Жанр: Любовные романы
Ренегат
...нил свое отношение к работе, но потом один из ковбоев вернулся и сказал, что
в полдень Реддинг ускакал куда-то один.
Даже воспоминание о Райсе было болезненным. Каждый дюйм ее тела властно
требовал его прикосновения. Душа болела.
Она так заботилась, так беспокоилась о нем! Ее вечно ускользающий, неуловимый
ястреб.
- Едут! Едут!
Сюзанна услышала крик и бросилась на крыльцо.
Двое мужчин и небольшой табун лошадей. В человеке, который держал веревку,
направляющую табун, Сюзанна узнала
брата. Другой человек...
Боже Всемогущий! Это был Райс. Она узнала его по темным волосам. Все
остальное было неузнаваемо: это была не его
лошадь, не его посадка... Он едва держался в седле... плечи опущены... согбенная
фигура... и...
Потом она разглядела кровь на рубашке и синяки на лице. Кровавые, сбитые до
кости ступни его безжизненно свисали,
стремена болтались без дела.
У Сюзанны бешено заколотилось сердце. Пальцы ее сжались в кулачки. Она
утробно закричала и бросилась к Райсу. Он
едва поднял на нее глаза. Вес распорядился:
- Позови кого-нибудь на помощь.
- Что случилось? - заикаясь, спрашивала Сюзанна, не в силах оторвать взгляда
от Райса.
- Я тебе расскажу все позже. Ради Бога, сбегай за Мигелем или Джаймом, надо
перенести его в дом.
Сюзанне не пришлось никуда отлучаться. Неожиданно их окружили много мужчин, а
Вес руководил ими, как он делал это
раньше.
Сюзанна едва ли хорошо понимала, что происходит вокруг. Она почти ничего не
видела, кроме порезов, синяков, ран, от
которых истекал кровью ее ястреб. Смуглое лицо его было непривычно бледным. Губы
крепко сжаты, что, как знала
Сюзанна, было признаком нестерпимой боли.
- О Райс, - только и шептала она.
Сердце рухнуло вниз. Сюзанна приблизилась к Реддингу и попыталась
прикоснуться к нему. Он уклонился. Женщина
отдернула руку. Райс с трудом перевел на нее взгляд и проговорил:
- Со мной все в порядке.
Потом он сполз с лошади, морщась от боли, когда его ступни, превращенные в
живое мясо, коснулись земли.
Джайм был уже рядом. Он подхватил неуклюжее, больное тело. Но Райс
выпрямился, напрягшись всем телом. Черт
возьми! Как невероятно болит, рвет все тело! Джайм не знал, что они сделали с
его спиной. Никто не знал, кроме подросткамексиканца
и Веса, и по некоторым причинам он взял с них слово молчать. Итак,
сжав зубы, Реддинг не проронил ни звука,
когда Джайм помогал ему идти, придерживая за иссеченную спину.
- Во вторую спальню направо, - распорядилась Сюзанна.
- Сью!
Она обернулась на зов Веса.
- Останься здесь, - приказал браг.
- Но...
- Если ты желаешь ему добра, ты останешься здесь.
- Нет! - отрезала женщина.
- Черт возьми! Это то, о чем просил он!
Последняя фраза остановила Сюзанну.
- Что случилось?
- Харди Мартин.
- Но его ноги...
- Я не знаю всего, - признался Вес. - Но у нас впереди уйма времени, а сейчас
он не хочет об этом говорить.
- Я могу помочь.
- Джесус уже отправился за доктором.
Вес не был склонен к долгим переговорам. Сюзанна покраснела, на глаза
навернулись слезы.
- Что ты сделал для него? - вопрос был резким, продиктованным боязнью за
Райса. Вес пожалел, что дал обещание
Реддингу.
- Лично для него, Райса Реддинга, я не сделал ничего. Но о человеке, который
живет на нашем... на твоем содержании, я
достаточно позаботился. Можешь назвать это нарушением законов гостеприимства, но
я не пойду против его воли.
Какой-то частью своего сознания Сюзанна отметила неожиданную решимость Веса,
но другая часть была поглощена
исключительно Райсом и стремлением помочь ему.
Если ты желаешь ему добра, ты останешься здесь!
Сердце женщины разрывалось в тревоге о нем, о ее ночном ястребе. Но она
желала ему добра. Господи, помилуй его! Она
желала ему добра.
Вес оглянулся на Ханну. Экономка суетливо металась по дому.
- Приготовьте горячую воду и много полотенец! И мазь. И виски. Много виски, -
распорядился полковник. Он
заковылял на костылях наверх, в комнату, куда положили Райса. Сюзанна до крови
искусала себе губу, а затем бросилась
помогать Ханне. Если уж больше она ни на что не годна, она будет помогать греть
воду и собирать полотенца. Может,
найдутся и бинты.
Сюзанна почти ослепла от слез. Она наливала воду в котлы, а Ханна бросала
дрова в печку.
Это была ее вина. Это она упрашивала Райса остаться, в то время как он рвался
отсюда. Она и Вес. Они оба в ответе за то,
что произошло.
Сколько еще может вынести его несчастное тело?
Тяжкое ранение, из-за которого он оказался в Либби, потом инфекция, а теперь
это. Сюзанна не знала, насколько это
опасно. Неопределенность была хуже всего. Она не знала точно, что произошло.
Может быть, в него стреляли. Женщина
знала, что Харди Мартин был очень жесток. Однажды, когда они еще учились в
школе, она и Марк увидели, как он тайком
мучает собаку. Марк бросился на Харди, побил его на глазах у одноклассников,
которые собрались на крики Сюзанны. Харди
не простил этого позора ни Марку, ни ей.
Ловелл был более опытным, искушенным человеком, чем его брат, более коварным,
но не менее злобным и
безнравственным. До войны Мартины ничего собой не представляли. Вернувшись в
Техас, Сюзанна изумилась тому, какое
состояние они нажили за время национальных бедствий. И чем больше они наживали,
тем завистливее и жаднее становились.
Вода закипела. Сюзанна сдвинула один котел в сторону и на его место поставила
другой, а затем понесла воду в спальню.
За ней следовала Ханна с полотенцами, целебной мазью и бутылкой виски.
За дверью шел разговор, но слишком невнятный, чтобы что-то разобрать. Женщина
постучала, дверь отворили, Джайм
взял у нее воду и другие принадлежности. Сюзанна едва успела разглядеть Райса со
спины. Изголовье кровати почти
полностью скрывало его тело.
- Ну, как он? - шепотом спросила женщина.
- Все будет в порядке, миссис Фэллон. Пошлите доктора сюда, как только он
появится, - попросил Джайм.
- Может быть... я могу помочь?
Управляющий отрицательно покачал головой.
- Не думаю, мисс Сюзанна. Ну... разве что... не найдется ли ночной сорочки
Марка или его отца?
Вот, наконец-то. Хоть какое-то занятие. Сюзанна с готовностью кивнула.
- Я поищу.
Женщина оставила Ханну на крыльце встречать доктора, а сама побежала в
комнату, где четыре года назад она провела
единственную ночь с Марком. С момента возвращения на ранчо она не прикасалась к
вещам покойного мужа. Сюзанне было
даже неизвестно содержимое шкафа. Она закрыла глаза. Горестные воспоминания
нахлынули на Сюзанну. И еще... Неужели
она похожа на черного вестника? Со всеми, кого она любит, происходят несчастья.
Ее отец, Марк, Вес. Теперь очередь
Райса. Ей надо было согласиться с его отъездом. Если он поправится, пусть едет!
Надо сказать ему, что они больше не
нуждаются в его помощи. Сюзанна поникла под грузом отчаяния, горя,
опустошенности и страха. Отчаяние и горе она
испытывала по отношению к себе. Горе и страх за Райса.
Ночная сорочка! Так мало она может сделать для него! Наконец, она нашла одну.
Льняную. Светлую. Но как ни старалась,
Сюзанна не могла вообразить Райса Реддинга в ночной сорочке. Его плотное,
молодое, гибкое мужское тело не должно
скрываться под ночной рубашкой.
Что они с ним делают?
Женщина тяжело вздохнула, закрыла шкаф и, прихватив сорочку, направилась к
спальне, где лежал раненый Реддинг.
Сюзанна передала рубашку через едва приоткрывшуюся дверь, стараясь заглянуть
внутрь и увидеть любимого.
- Еще немного, - услышала она, как Вес уговаривал Райса.
Сюзанна изумилась врачующей мягкости его голоса. Это было разительно непохоже
на грубый, осипший голос, каким
нередко брат перебранивался с ней.
- Еще несколько глоточков, - продолжал увещевания Вес. В голосе его звучали
нежность и сострадание, какие
последний раз она слышала еще до войны.
- Черт возьми! Я не хочу. - Голос Райса был также не похож на его обычный
мелодичный аристократический говор, это
был голос... кого? Сюзанна не смогла точно определить, кому мог принадлежать
такой голос, но не ее любимому.
- Черт бы меня побрал, если я прочищу хотя бы одну вашу рану, если вы не
выпьете еще виски, - произнес Вес с
твердостью, которая бы порадовала сердце Сюзанны в обыденной ситуации, но сейчас
она почти не обратила на это внимания.
А потом Джайм крепко-накрепко закрыл дверь, оберегая Райса от пустого
любопытства и неожиданного вторжения. От ее
вторжения.
Сюзанна прислонилась к двери, чувствуя себя покинутой и одинокой. Замерев
ненадолго, она вдруг встряхнулась.
Неожиданно она поняла, что ей жалко саму себя. И Райсу жалко ее. Но Райс никогда
не одобрял жалости, обращенной на
самого себя. Сюзанна закусила губку, проглотила слезы и пошла на крыльцо
встречать с Ханной врача.
Райс подавил стон. Виски помогло. Виски, от которого он отказывался. По
глазам Веса Реддинг понял, что полковник
догадался, почему он отказывался от спиртного. Он не хотел попасть в
зависимость, он не хотел, как Вес, становиться рабом
виски и своих желаний.
Лицо Веса пылало от неприятной догадки, но он продолжал настаивать.
- У нас нет других обезболивающих, и я не буду обрабатывать ваши раны, если
вы не выпьете еще.
Райс сделал несколько глотков, потом еще. Он старался не напрягаться и не
съеживаться, когда Вес промывал ему раны
на спине полотенцем, смоченным в горячей воде. Спина была вся иссечена бичом,
красные полосы накладывались одна на
другую, утопая в мякоти тела. На Райсе не осталось живого места.
Вес и Джайм соорудили вокруг Райса мягкие валики из подушек, чтобы он по
возможности избежал соприкосновения с
твердой поверхностью, но когда это происходило несмотря на хитроумные действия
целителей, боль была мучительной,
заставляющей все тело содрогаться в агонии. Райс сосредоточился на этой боли, он
как бы со стороны отсчитывал каждую
секунду мучений, каждое прикосновение, вызывающее страдания. Ему надо было
хорошенько все запомнить, чтобы все до
мельчайших подробностей воспроизвести в своей памяти, когда он начнет расправу
над Харди Мартином.
- Боже мой, - прошептал Джайм, - поскорее бы приехал доктор Кэмпбелл.
- Я только об этом и думаю, - присоединился к нему Вес.
Райс молчал. Лицо у него было белее бумаги. Казалось, усилием воли он
отключил все чувства.
Вес закатал рубаху на спине Райса. Теперь он заметил и старые рубцы, но
ничего не сказал. Его уважение к Райсу Реддингу
росло с каждой минутой. Он подумал, что сам, возможно, хныкал бы как ребенок,
если бы кто-нибудь проделывал подобную
процедуру над ним. Да, он определенно восхищался валлийцем. До сих пор он не мог
представить себе, как человек, который
уже не человек, а груда мяса, изрубленная на куски, мог протащиться три мили по
пыльной, каменистой прерии.
Наконец, процедура очищения ран завершилась. Больше они ничем не могли помочь
Райсу. Без указаний доктора Вес
опасался промыть их еще и виски.
- Можете ли вы перевернуться? - спросил он. Реддинг приподнялся, превозмогая
слабость.
- Я бы не хотел даже пробовать.
- И так достаточно, - успокоил его Вес, наклоняясь с намерением промыть раны
на груди. - Почему бы вам не
отправиться в Англию? - неожиданно спросил он.
- Мне показалось, вы просили меня остаться. По-моему, я был вам страшно
нужен, иначе вы не стали бы шантажировать
меня.
- Я был неправ. Это наши дела. Это наша война.
- Была вашей войной, - сквозь крепко сжатые зубы процедил Реддинг.
Вес видел, как на скулах у Райса ходуном ходили желваки, когда он принялся
прочищать очередную рану.
- Мне очень жаль, - мягко, извиняясь, произнес он, удивляя сам себя. - Я...
мы... не должны были втягивать вас в
свои... отношения.
Райс посмотрел ему прямо в глаза.
- Не извиняйтесь. Я бы, наверное, сдох, если бы вы меня не подобрали.
Вес ухмыльнулся.
- Я так не думаю. Вы с большим упрямством держитесь за жизнь, чтобы
отказываться от нее без борьбы.
Райс не отрываясь смотрел Карру прямо в глаза.
- В этот раз я подошел слишком близко к Небесным вратам. Слишком близко.
Рука Веса застыла в воздухе, бровь изогнулась в немом вопросе. Он напоминал
Райсу себя прежнего.
- Это вас забавляет? - гневно спросил он.
- Только то, что в конце концов вы допустили, что ничто человеческое вам не
чуждо и вы подчиняетесь всем законам,
придуманным для смертных. Почему вы были без винтовки? - продолжил разговор Вес.
- Хотел ввести неприятелей в заблуждение, - откровенно признался Райс. -
Очень давно, наблюдая жизнь, я вывел
заключение, что нельзя раскрывать врагам своих истинных возможностей. Обычно это
себя оправдывает. К сожалению,
утром я был рассеян.
- Думаю, что не стоит спрашивать, почему.
- Да, не надо, - согласился Реддинг. - Но этой ошибки я больше не повторю.
Улыбка исчезла с лица Веса, но прикосновения не перестали быть осторожными,
бережными.
Он почти закончил, когда в дверь постучали, и на пороге появился пожилой
человек с черным саквояжем в руке. Ему
понадобилось бросить лишь поверхностный взгляд на то, что раньше было Райсом,
чтобы предположить:
- Мартины?
Вес кивнул. Доктор подошел к краю кровати и протянул Реддингу руку:
- Доктор Кэмпбелл. Глядя на вас, я думаю, что вам чертовски повезло.
- Они просчитались, - добавил Райс. Доктор не стал тратить время на
разговоры. Он ощупал лохмотья кожи и мяса,
болтающегося на спине и груди Реддинга.
- Я должен кое-где наложить швы, иначе останутся уродливые шрамы.
Взгляд врача остановился на затянувшейся ране на боку, с которой Райс был
доставлен в госпиталь тюрьмы Либби.
- Похоже, вы ведете насыщенную жизнь, мистер... ?
- Реддинг, - быстро вставил Вес. - Он гостит у нас.
Доктор сокрушенно покачал головой.
- Времена изменились. Теперь я занят значительно больше, чем раньше.
Подозреваю, что имею дело в основном с
жертвами Мартинов и их людей.
- И никто не собирается противостоять им? - спросил Вес.
- Слишком мало осталось сильных и здоровых мужчин, - ответил доктор. Он
упомянул с дюжину погибших - все
друзья Веса или его отца. - Все напуганы. - Он оглядел Веса с ног до головы и
заметил пустую, подвязанную штанину. -
Я рад, что ты вернулся, Вес. Ты нам поможешь.
Вес скептически улыбнулся.
- Вы ждете помощи от янки? - Это были горькие слова насмешка над самим собой.
- Со временем все забудется.
- Не думаю, чтобы у нас было время.
Доктор укоризненно произнес:
- Это не похоже на слова Весли Карра, которого я знал. Он, как я помню, ни
перед чем не останавливался. - Доктор
изменил тему разговора. - За дверью находится одна молодая особа, которая
нервничает. Почему бы вам вдвоем не выйти и
не успокоить ее, а я в свою очередь позабочусь о мистере Реддинге.
Вес вопросительно посмотрел на Райса.
- Скажите ей, что со мной все в порядке, - наказал он.
Доктор терпеливо дождался, пока Вес и Джайм выйдут, и сосредоточил все свое
внимание на Райсе.
- Ну как?
Райс как бы удивленно поднял бровь.
- Все в порядке? - переспросил доктор.
- Нет, черт побери.
Доктор удовлетворенно кивнул.
- Тогда за работу.
Доктор Кэмпбелл задержался еще на пару часов, после того как выпил кофе,
приготовленный Сюзанной. Женщина
всматривалась в каждое движение его лица в надежде распознать хотя бы намек на
истинное состояние Реддинга.
- Он страдает от страшной боли, ему надо много отдыхать. Но судя по его
энергии и настрою, вам придется силой
удерживать его в постели.
Сюзанна была готова разрыдаться. Никто - ни Вес, ни Джайм - не рассказал ей
толком, что произошло.
- В каком состоянии, - обратилась она к доктору,- он находится? Какие ранения
он получил?
- Раны, порезы, синяки, ушибы. Он весь избит. Надо уповать только на время и
на Господа Бога... Интересный человек...
Откуда он?
- Из Уэльса, - вставил незаметно подошедший Вес, и Сюзанна сообразила, что
надо скрыть предыдущую часть
разговора, касающуюся травм Райса. В конце концов, самое главное, что ее ночной
ястреб будет жить.
- Могу я его увидеть?
Доктор ответил отрицательно.
- Я дал ему снотворное. Мистер Реддинг отказывался принять лекарство, пока я
не объяснил ему, что покой и отдых -
единственное средство, которое может поставить его на ноги. Я надеюсь, вы не
хотите помешать ему?
Когда проводили доктора, Сюзанна повернулась к Весу.
- Что же с ним произошло?
Вес кратко поведал ей историю Райса. - Харди Мартин и его люди напали на
Райса, привязали его к лошади и протащили
по земле. Он должен благодарить Всевышнего, что после этой процедуры остался в
живых. Не думаю, что Харди не хотел
его прикончить, но он слишком труслив, чтобы сделать это самостоятельно. А если
бы Реддинга нашли мертвым где-нибудь
в прерии, то обвинять было бы некого.
- Но если бы он выжил...
- Харди решил, что Райс изнеженный, безответный путешественник. Он припугнул
Реддинга на случай, если тот
выкарабкается и надумает искать защиты закона. Они обвинят его в краже лошадей и
убийстве одного из подручных Харди.
- Это мы вынудили его остаться, - печально заметила Сюзанна.
- Я не понимаю, зачем ты пригласила его ехать с нами в Техас, -
полувопросительно проговорил Вес. Сюзанна
замешкалась с ответом.
- Ты помнишь... когда мы были детьми... я принесла раненого ястреба домой?
- Он умер, - нахмурившись, припомнил Вес.
- Я знаю, - мягко заметила женщина. - Так вот в госпитале Райс мне напомнил
этого ястреба. Дикий и свободный... и у
него была такая страшная рана. Открытая. Я подумала, может быть...
- Может быть, можно спасти этого? Так ты подумала? - переспросил Вес. - Как я
припоминаю, тот ястреб сильно
поранил тебя....
Сюзанна нахмурилась. Сейчас он вспомнит, как обидел ее этот ястреб, Райс
Реддинг.
- Как бы то ни было, мы должны заставить его уехать отсюда. Он достаточно
пострадал.
Пристальный взгляд Веса преследовал ее.
- Теперь ты не сможешь никакими силами добиться этого, дорогая моя сестричка.
- Но...
- Если ты попросишь его оставить ранчо, он найдет какое-нибудь другое
пристанище поблизости. Он жаждет отомстить
Харди Мартину, и - бьюсь об заклад - разбойник от него не уйдет.
Сюзанна, чуть не плача, подняла глаза на брата.
- Что мы наделали, Вес?
- Твой ястреб ступил на тропу войны, Сью.
Запакованный в льняную сорочку, распухший от бинтов, опоясывающих его вдоль и
поперек, Райс корчился, лежа на
животе. Он принял лишь каплю опиума, который оставил для него доктор. Райс не
хотел, чтобы мозг отключился.
Реддинг запомнил все, что рассказал доктор, пока занимался его ранами на
груди и накладывал швы на спине. Райс
расспросил врача о Мартинах; о каждой семье, в которой был хотя бы один
несчастный случай, вроде кражи или поджога; о
благосостоянии Мартинов и о том, каким путем они его нажили; о шерифе.
В разговоре доктор перескакивал с предмета на предмет, стараясь отвлечь
пациента, пока он сшивал куски кожи и
накладывал швы. Закончив перевязывать стопы, он облегченно вздохнул.
- Вам нельзя подниматься на ноги по крайней мере с неделю.
На это пациент ответил таким отчаянным взглядом, который, несомненно,
расстроил доктора. Но другими, более
приятными прогнозами доктор не мог его побаловать.
Помимо прочего, польза от беседы с мистером Кэмпбеллом заключалась в том, что
теперь Райс обладал информацией,
которая давала ему возможность строить планы на ближайшее будущее.
Реддинг мог лежать и размышлять. Десять семей, чьи земли располагались вдоль
реки или вдоль ручьев, питавших реку,
имели зуб на Мартинов. Шесть других сдались и распродали свои земли. Итак,
десять семей!
Проблема заключалась в том, чтобы объединить их усилия.
Райс припомнил, что говорила Сюзанна во время совместного ужина. Им нужен
вожак, лидер. За Весом они не пойдут.
Очевидно, люди не примкнут ни к кому, кто связан с Весом. Шрамы войны еще
слишком свежи. Как же быть?
Реддинг вспомнил, что Сюзанна назвала его ястребом. Ночным ястребом. Мысли
роились и путались в голове. Лидер.
Нужен лидер. Может быть, ему удастся сотворить его. Может быть, вожаком сможет
стать тот, кого арендаторы не знают,
но кому доверяют. Реддинг предполагал, что он и один смог бы справиться с
Мартинами, истребив их по одному. Но так
поступать он не хотел. Он не хотел, чтобы тучи сгустились над Сюзанной, чтобы
тень подозрений легла на нее.
У Райса было и еще одно желание, более сильное и менее филантропическое. Он
хотел заставить Мартинов страдать. Для
этого было нужно, чтобы богатство уплывало у них из-под носа, а они не знали,
куда и почему.
А потом... придет время, и он уберет их.
Ночной ястреб. Хорошее прозвище. Похоже на прозвище английских разбойников с
большой дороги, которые уже канули
в Лету. Вполне приемлемое прозвище.
Райс не мог уснуть. Раны не давали покоя. Он лежал, думал, строил планы. И
улыбался. Улыбка была чистой. Без примеси
цинизма и издевки.
ГЛАВА 19
С замиранием сердца Сюзанна понесла утренний кофе и завтрак Райсу. Она была
настроена так решительно, что никто не
посмел ее удерживать.
Как обычно, Райс удивил ее. Сюзанна ожидала увидеть полуживое существо, а на
нее весело поглядывали ясные, полные
лукавства глаза. Сюзанна могла бы поклясться, что он ждал ее.
Усилия, совершаемые Реддингом во имя выздоровления, всегда вызывали уважение
Сюзанны. На этот раз она была
ошеломлена сильнее прежнего. Райс хватался за жизнь, как сорняк. Чем сильнее ты
стараешься избавиться от него -
срезаешь, выкапываешь, топчешь, - тем пышнее он разрастается по всем грядкам.
Сюзанна улыбнулась верно найденному сравнению. Это был единственный сорняк,
который бы она любовно разводила в
своем огороде.
Райс настороженно изучал выражение лица Сюзанны. Она с улыбкой взирала на
своего ночного ястреба, держа в руках
поднос. Мягко говоря, Реддинг выглядел несколько нелепо в ночной рубашке. Этот
вид одежды мало соответствовал его
натуре. Несоответствие проявлялось во всем. Белое полотно рубашки
контрастировало с темным цветом его волос, его глаз,
смуглой кожей и с темной щетиной, проступившей на щеках. Сюзанна подумала, что
Райс впервые в жизни вырядился в такой
благочестивый наряд. Впрочем, если бы ее спросили, она бы не смогла объяснить,
почему в голову лезут подобные пустые
мысли. Нелепая мысль развивалась дальше. Она породила горячее, нескромное
чувство, которое, возникнув, разливалось по
всему телу.
- Я только что подумала, - начала разговор Сюзанна, - что вы несокрушимы. Я
думала, что увижу вас полумертвым.
- Для этого пришлось бы постараться не одному трусливому негодяю.
Сюзанна подошла к кровати, опустила поднос.
- По-моему, он неплохо поработал, - возразила женщина.
- Нет, любовь моя, спустя рукава, - небрежно отозвался Райс. - Я вырос на
улицах Лондона. Уличных мальчишек
Господь Бог делает более выносливыми и прочными, чем домашних.
Уличный мальчишка из Лондона. Еще одна драгоценная новость о его жизни. Как и
в прошлый раз, известие породило
слишком много вопросов, ничего не проясняя. Сын лорда. Уличный мальчишка.
Африка. Капитан корабля-контрабандиста. Во
всей совокупности сведений не было смысловой связи. Сюзанне оставалось только
гадать, действительно ли он хотел
приоткрыть завесу над тайной своей жизни или дразнит ее. Взглянув Реддингу прямо
в глаза, она убедилась, что хотел.
Райс никогда не проговаривался. Никогда не произносил непродуманных слов.
Почти никогда. Он сказал именно то, что
собирался сказать, а сейчас затаился в ожидании ответа.
Сюзанна не разочаровала его. Кокетливо наклонив голову, она принялась
вышучивать собеседника.
- Уличный мальчишка. Наемник в Африке. Что еще майор Реддинг?
Сюзанна язвила.
- Конечно, не майор.
- Ну, что вы, - не унималась Сюзанна. - Нет ничего необычного в том, что вы
майор.
У Реддинга мгновенно изменилось выражение лица. Оно выражало неуверенность,
как будто он не ожидал получить такой
ответ.
- Вы ни о чем не хотите меня спросить?
Сюзанна улыбнулась.
- Уже очень давно я поняла, что вы расскажете только то, что сами хотите
рассказать.
Реддинг выпростал из-под одеяла изуродованную побоями и бинтами руку и накрыл
ею ладошку Сюзанны.
- Вы исключительная женщина, миссис Фэллон.
- Вы тоже уникальный человек, - в тон ему ответила Сюзанна. - Доктор сказал,
что любой другой на вашем месте уже
давно бы отдал Богу душу. Я предполагала увидеть чуть не труп, а вы,
оказывается, почти здоровы.
- Ну, не совсем здоров. Но через несколько дней поправлюсь полностью.
- Доктор сказал, вам понадобится несколько недель.
Райс поднял бровь, что выражало недоумение по поводу позиции доктора.
- А что потом? - спросила женщина и замерла.
- А потом я займусь тем, о чем вы меня просили. Побеспокоюсь о вас и ваших
соседях.
Сюзанна решительно замотала головой, отказываясь.
Она уже не улыбалась. Она умоляла:
- Я больше этого не хочу.
- А чего вы хотите?
- Я хочу, чтобы вы были свободны и здоровы. Я не хочу, чтобы вас избивали.
Особенно из-за меня. Вес тоже этого не
хочет.
Реддинг не был уверен в отношении последнего.
- Я собираюсь заняться этим совсем не из-за вас.
- Что вы собираетесь предпринять?
Тут откровенность Райса иссякла. Сюзанна поняла это. Райс взял ее ладошку,
приблизил к губам и неожиданно поцеловал
так романтически нежно, трогательно и трепетно, что от изумления женщина не
смогла вымолвить ни слова. Сюзанна молча
подняла глаза на Райса и увидела то, что не ожидала увидеть никогда: некую
затравленность. Глаза его напоминали глаза
несправедливо обиженного и побитого пса.
- Благодарю вас за заботу обо мне, любовь моя, - искренне проговорил Реддинг.
Неожиданно Сюзанну осенило. Никто никогда не заботился о нем. Но, нет. Не
может этого быть. Многие люди,
несомненно, проявляли к нему внимание. Как можно было не позаботиться о ее
ночном ястребе? Как может кто-то
хладнокровно пройти мимо, если она, например, постоянно пребывает в тревоге о
нем, в готовности разделить с ним беды и
печали; если она любит его так беззаветно и безрассудно, что опасается одного:
слишком явно обнаружить свое чувство?
Минуты интимного откровения истекли, благоприятная возможность не была
использована. Реддинг оставил ее руку и уже
давно пил кофе.
- Райс?
Он оторвался от еды и п
...Закладка в соц.сетях
