Жанр: Любовные романы
Ангельское пламя
...молодую пару. Когда знакомство состоялось, Анжелика
тепло сказала своей учительнице:
- О мадам, какой приятный сюрприз видеть вас здесь, в Новом Орлеане.
- Это выступление мы с Антонио не пропустили бы ни за что на свете. Мы купили билеты много недель назад. А теперь
я узнала, что все они давно распроданы.
- Жена говорила мне, что вы прекрасная певица и учительница пения, - вступил в разговор Ролан. Мадам Сантони
улыбнулась:
- Он у вас мастер говорить комплименты. - И, повернувшись к Анжелике, добавила: - Спасибо, моя дорогая!
Анжелика в ответ улыбнулась, а потом с интересом спросила:
- Вы когда-нибудь слышали мисс Линд раньше?
- Конечно, слышала. Много лет назад я слышала ее в Стокгольме. Это было еще до того, как она училась у Гарсия в
Париже. - Итальянка обратилась к Ролану: - И у вашей жены, - она кивнула в сторону Анжелики, - чудесный голос.
Ролан гордо улыбнулся.
- Анжелика замечательно поет, - ответил он. - Но я никогда не стану делить ее со всем миром.
Мадам Сантони махнула красивой, затянутой в перчатку рукой.
- Все вы таковы, креолы. Такие страстные и такие собственники.
Антонио подошел к жене и обнял ее за стройную талию.
- А что, мы, итальянцы, разве не такие?
Все рассмеялись. Но Анжелика почувствовала себя немного задетой. Она понимала, что у нее отличный голос и она могла
бы давать концерты, но никогда не использовала это для извлечения материальной выгоды. Мадам Сантони говорила, что
Анжелике следует петь только в церкви - так должна поступать благородная леди. Анжелику беспокоило, что Ролан
никогда не спрашивал ее, хотела ли она петь для публики. И он снова говорит вместо нее, не считаясь с ее чувствами.
Анжелике интересно было читать о карьере Дженни Линд. Подумать только! Она пела повсюду в Европе, ее принимали
принцы и короли, ее любил сам Ганс Христиан Андерсен, и она была знакома с такими композиторами, как Мендельсон и
Шопен...
Анжелика разглядывала богатую публику. Всем этим людям не терпится услышать знаменитый голос...
А разве она, Анжелика, не могла быть на месте мисс Линд?
Но ее мысли были прерваны низким мужским голосом.
- Вот они где!
Анжелика обернулась и увидела Жака. Он шел к ним, держа Бланш под руку. Бланш выглядела очень хорошо в
пурпурном бархатном платье, хотя черная шляпа с вуалью была немного неуместна в опере. Анжелика понимала, что Бланш
надела вуаль, чтобы скрыть родимое пятно. Ей хотелось, чтобы сестра Ролана чувствовала себя хорошо в этот вечер.
Анжелика была уверена, что никто не посмотрит на Бланш с насмешкой.
За Бланш и Жаком шел Жан-Пьер с красивой блондинкой в золотистом атласном платье, а потом - семья Миро. Все
были элегантно одеты. Ролан и Анжелика обняли Бланш и выразили свое удовольствие, что видят ее. Жан-Пьер представил
свою спутницу как Жоржетту Дюпре, подругу Эмили. Анжелика познакомила всех с семьей Ривальди.
Жак изумился:
- А вы не та ли самая Белла Сантони, которая пела в римской опере?
- Да, сеньор, - ответила итальянка со скромной улыбкой.
- Так я слышал, как вы пели партию донны Анны в Риме много лет назад. Вы покорили меня. Я и не думал, что вы
живете в нашей стране.
- Мадам была моей учительницей пения в Сент-Джеймсе, - вступила в разговор Анжелика.
- Ну, это меня вовсе не удивляет, - сказал Жак мадам и, поклонившись в сторону Анжелики, добавил: - Я пока не
слышал, как она поет, но Жан-Пьер говорил мне, что она восхитительна.
- Так и есть, - гордо ответила мадам.
- Позвольте пригласить вас к нам в ложу. А после концерта мы с сыном устроим прием в честь мисс Линд и мистера
Барнума.
Мадам в смущении взглянула на мужа.
- Но у нас с Антонио уже есть билеты, и нам не хотелось бы стеснять...
Жак сделал протестующий жест.
- Я настоятельно прошу вас. У нас хватит места.
Мадам умоляюще посмотрела на мужа, и Антонио кивнул Жаку.
- Мы будем очень признательны вам, сеньор.
Вся группа поднялась по лестнице в красивую ложу Жака, которая возвышалась над партером. Анжелике было приятно,
что слева от нее расположилась ее наставница, а справа - Ролан.
- Я все еще не могу поверить, что мы снова вместе, - тепло сказала Анжелика певице.
В театре было так красиво! Большая хрустальная люстра висела над зачом, в ней горели сотни газовых рожков. Уже были
заняты все места. В оркестровой яме у сцены музыканты настраивали инструменты.
- Скажите, вы все еще видитесь с дядей Жилем? - спросила мадам Сантони.
Анжелика отрицательно покачана головой.
- Не видела после того, как вышла замуж... - Она оглянулась и, увидев, что Ролан занят разговором с Жаком,
закончила: - Ролану не нравится мой дядя.
Мадам Сантони понимающе кивнула.
- И нам с Антонио тоже. Нам хотелось, чтобы вы остались с нами. Но что мы могли поделать, когда ваш дядя отказал
нам?
Анжелика кивнула.
- Да, мадам, я все понимаю.
- И вы счастливы теперь?
- Ода.
Мадам улыбнулась и сжала руку Анжелики.
- Это самое главное. Скажите, вы не хотели бы побывать у нас в Сент-Джеймсе?
- Мне очень хотелось бы. Я попрошу Ролана отвезти меня, может быть, весной. Мне нужно навестить могилу родителей.
- Конечно, дорогая. Но не беспокойтесь, в День всех святых я убрала могилу, принесла цветы и поставила свечку.
Анжелика улыбнулась сквозь слезы.
- Спасибо, мадам.
На сцену вышел хор.
- Скоро появится Линд, - прошептала мадам. Она посмотрела на сцену, где показался худой лысеющий мужчина с
палочкой. Поклонившись аплодирующим зрителям, он спустился в оркестровую яму. - Это ее теперешний дирижер, Жюль
Бенедикт. Дженни Линд расцвела после того, как в Париже прошла школу Мануэля Гарсия, знаменитого европейского певца.
- Я читала о семье Гарсия, - сказала Анжелика.
- Сегодняшний концерт для мисс Линд будет настоящим испытанием. Ведь креолы - известные ценители оперы.
Анжелика рассмеялась.
- Мы с Роланом были недавно в опере. Публика прогнала со сцены одного баритона.
Мадам Сантони тоже рассмеялась.
- Думаю, что к мисс Линд они отнесутся более радушно.
- Знаете, я была просто шокирована, когда узнала, сколько ей должен был заплатить мистер Барнум за приезд в нашу
страну.
- Ах, газеты просто не хотят называть суммы, которые Дженни Линд отдает на благотворительные цели. Она очень
религиозна и занимается филантропией, так мне говорили.
Анжелика кивнула, а потом повернулась к мужу. Он улыбнулся и взял ее за руку. Оркестр в это время начал веселую
блестящую увертюру к "Женитьбе Фигаро". Анжелика была захвачена чарующими звуками скрипок. Когда увертюра
закончилась и в зале стихли аплодисменты, аудитория дружно ахнула, увидев вышедшую на сцену высокую блондинку в
белом платье.
- Это и есть Дженни Линд? - шепотом спросила Анжелика у наставницы, когда по залу прокатилась новая волна
аплодисментов.
- Да, это она.
- Но она мне кажется такой...
- Обычной?
- Да.
- Говорят, что она так и выглядит, пока не запоет.
Анжелике хотелось получше рассмотреть шведскую певицу. У Дженни Линд было простое, но приятное лицо.
Заплетенные в косу волосы были уложены вокруг головы. Она величественно стояла с почти безразличным выражением
лица, ожидая, пока стихнут аплодисменты. Потом кивнула дирижеру.
Стоило Дженни Линд начать знаменитую арию, как слушатели пришли в восторг. Анжелика поняла, что никогда не
слышала такого красивого голоса. Как и говорила мадам Сантони, пение совершенно изменило мисс Линд. Она стала
красавицей. Публика была зачарована ее голосом, лучистой улыбкой, грациозными жестами. Когда мисс Линд закончила
арию, раздались оглушительные аплодисменты. Все встали и устроили ей настоящую овацию. На сцену полетели пышные
букеты цветов.
Анжелика и ее бывшая учительница тоже встали вместе со всеми. Мадам Сантони шепнула:
- И это только после первой арии. Похоже, что Дженни Линд уже завоевала Новый Орлеан.
Мисс Линд улыбалась и кланялась. Анжелика спросила мадам Сантони:
- А что вы думаете теперь о ее голосе?
- Должна сказать, он совершенно восхитителен! - ответила мадам.
- Я согласна с вами.
Когда они вместе со всеми сели, мадам Сантони, проницательно посмотрев на свою бывшую ученицу, сказала:
- А вы ничуть не хуже ее, дорогая.
- О, мадам, теперь я не могу с вами согласиться.
- Думаю, что вы даже лучше, моя дорогая.
Анжелика собиралась что-то ответить, но в этот момент оркестр начал вступление к мендельсоновской "На крыльях
песни". И в течение всего выступления креольская публика рукоплескала "шведскому соловью".
Глава 27
Было уже почти одиннадцать часов, когда Анжелика и Ролан приехали на прием. Они отправились в переполненную
людьми гостиную, а затем в обеденный зал, где тоже было много людей. Все весело разговаривали, пили шампанское.
Анжелика увидела улыбающегося мистера Барнума, высокого, представительного мужчину с приятным лицом. Даже
издалека было видно, как светятся его глаза.
Жак помахал им рукой.
- Идите за мной. Познакомитесь с мисс Линд и мистером Барнумом.
Когда они пробирались через толпу, Анжелика спросила Жака:
- А где Бланш?
Он вздохнул.
- Наверху, отдыхает. У нее разболелась голова после концерта.
Анжелика нахмурилась.
- Надо ли мне подняться и навестить ее?
Жак покачал головой.
- Она немного утомилась. Может быть, нам не стоит ее слишком уж беспокоить.
Анжелика кивнула, поняв Жака.
- Ну. Финеас, - сказал он, обращаясь к мистеру Барнуму, когда они наконец сумели подойти к нему, - вот о ком я
говорил и с кем хочу вас познакомить.
И Анжелика оказалась лицом к лицу с Финеасом Барнумом. Он был в элегантном черном фраке, серебристом жилете и
черном галстуке. Его грубые черты лица смягчились, когда Жак представил ему Анжелику. Его рукопожатие оказалось
твердым и дружеским.
- Мне очень приятно, мадам Делакруа. - сказал он, поклонившись. - Вы являетесь украшением всей семьи Жака.
Женщины Луизианы - настоящие красавицы.
- Благодарю вас, месье. Как это прекрасно, что вы привезли мисс Линд в нашу страну.
- Рад доставить вам удовольствие, мадам.
Барнум повернулся, чтобы пожать руку Ролану. Анжелика смотрела на Дженни Линд. Певица выглядела усталой.
Анжелика испытывала благоговейный трепет в ее присутствии.
- Вы были прекрасны сегодня, мисс Линд, - произнесла она.
- Благодарю вас, дорогая, - ответила Линд, пожимая ей руку. Она говорила по-английски с акцентом, но тон ее был
теплым и сердечным.
- Мне так понравился Новый Орлеан! Креолы так полны... как это сказать... радости жизни?
- Да, так. Но вы... - Анжелика не смогла найти слов, и только смогла добавить: - Сегодня вы были такой
вдохновенной.
Мисс Линд снова поблагодарила Анжелику. Ролан тоже сказал певице комплимент по поводу ее сегодняшнего
выступления.
Потом Анжелика и Ролан пили шампанское и пробовали разные кушанья. Анжелике было приятно видеть, что мадам
Сантони оживленно беседует с мисс Линд. Она понимала, что у этих двух примадонн много общего.
Через час осталось только десятка два гостей. Семья Миро давно уехала: нужно было уложить Филипа спать, Жан-Пьер
пригласил всех в гостиную на кофе. Мадам Сантони с мужем сели на диван рядом с Роланом и Анжеликой, а Барнум с
дочерью, мисс Линд и Жак расположились напротив них.
- Мисс Линд просто очаровательна, - возбужденно прошептала мадам Сантони Анжелике. - Вы можете поверить, что
она помнит, как я пела Амину в Париже?
- Я вовсе не удивлена этим, - ответила Анжелика. - Кто может забыть ваше пение, если хоть раз слышал вас?
Мистер Барнум рассказывал гостям, как он вчера одурачил толпу восторженных поклонников на пристани Нового
Орлеана.
- Толпа хотела посмотреть на Дженни Линд. Тогда я накинул ее шаль на свою дочь, и она сошла с парохода. Уловка
удалась, а Дженни проскользнула незамеченной.
Все рассмеялись. Рассказ Барнума подтверждал его обычную изобретательность.
Дженни Линд повернулась к мадам Сантони.
- Сегодня среди нас присутствует блестящая итальянская примадонна. Мне хотелось бы послушать арию в исполнении
мадам Сантони. И было бы хорошо, если бы нам спела также ее очаровательная ученица, о которой она так пылко
рассказывала мне. - И мисс Линд перевела взгляд на Анжелику.
Анжелика почувствовала, что краснеет от смущения.
- Мисс Линд, мы несказанно тронуты вашим любезным предложением, - ответила мадам и вопросительно посмотрела
на Анжелику.
А та, в свою очередь, устремила на Ролана умоляющий взгляд. Анжелика знала, что муж будет недоволен, если она станет
петь, но понимала, что просьба Дженни Линд очень лестна для мадам. И ощутила большое облегчение, увидев, что Ролан
кивнул ей.
Она с улыбкой обернулась к мадам.
- Вы помните дуэт из "Фигаро", дорогая?
- О да, - ответила Анжелика.
Жюль Бенедикт согласился аккомпанировать обеим дамам на рояле. Мадам Сантони и Анжелика исполнили блестящую
арию. Раздались громкие аплодисменты. Дженни Линд тоже хлопала в ладоши и восклицала:
- Браво!
Мадам Сантони поблагодарила Жюля Бенедикта за аккомпанемент, и, когда дирижер вернулся на свое место, сама села за
рояль.
- А теперь, дорогая, - сказала она Анжелике, - спойте арию из "Семирамиды".
У Анжелики не было возможности возразить, так как мадам уже заиграла. Голос Анжелики, как всегда, завораживал
своей красотой.
Андре Бьенвиль похлопал своего друга Жака Делакруа по плечу. Они незаметно удалились.
- Почему вы мне ничего не сказали об этой девушке? - прошептал Бьенвиль, кивая в сторону Анжелики. - Я много лет
знал о Сантони, но ее невозможно уговорить вернуться в оперу. А эта... - Бьенвиль замолчал, закрыв от удовольствия глаза.
- Если бы только я мог заполучить ее для предстоящего сезона!
Жак кивнул. Казалось, он тоже был поражен и растроган.
- Андре, я и представлении не имел, что у нее такой талант. Сын говорил мне, что она хорошо поет.
- Это жена вашего племянника, Ролана Делакруа?
-Да.
Андре задумчиво потер подбородок.
- Ну, тогда возникает проблема. Ни один уважающий себя креол не позволит своей жене показаться на сцене. Мне
самому чуть не пришлось связывать свою Элен, чтобы не дать ей сделать то же самое. - Он снова замолчал и послушал
пение Анжелики. - Да, она изумительно поет.
- Согласен, - ответил Жак. - А жаль, что мы не можем устроить ей турне, как это сделал Барнум для Дженни Линд.
Так, мой друг?
Андре фыркнул.
- Это верно, что Барнум предлагал вам стать одним из устроителей турне, но вы отказались?
- Зачем вы напоминаете мне об этом? - заворчал Жак, нахмурившись. Потом он снова заговорил об Анжелике: -
Может быть, таким образом и мы получим своего соловья, Андре?
- Креольского соловья, - сказал он с усмешкой.
- Креольского ангела, - с почтением ответил Жак.
Вернувшись с Роланом в гостиницу, Анжелика чувствовала себя словно на небе. Она без конца вспоминала, как пела в
доме Жан-Пьера. Как мистер Барнум подошел к ней с горящим лицом, пылко пожал ей руку и оставил ей свою карточку. А
потом сама Дженни Линд обняла ее со слезами на глазах.
- Моя дорогая, у вас талант. Вы должны разделить его со всем миром.
Эти слова Анжелика никогда не забудет.
И теперь, приводя себя в порядок за туалетным столиком, она думала об этом. Ролан сидел на краешке кровати с
угрюмым видом. Таким он был на протяжении всего вечера.
- Тебе понравилось выступление мисс Линд? - спросила она.
Он неожиданно улыбнулся ей.
- Да. Но ее голос не идет ни в какое сравнение с твоим. Анжелика была растрогана этими словами, хотя что-то в его
голосе встревожило ее.
- Ты все еще недоволен, что я пела перед гостями сегодня вечером?
Он немного помолчал.
- Большинство из твоих слушателей были нам незнакомы. Это и есть публика.
- Дженни Линд и мадам Сантони поют перед публикой, - ответила Анжелика, чуть вздернув подбородок.
- У них совсем другие традиции. Ты и в самом деле хочешь петь перед публикой, как мисс Линд?
- Я никогда не помышляла об этом до сегодняшнего вечера, - честно призналась она. - В этом есть что-то
привлекательное, я полагаю.
- Я не разделяю этого, мой ангел, - резко ответил он.
Она нахмурилась. Некоторое время они с вызовом смотрели друг на друга. Потом Ролан встал и подошел к ней сзади,
нагнулся и тронул ее груди сквозь тонкую ткань сорочки. Его умелые пальцы ласкали тугие выпуклости. Она вздрогнула, и
на его губах появилась удовлетворенная улыбка. Она выжидательно посмотрела на него, и он прошептал:
- А теперь, мой ангел, не пора ли нам подумать о ребенке, которого ты так страстно желаешь?
Она покраснела, но не отвела взгляд от его горячих, страстных глаз.
Он нахмурился.
- У тебя другое мнение?
- Нет, - ответила она дрожащим голосом.
Он обнял ее, повернул к себе и жадно поцеловал. Потом снял с нее сорочку и отбросил в сторону. Он ласкал ее ягодицы и
целовал грудь, ощущая сладкий запах камелий, которые так и остались в ее волосах. Она застонала, вцепившись в его спину,
но все еще оставалась скованной в его объятиях. Он вдруг вспомнил о ее ночном пении и о восторге благодарных
слушателей! А не произойдет ли так, что однажды талант Анжелики похитит ее у него?
Эта мысль была так же, болезненна для него, как и сопротивление, которое он ощущал во всем ее восхитительном теле.
Этот барьер должен быть разрушен, потому что он не вынесет, если что-то возникнет между ними. Его глаза горели. Он
накрыл ее своим сильным возбужденным телом. Его горячие губы спускались все ниже и ниже по ее телу. Она схватила его
за волосы, когда он начал легонько покусывать ее живот. Его ненасытные губы спустились еще ниже, и она вздрогнула. Но
он, крепко держа ее, раздвинул ей ноги.
- Не сопротивляйся, мой ангел, - хрипло проговорил он. - Я хочу, чтобы на этот раз у нас было что-то особенное.
Она застонала от необычно приятного ощущения, охватившего ее. Она понимала, что будет обижена таким бесстыдством,
но была бессильна сопротивляться сладкому пламени наслаждения, охватившему самое сокровенное место ее тела. Она
запрокинула голову и вцепилась пальцами в простыни. А он все мучил ее своим ртом и смелыми пальцами, пока она не
выдержала и не начала извиваться и стонать в охватившем ее мощном вихре. И вот он наконец вошел в нее. Она выгибалась
дугой под ним, ее самая чувствительная часть тела плотно обволакивала его разгоряченную плоть. Это было нечто большее,
чем то, что она могла выдержать. Но он крепко держал ее и нашептывал:
- Сдавайся, любовь моя... сдавайся же. Это будет очень хорошо, сама увидишь.
И она сдалась. Слезы на ее глазах были такими же сладкими и горячими, как сжигающее ощущение внутри ее, и она
обняла его за шею, прижалась к нему и страстно поцеловала.
А он нашептывал ей на ухо слова любви и дикой страсти:
- Мой ангел... любовь моя. Каждый мужчина из тех, кто был сегодня вечером, хотел бы сделать с тобой то, что я делаю
сейчас.
- Но только тебе это можно, - задыхаясь, ответила она.
- Скажи это еще раз, мой ангел, - прошептал он в ответ. - Скажи это еще раз.
- Я хочу завтра отвезти тебя домой, - заявил он.
Анжелика заглянула мужу в глаза. Она лежала под ним, и он все еще не вышел из нее.
- Так скоро?
Он нежно убрал прядь волос с ее лба.
- Тебе не хочется вернуться домой со мной?
Она почувствовала, что тронута этим нежным откровенным вопросом.
- Конечно... но я надеялась, что мне удастся еще раз увидеться с мадам Сантони...
- Тогда сделаем так. Посмотрим, сможем ли мы пригласить чету Ривальди на ленч завтра, а во второй половине дня
сядем на пароход и поедем домой.
- Хорошо, Ролан.
- Я хотел, чтобы ты была счастлива, мой ангел.
- Ты добился этого. - Глядя снизу вверх на него и улыбаясь, она призналась себе, что никогда не была так счастлива,
как в этот момент. Думая о завтрашнем дне, она сказала: - Я вот только сомневаюсь...
-Да?
- Полагаешь ли ты, что Бланш поедет домой с нами? Он вздохнул.
- Я хотел бы, чтобы она осталась здесь и дала шанс Жаку и самой себе.
- Может быть, мне удастся убедить ее остаться.
- Надеюсь, что тебе удастся, - ответил он, целуя ее. - А теперь, мой ангел...
Пока Ролан занимался страстной любовью с Анжеликой, Жак разговаривал с Бланш.
- Мне не надо было посылать к вам горничную, - виновато сказал Жак. Он сжал ее холодную руку и продолжил: -
Моя дорогая, мне так хотелось, чтобы вы познакомились с Финеасом и мисс Линд.
- Но у меня была ужасная головная боль, - ответила Бланш.
- Это из-за того, что вы напряженно слушали мисс Линд в театре.
Бланш вздохнула.
- Я не могу обманывать вас.
- Не можете? Но вы делали это в течение всего концерта, моя дорогая. А он был для вас настоящим откровением. Вы
должны остаться в Новом Орлеане у Миро. Мы будем видеться каждый день и медленно продвигаться вперед: сначала
станем посещать друзей, потом, может быть, поедем на бал или на концерт. Вы увидите, со временем...
- Нет, я не могу остаться. Я поеду домой с Роланом и Анжеликой.
Он шумно вздохнул.
- Снова вернетесь в свою раковину.
- Жак, это жизнь, которую я...
- Вот это и есть самая глупая чушь, которую я когда-либо слышал!
Экипаж подъехал к дому Миро. Бланш страстно хотелось остаться в Новом Орлеане с Жаком, но она знала, что из этого
ничего не получится. Она ловила на себе удивленные и сочувственные взгляды, хотя на ней была густая вуаль.
Жак выбрался из экипажа. Он был огорчен. Бланш приняла его протянутую руку и отвернулась, чтобы он не увидел ее
слез.
Анжелика часто вспоминала то время, которое она провела вместе с Роланом в Новом Орлеане. Она узнала, как он
страстен, но поняла, что он не совсем доверяет ей и ревнует к другим мужчинам.
Анжелика считала, что это недоверие возникло из-за его неудачного первого брака. Она знала, что он склонен к насилию.
А Луиза провоцировала его. Ролан откровенно рассказал о своем ужасном прошлом, раскрыл душу.
Анжелика долго думала об этом. Она любила Ролана, в этом не было никаких сомнений. Даже когда она была сердита на
него. Стоило ему только коснуться ее, и она все забывала. Она обижалась на него. Он не приветствовал ее выступление перед
гостями в Новом Орлеане. Она испытывала и благоговение, и унижение, вспоминая их последнюю близость, как ока
уступила ему. Но как это было прекрасно!
Она не хотела говорить ему о своей любви. Мешали гордость и обида. Он слишком часто высказывался вместо нее,
считая ее ребенком, даже не позволял ей петь перед другими людьми.
Как ни странно, ей пришлось признаться самой себе в своем честолюбии. В Новом Орлеане она осознала, что тоже могла
бы купаться в славе, как Дженни Линд. Тоже могла бы выступать по всем Соединенным Штатам и даже отправиться в
Европу.
Внутренний голос твердил ей, что Ролан мог бы стать менее эгоистичным и предоставить ей самой выбор. Но с того
самого дня, когда он впервые встретил ее, он никогда не давал ей возможности решать самой.
Она знала, что гордость - самый тяжкий грех из всех грехов, мать и отец часто говорили ей об этом. Но ее чувство
справедливости подсказывало ей, что Ролан должен принять ее как равноправного партнера в браке. Однако она не решалась
заявить ему об этом.
Вернувшись из Нового Орлеана, Бланш была все время угрюмой. Ролан и Анжелика настаивали, чтобы она осталась в
городе, но она захотела вернуться вместе с ними. Теперь Анжелика каждый день старалась как-то подбодрить ее.
В субботу, когда они сидели в гостиной за вязаньем, Анжелика решила выяснить причину плохого настроения Бланш.
Она отложила свое вязанье и с участием спросила:
- Бланш, почему бы вам не вернуться в Новый Орлеан? Бланш тут же прекратила вязать и подняла глаза на Анжелику.
Она была в явном замешательстве:
- Вы о чем?
- Я думаю, вы могли бы вернуться в Новый Орлеан, чтобы провести некоторое время с Жаком, пока он не отправится в
свое новое путешествие.
- Вам так не терпится отделаться от меня? - с вызовом спросила Бланш.
Анжелика постаралась сдержаться, видя, как ранима Бланш.
- Да нет, конечно же. Но мне кажется, вы влюблены в Жака. Не так ли?
Бланш покраснела и опустила глаза. Ее спицы снова зазвенели.
- Я просто не понимаю, что вы хотите сказать.
- О, думаю, вы понимаете, - спокойно ответила Анжелика. - И мне кажется, что он тоже любит вас.
- Чепуха, - ответила Бланш, но ее голос предательски дрогнул.
- А почему Жаку не любить вас? - продолжала Анжелика. - У вас так много общего...
- У нас нет ничего общего, - горько ответила Бланш. - Мне нет места в его жизни.
Анжелика, как могла, старалась переубедить Бланш. Она подалась вперед и, жестикулируя, продолжала:
- Бланш, вы сами себе выдумываете всякие ограничения. Если вы отбросите это и доверите свою судьбу Жаку...
- Это бы вас вполне устроило, не так ли?
Анжелика откинулась на спинку кресла и вздохнула, обиженная грубым тоном Бланш.
- Бланш, я говорю так только потому, что беспокоюсь о вас...
- Беспокоитесь? Поэтому хотите, чтобы я жила где-то в другом месте?
Анжелика закусила губу. Бланш никак не могла поверить, что кто-то может заботиться о ее благополучии.
- Я только... для меня так много значит... если вы поймете, что Ролан и я...
- Думаете, что вы и мой сводный брат какие-то особенные? - съязвила Бланш.
У Анжелики сошлись вместе брови.
- А что вы имеете в виду?
Бланш выпрямилась в кресле.
- А то, что мой брат, как и я сама, обречен. Нам вечно что-то угрожает.
Анжелика поняла.
- Бланш, Ролан все рассказал мне о своей первой женитьбе, о Луизе и о том, как она умерла.
- Так, значит, он вам признался, что убил ее, - резко сказала она.
- Случайно, - добавила Анжелика. Дрогнувший голос выдал ее раздражение.
- Понимаю. Но как я полагаю, он не рассказал вам о слухах?
- Каких слухах?
Не моргнув глазом Бланш сказала:
- Что Филип - сын Ролана. И что смерть Луизы - вовсе не случайность.
Анжелика тут же вскочила на ноги, ее терпение иссякло.
- Бланш, как вы только смеете говорить такие ужасные вещи. И это о вашем сводном брате!
- Просто я не хотела, чтобы вы узнали об этих слухах от кого-нибудь еще, - сказала золовка, как бы оправдываясь.
- В самом деле? Так скажите мне, Бланш, если вы так плохо думаете о Ролане, зачем тогда живете вместе с ним?
Бланш не ответила
...Закладка в соц.сетях
