Жанр: Любовные романы
Отчаянная
...ивали друг с другом? — спросила Рейчел. — А больше здесь
нечего было делать, — ответил Генри.
Эдгар кивнул. — Я застрял здесь с прошлой ночи, потому что заело
механизм открывания замка с этой стороны. Потом вошел Генри, и я готов был
предложить ему вознаграждение за мое спасение. Но он не сообразил придержать
эту чертову дверь, — И мы уже оба оказались в ловушке, —
закончил Генри.
Рейчел посмотрела сначала на одного, потом на другого. — Похоже, это
стало хорошей возможностью уладить ваши разногласия. — Нет, нет,
— возразил Генри. — Я все еще хочу выбить из него дурь. Но
сейчас он хромой и может ходить только с тростью. Поэтому справиться с ним
будет слишком легко.
Эдгар зарычал и, пошатываясь, двинулся на своего старого врага. — А
вот это мы сейчас проверим.
Но Аллан перехватил его. — Думаю, дискуссию стоит перенести на утро.
— Неплохая идея, — согласилась Рейчел, помогая Генри встать.
— Я отвезу его домой. — Уже очень поздно, — возразил
Аллан. — К тому же Генри не в состоянии пройти дальше ближайшей
кровати. Он может переночевать в одной из свободных комнат. — Под
одной крышей с Хокингом? — воскликнул Генри и замотал головой.
Никогда! — Его колени подкосились, и он чуть не рухнул на пол.
Рейчел с трудом удержала его от падения. — Этот слабак никогда не умел
пить, — пробормотал Эдгар, опираясь на внука.
Аллан обнял его за плечо и повел к выходу. — Я вернусь за твоим
дедушкой через несколько минут, — обернувшись, предупредил он Рейчел.
Она кивнула. Хорошо, что Эдгар и Генри не попытались убить друг друга, пока
были заперты здесь. По их поведению было заметно, что старая вражда все еще
жила в сердцах стариков.
Что будет завтра? Не заставит ли дедушка выбирать свою внучку между ним и
Алланом?
На следующий день все четверо собрались в гостиной. Хокинги сидели с одной
стороны стола, Доувы — с другой. Наполеон лежал под столом ровно
посередине, и было совершенно непонятно, на чьей он стороне в этом
противостоянии.
Эдгару и Генри было тяжко после обильного ночного возлияния. Но у обоих
хватало сил поддерживать словесную перепалку.
Аллан любил своего деда и знал, как Рейчел любит своего. Они оба готовы были
пойти ради своих стариков на все. Может, это было не правильно? Может, пора
было прекратить эту чрезмерную опеку?
Аллан поднялся и перешел во главу стола. Он стоял, переводя взгляд с Эдгара
на Генри. — Я думаю, вам пора услышать историю о том, как мы
познакомились с Рейчел.
Эдгар хмыкнул. — Мне бы сначала хотелось узнать, почему она
притворялась моей сиделкой? Наверное, шпионила за мной по просьбе Генри.
Доув привстал со стула. — Моя внучка не шпионка! Мне не требовалась
помощь лазутчика, чтобы украсть у тебя диадему. Причем, дважды!
Эдгар помрачнел. — Дважды? Что ты несешь? Может, нам стоит обыскать
тебя перед уходом? Правда, для меня этого будет недостаточно.
Рейчел подняла руки. — Остановитесь. Оба. Аллан и я ответим на все
ваши вопросы. Почему вы не хотите обо всем узнать по порядку?
Старики притихли. Но чувствовалось, что ненадолго.
Аллан подождал, пока Генри снова усядется на свой стул, и продолжил. —
Все началось у нас на маскараде в канун Нового года. — Я пришла на бал
без приглашения, — сказала Рейчел, — наряженная в костюм феи.
— Она улыбнулась Аллану. — И не избежала внимания молодого
хозяина дома.
Она и сейчас привлекала его внимание ничуть не меньше. Ее улыбка проникла в
самое сердце влюбленного мужчины. — Мы танцевали, — снова
заговорил Аллан. А потом я предложил своей прекрасной фее встретиться со
мной в полночь, когда, по условиям бала, все гости должны снять маски.
— Только у меня были другие планы на этот вечер. — Рейчел
заерзала на стуле. — Я должна была незаметно вскрыть сейф и положить
обратно диадему, украденную моим дедом перед Рождеством.
Генри недоверчиво покосился на свою внучку. — Вернуть? С какой стати?
Эта диадема — твое наследство!
Взгляд внучки смягчился, когда она посмотрела на него. — Я должна была
это сделать, дедуля, потому что не могла позволить тебе снова оказаться в
тюрьме. — Только я внезапно застал Рейчел в своей спальне, —
сказал Аллан, опуская подробности и описание невероятной ночи, проведенной
вместе с ней. — Он подумал, что я, наоборот, краду диадему, —
объяснила мисс Доув. Когда я рассказала Аллану правду и попросила не звонить
в полицию, он предложил мне взамен сделку.
Эдгар скрестил руки на груди. — Так-так... И в чем же она заключалась?
Генри фыркнул. — А я все еще хочу узнать, почему моей внучке пришлось
возвращать диадему, которая по праву принадлежит ей. — Успокойся и дай
им закончить, — сказал Эдгар и устремил взгляд на внука. —
Продолжай.
Аллан сделал глубокий вдох. — Я шантажировал Рейчел и заставил ее
согласиться ухаживать за тобой. Под предлогом этого она смогла остаться в
доме и, вскрыв твой сейф, выкрасть для меня завещание. — Выкрасть
завещание... — изумленно повторил Эдгар. — Но зачем? — Мне
нужно было выиграть время, чтобы успеть собрать доказательства причастности
Моники к твоим несчастным случаям. После того как ты сделал ее единоличной
наследницей, они стали повторяться с завидной систематичностью.
Я даже собрал данные о ее прошлом. И почти уверен, что она намеревается
избавиться от тебя.
Эдгар тяжело вздохнул. — Черт возьми!
Генри повернулся к Рейчел. — Скажи мне откровенно, ты позволила ему
шантажировать себя.., чтобы защитить меня? — Она готова была сесть в
тюрьму вместо вас, — ответил за нее Аллан.
Генри возмущенно воскликнул. — Зачем?! — Старик явно был
ошарашен таким признанием. — Теперь все прояснилось, — продолжал
Аллан. — За кражу твоего завещания несу ответственность я.
Рейчел была против этого, но у нее не было выбора. — Аллан, ты должен
кое-что узнать, — произнес Эдгар, выглядя немного растерянным. —
"Не Моника подстраивала происходящие со мной несчастные случаи, а я сам.
— Старик потер ногу, на которой было сломано бедро. Только последнее
приключение закончилось неудачно. Теперь я понимаю, что слишком увлекся.
— Ты сам испортил в своей машине тормоза? — переспросил Аллан.
— Я не ослышался? И с лестницы ты упал специально?
Эдгар кивнул. — Глупо, я понимаю. Но не глупее того, что
семидесятилетний мужчина хочет доказать себе, будто тридцатипятилетняя жена
по-настоящему любит его. Я подстраивал все это лишь для того, чтобы
посмотреть, будет ли Моника переживать за меня. — Ну и дела! —
воскликнул Генри, пристально вглядываясь в глаза Эдгара. — Теперь я
знаю правду. Моника меня не любит, — признался старик. Вернее, не
любит так, как хочет быть любим всякий мужчина. — Эдгар перевел взгляд
на Генри. — Не любит так, как Элеонора любила тебя.
Доув откашлялся. — То, в чем ты признался мне ночью, было сказано
серьезно? Или ты просто перебрал виски?
Эдгар с горечью покачал головой. — Если бы я знал, что Элеонора
больна, я бы отдал все, чем владел, лишь бы спасти ее. Клянусь.
Аллан посмотрел на Рейчел и увидел слезы в ее глазах. Может, это и не было
еще полным перемирием, но начало, по крайней мере, было положено.
Внук повернулся к своему деду. — Полагаю, я должен извиниться перед
твоей женой. — Я тоже, — ответил Эдгар. — Ведь знал, что
она не испытывает ко мне глубоких чувств, когда мы поженились. Но она
нуждалась во мне. Вернее, в моих деньгах и в безопасности, которую я мог ей
обеспечить. Только, в отличие от тебя, я струсил и не стал узнавать, почему
ей это так необходимо. — У нее были на то причины, уверяю вас,
вмешалась Рейчел. — Она совсем неплохой человек. — Согласен.
— Эдгар оперся о трость и медленно поднялся. — Именно поэтому я
решил отпустить ее, но с достаточным количеством денег, которые обеспечат
Монику до конца жизни. — Прежде чем вы уйдете, Эдгар, —
произнесла Рейчел, — я тоже должна кое в чем признаться.
Это я взяла письмо моей бабушки из вашего сейфа. Знаю, что не имела права
вмешиваться в вашу личную жизнь. Просто мне безумно захотелось прочитать
его. Я надеялась с его помощью понять причину вражды между вами и моим
дедушкой. — Вражды, которая сегодня закончится, — торжественно
объявил Аллан. Он подошел к ней. — Я люблю Рейчел, и мы собираемся
быть вместе...
Если она не передумала, — добавил он через мгновение. Ведь эта
прекрасная женщина теперь вольна делать свой выбор.
Какое-то время Рейчел молчала. Аллану показалось, что его сердце перестало
биться. Но потом она бросилась в его объятия. — Не против! Совсем не
против! — выпалила она. — Я люблю тебя! Люблю сейчас. И буду
любить всегда.
Она поцеловала его, крепко и горячо. И только покашливание Генри вернуло их
на землю.
Мистер Доув поднялся со стула с мрачным выражением лица. Рейчел замерла в
объятиях Аллана. — Мою внучку я люблю больше всего на свете.
Если ты сумеешь сделать ее счастливой.., я не буду стоять у тебя на пути,
— закончил Генри, протягивая руку.
Аллан пожал ее, удивляясь крепости его хватки. — Я тоже, —
сказал Эдгар, наклоняясь и доставая из-за огромной напольной вазы знакомый
кожаный футляр. — И с этим вопрос решен.
Никто не шелохнулся и не произнес ни слова.
Старик поднялся из-за стола и подошел к Рейчел. — Сорок лет назад я
обманул своего делового партнера. Потому что его выбрала женщина, которая
разбила мое сердце. Я использовал эту драгоценность, чтобы разбогатеть и
доказать Элеоноре, что она сделала не правильный выбор. Но когда сегодня я
увидел, как мой внук любит тебя, то понял, что все шло к лучшему. — Он
открыл крышку, и бриллианты засверкали в лучах утреннего солнца. —
Теперь эта диадема принадлежит тебе, Рейчел. Твой дед прав. Это твое
наследство.
Потом он достал украшение и попытался водрузить его на голову будущей
невестки. — Позволь мне, — сказал Аллан.
Эдгар отошел, и Аллан заправил диадему в волосы любимой, закрепляя ее в
притеске по центру головы. — Идеально, — выдохнул Генри, не
отрывая глаз от своей внучки.
Эдгар кивнул. — Она такая же красивая, как Элеонора. И с такой же
прекрасной душой. — Ты счастливчик, Хокинг-старший. Ведь она станет
твоей родственницей.
Эдгар улыбнулся. — Я с гордостью приму ее в семью Хокингов. —
Откуда ты знаешь, что она не оставит за собой Доув? — возразил Генри.
— Многие замужние женщины предпочитают не менять свои девичьи фамилии.
Эдгар направился к двери. — Мы продолжим спор, когда я наконец
избавлюсь от этой чудовищной головной боли. В кухне у меня есть отличное
лекарство от похмелья. Если хочешь, пойдем со мной.
Генри последовал за ним. — Это все виски. И где ты только берешь такое
дерьмо? С твоими деньгами мог бы позволить себе и кое-что получше. — А
мне нравится такая выпивка. От настоящего виски все горит внутри, пояснил
Эдгар. — Помнишь то, которое ты разлил вчера? Оно могло прожечь бетон.
— Крепкий же у тебя желудок, старина! — Доув рассмеялся. —
Помнишь, раньше ты все время добавлял содовую. — Я? — Это была
твоя идея...
Их голоса удалились. — Поразительно, — сказала Рейчел. —
Они как бы разговаривают с нами и в то же время между собой.
Аллан обнял ее. — Их разговор, по-моему, больше смахивает на вечный
спор. А теперь скажи мне, куда бы мы могли отправиться, чтобы отдохнуть и
побыть вдвоем? В Париж? В Венецию? В Вену? — Мужчина наклонился и
поцеловал ее в губы. — А как насчет того и другого сразу?
Молодая женщина прижалась к Аллану. — А как насчет секретной комнаты
наверху? — Хорошая идея, — согласился он, снова целуя ее.
— Два часа назад я починил замок. Теперь ее можно закрывать только
изнутри. — Какая предусмотрительность! — И ключ есть только у
меня. Но я собираюсь ходить туда только с тобой.
Рейчел улыбнулась, когда он прижался к ней бедрами. — Боже, какие
великолепные у тебя.., планы, мистер Хокинг! — Да уж! — Он
усмехнулся и поднял ее на руки. Наша история еще очень не скоро закончится.
Эпилог
Прошел год.
Аллан сидел за столом своего офиса в гостинице. Напротив него в кресле
удобно устроился Робин Перриш, старый школьный приятель. —
Догадываешься, зачем ты здесь? — спросил Хокинг. — И да, и нет,
— уклончиво ответил Робин. Но могу тебя заверить, что читаю газеты
каждый день. И в колонки светской хроники заглядываю. — Тогда держи
приглашение на мою свадьбу.
Через месяц мы с Рейчел рады будем увидеть тебя, твою жену и вашего малыша в
числе своих гостей.
Ваш сын уже может начинать выезжать в свет. — Нашему исполнился всего
лишь годик. Ты разве забыл, как сам отвозил меня отсюда в больницу? —
Мне казалось, что это было целую вечность назад. Столько событий произошло
за этот год, и столько было сделано, как будто промелькнуло лет десять, не
меньше.
Робин хитро прищурился. — Может, ты хочешь попросить меня и еще кое о
чем? — Не понимаю? — Хокинг удивленно вскинул брови. —
Например, как насчет проверки прошлого твоей невесты? — Думаешь, в
этом есть необходимость? — Вспомни золотое правило Хокингов, которому
твой дед не изменял никогда. Вернее, почти никогда. — И ни к чему
хорошему оно его не привело.
Слава Богу, теперь он переключил свое внимание с бесконечных свадеб и
разводов на более полезное дело. У них с дедом Рейчел скоро намечается
презентация новой линии виски "Доув энд Хокинг". — Да, я читал об
этом. Твой старик не привык унывать. — Робин тепло улыбнулся,
произнося эти слова. — Нет, приятель. На сей раз я не воспользуюсь
твоими профессиональными талантами. Рейчел не такая, какими были жены моего
деда. Просто ты ее еще плохо знаешь... — Что я слышу? Похоже, ты
крепко влип, старина. Возможно ли такое?
Аллан не смог сдержать улыбки. Да, он был влюблен по уши в свою будущую
жену. И не только не хотел ничего знать о прошлом своей невесты и ее семьи.
Он также отказался и от заключения брачного контракта. Хотя его адвокаты
настойчиво уговаривали Хокинга подписать бумаги совместно с Рейчел, прислав
копию документа для изучения.
Но Аллан не удосужился даже одним глазом взглянуть на контракт, а сразу
порвал его на мелкие кусочки. Он помнил о печальном рекорде Хокингов. И о
том, что супружеские договоры — хороший бизнес. Но если Рейчел его по-
настоящему любила, никакие контракты не должны были ее волновать.
Что же касалось Аллана, то все, чем он владел, уже принадлежало Рейчел.
Включая и его сердце. Поэтому он не хотел начинать их брак с планирования
каких-то случайных обстоятельств.
Аллан просто хотел жить с Рейчел. Во что бы то ни стало! Если однажды он
поймет, что жена посчитала наличие крупного банковского счета самой
привлекательной стороной брака, то просто примирится с этим. Хотя в глубине
души он ни на миг не сомневался, что Рейчел любила его самого, а не то, чем
он владел.
Хокинг посмотрел на часы. Пора было идти.
Он поднялся из-за стола. Робин встал тоже. — Значит, увидимся через
месяц. Насчет сына не обещаю, но мы с женой будем на твоей свадьбе
обязательно, Друзья крепко пожали друг другу руки.
Через час Хокинг входил в зал самого роскошного ресторана Ноттингема. Рейчел
ждала его в отдельной комнате, которую он заказал для них заранее. Она
приподнялась из-за стола, заметив его приближение. — Привет. Ты
сегодня неотразим, — поприветствовала она Хокинга.
Один только вид Рейчел наполнил его сердце теплом и любовью. У Аллана все
еще перехватывало дыхание при встрече с ней. На его любимой было то же белое
платье, которое она надевала в день его рождения.
Аллан нежно поцеловал свою невесту. — Ты сама выглядишь ужасно
аппетитно. Можно заказать тебя на десерт? — И даже нужно. Причем
делать это необходимо каждую ночь, — уже тише добавила она, когда
Хокинг наклонился, чтобы поцеловать ее в шею. — Только давай отложим
разговор об удовольствиях на потом. Сначала надо решить дела.
Только сейчас Аллан заметил белый конверт, лежащий на их столике. —
Что это? — Письмо. Сегодня утром мне передал его мой дед. Оно
адресовано Элеоноре Доув. — Твоей бабушке? — Прочти сам.
Аллан быстро пробежал глазами напечатанный на машинке текст. Сообщалось, что
недавно умерший дальний родственник Элеоноры Доув завещал ей все свое
состояние. И причем немалое.
Хокинг посмотрел на Рейчел. — Что скажешь? — спросила она.
— Теперь ты богата... — Я не об этом спрашиваю.
Аллан выглядел растерянным. — Теперь все изменится... —
Глупости, Хокинг! — Значит, я все еще нужен тебе? — И даже
больше, чем ты думаешь. Потому что я хотела предложить кое-что. Давай
забудем про наши деньги.
Он недоуменно посмотрел на нее. — Как это забудем? — Я никогда
не хотела быть с тобой только из-за огромных средств, Аллан. Теперь у меня
тоже есть состояние. Но я хочу доказать тебе свои чувства, чтобы
окончательно лишить всяких сомнений. Мы заморозим наши деньги и начнем с
самого начала. И заработаем наше собственное, общее состояние. Вместе. Как
ты считаешь?
Идея сразу понравилась Аллану, хотя и выглядела полным безумием. Он
осторожно ответил. — Не думаю, что ты понимаешь, о чем говоришь. А
твоя учеба? — Напротив. Я все продумала. Поначалу мы откроем небольшую
галерею искусств. А со временем присоединим к ней школу для одаренных детей.
И введем гранты на их обучение. — Открыть школу? — Почему бы
нет? — улыбнулась Рейчел. — Ты прирожденный бизнесмен. Все будет
находиться под твоим руководством. Можешь даже назначить себе зарплату. И
мне. После того, естественно, как я защищу ученую степень и смогу
преподавать в нашей школе. — А как же гостиница? — Ты же Аллан
Хокинг! Ты можешь все. Тем более что твоя гостиница вскоре превратится в
современный отель. А со временем руководить ею станет твой сын. — Мой
сын? О, Рейчел!
Он смотрел на нее, прокручивая в голове новые возможности. Его уже не
шокировала идея начать все с нуля. Отказаться от денег оказалось даже проще,
чем он себе представлял. И теперь он знал без сомнения, что Рейчел любила
его.
Только его!
И от этого Аллан чувствовал себя самым счастливым человеком на земле.
Закладка в соц.сетях
