Жанр: Любовные романы
Ангельское пламя
...mdash; Думаю, что так и будет!
— О, он должен приехать! Единственный способ снова соединить Анжелику и
Ролана — это дать им встретиться. — И, тяжело вздохнув, она продолжала:
— Анжелика и Ролан — они оба такие гордые. Она не может вернуться, потому
что он не зовет ее. А он не зовет ее потому, что она сказала, что хочет
уехать. Похоже, это безвыходное положение, тупик.
— Пока их кто-то не подтолкнет, — сказал Жак. — Кажется, вы
это уже сделали.
Глава 37
Мягким осенним вечером спустя шесть дней Анжелика сидела в гримерной и
смотрела на свое отражение в зеркале, стоящем на туалетном столике. Воздух в
комнате был напоен ароматом красных роз. Их ей преподнес Антонио, муж мадам
Сантони.
Обняв Анжелику и пожелав ей удачи, мадам Сантони оставила ее, давая
возможность побыть одной, чтобы помолиться и собраться с духом.
Анжелика посмотрела на себя в зеркало. Грим был наложен хорошо и выгодно
подчеркивал красоту ее глаз, высоких скул и губ. Ее черные волосы были
зачесаны наверх, и на них, словно у королевы, красовалась золотая диадема.
Она надела ожерелье с рубинами и такие же серьги, которые подарил ей Ролан
на Новый год. На ней было темно-красное атласное платье с низким лифом,
пышной юбкой и шлейфом.
Генеральная репетиция накануне — в костюмах, с полным оркестром и хором —
прошла удачно. По приглашению Андре Бьенвиля на ней присутствовали именитые
люди и представители прессы. И уже этим утром газеты назвали Анжелику
новой
оперной звездой...
Анжелика надеялась, что сможет сегодня оправдать этот громкий титул. Она уже
слышала приглушенные нестройные звуки — это музыканты разыгрывались, сидя в
оркестровой яме. Значит, у нее осталось совсем немного времени. Она в
десятый раз напомнила себе, что делает все это ради своего сына.
Анжелика вспомнила о своих родителях. Что они почувствовали бы, храни Бог их
души, если бы могли увидеть ее сегодня вечером? Узнали бы они теперь свою
собственную дочь? Как круто изменилась ее жизнь всего за год.
Ее мысли возвратились к Ролану, и она вздохнула. Она псе еще была обижена,
что он так равнодушно отослал ее прочь Но ведь она любила Ролана, и ей его
ужасно не хватало. Был ли он счастлив? И хотя бы думает ли он о ней?
Несмотря на их разрыв, она была огорчена тем, что он не приехал на ее
концерт.
В течение последних дней Анжелика старалась оставаться спокойной, находя
радость в общении с маленьким Жюстеном. Она была рада узнать, что Бланш и
Жак поженятся через пару недель. И она с тоской вспоминала о тех днях, когда
они с Роламом испытывали такое же блаженство!
Размышления Анжелики были прерваны громким стуком в дверь. Она сказала
Войдите!
— обернулась и увидела Андре Бьенвиля. Поцеловав Анжелике руку,
он сказал:
— Моя дорогая, вы самая красивая певица из всех, кто когда-либо выходил
на нашу сцену.
Анжелика улыбнулась Андре.
— Ну, месье Бьенвиль, если бы у вас не было молодой прекрасной жены
Элен, я подумала бы, что вы хотите за мной приударить!
Он подмигнул ей.
— Если бы не моя любимая жена Элен, то так и было бы.
Он предложил ей руку.
— Ну, дорогая, вы готовы?
— Готова, — волнуясь, ответила она. — Месье Бьенвиль, я
надеюсь, что смогу...
— Вы будете прекрасны, — перебил он ее, не позволяя ей сказать что-
нибудь о дурных предчувствиях. — А теперь идемте.
Когда они вышли из гримерной, Анжелика спросила:
— А зал полон?
Он весело рассмеялся.
— Ни одного свободного места.
За кулисами их приветствовал дирижер, месье Моро. Он тоже поцеловал Анжелике
руку и сделал комплимент по поводу ее туалета. Анжелика увидела хористов,
которые терпеливо ожидали выхода, держа в руках папки с нотами. Они должны
были появиться на сцене после ее первого номера. Месье Моро пожелал Анжелике
удачи и начал спускаться в оркестровую яму. Через несколько секунд Анжелика
услышала аплодисменты.
— Мой Бог, — пробормотала она, — зал и в самом деле полон.
Оркестр начал концерте первой части симфонии ре-минор Шуберта, Анжелика
ждала за кулисами. Наконец раздались аплодисменты.
— Ну, дорогая, время пришло, — тихо сказал Андре Анжелике и,
посмотрев на нее, добавил: — Анжелика, я отношусь к вам, как к дочери. А
поэтому позвольте старику обнять вас.
— Конечно, — ответила она.
Он душевно обнял ее, поцеловал в лоб и прошептал:
— Удачи вам, моя дорогая.
— Спасибо, — пробормотала она, когда он отпустил ее.
Анжелика, повернулась и, приняв гордую осанку, пошла на сцену, приободренная
напутствием Андре. Как только она вышла, раздались аплодисменты. Она
остановилась посреди сиены и низко поклонилась. Анжелика посмотрела в зал и
была просто ошеломлена количеством публики и ее воодушевлением. Андре был
прав — в зале были заняты все места.
Наконец аплодисменты стихли, публика замерла в ожидании. Дирижер внимательно
посмотрел на нее, ожидая знака, чтобы начать. Но Анжелика, словно
завороженная, продолжала смотреть в зап. И вдруг она заметила родное лицо.
Сначала она не могла поверить своим глазам, но потом узнала его.
Ролан! Он сидел как раз напротив, в середине пятого ряда, а чуть дальше —
мадам Сантони и ее муж. Анжелика посмотрела на Ролана, их взоры на какое-то
время встретились.
Сидя в зале, Ролан с нетерпением ожидал появления своей жены на сцене.
Целыми неделями он мучительно думал, стоит ли ему ехать на концерт. Жизнь
казалась ему совсем пустой без Анжелики и Жюстена, но гордость удерживала
его. Но когда Бланш сказала, что Джордж Бентли будет присутствовать на
концерте, он понял, что не может оставаться вдали от нее. Он приехал в Новый
Орлеан сегодня. Прежде чем поехать к театру, он заглянул в дом Миро, чтобы
повидать своего дорогого сына, и эта встреча потрясла его. Боже, он потерял
и ребенка тоже!
Анжелика была восхитительна, она двигалась по сцене с необыкновенной
грацией. На ней было чудесное платье, которое так эффектно подчеркивало ее
стройную фигуру. Она стояла, гордо подняв голову, ожидая, пока стихнут
аплодисменты. Его охватило чувство отчаяния. Он так любит ее! Но безнадежно
потерял. Она выглядела такой недоступной.
Но вот она заметила его, и ее волнующий пламенный взгляд пробудил в нем
сильные неожиданные чувства. И боль Ролана сменилась радостью. В этот момент
он мог думать, только о том, как любит и желает ее.
И Ролан улыбнулся.
Анжелика увидела улыбку Ролана и улыбнулась ему в ответ. Сердце ее замерло
от радости. Он приехал, приехал! Она знала: раз он здесь, с ней, ей теперь
ничего не страшно. Они сохранили любовь. И никто не сможет отнять у них эту
любовь.
Охваченная этими чувствами, Анжелика повернулась и кивнула дирижеру. Она
полностью отдалась музыке, ее голос выражал все ее переживания — от печали
до радости, от ненависти до любви. Ее голос был сильным и чистым. Когда она
достигала апофеоза, многие креолы в зале роняли слезы.
Когда она закончила петь, какое-то время в зале висела мертвая тишина, и
Анжелика с ужасом думала, что разочаровала слушателей. Но потом вдруг
раздались гром аплодисментов, крики
браво
, топот ног... На сцену летели
букеты. Она поднимала цветы, глядя на своих почитателей, и кланялась снова и
снова.
Концерт Анжелики имел грандиозный успех. Публика просто отказывалась
отпустить Анжелику. Люди все аплодировали, кричали, бросали на сцену цветы и
требовали продолжения. Она пять раз пела на бис, чего никогда не случалось в
истории местного театра. Она спела свою любимую
Последнюю розу лета
.
Публика слушала, затаив дыхание. Анжелика глядела на Ролана, будто каждую
ноту пела только для него одного.
Ролан ответил ей взглядом, полным тревоги, и она ощутила острое чувство
разочарования, когда он неожиданно отвернулся от нее.
После этой прекрасной арии аудитория наконец с неохотой отпустила ее.
Анжелика ушла со сиены и тут же попала и объятия ликующего Андре Бьенвиля.
— Моя дорогая! Моя дорогая! Ваше выступление — это просто триумф!
Он проводил ее до гримерной, продолжая восхищаться ее изумительным пением. У
дверей он сказал, подмигнув:
— Воспользуйтесь моментом, чтобы хоть немного прийти в себя, прежде чем
вас начнет осаждать толпа ваших поклонников.
Поблагодарив Андре, она вошла в свою гримерную и прислонилась к двери.
Отдышавшись, она прошла через комнату, чтобы взглянуть на себя в зеркало. Ее
глаза блестели от возбуждения, лицо светилось радостью.
И она знала, что все это не из-за восторга толпы и не из-за ее блестящего
выступления. Это от того, что Ролан был здесь! Она поняла, как горячо любит
его, как его ей не хватает и как пуст ее мир без него. И все, чего она
хотела от него, это чтобы он забрал ее и Жюстена домой. Ее обязательства
здесь, в Новом Орлеане, были выполнены, и для нее вновь стали важными только
ее муж и сын.
Наверняка у них теперь есть надежда! Она прочитала это в его глазах перед
началом выступления. Но потом она нахмурилась, вспомнив, как он отвел от нее
взгляд во время исполнения ее последней песни. Может быть, переживания
оказались слишком сильными для него...
Раздался стук в дверь, и до боли знакомый голос назвал ее имя. Бог мой, это
он! Она бросилась через комнату, готовая радостно и с любовью приветствовать
его...
Но как только увидела его лицо, поняла, что случилось что-то ужасное. Что-то
произошло с ним во время концерта — она видела это по его холодным глазам и
отстраненному, чужому выражению лица. Никогда еще ее муж не выглядел таким
красивым и в то же время таким далеким и недостижимым.
Он стоял и смотрел на нее, физически такой близкий и душевно столь далекий
ей. О, она забыла, каким привлекательным мужчиной он был — с широкими
плечами и твердой линией подбородка. Он отлично выглядел в своем
безукоризненном вечернем костюме. А его глаза — она едва могла заставить
себя посмотреть в эти красивые, но такие холодные голубые глаза. Как она
хотела, чтобы он прикоснулся к ней, схватил ее в объятия и поцеловал. Но он
не сделал этого, что поразило ее в самое сердце.
— Ролан, я не ожидала, что ты приедешь сегодня, — попыталась она
начать разговор.
— Не хотел пропустить событие сезона здесь, в Новом Орлеане.
В его словах звучала насмешка. Но Анжелика уловила в них и странную грусть.
— Твое выступление было блестящим, дорогая, — продолжал он.
Его обращение
дорогая
заставило ее вздрогнуть, хотя она не видела никакой
теплоты в выражении его лица, когда он посмотрел на нее.
— Благодарю, — произнесла она.
А Ролан откашлялся и сказал с вымученной улыбкой:
— Когда ты пела
Последнюю розу лета
, во всем зале не было и пары
сухих глаз.
Вдруг она рассердилась на него. Рассердилась за то, что он так долго не
делал никаких попыток сблизиться.
— Держу пари, что твои глаза остались сухими. — с горечью сказала
она.
Он приподнял бровь и посмотрел на нее долгим взглядом.
— Очевидно, тебе нравится такая жизнь.
Анжелика наклонила голову, не совсем понимая смысла его слов. Не хочет ли он
сказать, что ее образ жизни освобождает его от бремени иметь нежеланную
жену?
— Андре Бьенвиль сказал, что, если я захочу, он предоставит мне
постоянное место в опере, — гордо сказала она.
— Вот как? — напряженно произнес он. — А ты подумала о том,
как устроить своего сына? — И прежде чем она смогла ответить, он
добавил уже более мягким тоном: — Я заехал к Миро и повидался с ним. Он
чудесно выглядит.
— Благодарю, — пробормотала она, едва сдерживая новую волну
негодования. Ролан еще смеет спрашивать ее о том, как она позаботится о
судьбе сына. Да ведь он прогнал их прочь!
— Ты еще что-нибудь хочешь мне сказать? — сухо, с горящим взором
спросила она.
У него окаменело лицо. Он холодно ответил:
— Я завтра возвращаюсь в Бель-Элиз. Ты можешь делать, что тебе угодно,
но мой сын отправится со мной.
Анжелика была поражена этим заявлением. Она хотела возразить, но дверь
распахнулась, и в гримерную вбежали Бланш и Жак.
— Анжелика, вы были великолепны! — вскричал Жак, обняв ее и
закружив в своих объятиях. Потом, заметив Ролана, стоявшего с хмурым видом,
Жак кивнул ему. — Привет, племянник. Все-таки не смог удержаться? Приехал-
таки послушать, как поет твоя красавица жена?
Ролан улыбнулся и как-то странно посмотрел на Анжелику.
— Да, не смог удержаться.
Бланш бросилась к нему и схватила его за руку.
— О, Ролан, не присоединишься ли к нам? Мы приглашены на прием, который
дает Андре Бьенвиль! Для тебя вполне хватит места в экипаже Жака. Не так ли,
Жак?
— Разумеется, — согласился тот. — Мы с Бланш настаиваем,
чтобы ты поехал с нами. Но Ролан покачал головой.
— Нет, только не сегодня. Благодарю вас. Жак. — Потом взглянул на
жену. — Я зайду завтра утром, чтобы договориться о сыне.
Анжелика, в слезах, вся дрожа, смотрела на удаляющуюся фигуру Ролана. В
гримерную комнату вошла мадам Сантони. За ней толпились зрители, любители
оперы.
А Ролан стоял под газовым фонарем около театра. Он курил сигару и проклинал
себя, называя бестолковым ослом. За его спиной в тени была еле видна дверь,
из которой скоро выйдет его жена. Он пришел на это место в надежде еще раз
поговорить с ней с глазу на глаз, но понял, что ничего не выйдет: здесь уже
начала собираться толпа любителей автографов.
Сегодня, увидев на сцене Анжелику, он воспылал желанием вернуть ее. Тогда он
был готов пасть перед ней на колени и молить ее о прошении, если это будет
нужно. Он увидел, как ее принимает публика. Анжелика была восхитительна, она
покорила всех в зале, в том числе и его самого.
И он с надеждой бросился в ее гримерную. Но всего одного взгляда на ее
сияющее лицо и ярко блестящие глаза было достаточно, чтобы подтвердить то.
что он уже знал...
Она больше не принадлежит ему. Она на самом деле никогда не принадлежала
ему. Теперь она вошла в блестящий мир Нового Орлеана и оперы. Когда он понял
это, его охватила тоска. Вот почему он заявил, что заберет Жюстена. Это было
последней попыткой удержать ее.
Он вздохнул. Им надо найти какой-то компромисс относительно ребенка, это
ясно. Он ужасно скучал по сыну и не желал больше жить без него. Может быть,
надо сделать так, чтобы Жюстен жил то в Новом Орлеане, то в Бель-Элиз...
Как муж Анжелики, он имел полное право требовать, чтобы она поехала с ним
домой. Но зачем? Он любит ее так сильно, что готов лучше отпустить ее, чем
ранить ей душу. И если она выбирает такую жизнь, то пусть...
У него снова окаменело лицо. Когда она появилась в дверях театра, такая
царственно красивая в модной фетровой шляпе и меховой шубке, его сомнения
сразу же исчезли. Он был готов схватить ее и увезти с собой, пусть даже она
не любит его...
Но ведь Анжелика вовсе не нуждается в нем! Она, смеясь, подписывала
программки. Вокруг нее было так много людей, что они оттеснили ее на
середину улицы.
Ролан в ужасе обернулся, увидев экипаж, который быстро приближался с другой
стороны улицы, и никто, кроме него, в этой суматохе не слышал звука колес. О
Боже! Экипаж направлялся точно к тому месту, где в тот момент стояла
Анжелика...
Ролан отбросил сигару и кинулся к ней — так быстро, будто от этого зависела
его жизнь. Но Анжелика и была его жизнью, теперь он это точно знал. И она
могла погибнуть прямо у него на глазах!
Успеет ли он добежать? Экипаж приближался так быстро, что...
— Жюстен! — закричал Ролан.
Он бросился к женщине, которую любил.
Анжелика не поняла, что произошло. Она раздавала автографы своим
восторженным почитателям и вдруг услышала, как муж выкрикнул имя их сына. В
следующее мгновение она почувствовала, как ее оттолкнули в сторону тротуара
так сильно, что у нее перехватило дыхание. На нее сверху всем телом
навалился Ролан. Она рассердилась. Ей стало стыдно, что он так унизил ее
перед толпой почитателей.
Но через мгновение Анжелика увидела, что по улице всего в нескольких дюймах
от ее ног промчался экипаж. Она поняла, что Ролан спас ее от верной смерти.
К счастью, ни один человек из окружавшей ее толпы не пострадал.
Люди подались назад, перешептываясь и глядя, как Ролан поднимается на ноги.
Он, бледный как смерть, посмотрел на лежащую Анжелику и протянул ей руку.
— Ты в порядке?
Она кивнула, судорожно сглотнув.
Он помог ей встать на ноги. Поднял шляпку с тротуара.
— Ты пойдешь со мной, — сказал он.
Когда он повел ее прочь, она оглянулась и увидела посереди пыльной улицы его
смятую шляпу.
Немного спустя Ролан и Анжелика уже садились в наемный экипаж. Она слышала,
как он приказал кучеру везти их в гостиницу
Святой Людовик
. Анжелика
дважды пыталась заговорить с ним, но он отвечал неохотно и односложно. Он
смотрел в окно экипажа. Она поняла, что он едва ли настроен помириться с
ней.
Сидя рядом с ней в экипаже, который катился по темным холодным улицам, Ролан
был вне себя от злости. Вот, пожалуйста! Анжелика уехала в Новый Орлеан и
только что чуть не рассталась с жизнью. Он злился и на себя — что отпустил
ее сюда. Страшно подумать! Она была бы теперь мертва. Безусловно, его любовь
к ней не могла служить оправданием его грубого обращения с ней. Но все же
она была его женой перед Богом. Ладно, этим вечером он сумеет договориться с
ней.
Ролан помог Анжелике выйти из экипажа. Он только мельком взглянул на нее,
когда они прошли через украшенный колоннами, ярко освещенный газовыми
фонарями вход в красивый вестибюль гостиницы.
Наконец они оказались вдвоем в его комнате. Он бросил ключ, скинул пальто и
повернулся к ней. Анжелика спокойно сняла шляпу и меховую шубку. Она храбро
встретила сердитый взгляд Ролана, хотя ей это было нелегко. Все ее тело было
напряжено, и она тяжело дышала. Он никогда не выглядел таким грозным... и
таким по-мужски притягательным.
— Ты завтра поедешь со мной домой! — прорычал он. Анжелика была
поражена.
Голос Ролана угрожающе возвысился. Он начал стремительно ходить по комнате,
возбужденно жестикулируя.
— С меня хватит твоего своеволия и твоей независимости! Черт побери! Ты
умеешь петь, дорогая, и петь восхитительно. И разумеется, тебе нравится твоя
блестящая жизнь здесь, в Новом Орлеане. Но забытый тобой муж прекратит эти
забавы. Пусть я своенравный негодяй, но ты принадлежишь мне! — Он
подошел к ней и с горящим взором схватил ее за плечи. — Ты моя, говорю
тебе. И я не позволю тебе ускользнуть от меня, как от последнего дурака. Ты
моя жена, и я по твоей вине так долго обходился без тебя. А теперь
раздевайся, ложись в постель и давай займемся тем, что делают взрослые люди.
Наконец Анжелика смогла освободиться он него.
— Болван! — закричала она, оскорбленная его наглостью. — Как
можно говорить о своих правах мужа, когда ты сам отказался от них! Как можно
требовать, чтобы я вернулась назад, когда сам же отослал меня прочь!
— Нет, это ты сама сказала, что хочешь уехать! — вскричал он.
— Нет, я не говорила такого! Я сказала только, что лучше буду петь в
опере, чем терпеть твое поведение.
— Ха! — Он взмахнул рукой и произнес шипящим от ярости голосом: —
Твой ультиматум был только уловкой, чтобы оставить меня. Ты никогда не
хотела быть моей женой!
. — Это неправда! — в отчаянии закричала она. — Я на самом
деле хотела быть твоей женой. Но как всегда, ты принимал решения вместо
меня. Ты сам отослал меня!
— Будь я проклят, я не...
— Нет, ты сделал это! Мое сердце разрывалось, а ты сказал, чтобы я
убиралась прочь!
Он быстро заморгал, потому что наконец начал понимать правду.
— Но... но я думал, что ты хотела... Ты не знаешь, как я страдал, когда
позволил тебе уехать.
— Так почему же ты отослал меня?
— Потому что... Я подумал, что слишком плох для тебя. Дважды из-за
своей злости подвергал опасности твою жизнь...
— Но ты спас меня сегодня, — возразила она.
— Да, — строго сказал он, стараясь разжечь угасающую
злость. — Выходит, что я не так уж плох для тебя. Но тебе нужны защита
и руководство. И строгий муж. Вот почему я забираю тебя обратно.
— Как это забираешь... Ты что, ничего не понял? С того самого момента,
когда ты впервые увидел меня, ты только и делал, что приказывал мне,
диктовал. Никогда не позволял мне подумать и самой принимать хоть какие-то
решения. Ты никогда не верил в мою преданность. И даже когда встал вопрос о
моем выступлении в опере, ты просто сказал, чтобы я уехала.
— Я... — Его голос дрогнул. — Но это было как раз то, чего ты
хотела, не так ли?
Чуть охрипшим от переживаний голосом она ответила ему:
— Я хотела, Ролан, чтобы ты предоставил мне самой сделать выбор.
— Выбор? — повторил он с горьким смехом. — Быть или не быть
моей женой? И ты на самом деле думаешь, что мне следовало сделать это?
Она кивнула.
— И если бы я предоставил тебе этот выбор?
— Я выбрала бы тебя.
— О Боже!
Он немедленно заключил ее в объятия и крепко прижал к сердцу. Его гнев
прошел. У него на глазах выступили слезы, когда он зашептал:
— Дорогая, прости меня. Я был, как всегда, полным дураком. Дал волю
своей гордости и злобе. — Глядя ей в глаза, он с чувством прошептал: —
Я люблю тебя, Анжелика.
— О Ролан! — вскрикнула она. — Я тоже люблю тебя, так сильно!
Они поцеловались. Это был глубокий, страстный поцелуй. Душевная
отчужденность, которая длилась месяцы, исчезла. Они не могли больше
сдерживать своего взаимного стремления. Все еще целуясь, они начали
лихорадочно срывать одежду друг с друга.
— Скажи, что ты моя, — простонал он.
— Я твоя, — выдохнула она. — Навсегда твоя.
Ролан подхватил Анжелику на руки и понес к кровати, положил ее и лег рядом,
не в силах оторвать взгляда от ее восхитительной наготы.
— Мой ангел, любовь моя, — проговорил он, целуя ее.
— Муж мой, моя любовь, — прошептала она ему в ответ.
Она упивалась его мужской силой, вела руками вниз по его мускулистой спине,
потом по ягодицам и сильным бедрам. Он застонал и жадно схватил ртом ее
полную грудь. Она забилась в экстазе, когда его зубы коснулись ее соска и
его слегка небритые щеки прижались к груди. Она провела пальцами по его
груди, а потом опускалась все ниже и ниже. Схватила его набухшую мужскую
плоть и нежно стиснула...
И вот он уже был внутри ее. Она запрокинула голову.
— Бог мой! — прохрипел он.
Ее тело стремилось получить от него все, что он мог дать. Ее чувственные
движения все больше распаляли его. Они оба вскрикнули, когда он проник
глубоко. Так глубоко, что ей показалось, будто она растворилась в нем,
ощущая только его резкие толчки. Потом пришло последнее, конвульсивное
движение, и их обоих словно взрывом подбросило на кровати.
— Ты удовлетворена? — поинтересовался он.
— Почти, — прошептала она.
— Тебе чего-то недостает, когда я занимаюсь с тобой любовью?
— Да нет же, — сказала она и повернулась к нему. — Но мне
хотелось бы кое-что узнать, Ролан. Когда я вернусь с тобой домой, в самом ли
деле все изменится? Будешь ли ты стараться доверять мне?
Он, вздохнув, сел с ней рядом.
Анжелика спокойно продолжала:
— Я никогда не могла понять, почему ты так ревнив и своеволен. Я
никогда не делала ничего, чтобы заслужить такое недоверие. Ты считаешь, что
я могу изменить тебе, как это делала Луиза?
Он повернулся к ней и улыбнулся, хотя в его глазах было видно некоторое
смятение.
— Я чувствую, что ты никогда этого не сделаешь. Но после того как мы
поженились, ко мне вернулись мои старые страхи. Ты знаешь, в моем первом
браке не было ни любви, ни взаимного доверия — только злоба и измена. И
после моей первой женитьбы мне так трудно доверять кому-нибудь, и себе
тоже. — Он намотал на палец ее локон и продолжал: — Мой ангел, то, что
ты моя жена, не делает мою жизнь легче. Ты так красива, что в тебя с первого
взгляда влюбляется каждый мужчина. А когда ты поешь, это в десять раз хуже.
Откровенно говоря, мне пришлось в это время с трудом сдерживать свою
страсть.
— Но я всегда верна обещ
Закладка в соц.сетях
