Жанр: Любовные романы
Открой свое сердце
...ительные переговоры. Его строители-подрядчики были
в восторге. Однако сам Стивен никакой эйфории не ощущал, хотя так давно
мечтал о подобном успехе своего дела. Возможно, добившись воплощения своих
замыслов, он потерял самое дорогое существо на свете.
Джиллиан увидела воскресные газеты лишь в понедельник. Она порадовалась за
Стивена, но не за себя.
Весь воскресный день она провела, бродя по лесу со Спенсером, ожидая
душевного обновления, которое всегда здесь находила. Но ничего не
получилось: перед ее мысленным взором все время стояло лицо Стивена, такое,
каким видела она его в последний раз, — потрясенное и замкнутое.
Он всегда будет замыкаться, не пуская ее в свою душу, если случится что-то
важное. Все дьяволы, владеющие им, сомкнут ряды и отвергнут любую ее попытку
разделить его волнение.
Джиллиан любила его, но при этом сознавала, что каким-то непонятным образом
представляет для него угрозу. Она не могла так жить: никогда не зная, в
какой момент Стивен обернется чужим, незнакомым человеком. Она всегда будет
требовать от него больше, чем он может дать. Ей надо как можно скорее
порвать с ним. Пока она еще в силах была это сделать. Хотя, может, он и сам
не захочет ее видеть. Что было вполне вероятно после всего, что произошло по
ее вине на Индейских Холмах.
Именно поэтому, когда в понедельник Джиллиан вошла в свой кабинет и нашла
сообщение о его звонке, отвечать на него не стала. Джиллиан сознавала, что
если только услышит его голос, вся ее решимость пропадет. Его присутствие
действовало на нее слишком сильно, и она не могла предвидеть, какие эмоции
возьмут в ней верх, если они встретятся.
Джиллиан написала ему краткое деловое письмо, в котором разрывала их договор
на основании
концептуальных разногласий
. Это облегчит ему задачу,
подумалось ей, самому предпринимать первые шаги. Когда она закончила и
перечитала письмо, на бумаге оказалось несколько влажных пятнышек от упавших
одной или двух слезинок. А может, и трех...
Тем не менее она решительно, чтобы не передумать, отнесла письмо на почту и
отослала срочной доставкой. Кроме того, она отдала секретарше распоряжение:
в случае звонка мистера Морроу сказать ему, что она куда-то уехала из города
на неопределенный срок.
Затем Джиллиан обзвонила других клиентов, проверяя состояние дел. Она
чувствовала, что ужасно пренебрегала ими последнее время, и теперь, раз у
нее не было договора со Стивеном Морроу, ей надо было искать новые
контракты. На самом деле больше всего ей хотелось сбежать отсюда... на
недельку... на пляж в Джорджию... Однако она не могла себе этого позволить.
Если вообще хотела сохранить свое агентство. Дела требовали ее присутствия в
Атланте, но она надеялась избежать встреч со Стивеном, зная его гордость и
твердые принципы. Джиллиан не сомневалась, что повторно звонить и искать ее
он не будет.
Она была расстроена как никогда в жизни. Дни казались бесконечными, часы —
кошмарной пыткой одиночеством и сомнениями. Правильно ли она поступила?
Снова и снова Джиллиан уверяла себя, что иного выхода у нее не было. Ради
них обоих она должна была сделать это. Слишком разными людьми были они со
Стивеном, слишком несовместимы их потребности, кроме разве что физических.
Все равно боль не отступала, особенно последние дни, когда телефон упорно
молчал и Стивен не подавал никаких признаков жизни. В четверг Джиллиан
встречала вернувшуюся в Атланту Лесли, но ее попытки разделить радость с
подругой привели лишь к тому, что пустота в душе Джиллиан превратилась в
зияющую пропасть. Подземную темную пещеру. И она очень сомневалась, что
пустота эта когда-нибудь заполнится.
Русский цирк едет домой!
Газеты в четверг были полны подобных заголовков. В заметках сообщалось, что
благодаря губернатору штата и Стивену Морроу, проектору нового жилого
комплекса, а также помощи ряда бизнесменов, включая президента крупнейшей
авиакомпании, были наконец собрана достаточная сумма, чтобы отправить
российских артистов на родину.
Джиллиан была удивлена, что Стивен принимал в этом участие. Ей казалось, что
такой человек, как он, должен держаться в стороне от подобных историй.
Эмоции так мало значили для него. Их близость была чисто физическим актом.
Она настойчиво убеждала себя в этом. Ни разу Стивен не сказал ей, что любит
ее, или хотя бы, что дорожит ею.
Джиллиан опустила лицо в ладони и снова расплакалась. Последнюю неделю она
плакала каждое утро... Хотя, начиная с детских лет, не знала, что такое
слезы. Она пыталась вникнуть в дела русского цирка. Они не виделись с той
самой злосчастной субботы, потому что Джиллиан испытывала чувство вины и
неловкости за срыв выступления цирковой труппы.
Сняв телефонную трубку, Джиллиан позвонила в мотель. Просто для того, чтобы
попрощаться и извиниться за то, что долго не приезжала.
Ей пришлось долго ждать, прежде чем Сергей ответил на звонок.
— Мы так соскучились, мисс Коллинз. Слышали наши замечательные новости?
Джиллиан постаралась придать голосу веселую интонацию.
— Да. Я и звоню, чтобы вас поздравить.
— Без вас мы бы ничего не смогли добиться, — продолжал
Сергей. — Все это ваша заслуга. Вы выручили наших животных. И
обеспечили наш проезд. Вы должны приехать, чтобы мы могли как следует
поблагодарить вас.
— Я... Я, право, не знаю...
— Вы должны... мы не можем не попрощаться с вами.
Этого и ей тоже не хотелось. Кроме того, она зря опасается встречи со
Стивеном, наверняка у него сейчас полно дел, и вообще, цирк его больше не
интересует.
Джиллиан сделала вчера несколько звонков редакторам отделов бизнеса местных
газет с просьбой узнать, как обстоят дела с продажей недвижимости в этом
новом пригороде Атланты. Оказалось, что компании по недвижимости,
обслуживающие его, просто в восторге. Она ощутила гордость и радость за
Стивена. Джиллиан знала, что он достоин подобного успеха.
— Ладно, я приеду, — согласилась она.
— Когда? Я хочу, чтобы все были на месте и как следует встретили
вас, — спросил Сергей.
Сегодня днем это было невозможно. Вечером тоже. Она занималась рекламой
гастролирующей в Атланте знаменитой рок-группы и вечером должна была
находиться с ними.
— Завтра, — пообещала Джиллиан, мысленно перебирая свое деловое
расписание. — Где-то около двенадцати дня.
— Хорошо, — с удовлетворением произнес Сергей. — Мы уезжаем в
субботу.
Джиллиан подъезжала к мотелю с бьющимся сердцем. Все здесь теперь напоминало
ей о Стивене и тех кратких мгновениях, которые они провели вместе.
Всю дорогу от своего агентства она вспоминала их последнюю встречу около
мотеля, ту милую неуклюжесть, с которой Стивен объяснялся с Константином,
русским мимом.
Тогда Стивен приехал сюда по собственной инициативе. Это заставляло ее
теперь задуматься, не окажется ли он снова там.
Нет, вряд ли. Он теперь будет сидеть на своих Индейских Холмах, работая с
утра до ночи. Стивен не пытался ей звонить, а попыток увидеться с ней не
делал вовсе. Судя по всему, он вернулся к своему привычному образу жизни:
одиночки трудоголика. Джиллиан даже не получила от него уведомления о том,
что ее письмо о разрыве договора поступило в его контору.
Ощущение ужасной потери вновь переполнило ей сердце, когда она остановила
машину около мотеля: синего пикапа на стоянке не было, В эту минуту Джиллиан
призналась себе, что, сама того не сознавая, очень надеялась, что Стивен
будет здесь. Несколько минут она посидела в машине, стараясь избавиться от
чувства разочарования и снова вернуть себе свой хваленый оптимизм.
На часах было больше двенадцати, так что она уже опаздывала. Растянув в
наигранной улыбке губы, забывшие, что значит улыбаться, она обогнула мотель,
направляясь к его противоположной стороне, где обычно собирались циркачи,
когда тренировались или просто отдыхали.
Все было убрано: сетки и маты, необходимые для упражнений акробатов, какие-
то сложные металлические конструкции, используемые в некоторых номерах,
ящики с реквизитом. Джиллиан увидела лишь Сергея с Алексеем. К ее удивлению,
Сергей был одет в униформу распорядителя манежа, на Алексее был его костюм
клоуна. Завидев ее, руководитель труппы заулыбался и что-то зашептал
Алексею, который тут же куда-то торопливо ушел.
Как обычно, Сергей, приветственно стиснув ее в своих медвежьих объятиях,
расцеловал в обе щеки, и его бурно выраженная непосредственность впервые за
последнее время заставила ее улыбнуться по-настоящему.
Лицо Сергея приняло торжественное выражение.
— Наша труппа артистов российского цирка хочет поблагодарить вас,
Джиллиан Коллинз, американку с таким добрым сердцем. Мы не забудем, что вы
для нас сделали.
И артисты стали выходить один за другим, все в своих ярких экзотических
костюмах. Джиллиан не успевала отвечать на рукопожатия, объятия, поцелуи. Ее
до слез трогали слова благодарности, произносимые по-русски или старательно
по-английски, сопровождаемые выразительной мимикой и искренними улыбками. Их
признательность и привязанность к ней были очевидны. У растроганной Джиллиан
сжалось горло.
Наконец появился Константин, мим в гриме грустного клоуна. Он в пантомиме
изобразил всю историю, как их сначала все покинули, потом изобразил радость
при мысли о возвращении на родину. Остальные циркачи встали вокруг них
кольцом. Закончив свое представление, Константин растворился в этом
разноцветном хороводе, и на середину круга вышел другой мим, также сильно
загримированный. Он появился из вестибюля мотеля в свободном черном плаще.
На какое-то мгновение Джиллиан растерялась, не узнавая, кто это такой. Но
когда загадочная фигура приблизилась и человек снял высокий цилиндр, сердце
Джиллиан бешено забилось, а ноги чуть не подкосились.
У мима были темно-русые волосы и серые глаза, которые на фоне
трагикомической маски были особенно выразительны и полны чувства.
А само лицо больше не было невозмутимым и холодным. Грим подчеркнул
неуверенность и ранимость, которые, казалось, молили о понимании. Движения
его рук и выражение лица были исполнены чувств и говорили ей все, что он не
мог выразить словами. В них было и то, что он ее любит, и то, что нуждается
в ней. Глаза ее увлажнились, а потом слезы, на этот раз слезы радости,
потекли по щекам.
Он опустился на одно колено и протянул ей руку. Бешено бьющееся сердце
Джиллиан, казалось, разорвется от любви к этому человеку, прятавшему свою
душу за многими масками, которые теперь он сбрасывал одну за другой. Стивен
использовал маску клоуна, чтобы отбросить все остальные.
Джиллиан протянула ему руку, приглашая встать, И больше их руки не могли
разжаться. Словно соединились намертво. Казалось, тела их излучали
необыкновенный свет и тепло, и это сияние слилось в единое целое, когда их
будто какой-то неизведанной силой притянуло друг к другу. Стивен крепко
обнял ее, Джиллиан близко-близко увидела его глаза, серые, бездонные,
любящие, и зажмурилась, чтобы ничто не мешало ей ощущать его близость,
прикосновение их тел, нашедших наконец-то свою вторую половину.
Джиллиан упивалась изумительным чудом этого мгновения: силой его объятий,
теплом его кожи, нежностью и страстью, которыми светилось его лицо.
Она слегка запрокинула лицо и прошептала:
— Я люблю тебя! — и тут же почувствовала, как Стивен крепче
стиснул руки, обнимавшие ее.
Он ничего не ответил. В этом не было нужды. Ведь всего минутой раньше он
показал ей, что любит ее. Объявил об этом всему миру.
15
Джиллиан сильнее прижалась к телу Стивена и стала водить пальцем по его
только что отмытому лицу.
Они лежали в ее постели, а две пары звериных глаз пристально следили за этой
любовной сценой.
А может, это было игрой ее воображения, Потому что ей самой все это казалось
невероятным: Стивен Морроу вновь у нее в постели, рядом с ней.
Это было изумительное ощущение.
Они не отпускали друг друга с того момента, когда он стал перед ней на
колени. Даже когда кто-то из артистов цирка делал фотографии на память,
Джиллиан и Стивен стояли посреди труппы, не разжимая сплетенных пальцев. Не
разжали они их ни тогда, когда им поднесли по рюмке водки, как объяснил
Сергей, на добрую дорожку; ни тогда, когда под добрые пожелания русских
направились к машине; ни тогда, когда Сергей, наклонившись к ее уху,
прошептал:
— По-моему, у него тоже доброе мягкое сердце.
— У Стивена?
Это была чудесная мысль, с которой она еще не успела свыкнуться.
Джиллиан не выпустила его руки и тогда, когда они добрались до пикапа,
заранее спрятанного в гараже мотеля. Стивен тоже не хотел отпускать ее. Они
вели себя так, словно боялись, что если кто-то из них разожмет пальцы, тот
тут же исчезнет. Поэтому по дороге домой ее ладонь покоилась у него на
бедре, и поэтому они вошли в коттедж рука об руку. Стивен продолжал держать
ее, когда Спенсер приветствовал его как старого друга, а Безымянка холодно
рассматривал эту сцену.
Не говоря ни слова, лишь обмениваясь взглядами, они прошли в спальню и упали
на постель. Лицо Джиллиан было теперь тоже перепачкано белой и черной
краской. Они раздевали друг друга медленно, чувственно. Их руки говорили то,
что должно было быть сказано, их губы ласкали друг друга. Стивен покрывал
поцелуями ее лицо, скользя губами по шее к затылку, в то время как ее пальцы
расстегивали его одежду, гладили его кожу. А затем тела их слились в
чувственном взрыве любви и накопившейся страсти.
Стивен сделал над собой усилие и встал с постели, чтобы смыть с лица краску.
Вернувшись с мокрым полотенцем, бережно вытер ее лицо. Его пальцы с
бесконечной нежностью касались ее кожи. Покончив с этим, он снова лег в
постель и притянул ее к себе. Она уютно покоилась в его объятиях,
наслаждаясь ранее неведомым счастьем.
Ее пальцы продолжали исследовать его лицо, разглаживая следы перенесенных
страданий.
— По-моему, ты упустил свое призвание, — шепнула она.
— Ты так считаешь? — отозвался он. — Я целую неделю учился
изящно преклонять колено, — в его голосе звучала ирония, и Джиллиан
была просто очарована этим Стивеном, открытым и искренним, нежным и любящим.
Тем Стивеном, которому она отдала свое сердце.
— Целую неделю? — восхищенно спросила она.
— Я тупой ученик, — смутившись, пробормотал он.
— Ага, — согласилась Джиллиан.
— Но не слишком, — обидевшись, поправился Стивен.
— Ладно, — ухмыльнулась она. — Умненький, хорошенький,
способненький...
— Хорошенький?! — возмущение в голосе заставило ее засмеяться.
— Очень-очень, — подтвердила Джиллиан. — Особенно, когда
раскрашен черной и белой краской.
Стивен ничего не ответил, перешел от слов к делу и с легким стоном
удовольствия стал покусывать мочку ее уха.
И телом, и душой Джиллиан отозвалась на этот сгон.
Она так его любила. Особенно теперь, когда он перестал быть неприступным и
оказался... отзывчивым.
Стивен будто догадался, о чем она думает. Он пальцем коснулся ее носика,
обвел кончик, но, несмотря на этот шутливый жест, глаза его оставались
задумчивыми.
— Это будет нелегко, Джиллиан, — произнес он.
Она понимала, что Стивен имеет в виду под словом
это
.
Это
означало ее и
его вместе, их обоих.
Это
означало, что он все еще сохраняет недоступной
какую-то часть своего сознания. Возможно, так будет всегда. Но он приоткрыл
для нее доступ в свою душу, и Джиллиан надеялась, что сможет со временем
завоевать его полное доверие,
— Знаю.
— Нет, не знаешь, — ласково поправил он, — Однако настало
время тебе узнать.
Рука его скользнула вниз, обняла ее за талию так крепко, словно это был
спасательный круг. Джиллиан ощутила, как напряглось его тело, и замерла в
ожидании, понимая, что приближается что-то важное для их будущего. Что-то
страшное...
Так и случилось.
— Я убил своего отца, — тихо произнес Стивен. На лице его
смешались печаль и растерянность от собственной откровенности. Сердце ее
заныло от боли, ранее ей неведомой.
— Я из тех семей, которые теперь называют
ненормальными
, — с
трудом начал он. — А тогда мы знали только, что это семьи, где бьют до
полусмерти.
Джиллиан затаила дыхание. Глаза его потускнели при страшных воспоминаниях,
которыми сейчас с мучительным трудом он собирался поделиться с нею.
— Ты, вероятно, читала, что есть семьи, где жестокость и склонность к
насилию передаются из поколения в поколение. — Он сделал паузу, прежде
чем продолжить. — По-моему, это происходило в моей семье. Отец, избив
нас ремнем или тем, что попадалось под руку, запрещал нам плакать. Он
говорил, что делает из нас мужчин, как делал из него мужчину его отец. Но
это, мне кажется, было пустой отговоркой. Ему нравилось избивать. Нашу мать.
Меня. Моих братьев.
Я был старшим и пытался их защитить. В шестнадцать лет я был достаточно
большим, чтобы постоять за себя и даже пригрозить отцу, чтобы не трогал
остальных. Но меня часто не бывало дома. Отец же был покалечен во время
аварии на фабрике, когда мы были еще маленькими, и почти всегда был дома. Он
напивался на те гроши, которые удавалось зарабатывать матери, и тогда хватал
любого из детей, кто попадался под руку. Я просил мать выгнать его, но она
не соглашалась на это.
Брак — это навсегда
, — говорила она. Так ее,
видимо, воспитали.
Стивен перевел дыхание, все еще очень напряженный, и продолжал:
— Я не мог заставить ее уйти от него и не мог оставить мать и братьев с
ним. Это и удерживало меня дома. Я думал, что когда-нибудь занятия спортом
помогут мне сделать карьеру профессионального футболиста и забрать их
подальше от... этой жизни под ежеминутной угрозой насилия. Если б только у
нас были деньги, все было бы по-другому.
— Бедный Стивен, — прошептала Джиллиан, которой передалась его
боль. Она желала одновременно, чтобы он не прервал свой рассказ и чтобы
продолжал говорить, потому что ему было необходимо облегчить израненную
душу.
Когда Стивен снова заговорил, голос его звучал резко и хрипло.
— Моя мать по ночам работала на фабрике. У меня с семнадцати лет
начались интенсивные тренировки, и еще я работал, так что весь гнев отца
приходилось выкосить следующему за мной по возрасту брату, Тиму, Ему было
шестнадцать... и он уже достаточно подрос, чтобы ответить ударом на удар.
Снова долгое молчание, потом тяжелый вздох.
— Однажды вечером я возвращался домой и еще издали услышал вопль
матери, потом громкие мужские голоса. Отца и Тима, Они часто дрались, но в
этот день все было гораздо серьезнее. Я побежал, распахнул дверь и увидел,
что Тим направил на отца, лежащего на полу, ружье. У отца в руке был
охотничий нож. Рука Тима была глубоко порезана, все кругом залито кровью.
Поглядев на Тима, я понял, что он вот-вот нажмет на курок, и бросился
отбирать ружье. Тим вцепился в него и не хотел отдавать. Мы какое-то время
боролись. Я был сильнее и вскоре оно было уже в моих руках, когда Тим снова
бросился на меня, пытаясь его схватить. Курок спустился.
Джиллиан ярко представляла себе эту картину. Двое перепуганных подростков.
Ружье. Нож. Кровь. Это так отличалось от ее жизненного опыта, что она с
трудом понимала, как это могло быть. Избивать мальчиков, чтобы сделать из
них мужчин. Неудивительно, что Роберт упомянул об их железных шкурах.
Неудивительно, что Стивен приучился скрывать свои чувства. Она не хотела
плакать, потому что знала, как ее слезы огорчат его, но ничего не смогла с
собой поделать. Она плакала о мальчике, которого звали Стивен, о его брате
Роберте, о неизвестном ей Тиме. Слезы катились по щекам, и Стивен губами
собирал их с ее лица. Когда Джиллиан немного успокоилась, он продолжил
рассказ.
— В таком маленьком местечке, каким был Пикенс Гроув, футбол — это все.
Члены команды были общими любимцами городка. Сын шерифа был моим партнером
по команде и так же, как я, мечтал получить стипендию, чтобы играть дальше,
а была середина футбольного сезона, Шериф, пытаясь замять это дело и
избежать неприятностей, которые повлекло бы за собой расследование, назвал
это самоубийством.
Стивен не стал углубляться в объяснения, но Джиллиан и без них поняла, что
он винит себя в смерти отца. Только Себя.
— А что было с Тимом?
— Едва ему исполнилось восемнадцать, он сразу же завербовался на флот.
Он был в Ливане и погиб там во время нападения террористов на их лагерь.
Однако, как я узнал позднее, его должны были отдать под суд за избиение
проститутки. Видишь, Джиллиан? Склонность к насилию у членов нашего
семейства в крови. Пока я не услышал о поступке Тима, я считал, что нам
удалось избежать этого порока, но после... Я испугался, что, возможно,
подобные генетические свойства дремлют где-то внутри всех нас.
Я был помолвлен, как раз перед моей травмой. Когда она узнала, что
профессиональным футболистом мне не быть, то сразу же порвала со
мной. — Он пожал плечами. — Тогда мне было очень больно. Но, узнав
о Тиме, я почувствовал облегчение. Я решил, что не женюсь никогда, потому
что вдруг... — Стивен не докончил фразу, но недосказанная мысль словно
повисла в воздухе.
Потому что вдруг этот порок наследственный
. — И
так же решил Роберт.
— Поэтому ты так удивился в тот вечер, когда он объявил о предстоящей
свадьбе? Стивен кивнул.
— Где был Роберт, когда все это случилось?
— У приятеля. И Майк тоже. Оба старались поменьше бывать дома. Но
Роберт пришел вскоре после того, как произошла трагедия, и все знал. Мы с
матерью отправили его ночевать к дальней родне, попросив прихватить с собой
по дороге и Майка. Роберту тогда было тринадцать, а Майку лишь десять.
— Ты говорил, что твоя мать умерла.
— Она пережила отца на шесть лет и умерла, я думаю, просто от
усталости. Это произошло почти сразу же после того, как я начал зарабатывать
достаточно денег, чтобы переселить ее в удобный маленький домик. Она не
хотела уезжать из Пикенс Гроув.
— Роберт сказал, что ты помог им с учебой? Что это за работа, которую
ты ненавидел?
— Роберт слишком много болтает, — нахмурился Стивен.
— Я рада, что хоть один из вас на это способен.
Он склонил голову набок, словно обдумывая ее слова. Затем, пожав плечами,
сдался.
— Я не очень хорошо учился. Большую часть времени я играл в футбол и
подрабатывал где только мог. Я никогда не думал, что мне пригодится в жизни
что-то, кроме футбола. — Он снова пожал плечами, уже привычным ей
жестом. — Но когда я получил травму и стало ясно, что с футболом я
распрощался, то оказалось, что я ни к чему не готов.
Один из членов университетского попечительского совета, занимающийся
строительным бизнесом, предложил мне работу. Я был просто зазывалой,
приманивающим клиентов. Господи, как же я это ненавидел! Но нам были нужны
деньги. И я продолжал этим заниматься: нянчился с потенциальными
инвесторами, водил их по ресторанам, вылавливая из разговоров обрывки
информации, но никогда мне не доверялось ничего серьезного.
Джиллиан, знавшая его застенчивость и замкнутость, понимала, как ему было
тяжело. Теперь она поняла в полной мере слова Роберта:
Он самый сильный
человек, какого я знаю
. Неудивительно, что у него такие выдержка и
самоконтроль. С раннего детства Стивен знал только трагедии и разочарования,
и сколько же в нем было мужества.
— Ну и... — настойчиво сказала она, понукая его продолжать.
— После того, как Роберт и Майк закончили школу, я поступил на вечерние
курсы менеджмента и бухгалтерского учета. Этого образования и тех контактов,
которые я наладил, работая в строительной фирме, было достаточно, чтобы
начать небольшое дело, Один проект застройки, потом другой.
— А теперь Индейские Холмы.
— Великая мечта, — криво усмехнулся он.
— Чудесная мечта, — поправила она. — И место выбрано
чудесное.
— Это мираж, — покачал головой Стивен. — Место не играет
роли. Это люди превращают жизнь в мечту. Мне понадобилось слишком много
времени, чтобы разобраться в этом.
Но теперь он разобрался. Джиллиан в этом не сомневалась. Стивен всегда
заботился о своей семье, хотя для этого ему пришлось пожертвовать многим.
Было ли это следствием его страха наследственной жестокости
Закладка в соц.сетях
