Жанр: Любовные романы
Молния
...атянул ее на руки Лорен. Потом он надел свои сырые
брюки и собрал другие мокрые вещи: ее
белье и платье, синюю рубашку, которую он отнял у янки.
Кроме того, он взял седельные мешки с оставшейся в них едой и закинул себе на
плечо Сократа. Потом протянул ей руку,
большую, сильную руку, которая умела быть такой нежной.
Дождь все еще шел, не переставая, и где-то вдалеке все еще слышались раскаты
грома. Небо было серым и угрюмым.
Лорен чувствовала странную нерешительность. Почему-то дом казался ей очень
печальным, трагическим местом, но она
выбранила себя за такие глупые мысли. Там был камин. Она видела, что труба его
цела. Возможно, они смогут им
воспользоваться. При такой погоде дыма никто не заметит.
Они добрались до порога и полуоткрытой двери. Адриан направился влево, туда,
где крыша все еще защищала часть дома.
Лорен вновь ощутила нежелание туда входить, и Адриану пришлось потянуть ее за
собой.
В комнате царил разгром. На полу валялись сорванные занавески. Мебели не было
- видимо, она пошла на дрова. Камин
был полон пепла. Ружейный огонь, а возможно, и штыки проделали дыры в стенах.
Пол был покрыт грязью и мусором. В углу
лежало несколько грязных одеял, рядом с ними были рассыпаны игральные карты,
словно игроков внезапно прервали или на
них напали во время игры.
Лорен перевела взгляд на камин, где стоял закопченный кофейник. Рядом с ним
лежала маленькая сковородка. Ее
содержимое давным-давно съели грызуны. Пятна ржавого цвета покрывали деревянный
пол. Она вздрогнула. Кровь. Война.
Смерть. Все это было в этой комнате, и при мысли об этом ее обдало холодом.
Лорен попятилась назад.
- Я не останусь здесь, - прошептала она. Адриан увидел, как побелело ее лицо.
Ее качнуло.
- Тогда идем в сарай, - согласился он.
Он оставил ее на несколько минут и пошел в угол, где с видом прирожденного
мусорщика собрал одеяла, сковороду,
колоду карт. Засунув все это себе под мышку, он вывел ее из комнаты. Даже он
чувствовал себя неуютно в этом доме.
Когда они вернулись, несмотря на лужи и дувший в щели ветер, сарай показался
им раем. Было довольно тепло, но при
такой влажности одежда не сохла.
Адриан опять исчез в доме и вскоре вернулся с двумя досками. Расставив седла,
он положил между ними доски и
разложил на них платье и белье Лорен.
Потом он покопался в украденных седельных мешках и достал галет, немного
бекона и пригоршню зерен кофе.
Адриан выставил наружу сковородку и предоставил дождю возможность ее вымыть,
затем молча приготовил бекон, не
спуская глаз с побелевшего лица Лорен. Он еще больше забеспокоился, когда она
едва притронулась к еде.
Отсутствие аппетита у Лорен лишило аппетита и его. Только Сократ казался
доволен едой.
В конце концов он обнял ее.
- Извини, - сказал он. - Хотелось бы иметь больше еды для тебя, но кофе лучше
сберечь на утро.
Лорен старалась стряхнуть с себя неожиданно нахлынувшее отчаяние. Она не
понимала его причину. С того момента,
когда она увидела дом, у нее появилось ужасное предчувствие, и оно стало
сильнее, когда они вошли в дом. В этом доме
произошло что-то ужасное. И это предположение заставило ее подумать о
собственных прошлых и будущих утратах. И за
несколько минут это ощущение отчаяния стало таким сильным, словно кто-то глубоко
вонзил меч в ее тело.
Адриан придвинулся ближе к ней. Она чувствовала его дыхание на своих волосах.
Она чувствовала, как его руки крепче
сжимают ее талию, но в эту минуту она не могла принять его утешение. Она
отодвинулась от него, не отрывая взгляда от его
сияющих глаз, которые всегда заставляли ее забыть обо всем на свете.
Она сидела в сухом углу сарая. Сквозь дыры в крыше и сквозь сломанную дверь
она видела небо. День был серым,
неприятным, дождь лил нескончаемым потоком, и, казалось, он не был намерен
перестать.
- Безопасно ли здесь оставаться?- в конце концов спросила она Адриана,
который прислонился к стене и внимательно
смотрел на нее.
- Думаю, что все, кого застиг дождь, сейчас уже нашли себе укрытие, - ответил
он. - Я подозреваю, что они
останутся на месте.
- Далеко ли до Потомака?
Он пожал плечами.
- Несколько миль, не больше, но сейчас он разбух из-за дождя.
- Адриан! - Ее голос перешел почти в шепот.
- Да?
- Обычно меня не так легко испугать.
Он грустно улыбнулся.
- Я обнаружил это вечером в день нашей встречи, когда ты пнула того бедного,
ничего не подозревавшего негодяя.
Если я что-нибудь знаю о тебе, любимая, так это то, что мужества тебе не
занимать.
- Мой отец был врачом, - сказала она, игнорируя его слова и пытаясь понять
собственную реакцию. - Я привыкла
помогать ему... Я... Кровь никогда не беспокоила меня...
Адриан выпрямился, тело его напряглось. Это был один из тех редких случаев,
когда она что-то говорила о себе, хотя
раньше она уже упоминала о том, что ее отец и брат были врачами. Но она ничего
не говорила о том, что помогала им.
Возможно, этим объяснялась ее независимость, ее уверенность, которые удивили его
вначале, но не более того.
- Я не знаю, почему эта комната так подействовала на меня, - продолжала она.
Но он не хотел потерять крохи информации, которые она только что обронила.
- А Ларри... твой брат... Ты говорила, что он тоже был врачом.
Если бы это было возможно, ее лицо побелело бы еще сильнее.
- Как он умер, Лорен?
Вопрос был задан тихим, невыразимо проникновенным голосом.
- Я не хочу говорить об этом.
- Но тебе снятся об этом кошмары, - настаивал Адриан. - Может быть... если бы
ты поговорила об этом...
Но лицо ее стало отстраненным, и он неожиданно почувствовал холод внутри. Она
уже делала это прежде - позволяла
подойти ближе и затем уходила за пределы досягаемости. Он знал, что должен быть
осторожен. Но он хотел только удержать
ее и прогнать преследующие ее страхи. Никто и никогда не вызывал в нем такой
нежности, и он сам удивлялся тому, что
способен на такую нежность.
Однако он знал, что она собиралась сказать что-то еще, о своем брате... или о
своем прошлом.
И они никуда не уйдут, по крайней мере, сейчас. Он наклонился и подобрал
карты, которые нашел в доме.
- Как насчет азартной игры, мисс Брэдли? - спросил он, и на лице ее появился
интерес.
- С удовольствием, капитан Кэбот.
Проиграв десять фунтов, Адриан подумал о том, что она способная ученица.
Ум ее был подобен ртути. Она мигом впитывала все особенности игры, очень
ловко запоминала используемые в игре
карты и умело подсчитывала шансы. Он подумал о том, что если бы в Лондоне женщин
допускали в игорные дома, то там она
была бы просто опасна.
А пока ему приходилось быть внимательным и наблюдать за тем, как сверкали
глаза Лорен, когда она осваивала новый
трюк.
Адриан подумал, что ее единственным недостатком было то, что она не скрывала
радости, когда получала хорошие карты.
Он нередко наблюдал за тем, как она скрывает свои чувства, но, играя в карты,
она не притворялась. Возможно потому, что
это было для нее неважно. Но для него это означало, что обман не был ее
естественным состоянием.
Они провели за игрой значительную часть дня. Сократ пристально наблюдал за
ними. Время от времени, чтобы привлечь к
себе внимание, он выхватывал у них карту и, дразня Адриана, заставлял его бегать
за собой. Лорен весело смеялась, глядя,
как утонченный английский лорд пытается поймать закутанный в мех сгусток
энергии. В конце концов Адриан капитулировал и
возвращался к Лорен, а Сократ, весело ухмыляясь, с легким поклоном возвращал
карту.
К концу дождливого дня они больше поглядывали друг на друга, чем на карты. На
Лорен все еще была надета рубашка
Адриана. И в этом одеянии она чувствовала себя удивительно свободно, раскованно
и как-то проказливо-чувственно,
особенно когда он смотрел на нее таким взглядом, который она ощущала на себе,
как интимное прикосновение руки. Она
обнаружила, что ее собственный взгляд задерживается на его груди, на темно-русых
волосах, сходившихся к талии, как
острие стрелы, на выпуклых мускулах, игравших под кожей каждый раз, когда он
наклонялся, чтобы взять карту или собрать
колоду.
Движения их рук становились все более ленивыми, каждый из них думал не о
картах, а совсем о другом. Взгляды их
встретились, и они не отрываясь, смотрели друг на друга. Однако ни один из них
не делал первого шага. Адриан помнил, как
некоторое время назад она уклонилась, а Лорен было страшно оттого, как сильно
она желала его, как много он для нее
значил. Она чувствовала себя так, словно бросается со скалы в пучину и не в
силах предотвратить падения.
А потом ее поглотил яркий синий огонь его глаз. Ее рука протянулась над
картами, и он взял ее, и в мгновение ока они уже
лежали вместе и тела их подходили друг к другу, как части одной головоломки.
Сквозь нежный туман она видела каждую
черточку его лица. А его пальцы дразнили и любили. Он вошел в нее сначала
осторожно, нежно пробуя, потом полностью. И
се тело ответило ему содроганием, сжимая его, любя его...
Адриан осторожно продвигался на лошади между деревьями. Ему приходилось
заставлять себя быть внимательным.
Наступили сумерки, и он несколько минут назад лежал рядом с Лорен. Он все еще
чувствовал некоторую апатию и
блаженное состояние.
Ему не хотелось ее покидать, но в то же время что-то побуждало его идти. Они
были беспечны, и до сих пор им
удивительно везло. С нею он забывал обо всем. Казалось, они свили вокруг себя
некий кокон, отгородились им от реального
мира, пренебрегая самой элементарной осторожностью.
Дождь теперь был совсем жиденький, но он вернул остроту его чувствам,
притупленным интенсивностью недавней
физической близости. Он расчесал рукой свои влажные волосы, откинув их со лба
назад.
Ему нужно было узнать, как далеко они от Потомака и насколько хорошо
охраняется река. Поскольку обе армии
последнее время участвовали в боях в Пенсильвании, им с Лорен не стоило бояться
наткнуться на большой военный лагерь.
Но им приходилось опасаться партизан с обеих сторон, налетчиков, дезертиров и
предателей. На обоих берегах реки должны
были быть небольшие группы войск, наблюдающих за рекой, и ему нужно было
придумать способ, как ее пересечь.
И что тогда?
Черт его побери, если он знал. Не убежит ли от него Лорен? Временами он
замечал некую решимость в ее глазах. Но
теперь... теперь может быть ребенок. Если энтузиазм имеет значение в этом деле,
то они определенно его создали. Он
улыбнулся при мысли о такой перспективе. Он думал, что никогда не женится по
любви. После Сильвии он думал, что
никогда. В течение многих лет он даже считал себя неспособным к этому чувству,
но теперь он понимал, до чего же был
глуп.
Он любил Лорен. Он это знал. Он также знал, что не может сказать ей об этом.
Не может, пока между ними стоят ее
секреты, не может до тех пор, пока она не начнет ему доверять. Он не станет
рисковать. Но он твердо решил не дать ей уйти.
Так или иначе, она поедет с ним в Англию.
Несмотря на погруженность в свои мысли и все еще накрапывающий дождик, что-то
его встревожило. Возможно, дело
было в лошади, которая навострила уши. Он услышал ржанье лошадей и свернул с
тропы, по которой ехал, в лес.
Адриан быстро спешился и закрыл руками рот лошади, не давая ей ответить. До
него доносился звук копыт, хотя мокрая
от дождя земля гасила звуки. Это значило, что верховых было много.
А потом он услышал голоса... совсем близко.
- Проклятый англичанин.
- Капитан, должно быть, из ума выжил. Мы ничего не найдем в такую погоду.
- Давайте съездим в тот старый фермерский дом с привидениями.
- Идите вы, сержант, я не пойду.
- Это единственное укрытие на много миль.
- Там никто надолго не останется. Помните, последний раз...
Адриан не стал дальше слушать. Он бежал около четверти мили, держа лошадь в
поводу, потом вскочил в седло и пустил
ее галопом.
Лорен продолжала поглядывать на дом. Он одновременно и отталкивал и
притягивал ее.
Платье уже высохло, и она надела его, тщетно пытаясь разгладить. Она как
могла причесала волосы, но не нашла шпильки,
поэтому заплела волосы в длинную косу.
Из двери сарая Лорен снова посмотрела на дом. После того, как Адриан
отправился на разведку, ею овладело
беспокойство. Она погуляла по сырому сараю, край ее платья намок в лужах, но она
не могла усидеть на месте. Что-то в этом
доме влекло и пугало ее. Она протянула руку Сократу.
- Давай пойдем, посмотрим.
Дом окутывал серый туман. Дождь все еще шел, но он был уже не таким сильным,
как прежде. Облака над домом висели
тяжелые, полные влаги. Лорен казалось, что воздух пронизан напряжением. Везде,
кроме дома.
Сократ забрался к ней на руки. Он сердито бормотал, и она понимала, что он не
хочет заходить в дом. Но и оставаться в
сарае без нее он тоже не желал.
Лорен медленно, но неуклонно приближалась к дому. Казалось, ее тащили на
невидимом поводке. Войдя, она оставила без
внимания комнату с пятнами крови, и прошла через маленький холл в комнату слева.
И опять у нее было такое ощущение,
словно ее что-то туда толкает.
Так же, как и в других комнатах, здесь было пусто. Ее взгляд упал на
кирпичный камин и задержался. Она чувствовала
нечто странное в этой комнате, какой-то холодок, но ничего угрожающего. Лорен
прошла к камину. Глаза ее что-то искали,
хотя она и не знала, что именно. А потом она нашла это, и холод стал
уменьшаться. В камине, словно отброшенная в сторону,
лежала книга. Лорен наклонилась и взяла ее.
Именно в этот момент она услышала снаружи стук копыт. Одной рукой крепче
прижав Сократа, другой держа книгу, она
быстро направилась к входной двери.
Адриан! Адриан жестом указал на сарай, и она побежала к нему. Он спешился.
- Янки идут! - сказал он и стал торопливо седлать лошадь Лорен, в то время
как она быстро собрала их пожитки.
Все, что могла, она сложила в седельные мешки, а остальное - в одно из одеял,
которые Адриан взял в доме. Туда
попали найденная ею книга, сковородка, игральные карты, рубашка Адриана. Она
сунула сверток под мышку.
Адриан помог Лорен сесть в седло, потом взял Сократа И закинул его на свою
лошадь. Они рысью покинули ферму.
Лорен следовала за Адрианом. Свой драгоценный сверток она теперь держала под
юбкой, чтобы предохранить его от влаги.
Когда они добрались до деревьев, она оглянулась. Через серую пелену дождя она
увидела сначала голову лошади, потом
людей в синей форме, потом деревья скрыли их из поля ее зрения. Они с Адрианом
быстро углубились в лес.
Казалось, они ехали целую вечность. Шел дождь, временами гремел гром, вдали
вспыхивали молнии. С листвы на их
мокрую одежду лились новые потоки воды.
Лорен вновь почувствовала боль во всем теле. Пытаясь отвлечься, она начала
думать о книге, которую нашла и о тех
странных ощущениях, которые она испытала в доме. Казалось, кто-то пытался ей
что-то сказать.
Чушь. Это было не что иное, как обычная книга, и лишь тишина делала дом таким
странным.
А они все ехали и ехали, пока совсем не стемнело.
Адриан остановился под огромным дубом. Это было далеко не идеальное укрытие,
ибо с его листьев текла вода, но в
кромешной тьме дальше ехать они не могли. Адриан помог ей спешиться, расседлал
лошадей и из попон сделал крышу. От
влажного войлока шел сильный запах лошадиного пота, но в этот момент Лорен была
благодарна за любое укрытие. Слава
Богу, стояло лето и дождь не был холодным, но ручейки воды под платьем вызывали
озноб и были не слишком приятны.
Однако Адриана, казалось, ничто не беспокоит. Он двигался, как всегда,
решительно и выглядел еще более
привлекательно с вьющимися влажными прядями каштановых волос, падающими на лоб.
Он наклонился к ней, поцеловал ее в
лоб и обнял.
- Извини, - сказал он.
И неожиданно все стало хорошо. Как всегда, когда она была так близко от него.
Но Сократ явно так не думал. Он скулил,
выражая свое недовольство, и пытался залезть под нижнюю юбку Лорен. В конце
концов ему это удалось, и ее юбки зажили
своей собственной жизнью.
Адриан смеялся, целуя ее.
- Это так замечательно, когда-нибудь я тебя отблагодарю, - сказал он.
Но ему вряд ли это суждено. Они были здесь... сейчас... из-за того, что она
сделала. Ему бы следовало сейчас опять быть
в море или отдыхать в Нассау. Вместо этого они были невесть где, посреди
бесконечной грозы, почти раздетые и без еды.
Она засмеялась, смех этот был слегка истеричным, и услышала ответный смех, и,
похоже, никто из них не в силах был
остановиться. Так они и сидели в дождь под дубом, с которого капала вода. Вокруг
шла война, а они смеялись, смеялись и
смеялись.
ГЛАВА 21
До рассвета они просидели, прижавшись к друг другу.
Им удалось лишь ненадолго задремать, пока в попоне над их головами не
скопилась вода и не рухнула на них, словно
водопад.
Иногда они обнимали друг друга просто для того, чтобы забыть о физических
неудобствах, однако голод давал о себе
знать периодическим ворчанием в желудках.
Они давно перестали смеяться. Теперь они вдвоем, нет, втроем, старались
выдержать то, что при других обстоятельствах
показалось бы невыносимым.
Но когда Лорен чувствовала объятия Адриана, она понимала, что предпочитает
быть здесь с ним, чем одной во Дворце.
Это навело ее на мысль о его доме. Где жил лорд? Как жил лорд? Он упоминал
название своего поместья. Риджли. Каково
это поместье в сравнении с маленьким коттеджем, где она жила, как теперь
казалось, тысячу лет назад? Что бы подумал о ее
родном доме он, который, вероятно, обедал с королевой?
Она сильнее прижалась к нему.
- Каким был твой дом в Англии?
Он немного помолчал.
- Старый... очень старый и связанный со многими историческими событиями. В
нем ночевал король Генрих Восьмой. А
также король Георг во время вашей революции.
- Он большой?
- Очень большой. Когда я был маленьким, мне нередко случалось заблудиться в
недрах этого дома. Старая часть дома
некогда была замком. Ей свыше семисот лет. Дом расширяли и расширяли, до тех пор
пока он не стал в состоянии вместить
целую армию. Когда идешь по его залам, кажется, что слышишь голоса предков.
Он в нерешительности замолчал, но она погладила его руку, побуждая его
продолжать.
- Во время войны Алой и Белой роз семья разделилась. Один брат на одной
стороне, другой на другой. Один из братьев
был даже надолго заперт другим в подземную темницу. Я, бывало, спускался туда...
Я чувствовал боль этого узника...
Он крепче обнял ее.
- А главный зал... тот, где устраивали танцы... Кажется, там все еще звучит
эхо той музыки.
- Ты любил его, - тихо сказала она.
- Больше всего на свете, до тех пор, пока... - он оборвал себя на полуслове.
- Да, я его любил. Риджли был моим
убежищем.
- Убежищем?
- Мы с отцом не ладили. Второй сын был ему ни к чему, а он заботился только о
тех людях, которые были ему нужны.
Ирония судьбы в том, что именно я был тем сыном, который заботился о Риджли,
именно я мог бы его сохранить.
- А твоя мать?
- Она умерла, когда я был маленьким. - Голос Адриана стал хриплым.
- А твой брат?
- Он всегда терпеть не мог Риджли... Столь же сильно, как сильно я любил. Но
согласно английским законам, он
унаследовал все. И все проиграл.
Лорен уловила боль в его голосе.
- Ты бы его полюбила, - сказал он. - Там есть лес с быстрой речушкой. Там
чудесные плодородные поля. - Голос
его звучал очень грустно. - Я хотел бы его тебе показать.
- Кто... владеет им теперь?
- Человек по имени Райс Реддинг. Он выиграл поместье у моего брата. Он дал
понять, что даст возможность выкупить
поместье за хорошую цену.
За хорошую цену. Лорен почувствовала, как на душе у нее заскребли кошки.
Опять это знакомое чувство вины. Она
вспомнила, что когда на "Призраке" она его спросила, почему он совершает рейсы
сквозь блокаду, он ответил, что для него
это игра. Но это не было игрой. Никогда не было. Риджли слишком много значил для
Адриана - он был не в состоянии
говорить об этом. Она знала это теперь так же верно, как знала, что ей больно
думать о Ларри. Однако он, в конце концов,
отдавал ей часть самого себя, а она не могла сделать то же самое. Она понимала,
что лишила его возможности вернуть
родовое гнездо. Он никогда ее не простит. Она не знала, сможет ли она сама себя
простить за это.
Он еще крепче прижал ее к себе, и в этой руке чувствовались сдерживаемые
эмоции.
- Риджли - это мое наследие прошлого... Кэботы жили там свыше семисот лет.
Для нас потерять его сейчас...
- Но его потерял твой брат, а не ты.
- Но если у меня была возможность его вернуть, а я не смог ею
воспользоваться...
По голосу она поняла, как сильно он переживал неудачу, и ей было невыносимо
это слышать.
Она в отчаянии попыталась перевести разговор на другую тему.
- Каково это быть английским аристократом?
- Это значит быть одиноким, - неожиданно для себя ответил он. - Мой отец
заботился только о наследовании своего
имени, а не о сыновьях как таковых. Джону, как наследнику, отец уделял внимание,
но не любовь. От него требовалось быть
совершенством, а он не мог им быть. Поэтому он терпеть не мог всего, что
касалось Риджли.
- А ты?
- Я был для него лишь ненужным бременем, которое отец с трудом выносил.
Особенно когда я шалил. Но шалости
обеспечивали мне внимание. Поэтому я шалил много. Риджли был мне необходим. Я о
нем заботился, в то время как мой
брат - нет. Но у меня не было никаких надежд получить замок, поэтому я утопил
свои мечты в вине и опозорил своего отца
тем, что стал игроком. По крайней мере благодаря этому он знал, что я жив.
Адриан не знал, зачем он ей все это рассказывает. Он никогда и никому не
говорил о подобных вещах. Но отношение
Лорен к его словам облегчало ему признание. Он хотел, чтобы она больше знала о
нем, чтобы понимала его, доверяла ему. А
когда он делился с нею сокровенным, он становился ей ближе.
Ему было даже страшно оттого, что он желал этого так сильно.
Но ответом ему было лишь молчаливое понимание. И в этом молчании еще многое
оставалось недосказанным.
- А ты, любимая, - сказал он в конце концов. - Каково расти дочерью врача?
- С любовью, - хотелось ей сказать.
Но как она могла об этом говорить, когда ему досталось так мало любви? Как
объяснить, что любовь заставляла ее
совершать поступки, невозможные при других обстоятельствах. Равно как недостаток
любви толкал его на необычные
поступки.
Она подняла голову, радуясь, что влажность ночи скрывает струившиеся по ее
щекам слезы. Ей хотелось сказать ему, что
она его любит, но она не имела права на это. У нее никогда не будет права
сказать это, поэтому вместо того, чтобы ответить,
она сделала вид, что спит. Она была уверена, что сны у нее будут беспокойными.
Но если ей и снились какие-то сны, то проснувшись в объятиях Адриана, она их
не помнила. Сквозь тяжелые мокрые
кроны деревьев еле-еле пробивался рассвет. Пошевелившись, она ощутила, что
Адриан тоже пошевелился и взглянул вверх.
Он моргал, так что она поняла, что он тоже немного вздремнул.
Сократ нашел себе место возле них. Он лежал отчасти на Адриане, отчасти на
Лорен, и, похоже, занимал самое сухое
место. Лорен весело и с некоторым оттенком зависти подумала о том, что Сократ
явно не дурак. Проблемы у него были
несложные, и он всегда умел извлечь максимум пользы из обстоятельств.
Она потянулась, и рука ее коснулась мокрой, растрепанной косы. Она
представила, как ужасно выглядит. Может быть,
даже утонувшая крыса выиграла бы от сравнения с нею. Однако Адриан, с его
сонными глазами и медленными, ленивыми
движениями выглядел необычайно привлекательно.
Дождь перестал, хотя с одеяла над их головами все еще капала вода. Лес был
окутан туманом, и в этом серебряно-сером
тумане на листьях сверкали хрустальные капли. Воздух уже не был таким тяжелым,
как раньше. Теперь он был напоен
приятной свежестью.
Сократ забрался на дерево, и Лорен видела, как он слизывает влагу с листьев.
В желудке ее раздавалось голодное
ворчание, а горло пересохло. Она встала и обнаружила, что все ее тело
одеревенело.
Адриан поднял ее мокрое платье и растер ей ноги. Он массировал их до тех пор,
пока она не почувствовала, что в них
возвращается жизнь.
- Думаю, что первым делом нам нужно позаботиться о еде, - сказал Адриан,
чувствуя, как ворчит его собственный
желудок.
- Как насчет того, чтобы поискать реку?
- Мне кажется, что ночью я ее слышал... Мы, должно быть, недалеко от нее. Но
мы не сможем ее пересечь до
наступления ночи.
- Где бы нам достать немного еды?
- У тебя есть деньги?
Лорен кивнула.
- Янки конфисковали все мои деньги. По крайней мере они так это назвали, -
сказал Адриан. - Но в Чарльстоне у меня
есть счет в банке и в Уилмингтоне я смогу им воспользоваться. А пока нам
придется тратить твои.
- Я зашила их в платье.
Лорен понравилось восхищение, отразившееся на его лице.
- Нужно посмотреть, не удастся ли нам найти ферму.
- Разве это не опасно?
- Умереть от голода тоже опасно, - сказал он, криво усмехаясь. - Но я думаю,
что в этих местах фермеров так часто
грабили, что любой из них будет благодарен за деньги и не станет поднимать
тревогу.
Он потрогал голову. Повязка давным-давно спала.
- Ты не могла бы наложить новую повязку солдату-неудачнику?
- Но... они ищут...
- Они, вероятно, ищут меня к югу от этого места. Мы же двигались на север,
параллельно Потомаку. И я подозреваю,
что здесь большинство жителей, которых от Виргинии отделяет только река,
сочувствуют конфедератам.
Он повернулся и взглянул на нее.
- Ты из Мэриленда, не так ли?
Лорен кивнула. Ей все труднее и труднее становилось лгать.
Но он не стал развивать эту тему.
- Жена с раненым мужем... Пожалуй, ты должна соорудить новую повязку.
Она сделала новую повязку из своей нижней юбки, и через несколько минут они
вновь сидели верхом. Адриан с досадой
огляделся.
- Душу продал бы сейчас за компас, - сказал он.
Но, как заметила Лорен, с компасом или без, а двигался он уверенно, и скоро
она услышала шум воды.
Адриан нашел почти заросшую тропу, и они долгое время ехали по ней, в то
время как шум воды становился все громче и
громче. Лес поредел, и вскоре Лорен увидела поля. Подобно полям т
...Закладка в соц.сетях
