Жанр: Любовные романы
Звездная пыль
... ненормальный муж наконец-то раскопали
нечто такое, что, как вам кажется, вы сможете использовать.
Небрежно уронив документ на стол, Валентина разразилась булькающим смехом.
— Это вам вряд ли удастся. Теперь уже не имеет никакого значения, где и
у кого я родилась.
— Ошибаешься, Валентина. — Лаура откинулась в кресле. —
Первое, что ты должна будешь сделать в федеральном суде, — это доказать
гражданство США. Ты же не сможешь этого сделать.
Карие глаза Валентины на мгновение моргнули. Сцепив пальцы, она возразила:
— Тем не менее я могу это доказать. Как я сказала, прошло много времени
с тех пор, когда я была мисс. Я вышла замуж за влиятельного гражданина
Соединенных Штатов, Киркленда Трента. Поправь меня, если я ошибаюсь. После
вступления в брак с Кирклендом я автоматически получила гражданство
США. — И Валентина снова рассмеялась. — Как видишь, твой
напористый муж-адвокат не единственный, кто не очень хорошо разбирается в
законах.
Она посмотрела на Лауру прищуренными глазами.
— Тебе не кажется, что ты должна оказывать мне больше уважения? Я все-
таки американская гражданка. — Валентина прикоснулась указательным
пальцем к обтянутой шелком полной груди. — Ведь я — вдова Киркленда
Трента.
— Нет. — Лаура вытащила из папки фото восемь на десять. — Вот вдова Киркленда Трента.
Теряя самообладание, Валентина схватила фотографию.
— Что это такое? Что ты пытаешься использовать, маленькая потаскушка?
— Миссис Киркленд Трент... Кстати, вот ее свидетельство о
браке... — Лаура аккуратно положила документ рядом со снимком,
свидетельством о рождении и чеком на пятьсот тысяч долларов. — Весьма
бодрая старушка, живет в Атлантик-Сити, штат Нью-Джерси, и...
— Но... этого не может быть... Она просто была его первой женой, а я...
— Его единственной женой, Валентина. У вас с Трентом, возможно, и была
краткая церемония бракосочетания в Оклахоме, но он перед этим не потрудился
получить развод. Киркленд никогда не думал о разводе. Как не думала о нем и
Нелли Трент, единственная миссис Трент.
— Нет! — взвизгнула в ужасе Валентина. — Нет... нет...
— Да, — сказала Лаура. — Бедная миссис Трент! Старая женщина,
ей уже восемьдесят. Живет на социальном обеспечении, едва сводит концы с
концами. — Она не стала продолжать, предоставив Валентине самой
осознать угрозу разглашения этих фактов.
Внезапно почувствовав тошноту и головокружение, Валентина ошалевшими глазами
разглядывала изобличающие ее документы. Мысли ее путались.
— Мне все равно, — прошипела она, хватаясь за соломинку. —
Все это не имеет никакого значения. Трент хотел, чтобы компания была моей,
он любил меня и...
— Может быть, он и любил тебя, Валентина, но федеральный суд не убедить
эмоциями. Мистер Трент умер без завещания, значит, все его имущество
юридически принадлежит жене.
— Ну и черт с ней! Я была его гражданской женой, — запаниковала
Валентина. — Вот так. Я была гражданской женой Трента и заслуживаю...
— Это не выдерживает никакой критики. Ты жила с Кирклендом Трентом
всего пять лет. Я не знаю, каковы законы по южную сторону границы, но здесь,
в Техасе, необходимо прожить с мужчиной семь лет, чтобы стать его
гражданской женой, если, конечно, этот человек не женат. А Трент, вне
всякого сомнения, таковым не был.
Кровь прилила к лицу Валентины, и оно стало красным, как пожарная машина, за
исключением белой полоски вокруг ее сжатого в ярости рта.
— Вот, — Лаура налила в стакан воды из серебряного кувшина,
стоявшего на краю стола, — выпей, а то ты выглядишь немного
возбужденной.
Ударив по стакану, Валентина выбила его из руки Лауры. Тяжелый стакан из
темного стекла отлетел в сторону, разбрызгав по ковру воду.
— Ого! Не хочешь? — сказала Лаура. — Ну и ладно. Так мы
поговорим теперь о
Большом Вожде
?
Дрожа от страха и гнева, Валентина бросила:
— Я не желаю с тобой ни о чем разговаривать. Я хочу, чтобы ты убиралась
отсюда!
— Ты начинаешь мне надоедать. Давай покончим с этим, — сказала
Лаура теперь уже без улыбки, достав из рыжей папки последний
документ. — Валентина, ты — иностранка, нелегально проникшая на
территорию США, и проживаешь здесь незаконно.
Сердце женщины бешено заколотилось.
— Ну и что? Тебе не удастся шантажировать меня, слышишь, ты, маленькая
шлюха, потому что мне всегда было наплевать, что думает обо мне далласское
общество. Я имею то, что я хочу иметь! Расскажи хоть всему свету, что я
мексиканка, мне все равно. — Она выдавила улыбку. — И, как я тебе
советовала, возьми этот чек и...
— Ты меня не слушала, — сказала Лаура, проявляя невероятное
терпение. — Нелегально проживающий в стране иностранец не может быть
владельцем американской компании, поэтому
Блубоннет
...
— Будь ты проклята!
Блубоннет
— моя компания!
— А
Большой Вождь
— моя, Валентина. Я хочу вернуть ее и собираюсь
заплатить тебе за это пятьсот тысяч долларов. Ровно столько, сколько ты сама
заплатила за нее.
—
Большой Вождь
стоит миллионы!
— Он стоил миллионы и тогда, когда ты украла его у Эша. — Лаура
поднялась и положила перед Валентиной контракт о передаче. — Послушай
меня, ты, мстительная старая сука. Все, что мне нужно, это моя компания.
Ничего больше. Ты возьмешь чек и подпишешь эти бумаги или...
— Или что? — Валентина поднялась, чтобы оказаться с соперницей
лицом к лицу.
— Потеряешь все, — ответила Лаура. —
Большого Вождя
,
Блубоннет
, яхту
Валентина
, особняк
Белая скала
.
Она перевела дыхание и тихо добавила:
— И Райкера Ролея.
— Нет! — взвизгнула Валентина. — Только не Райкера! Не моего
любимого Райкера...
— Райкер Ролей не пробудет с тобой и пяти минут, если ты останешься без
Блубоннет
, без денег.
— Он не бросит меня. Он меня любит, и... он...
Лаура наклонилась над столом и нажала кнопку селектора.
— Скажи своей секретарше, пусть зайдет, чтобы заверить твою подпись,
Валентина.
— Он любит меня, Райкер любит меня, — шептала Валентина.
— Да? — раздался из селектора голос Виолы.
— Зайдите, пожалуйста, сюда на минутку, — сказала Лаура.
Валентина с каменным лицом нацарапала свою подпись в документе о продаже
компании
Большой Вождь
Лауре Маккарти-Детон за пятьсот тысяч долларов. Не
веря своим глазам, Виола засвидетельствовала и заверила подпись.
— Вы можете идти, Виола, — сказала Лаура женщине с узким лицом, и
та удалилась.
Лаура собрала все документы, аккуратно сложила их и сунула обратно в рыжую
папку. Взяв чек, она протянула его через стол Валентине. Женщина в шоке
уставилась на него, не в силах оторвать руки от подлокотников кресла. Лаура
обошла вокруг стола и засунула чек в нагрудный карман ее шелковой блузки.
— Не унывай, Валентина, — сказала она. — Ничего не выйдет за
пределы этой комнаты. Я не хочу мести, все, что мне нужно, —
Большой
Вождь
.
— Райкер! — Взгляд Валентины остекленел. — Все, что мне
нужно, — Райкер. Я не вынесу его потери. Ты хочешь, чтобы у меня не
было Райкера.
— Господи, вот тут ты ошибаешься, миссис Трент. Ты никогда не сможешь
понять, как я рада, что у тебя есть Райкер Ролей.
Вне себя от радости, Лаура направилась к зданию Объединенного банка. Ни с
чем не сравнимое чувство приятного возбуждения придавало ее походке большую
упругость, а ласковому техасскому дню — особую прелесть.
Наконец она вернула компанию отца!
В течение недели все фильмы и альбомы Си Си Маккарти выплеснулись на рынок.
Нельзя было включить радио, чтобы не услышать его проникновенный и
чувственный голос. Нельзя было включить телевизор, чтобы не увидеть его
красивое лицо. В кинотеатрах по всей стране снова шли его фильмы, и люди
стояли в очередях, чтобы увидеть Вождя. Целое поколение подростков открыло
для себя Си Си, его песни снова возглавили хит-парады, совсем как в былые
времена, когда он только-только записал их.
Авторские гонорары потекли в корпорацию
Большой Вождь
. Через одиннадцать
лет после своей смерти Вождь зарабатывал миллионы и миллионы долларов.
Больше, чем он зарабатывал при жизни. Лаура Маккарти-Детон снова стала одной
из самых богатых молодых женщин Техаса.
Одной из самых счастливых женщин.
С потерей
Большого Вождя
Валентина утратила всякий интерес к делам. Она
игнорировала предупреждения своих администраторов, что
Блубоннет
на грани
финансового краха. Ее сердце больше не принадлежало компании, Валентина не
хотела
тратить свое время
на повседневные дела
Блубоннет
.
У нее осталось единственное увлечение — безжалостный чемпион по сексу Райкер
Ролей.
Сама того не замечая, Валентина сделала то, чего не должна была делать. С
самого начала она позволила Райкеру стать покупателем. Деньги были ее, а
оплачивал все счета Ролей. Все было точно так же, как у нее самой с
Кирклендом Трентом.
Конечно, рассуждала Валентина, она помыкала Трентом, но она по-своему и
любила его. То же должно быть и с Райкером: он руководил миссис Трент, и ему
нравилось доставлять ей неприятности. Но этот мужчина любил ее, точно так же
как она любила Киркленда Трента.
Валентина не представляла себе иного.
Поэтому она терпела и почти наслаждалась тем, что Райкер, будучи в гневе,
поколачивал ее. Она не возражала, когда он записывал дорогие покупки на ее
счет, тратил огромные суммы на наркотики и обкрадывал особняк.
И разумеется, она не возражала, когда у Райкера появлялось настроение для
любовного марафона. Хотя обычно он бывал необузданным, диким и грубым, а
иногда жестоким, тем не менее он неизменно удовлетворял ее. Какое
наслаждение доставляли Валентине эти праздники грязного секса!
Миссис Трент заботилась, чтобы у него было все необходимое: сырые устрицы,
бифштексы с кровью, виски
Чивас Ригал
и чистый кокаин.
У нее перехватывало дыхание, когда Райкер протягивал руку под кровать и
вытаскивал свой револьвер. Она не раз наблюдала, как он заряжает его, и
тайный восторг охватывал все ее существо.
А когда Райкер со знанием дела возбуждал ее револьвером, используя эту вещь
для всех видов эротической стимуляции, внезапное чувство опасности было
восхитительным, а возбуждение почти невыносимым.
Это произошло в один из немногих дней, когда Валентина была в
Блубоннет
.
Она пришла, чтобы подписать чеки на выдачу заработной платы. Выполнив эту
работу, она задумчиво сидела в своем офисе просто так.
Мне уже шестьдесят... почти шестьдесят один, — печально подумала
она. — А Райкеру только сорок один
.
Валентина содрогнулась от этой мысли. Как долго еще она будет
привлекательной для него? Как долго она сможет его удерживать?
Валентина достала сумочку из нижнего ящика стола и порылась в ней в поисках
зеркала. Отшвырнув сумочку в сторону, Валентина поднесла к лицу золотую
пудреницу и принялась оценивающе рассматривать себя. Заметив за своей спиной
движение, она развернулась в кресле.
За окном опускалась корзина с двумя мужчинами в комбинезонах. Валентина
улыбнулась, с нежностью вспоминая давно минувшие дни, когда она была молода
и желанна, Киркленд Трент занимался с ней любовью, а рабочие тем временем
наблюдали за ними. Ее сердце забилось чаще.
Улыбка играла на ее губах, и миссис Трент щелкнула пальцами. Схватив трубку,
она набрала свой домашний номер.
— Нет, Райкера нет здесь, — ответил слуга.
Она набрала номер сотового телефона в новом двенадцатицилиндровом
ягуаре
Райкера и с облегчением вздохнула, когда он взял трубку.
— Дорогой, — сказала Валентина, сдерживая дыхание, — ты далеко сейчас от моего офиса?
— Совсем близко, — ответил Райкер, не упоминая о том, что провел
день в отеле
Анатоль
с капитаншей болельщиков команды
Ковбои Далласа
.
— Замечательно. Приходи немедленно.
— Зачем?
Валентина захихикала, словно девочка.
— Чтобы
дать попробовать мне револьвер
.
Через несколько минут Райкер вошел в ее кабинет и медленно вытащил свой
револьвер.
— Он заряжен? — спросила Валентина, все тело ее трепетало.
— Да. — Райкер подошел к ней. Остановился, посмотрел на нее сверху
вниз своими скучными, мертвыми глазами. — Знаешь, ты и в самом деле
отвратительная, старая сука, Валентина, — процедил он сквозь зубы.
— Пожалуйста, дорогой, поторопись. — Дыхание ее становилось
тяжелым.
— Перебирайся на стол, — приказал Райкер, очищая его поверхность
размашистым движением руки.
Сумочка Валентины, пудреница и бумажник полетели в сторону. Выпавшая из
бумажника надорванная черно-белая фотография порхнула вниз. Райкер поймал ее
левой рукой.
С фотографии на него смотрел молодой человек с рыжими волосами и обаятельной
улыбкой; на загорелой шее мужчины висели авиационные очки.
Райкер изумленно смотрел на снимок, во рту у него пересохло, грудь сжалась.
— Откуда у тебя это?
Сидевшая на краю стола Валентина была озадачена.
— Как откуда? У меня эта фотография с тех пор, когда я еще была ребенком. Мне дала ее моя мать.
— Ты лжешь! — Райкер поднял на нее серые глаза, пронзая
взглядом. — Это мой снимок. Ты украла его у меня.
— Украла его у... Ну давай же, дорогой, мы теряем время.
— Черт возьми, что ты делала с этой фотографией? — Голос его был
невероятно холодным, на бледном лбу пульсировала вена.
— На фотографии мой отец. Мой настоящий отец. Я даже не знаю его имени.
Я незаконнорожденная, если тебе хочется это знать. Этот техасский парень был
летчиком самолета сельскохозяйственной авиации и работал по обе стороны
границы. Однажды летом он опылял поля рядом с Чиуауа. Моя мать спала с ним,
в результате чего появилась я. Вот откуда у меня рыжие волосы. А теперь,
пожалуйста, забудь о моем отце и дай мне попробовать револьвер.
Смяв в руке поблекшую фотографию, Райкер холодным взглядом посмотрел на
стареющую, отвратительную женщину. Он почувствовал озноб и давящее жжение
под ложечкой.
— Я дам тебе попробовать револьвер. — В голосе Райкера сквозил
смертельный холод, когда он добавил: — Старшая сестра.
Потеряв интерес к Валентине, устав от жизни и от самого себя, Райкер
направил револьвер ей прямо между глаз и нажал на спусковой крючок.
Это произошло так внезапно, что Валентина даже не успела закричать. Ее
удивленные карие глаза мигнули и закатились. Посреди лба появилась маленькая
дырочка. Темно-красная кровь засочилась на переносицу.
Райкер бросил револьвер на ковер и направился к окнам. Не обращая внимания
на испуганных рабочих, в ужасе уцепившихся за тросы, он ступил в корзину.
Затем молча шагнул вниз с сорокаэтажной высоты.
Глава 49
Поужинать в ресторане
Бью Нэш
отеля
Кресент Корт
была идея Грифа. Ему
нравились высокие разрисованные потолки, массивные колонны красного дерева и
огромный бар в центре зала. Открытая кухня, где отменные повара на глазах у
посетителей готовили кушанья, тоже впечатляла.
Но больше всего ему нравилась черноволосая женщина, сидевшая напротив.
Он заказал себе нарезанную ломтиками сочную утиную грудку с дыней и киви.
Лаура пожелала обыкновенный, хорошо прожаренный кусок филе.
Потом им принесли кофе с коньяком. Детон был сыт и доволен. Лаура услаждала
его рассказами о личной жизни экстравагантных певцов, которые записывались в
ее студии.
Оживленно жестикулируя, Лаура подняла руки, отчего вырез ее белого вечернего
платья от Валентино опустился угрожающе низко.
Гриф завороженно посмотрел на гладкую кожу роскошной груди и прервал ее:
— Лаура, милая, поднимемся наверх.
В полуприкрытых голубых глазах мужа Лаура безошибочно прочла его мысли. Она
улыбнулась:
— Гриф, мы всего лишь в пятнадцати минутах езды от
Мюзикленда
.
— Я не могу ждать пятнадцать минут. Давай снимем номер.
Как только дверь номера закрылась за ними, Гриф встретился глазами с женой,
поднял ее на руки и понес через великолепную, с антикварным фарфором и
мягкими коврами, гостиную.
Потом Детон лежал на смятой постели, закинув руки за голову. Он слушал
проникновенный голос жены, доносившийся через открытую дверь ванной комнаты.
Погрузившись по самый подбородок в пенистую ванну, Лаура пела песню, которую
ее отец записал в конце шестидесятых годов, —
Люби меня всем сердцем
.
Возвращаясь в спальню, она все еще пела. Наконец дошла до строки
когда мы
далеко друг от друга или когда ты рядом со мной...
. Гриф был поражен:
абсолютно такая же интонация и такое же медленное, неуловимое растягивание
слова
рядом
, как и на пластинке Си Си Маккарти.
— Лаура, подойди сюда, — сказал он.
Обернув стройное тело полотенцем, словно саронгом, она забралась на кровать
и села, скрестив ноги.
— Да, дорогой?
— Радость моя, ты хочешь быть певицей?
— Нет, Гриф. А почему ты так подумал?
Он ухмыльнулся:
— Неужели я не могу об этом подумать?
Лаура покраснела:
— Догадываюсь, я слишком много пою.
— Нет, не слишком много. Мне нравится слушать тебя. У тебя красивый
голос. Такой красивый, что ты должна поделиться им с миром.
Немного подумав, Лаура промолвила:
— Нет, Гриф.
— Почему, любовь моя? Почему ты не хочешь попробовать? Эш говорит, ты
смогла бы добиться успеха, как и твой отец.
Лаура нервно засмеялась.
— Ты пытаешься избавиться от меня?
— Никогда.
— Гриф, не буду отрицать, я иногда думаю об этом. — Она
засмеялась. — Кого я пытаюсь обмануть? Я прожила половину своей жизни,
думая об этом. Но я боюсь. Я могу потерять тебя, а этого я не перенесу. Если
бы не успех, папа никогда не потерял бы мою маму.
— Как раз все наоборот, мой ангел. — Протянув руку, Гриф играл
бахромой полотенца. — Если бы не его успех, у него бы никогда ее не
было.
— Наверное, ты прав, — сказала Лаура, и ее глаза стали
печальными. — Но успех убил его. Он чуть было не погубил и мою жизнь.
Цена известности слишком высока. — Она содрогнулась.
Однако Гриф Детон знал, что его талантливая жена — несмотря на свои страхи и
сомнения — никогда не будет счастлива, если не добьется исполнения своей
заветной мечты. Он дотянулся до Лауры и заключил ее в объятия.
— Дорогая, твой отец был бедным, необразованным ребенком из западных
поселений
Далласа. Он не был готов к своему феноменальному успеху. В
одночасье он стал суперзвездой, и все хотели получить кусочек звезды. Так
что известность просто съела его.
Ты же умная женщина, — продолжал он. — Ты выросла совершенно в
другой среде, всегда была окружена заботой и не испытывала недостатка в
деньгах. Ты пережила разочарования, суровые испытания и трагедии и прошла
через все это, сохранив душевное равновесие и мужество. Ты крепче, чем твой
отец, Лаура. Известность никогда не убьет тебя. Ты этого не допустишь.
Гриф поцеловал ее волосы и добавил:
— Я не допущу этого.
Лаура отодвинулась и посмотрела на него.
— Гриф Детон, я могла бы прожить всю жизнь, не исполняя песен, но не
смогу ни одного дня прожить без тебя.
— Почему бы, любовь моя, тебе не совместить эти две вещи? Я имею в виду
— меня и пение.
— Не знаю. Я должна еще хорошенько подумать.
— Ну и отлично. Я не буду больше говорить об этом. Но запомни: если ты
захочешь попробовать, я буду твоим самым большим поклонником.
Лаура улыбнулась:
— Поцелуй меня, поклонник.
Гриф нежно поцеловал ее и выключил лампу, стоявшую рядом с кроватью. Через
несколько секунд по его спокойному дыханию Лаура поняла, что он спит.
Она долго не могла уснуть.
Перед ее мысленным взором пробегали картины из прошлой жизни.
Ее отец в смокинге стоит перед тысячами визжащих фанатов, черные глаза сияют
восторгом.
А вот те же черные глаза, но глубокие и задумчивые. Брак Си Си распался, его
здоровье подорвано.
Лаура подумала об умершей Валентине Трент — женщине, которая была так
безумно влюблена в Си Си, что предпочла уничтожить его, лишь бы он не был с
другой женщиной.
Мучительно красивое лицо Райкера Ролея возникло из темноты. Райкер, шепчущий
непристойности ей в ухо, оскорбляющий и презирающий ее за то, что она дочь
Си Си.
Стивен Флин, возжелавший ее и женившийся на ней только потому, что был без
ума от Си Си Маккарти.
Задрожав, Лаура теснее прижалась к мужу.
Что бы ответил ей отец, если б она могла спросить его:
Стоило ли жить ради
этого?
Электронные часы на башне отеля
Сахара
показывали восемь пятьдесят семь
вечера. Время на табло исчезло, и появилась температура — сорок один градус.
В Лас-Вегасе стоял август.
Официанты убрали со столов. Огни в большом концертном зале потускнели.
Раздалась барабанная дробь. В цирке
Максимус
начиналось представление. В
зале стало очень тихо. Свет погас. Все взоры были прикованы к сцене. Тяжелый
пурпурный занавес медленно поднялся, публика затаила дыхание. Сцена тоже
была погружена в темноту, лишь блестящие духовые инструменты отражали
рассеянный свет от небольших светильников, установленных возле музыкантов.
Барабанная дробь оборвалась. Наступило абсолютное безмолвие.
Прошло по меньшей мере тридцать секунд. И вот в центре сцены появился
тоненький лучик света. Голубое пятнышко поймало и заключило в круг нежную
ярко-красную розу. Круг света медленно расширялся. До тех пор, пока под алой
розой не стали видны искрящееся черное вечернее платье и гладкие смуглые
плечи. Зал хранил благоговейное молчание. Пятно света продолжало расти,
являя взорам прекрасное лицо с высокими скулами, обрамленное иссиня-черными
волосами.
Лаура неподвижно стояла в свете прожектора.
И вдруг улыбнулась яркой, ослепительной улыбкой. Поднесла к губам микрофон и
сказала:
— Здравствуйте. Я — дочь Си Си.
Закладка в соц.сетях
