Жанр: Любовные романы
Серебряная леди
...вой.
- Я никогда не была второй.
- Нет конечно, - согласился Кантон.
- Ну, а теперь не отвезете ли вы меня в отель, мистер Кантон?
- С удовольствием, мисс Крэбтри.
Кэт расчесывала волосы, когда послышался скрип экипажа. Уже светало. Оба
салуна были давно закрыты.
Женщина подошла к окну. Кантон помогал Лотте Крэбтри подняться в экипаж.
Кантон сел вплотную к женщине, и в
блеклом свете зари Каталина разглядела, как Лотта повернулась к Маршу и
улыбнулась.
У Каталины перехватило дыхание. С руганью, которая бы сделала честь любому
матросу, она в сердцах запустила
расческой в стакан с портвейном, который дожидался ее на тумбочке у кровати.
Стакан разбился. Темно-красная жидкость растеклась по шелковой простыне.
Пятна. Боже мой, пятна.
Глава восьмая
Пятна.
Лиззи Джонс уставилась на грязную простыню, в центре которой красовалось
красное пятно. Кровь. Ее кровь.
Ее вырвало. Желудок болел. Болело все тело. Она чувствовала себя так, как
будто ее резали на куски.
Пока все это происходило, она лежала с закрытыми глазами, воображая, что
находится совсем в другом месте. Но боль
была ужасной. Как будто острый кинжал проникал внутрь ее, и каждое движение
возвращало ее в привычную реальность.
Считалось, что именно в этот день ей исполнилось тринадцать лет, и ее мать
решила отметить день ее рождения. Раньше
этот день никогда не отмечали. То, что произошло сегодня, было первым и
единственным подарком, который она получила
ко дню рождения.
Лиззи чувствовала приближение этого момента. Она замечала, как жадно
разглядывают ее мужчины, чувствовала их
щипки, когда разносила напитки по залу. Кроме того, она слышала о сделке. Лиззи
попыталась было сбежать, но шериф,
которому заплатила мать, приказал разыскать ее и вернуть назад. Ее заперли в
комнате с одним заколоченным окном.
Лиззи выдержала все попытки умертвить ее еще в утробе, а потом прошла через
полное материнское пренебрежение и
равнодушие. Иногда ее жалела какая-нибудь мягкосердечная шлюха, которая
вскорости куда-нибудь исчезала. Мать ее не
пожалела ни разу.
Всю недолгую жизнь к Лиззи относились как к рабыне. Она никогда не ходила в
школу, не знала, что существует другая
жизнь, без постоянных совокуплений, пьяных драк и женских склок. Лиззи выжила
только потому, что ей достался
выносливый организм. Выживание было единственным, что она делала на этом свете.
Ее мамочка обратила на Лиззи внимание, когда девочка стала наливаться и
хорошеть.
После того памятного первого свидания с мужчиной ей выделили отдельную
комнату, но денег у нее никогда не было. Их
забирала мать.
Лиззи научилась отключаться, как только в дверях появлялся мужчина. Она снова
стала подумывать о побеге, но
вспомнила, как ее приволокли домой и закрыли в комнате. Что же ей делать? Мать
без устали твердила Лиззи, что она
никчемное существо, не пригодное ни к чему другому, кроме как служить подстилкой
посетителям.
Итак, ей оставалось только воображать, что она находится где-то в другом
месте, а тело ее принадлежит не ей, а кому-то
другому. Однажды Лиззи видела пейзаж с морем, и теперь, во время встреч с
мужчинами, она воображала себя в море,
потому что оно казалось глубоким и чистым. И пока мужчина был с ней, она думала
о море.
Спустя некоторое время ее стал регулярно навещать Джеймс Кэхун. Похоже,
денежки у него водились: он приходил
несколько раз в неделю. Кроме того, он старался вести себя прилично. Лиззи было
около пятнадцати, когда Джеймс
предложил ей убежать с ним и стать его женой. Он даже пообещал заботиться о ней.
Он любил ее.
Впервые в жизни у Лиззи появилась надежда, но... скоро пропала.
Каталина отогнала воспоминания. Прошлого больше нет! Она не желает
вспоминать, что вступила в жизнь как Лиззи
Джонс, сначала несчастный, маленький гадкий утенок, потом шлюха.
Марша разбудила собака, и он инстинктивно потянулся к винтовке у изголовья.
Он почувствовал себя идиотом: солнечные лучи падали только на четвероногого
захватчика, больше никого в помещении
не было. Еще он почувствовал признательность к собаке. Должно быть, он стареет.
Он привык реагировать на легчайший
шорох: скрип ветки, трение лошадиных копыт о сосновые иглы, скрип половиц.
Марш уставился на собаку, она - на него. Было ясно, что животное рассержено,
очевидно, тем, что вчера из-за
столпотворения ему пришлось убраться.
- Это то, к чему тебе следует привыкнуть, - проворчал Марш, удивляясь
вежливости, с которой он обращался с
проклятой псиной.
Его подтачивало чувство неуверенности. Кантон достал винтовку, примерился к
ней, подладился, погладил ствол,
вспоминая ощущение сродства с оружием, которое делало винтовку частью его
самого. Не следует пренебрегать
предосторожностью. Как бы далеко он ни уехал, недоброжелатели всегда найдутся.
Или те, кто ищет славы. Они могут
разыскать его.
Куда подевалась его былая осторожность, предвидение того, что случится через
секунду. Где умение, приобретенное им
за три года службы в качестве разведчика под началом генерала Ли, которое он
затем отточил, выбрав путь наемного
убийцы?
Марш потянулся, проверяя силу мускул, сильных и гибких, как всегда, и одним
махом соскочил с кровати. Кантон был
обнажен и наслаждался чувством полной свободы и раскованности. Так он не спал со
времен обучения в университете. Почти
всегда он спал полностью одетым, так как не мог позволить застать себя врасплох.
Возможность спать раздетым была для
Марша своеобразным символом прощания с прежней жизнью и освобождением от
прошлого. Но... Все равно, следует быть
настороже, нельзя позволить себя убаюкать ложному чувству безопасности. Для него
нет понятия "безопасность". И никогда
не будет. Именно поэтому сам факт крепкого сна так встревожил Кантона.
Солнечные лучи играли на начищенных половицах, а это значило, что время
близится к полудню. Скоро должен появиться
Хью, чтобы готовить заведение к вечернему приему гостей.
Марш услышал глухое рычание и взглянул на собаку. Он еще ни разу не
дотронулся до нее, хотя разговаривал часто.
Винчестер соблюдал дистанцию, но пищу иногда брал.
- Ты становишься жадным, не так ли? - пожурил Марш, прекрасно понимая, что в
еде, а не в его обществе нуждается
животное. Мысль эта поразила Марша. Интересно, сколько времени прошло с тех пор,
когда кто-либо нуждался в нем, в его
поддержке, в его обществе?
Очень много.
Пятнадцать лет назад, стоя над безоружным человеком, Кантон медленно убивал
его. Пуля за пулей. В самые больные
места. Он даже получал от этого удовольствие. Конечно, у него были причины для
убийства, но в эти минуты он хорошо
понимал, что продает душу дьяволу. Это было последней каплей, которая вывела его
за рамки человеческой природы.
Переступив черту, Марш сознательно не позволял себе никаких привязанностей.
Ни к человеку, ни к месту, ни даже к
животному. Он не давал кличек своим лошадям и часто менял их. Немногими
удовольствиями, которым Кантон предавался,
были изысканные вина и кушанья да еще час-другой с роскошной, раскрепощенной
женщиной.
Когда же ему перестало этого хватать?
Собака снова зарычала. Пора положить конец этому... этому самокопанию. Все
еще обнаженный, он подошел к окну и
бросил взгляд на окно комнаты Каталины. И улыбнулся. Проклятие! Как хороша она
была вчера! Хороша и опасна. Т ю тотчас
же отреагировало на воспоминание о женщине: сердце забилось быстрее, кровь с
бешеной скоростью побежала по сосудам.
Такое не удавалось ни одной женщине. Жаль, что она хотела расправиться с ним.
Было бы интересно узнать, как далеко он
может зайти. А может быть, он перегорит, подобно встречному огню , или выжжет в
себе влюбленность. А потом он раз и
навсегда забудет о своем увлечении.
Марш медленно облачился в рабочую одежду, помедлил секунду, но потом все-таки
потянулся за ремнем и пристегнул
винтовку. Сегодня она ему понадобится. Чтобы не забывать, кто он.
Кантон направился к выходу. На некотором расстоянии от него плелся Винчестер.
Теперь бы чашечку кофе и что-нибудь перекусить. Возможно, сегодня вечером ему
предстоит пройти через соблазн.
Любовно-романтические сцены ему всегда удавались.
Тедди вошел в дом Хью О'Коннелла без стука, как делал всегда. Он и Хью
выросли вместе. Родители Хью умерли, когда
мальчик был совсем маленьким, и ребенка взяла на воспитание мать Тедди.
В пору, когда Тедди боксировал, Хью был у него менеджером, но блестящих
результатов Тедди так никогда и не добился.
У него начисто отсутствовал инстинкт убийцы, и через несколько лет спортивной
карьеры Тедди окончательно убедился в
том, что среди лучших ему не быть никогда. К тому времени Хью влюбился и стал
нуждаться в источнике постоянно дохода.
Тедди оставил спорт, потому что иначе его бы никогда не оставил Хью.
Когда Хью женился, Тедди стал другом семьи и крестным старшего мальчика.
Тедди восхищался Элизабет, которая
всегда давала ему почувствовать, что он - член семьи, и постоянно сватала ему
одну за другой благовоспитанных девушек
из порядочных католических семей. Тедди всегда был с ними застенчив, понимая,
что его разбитое, мясистое лицо - это
совсем не то, о чем перед сном мечтают девушки.
Каталина Хилльярд, которая первоначально взяла его на работу в качестве
вышибалы, была одной из немногих, кто
относился к нему с уважением, заставлявшим его видеть в себе не только бывшего
боксера-неудачника. Тедди приобрел
уверенность в себе, и, хотя он знал, что его грубое лицо отталкивает девушек, в
большинстве случаев это не имело для него
значения. По большей части девушки были молоденькими, глупенькими,
поверхностными и являли собой лишь слабое
подобие его работодательницы, которой Тедди искренне восхищался. Тедди был ей
предан абсолютно, фанатично. Он
прекрасно знал, что, если бы не ее доброта, он бы валялся где-нибудь под
забором, воскрешая в пьяных галлюцинациях
моменты боксерской славы. А сейчас он был достойным, уважаемым человеком,
наслаждающимся жизнью. Кроме того, он
влюбился в девушку, которая, казалось, не обращала внимания на его изуродованное
лицо и внушительные габариты.
Теперь он был преисполнен благодарности и... ожидания. Он прекрасно понимал,
что его ухаживания и путь к счастью
должны быть долгими. Молли чего-то опасалась, и Тедди понимал, что ему спешить
нельзя. Но девушка доверяла ему, и
одно это вдохновляло его и придавало королевское величие.
Шум в доме О'Коннелл был баюкающим, уютным. Даже крик малышей. В этом доме
всегда было шумно: как-никак пять
ребятишек от годика до десяти лет. Двое старших были в школе, двое средних
бросились ему на шею. Навстречу Тедди
вышла Элизабет с маленьким на руках. Она вся лучилась счастьем.
- Спасибо, что помог Хью найти работу.
На пороге вырос Хью в новом костюме. Очевидно, он собирался в салун. Тедди
полюбопытствовал насчет костюма.
- Это все мистер Кантон, - застенчиво пояснил Хью. - Он оплатил стоимость
костюма и еще кое-какой одежды.
Тедди пришел в негодование. Он-то хорошо знал, как Хью и его семья нуждаются
в деньгах, много раз он сам пытался
одолжить их другу, но Хью всегда отказывался.
- Он что, заставляет тебя покупать новую одежду?
Хью отрицательно покачал головой.
- Нет, говорю же тебе, он сам за все заплатил. Он говорит, что добротная
одежда придает стильность заведению.
- Давай перекинемся парой слов с глазу на глаз, - попросил Тедди.
Хью было неловко, но он кивнул, видя, что Элизабет вышла, оставив их одних.
- Что задумал Кантон? - прямо спросил Тедди.
Хью не знал, что ответить. Когда он увидел мистера Кантона, он подумать не
мог, что он столкнется с проблемой
лояльности. Хозяин был холоден как лед. Но за последние несколько дней что-то в
отношении к Кантону у Хью изменилось.
Может быть, врожденная преданность человеку, который тебе платит, помноженная на
предложение Кантона взять у него
взаймы, когда тот узнал, что жена Хью должна скоро разрешиться шестым ребенком.
А может быть, Кантон относился к
Хью с уважением, в то время как на Побережье его за человека не считали. Но
Тедди... который был ближе родного брата...
сидел в ожидании ответа.
- Чего от него ждать?
- У нас новая певица. Ее рекомендовал мистер Девро.
Хью замолчал. Боже! Он чувствовал себя Иудой. Но Тедди ждал. Годы близости,
почти родства перевесили нравственные
колебания, но Хью чувствовал себя худо и дал это понять Тедди.
- Он заказал еще оборудование для азартных игр, - выдавил Хью из себя. -
Почти в два раза больше, чем в
"Серебряной леди", и... он нанимает хорошеньких девушек, чтобы они работали в
качестве крупье.
- Женщины? - изумился Тедди.
Хью неохотно подтвердил. В этом он не был согласен со своим новым хозяином.
Девушек обычно нанимали в качестве
официанток, буфетчиц, чтобы танцевать с посетителями, но в качестве крупье -
никогда. Правда, Кантон ясно дал понять,
что собирается предложить посетителям то, чего нет в "Серебряной леди". И
сказал, что будет обучать девушек сам.
Тедди хранил молчание. Каталина превратила свой салун в большей степени в
клуб для деловых встреч и бесед, чем в
заведение с азартными играми. Но сейчас все изменится. Каталина решила победить
"Славную дыру", пустив в ход все, что у
нее есть. Тедди не думал, что поступать следует именно так. У "Серебряной леди"
была устойчивая репутация приличного
заведения. Со временем все проблемы решились бы сами собой. Но Каталина была
одержима мыслью уничтожить выскочку,
а уж он, Тедди, знал силу ее навязчивых идей. Они не развеивались как дым. По
его мнению, это было одной из причин,
почему она так далеко зашла. Ее рассудок был на поводу у инстинкта.
- Будет ли оборудование "подправлено"? - поинтересовался Тедди.
Хью замотал головой.
- Мистер Кантон очень щепетильно относится к этому. Всякий, уличенный в
жульничестве, будет немедленно уволен.
Выслушав донесение, Тедди расстроился. Он надеялся, что можно будет
избавиться от владельца "Славной дыры"
обычным способом, без криминала. И еще... ему не нравилось нежелание Хью
рассказывать. Совсем не нравилось.
- Но ведь должна же быть какая-то зацепка. Может быть, ты ошибаешься?
Хью покачал головой.
- Может, оба салуна смогут мирно сосуществовать... а владельцы поладят?
- Ты не знаешь мисс Каталины.
- Я думаю, мистер Кантон не похож на других. Он просто так не сдастся.
Расстроенные, братья уставились друг на друга. Хью согласился на эту работу,
потому что ему нужны были деньги и он
хотел помочь Тедди. Зная историю падения "Славной дыры", он предполагал, что это
временная работа, но потом ему начало
казаться, что это его шанс сделать карьеру под началом хорошего человека,
которого он начал если не любить, то уважать.
У Тедди заныло в желудке, что было верным признаком большой беды. Он
почувствовал первую трещину в своих
многолетних отношениях с Хью. Тедди стоял, переминаясь с ноги на ногу.
- Ну... я хотел бы попрощаться с Элизабет и ребятишками.
Каталина Хиллъярд, владелица салуна "Серебряная леди", объявила, что она
заключила двухнедельный контракт на
исполнение канкана во время вечерних представлений.
Танец, зародившийся во Франции, который произвел фурор во всем мире, будет
исполнен французской труппой,
гастролирующей в Соединенных Штатах. Это будет первое исполнение канкана на
Западном Побережье.
Это событие рассматривается обывателями как ответ на вчерашнее выступление
Лотты Крэбтри в салуне
"Славная дыра".
Вражда между владельцами двух салунов вносит несомненное разнообразие в
ночной досуг жителей СанФранциско.
Наш репортер предсказывает еще более экстраординарные события в
ближайшие дни.
Марш несколько раз внимательно перечитал заметку в "Хронике Сан-Франциско".
Подобные объявления были
напечатаны и в других газетах. Марш купил газету, услышав, как мальчишка,
продавец газет, выкрикивает: "Канкан приезжает
в Сан-Франциско". Его ухо откликнулось на мелодичное слово "канкан".
Он был возбужден верховой прогулкой вдоль Побережья. Боже, ему начинала
нравиться Калифорния, особенно - свежий
ветер с океана.
Он чувствовал себя, как будто очнулся от глубокого, долгого сна, все его тело
и мозг ожили, оценив маленькое
удовольствие, которое он долгое время не позволял себе.
Теперь не только чувства и рука, в которой он держал винтовку во время
перестрелок, но и мозг заработал с полной
отдачей, получив приток кипучей крови.
Ледяная Королева сделала ответный ход в их отношениях, которые все больше
стали походить на шахматную партию. Эту
игру он не хотел проигрывать. Марш страстно хотел увидеть обворожительную мисс
Хилльярд побежденной. Он мечтал
призвать ее к ответу за то, что его схватили и бросили в камеру. И он прекрасно
знал, в какой форме он желает получить
контрибуцию.
Марш свернул газету рулоном и вошел в "Славную дыру". Довольно много народу
для послеполуденной жары.
Наверное, это результат обывательского любопытства. Он был рад этому. Надо
подогревать интерес публики, всячески,
зазывая посетителей в свое заведение, особенно в течение ближайших двух недель,
когда в "Серебряной леди" будут
показывать канкан.
В этом должны помочь его женщины-крупье. Завтра он проведет собеседование с
желающими и как можно скорее
приступит к обучению. Такое нововведение, как женщина-крупье, должно привлечь
посетителей и заставить их
раскошелиться. Кроме того, у него новая певица с отличными рекомендациями от
Квинна Девро.
За стойкой бара Хью поучал второго бармена, которого он нанял в помощь.
О'Коннелл выглядел очень озабоченным, и
Марш остановился, чтобы переброситься с ним парой слов.
- Все в порядке?
- Аккомпаниатор новой певицы заболел. Она говорит, что не может выступать без
него.
Марш вздохнул. Пригласительные билеты уже распроданы. У Дженни Дэвис, молодой
певицы, давно образовалась армия
поклонников. Срыв объявленного выступления после Лотты Крэбтри означал крах
заведения.
- Где она?
- В гримерной. Ждет вас. Она хочет сама сообщить вам об этом. Да... Вы
просмотрели газеты?
Марш кивнул.
- Канкан?
Хью мялся, перебрасывая стакан из ладони в ладонь.
- Я подумал, вам следует знать.
- Я знаю, - сухо отозвался Марш. - Но если нам удастся запустить девочек и
Дженни, это существенно уменьшит
наши потери и торжество мисс Хилльярд, если только мисс Каталина тоже не
поставит женщин за игровые автоматы.
Стакан выскользнул из рук Хью и разбился. Бармен опустился на колени, чтобы
собрать осколки.
- Извините, мистер Кантон, - пряча глаза, пробормотал он.
Неожиданно у Марша внутри екнуло. Он не привык к преданности и не ждал ее от
людей. Хью работал на него всего три
недели. У Марша не было никаких оснований рассчитывать на доброе к себе
отношение. Но он рассчитывал, а сейчас понял,
что Хью - не "его" человек.
Блаженное спокойствие утра рассеялось. Кантоном овладело обычное циничное
отношение к миру. Первым побуждением
было уволить О'Коннелла, вторым - использовать его. У Марша пересохло в глотке.
- Ничего, Хью. У нас полно стаканов. Проследи, чтобы девушек сразу проводили
ко мне на собеседование.
Хью кивнул, не отрывая взгляда от осколков.
- Думаю, что мы больше не можем рассчитывать на Хью, - сказал Тедди Каталине.
Она оторвалась от бухгалтерской книги. Канкан был ее удачей. Именно она
познакомит американцев с этим танцем. Это ее
вклад в развитие развлечений в Сан-Франциско и удачное развитие собственного
бизнеса. Но надо избавляться от
неприятного соседства.
Делать деньги стоит денег.
Деньги - это власть и защита.
Каталина хорошо запомнила слова Бэна Эбботта. Это был едва ли не первый урок,
вызубренный ею. Каталина попыталась
сосредоточиться на том, что говорил Тедди.
- Что ты сказал, Тедди?
- Не думаю, что мне удастся узнать что-нибудь еще от Хью. Он не хочет быть
нелояльным по отношению к своему
хозяину.
- А как насчет его преданности тебе? - ядовито спросила Каталина.
- В том-то и дело. Он разрывается между мной и им и мучается от этого.
- Ему что... нравится этот... этот человек?
- Не знаю, как он относится лично к Кантону, но Хью получает от него деньги.
Кэт молча обругала всех принципиальных.
- Но он сообщил мне, что Кантон нанимает женщин в качестве крупье и для
работы с игровыми автоматами.
Каталине показалось, что свинцовый обруч сдавил ей грудь. Это была хорошая
мысль. Очень хорошая. Почему она не
пришла в голову ей? Она могла бы последовать примеру Кантона, но это в известном
смысле означало бы ее поражение. Нет
необходимости подражать ему. Каталина Хилльярд может придумать что-нибудь свое и
получше, ну, например, как внедрить
в американскую моду канкан. Но... она и не подозревала, как изобретателен
Кантон.
- Кроме того, Хью сказал, что Кантон не допустит никакого мошенничества.
- Бог мой! - пропела Каталина. - Он же не святой.
- Совершенно ясно, что обычными средствами с ним не справиться.
- Мы можем еще раз подключить капитана Делани.
Тедди покачал головой.
- Не сейчас. Он все еще гневается, что вы не позволили "шанхаировать"
Кантона.
Еще один зуб на Кантона. Из-за него она впустую израсходовала ценную услугу,
которую ей был должен Делани.
- Канкан вызовет приток публики, - заметил Тедди. - Все жители только и
говорят об этом.
- Мы оденем наших девушек в платья, похожие на наряды танцовщиц. Может быть,
они сумеют научиться танцу, и мы
сохраним этот номер в нашей программе.
Тедди ухмыльнулся.
- Обнаженные ножки лучше, чем женщины-крупье.
Каталина сохраняла серьезность.
- Мне нравилась "Серебряная леди" в том виде, в каком она существовала.
- Мы всегда сможем вернуться назад... у нас есть постоянные клиенты.
- Сможем ли? - засомневалась Кэт. - Людей всегда тянет к чему-то новому.
- Но у нас все было очень хорошо.
Может быть. Каталина не была в этом уверена. Она просто знала, что времена
изменились. И причиной этого был Тэйлор
Кантон.
Что бы она делала без Тедди?! Он был ее настоящим другом, единственным
человеком, с которым она могла
разговаривать по душам, единственным, кто знал, что портрет ее мужа - чистейший
обман, единственным, кто понимал,
почему она должна победить. Однажды, когда Каталина металась в ночном кошмаре,
Тедди услышал ее крики, и, хотя он ни
разу не обмолвился об этом, женщина по выражению его лица определила, что он
понял многое, но она твердо знала, он
никогда не использует ей во вред ни слова из услышанного. Сейчас Тедди выглядел
озабоченным. Интересно, из-за нее или
из-за Молли?
- Тебе Молли ничего нового не рассказала? - полюбопытствовала Каталина.
Тедди покачал головой.
- Но я знаю, что она чего-то опасается.
- Я бы хотела, чтобы она прямо рассказала обо всем.
Но Каталина знала, что девушка никогда не сделает этого, как не сделала бы
этого Лиззи Джонс. Каталина и сама долгое
время не могла отличить врага от друга. Предательства в ее жизни было слишком
много, и оно было слишком болезненным.
- Не волнуйтесь, я всегда рядом с ней, - успокоил ее Тедди.
В этом Каталина не сомневалась.
- Не втягивайся в это слишком глубоко, - предупредила она Тедди, зная, что
это запоздалое предупреждение.
Каталина почувствовала неожиданный прилив нежности к человеку, который стал
ей почти братом. Она знала, что за
грубой внешностью скрывается горячее доброе сердце, которое он оберегал от
грубых прикосновений, как она оберегала
свое прошлое.
Каталина и Тедди вопросительно смотрели друг на друга.
- Почему бы вам не выйти на улицу и не подышать свежим воздухом? -
поинтересовался Тедди.
В салуне было затишье - время между полуденным наплывом и вечерним
столпотворением. Каталине понравилось это
предложение.
- Хорошо, я прогуляюсь.
Женщина набросила шаль. Ей бы хотелось нанять экипаж и прокатиться по
Побережью, но она знала, что ее присутствие
вечером в салуне необходимо, как ей необходима преданность ее клиентов.
Сама того не желая, Каталина перешла на противоположную сторону улицы. Прошла
мимо "Славной дыры", хотя в этом
не было никакой необходимости. Ее просто тянуло туда. Посмотреть, что он еще
задумал, объясняла женщина сама себе.
Кэт заглянула в салун, ей хотелось увидеть, много ли там посетителей. Услышав
звуки рояля, она сразу узнала мелодию.
Это была "Девушка, которую я оставил". К клавишам не притрагивались, их ласкали.
Каталина слышала достаточно много
пианистов, чтобы утверждать, что этот был очень хороший. А потом со спины она
увидела и самого пианиста. Голова со
щеткой темных волос была обращена в сторону молодой певицы. У Каталины
перехватило дыхание, и она замерла,
вглядываясь через стекло в зал.
За инструментом сидел Кантон. Пальцы его легко и ловко бегали по клавишам.
Казалось, он забыл и о посетителях, и о
персонале.
Он сидел в рубашке с закатанными рукавами. Каталина видела только спину. Его
движения были грациозны. Казалось,
играл ангел, а не человек, в котором не было ничего ангельского.
Каталина не смогла удержаться и вошла. Кантон прекратил игру и взглянул на
девушку возле пианино. Она взяла несколько
пробных нот. Пальцы его вновь забегали по клавишам, и полилась чарующая музыка.
Каталина замерла.
Она видела, как перекатываются мускулы у него на спине, она чувствовала
сдерживаемую мощную энергию и, вспомнив
страстную музыку ночи, подумала, что, должно быть, ему тяжело играть песенки на
потребу невзыскательной публике.
Кантон поднял глаза на певицу:
- Ну как? Я сгожусь?
Девушка улыбнулась.
- Я бы хотела, чтобы вы аккомпанировали мне всегда и везде. Монотонная работа
на одном месте вам быстро надоест,
не так ли?
На лице Кантона появилась легкая улыбка, и внутри у Каталины заныло.
- Боюсь, что пока у меня есть работа, но я запомню ваше предложение.
Девушка снова улыбнулась.
- Сыграйте еще что-нибудь.
Кантон поднялся. Медленно. Лениво.
- Я играю только по слуху, - сказал он поворачиваясь и впиваясь глазами в
Кэт. Пока его слова порхали в воздухе, он
изучал женщину с осторожным любопытством.
Каталина знала, что это неправда, и недоумевала, почему он говорит о себе с
таким пренебрежением, в то время когда
даже она понимала, что он необычайно одаренный музыкант. Он зн
...Закладка в соц.сетях
