Мелиссу, ей единственной понятно, что же все-таки произошло!
— Как же теперь быть? — жалобно проговорила девушка.
Интересно, осознают ли родители и Джефф, что ее нет в настоящем? Учитывая
то, что ее подозрения небезосновательны...
В подавленном состоянии она поплелась обратно в дом. Значит, ее занесло в
прошлое В каком-то смысле это даже интересно — исследовать
девятнадцатый век По крайней мере она не умерла, вернее, ей кажется, что не
умерла.
Правда, возникают некоторые проблемы Во-первых, непонятно, как она
переместилась сюда и как ей теперь вернуться обратно.
Придется взглянуть правде в глаза у нее нет способа попасть обратно в свою
семью. Ей, наверное, придется остаться здесь навсегда — с этим
порождением преисподней, шовинистом Фабианом Фонтено! Может, она все-таки
умерла, и этот человек — наказание за ее грехи?
А что, если рассказать кому-нибудь о своих проблемах? Ей сразу же стало
смешно Эти деревенские дуралеи никогда не поверят ей — они просто
засунут ее в сумасшедший дом или будут пускать ей кровь этими жуткими
пиявками, пока она не станет вести себя так, как они хотят, и не превратится
полностью в зомби
Нет, лучше держать язык за зубами и привыкать к окружающим, играть ту
странную роль, которую
...Закладка в соц.сетях
