Жанр: Любовные романы
Железное сердце
....
Он оставил ее волосы и положил ладони на ее груди, чувствуя, как они
напрягаются под его прикосновением, и понимая,
что за внешней сдержанностью Бет скрываются глубокие чувства и страсть, которую
он пытался не замечать. Ник несколько
раз прошептал ее имя, он не подозревал раньше, как сладостны могут быть объятия
женщины. Его разрывали противоречивые
желания: прикасаться к ней как к хрупкому бокалу и одновременно стиснуть в
объятиях так, чтобы никогда уже не потерять.
Их губы снова встретились, и он ощутил вкус слезы, скатившейся по ее щеке.
Ник испытал необычную боль и подумал,
что это мгновение золотистого восторга должно остаться с ним навсегда и быть с
ним неделями и месяцами - хоть в
тюремной камере, хоть в скитаниях беглеца.
В голове у него промелькнули сменяющие друг друга образы: Бет, улыбающаяся у
дверей ранчо в Вайоминге, Мэгги,
карабкающаяся ему на колени, затем маленький мальчик - наполовину Бет,
наполовину он сам, - улыбающийся своему
первому пони... Но слишком поздно. Слишком поздно мечтать о таком счастье.
- Не убегай, - прошептала она, - и не проси меня уехать.
У него перехватило дыхание, он медленно взял ее за подбородок и приподнял ей
лицо, чтобы заглянуть в глаза.
- Я не вынесу тюрьмы, Бет, не вынесу и не хочу погибнуть на виселице, не
совершив преступления.
Она прикусила губу, и он заметил, как в уголке ее рта набухает что-то темное
- кровь.
- Я всегда буду ждать тебя, - проговорила она наконец.
Он жарко прижал ее к себе, и она словно расплавилась в его теле, заполняя
собою решительно все и двигаясь, чтобы
избавить его от движений. Щеку его оросила влага - снова слезинка. А вскоре он
уже терялся в догадках, чья она - ее или
его...
Глава двадцать третья
Лори так волновало близкое присутствие Моргана, что она едва могла двигаться
с ним рядом. Ноги ее подкашивались, и
она не падала лишь потому, что опиралась на его руку. Они почти вслепую
углубились в заросли сосен, поросшие дикой
малиной. Прикосновение Моргана заставляло ее кровь быстрее бежать по жилам и
отзывалось болью в глубине ее души.
Последние дни она старалась быть сильной и держаться от него подальше, но он
не шел у нее из головы, и вокруг него
вращались все ее мысли и чувства. Она могла быть сильной, только не позволяя ему
приближаться. Ну что теперь с тобой
будет? - повторял ей внутренний голос, и она не знала ответа.
Морган повернул девушку к себе лицом.
- Кажется, мы зашли достаточно далеко? - хрипло спросил он, и она поняла, что
на него тоже действует их близость.
Она предложила ему поговорить наедине, и в глазах у него мелькнуло изумление,
потом еще что-то - и они снова сделались
непроницаемыми. Оба они изо всех сил избегали друг друга всю неделю - ради Ника
и ради самих себя.
Нет! Они еще не зашли "достаточно далеко". Лори все еще не была готова
остаться с ним наедине. Ее голос затаился в
дальнем уголке сердца: ведь ей придется произнести слова, которые разлучат их
навсегда, и она боялась, что не вынесет
этого.
- Лори? - окликнул он с хрипотцой, по-прежнему выдававшей его волнение. Но
вместе с ней в голосе прозвучала та
странная нежность, которой Лори не слышала уже несколько дней: Моргану удавалось
держать себя в руках и не проявлять
никаких чувств. Она не могла заставить себя взглянуть на него: если она это
сделает, то не выдержит и коснется его, потом
губы ее захотят встретиться с его губами, а сердце - обратиться к его сердцу.
- Почему ты дал мне револьвер? - неожиданно вырвалось у нее, хотя она и не
нуждалась в ответе. Ей не хотелось
услышать, что он доверяет ей, в то время как она не стоила его доверия и знала,
что все это время они едут прямо в ловушку.
- Я уже говорил тебе, - мягко произнес он. - Мне не хотелось, чтобы ты попала
в руки подонков. - Он усмехнулся, и
его редкая усмешка показалась ей чудом. - Хотя я не дал бы им ни единого шанса,
даже не будь у тебя револьвера. Ну а
если он будет...
Она едва не растаяла на месте: он так редко позволял себе пошутить, что это
всегда изумляло ее и приводило в восторг.
Но сейчас она не могла восторгаться им. Святая Мария, сейчас ее сердце настолько
хрупкое, что одного крошечного укола
достаточно, чтобы оно разлетелось миллионом осколков.
Он поднял руку и властно обнял девушку, словно та принадлежала ему. Частица
Лори действительно принадлежала ему и
будет принадлежать всегда.
- А ты был уверен, что я верну его?
Он замер, словно понимая, что сейчас услышит нечто неприятное. Но, как
обычно, Морган встретил вызов лицом клипу:
- Что ты задумала, Лори?
- Я дала тебе слово и держала его, - произнесла она холодно и чопорно. - Но
теперь я беру его назад. - Она
понимала, что это звучит смешно.
- Ты не объяснишь мне это простым языком? - спокойно спросил он.
Она подавила захлестывающие ее волны сожаления. Сегодня она поговорила с
Ником и поняла, что он ни за что не
согласится вернуться в Техас. Она уже дала толчок своей схеме, телеграфировав
семье, и теперь у нее нет иного выбора,
кроме как придерживаться задуманного. Она могла разве что проследить, чтобы при
этом никто не пострадал.
Но в глубине сердца она предчувствовала, что все они пострадают: и она, и
Ник, и Бет, и Морган. Лори ощутила это сейчас
в его спокойном тоне и неожиданно застывшей фигуре. Это указывало на давно
подавляемые им переживания.
- Тебе придется растолковать это мне по буквам, Лори. Иногда я кажусь себе
тугодумом.
Если бы это было так. Не будь ей до всего этого дела и не люби она его...
- Больше никаких обещаний, - сказала она.
- Почему? - Снова обескураживающая прямота.
- Не думаю, что мне нужно объяснять это тебе, - бросила она.
- Не помогай своему брату угробить свою жизнь, - сердито сказал он. - Не
рискуй своей жизнью, а заодно и нашей.
Впервые он сослался на будущее, и у нее тоскливо сжалось сердце.
- Я не могу перечить ему, - пояснила девушка.
- Ему действительно нужна от тебя помощь такого рода? - В голосе его
послышалось презрение. - Ну, значит, он не
тот человек, за которого я его принял.
Она сбросила с плеч обнимающую ее руку и отпрянула:
- Он не нуждается в моей помощи, но я не могу сложить руки и наблюдать, как
ты увозишь его в тюрьму.
- А как ты сможешь помешать мне, Лори? Снова подстрелишь меня? - Он говорил
угрожающе-мягким тоном. - Твой
брат не смог сделать этого, а ты сможешь?
- Он не смог ради себя, но смог бы ради меня.
- А ты сделаешь это ради него?
- Я уже сделала это прежде, - дрожа возразила она.
- И я этого не забыл, - мрачно процедил Морган.
- Ну почему ты такой упрямый? Почему бы тебе не отпустить его? Тогда...
- Что тогда, Лори? - Лори услышала в его голосе предупреждение. Обиду. Боль.
- Ты снова торгуешься?
- Зато ты не торгуешься, рейнджер! Ты несгибаем, и тебя не волнует ничто,
кроме собственной проклятой работы,
закончить которую ты так мечтаешь.
- Да, я не торгуюсь, - сухо и коротко подтвердил он. - Но я вовсе не
равнодушен. - Его скулы затвердели. - Ты
права в одном: меня давно уже ничто не волновало, но теперь...- Его губы
прижались к ее губам жестким, как тогда, в
Ларами, поцелуем. Лори ощутила знакомый жар в крови и менее знакомое, но
сладостное вожделение. Сердце девушки вновь
заколотилось в груди, и когда Морган притянул ее к себе, она услышала биение его
сердца.
Она прижималась к нему всем телом, чувствуя, как все в ней тает от
прикосновений его тела и требовательных,
безжалостных губ. Голова у нее закружилась, и разум воспарил в небеса, томясь по
нему, а губы его продолжали терзать ее
жадными поцелуями.
Как во сне, он отстранился, расстегнул свой оружейный пояс и осторожно
положил его под дерево. Через секунду он
снова был рядом, чтобы заключить ее в объятия и положить на землю. Ее руки легли
ему на шею, а он провел языком вниз по
ее шее до самого выреза рубашки, - она даже не поняла, чьи руки расстегнули на
ней пуговицы. Их пальцы переплелись
одновременно с телами, отчаянно отыскивая друг в друге то, что каждый из них мог
дать другому. Как будто оба знали, что
любят последний раз...
- Ах, Лори, - выдохнул он перед тем, как найти губами ее груди, а потом он
начал дразнить ее соски, и она
почувствовала, как те напряглись и стали немыслимо чувствительны и податливы на
каждое его прикосновение. Ее руки
проникли ему под рубаху, пальцы ощутили игру мышц на спине, затем нашли шрам и
нежно помедлили на нем, но вдруг она
прижалась к нему теснее, чувствуя телом его пробуждение. Она выгнулась дугой,
ощущая, несмотря на сковывающую
одежду, яростное томление их тел. Лори подняла глаза и заметила в полутьме
отпечаток боли и неуверенности на его лице.
Эта неуверенность казалась более чувственной и неотразимо возбуждающей, чем
обычная бесстрастная уверенность. Ее
рука скользнула с его спины и очертила линию его губ. Она мысленно произнесла
слова, которые не могла позволить себе
сказать вслух: Я люблю тебя и буду любить всегда. Но она знала, что их
произносят ее пальцы. Она поняла это, когда губы
Моргана растянулись в еле заметной улыбке.
Его руки нежно опустились ей на талию, расстегнули на ней брюки, затем одной
рукой он начал ласкать низ ее живота,
проникая ей между ног и творя чудо, унесшее прочь все, кроме наслаждения.
Вскоре, обнаженный, он навис над ней, дразня
своим пробуждением ту частицу ее тела, которая и без того уже была как в огне от
его прикосновений.
- Морган, - прошептала она, и голос ее тоже приобрел хрипотцу желания и
рвавшихся с губ, но не высказанных слов.
Его руки скользнули по ее бедрам, приподнимая ее тело для встречи с ним, и она
ощутила, как он вошел в нее своим теплом,
наполнил ее и перешел к ритмическому, совершенному движению, исторгнувшему из
нее слабый крик. Он накрыл ее рот
губами, ловя этот звук, и ее тело запульсировало и заплясало вместе с его телом,
отдавая и принимая в золотистом сиянии
пронизывающие электричеством дары восторга. Она дрожала, как струна, любовью,
отдавая единственное, что могла отдать,
и принимая единственное, что могла принять.
А потом был поразительный взрыв экстаза и наслаждения - настолько сильный,
что ей захотелось остаться в его
объятиях навечно. Ее пальцы впились в него на вершине наслаждения, затем
постепенно ослабели и отпустили, ощущения
сменились иными: теплым, ленивым покоем отдыха рядом с ним. Удерживая его в
себе, она воспринимала последние
судороги обоюдного счастья, все еще уносящего их на своих волнах.
Словно во сне, она почувствовала, как он шевельнулся и, не выпуская, положил
ее рядом, продолжая целовать, но теперь
уже нежно и осторожно. Он тоже очертил линию ее губ, только пальцы у него были
большими и загрубелыми к действовали
на кожу волнующе. Он поймал прядь ее волос и пробормотал, что они напоминают
мед.
Потом рука Моргана приподняла ее подбородок, чтобы она могла взглянуть ему
прямо в глаза. Луна выглянула из-за
облака и, казалось, наполнила своим сиянием темную синеву его глаз, делая их еще
более проницательными. Он словно
заглянул ей в душу и прочел в сердце, и ей хотелось протестующе вскрикнуть.
Вместо этого она провела рукой по его груди, касаясь пальцами темной поросли
волос, клином уходящих вниз, к
сокровенному месту. Она снова почувствовала, как твердеет его плоть внутри нее.
Морган притянул ее поближе и
перекатился на спину так, что она оказалась сверху. Он изогнулся в ней,
дотягиваясь до потайных уголков, и она инстинктивно
выпрямилась, забирая в себя немыслимо много и поражаясь этому. Она видела его
лицо и прикрытые темными ресницами
глаза. Сейчас оно казалось обеспокоенным, и оба знали, что между ними происходит
нечто новое. Она желает его, и так
будет всегда, но когда она оказалась на нем, то поняла, что не сможет предложить
ему ласку, любовь и доверие,
необходимые в близости. Итак, это будет чисто плотским наслаждением.
Лори отвела глаза, успев заметить изумление и неожиданное понимание в его
глазах, пронзившее ее сердце, - но тела их
действовали заодно, будто предназначались только друг для друга. Она ощущала
множество эмоций - пламя, сияние и
оттенки физического удовлетворения, - но вдобавок чувствовала невероятную грусть
в отличие от согревающей душу
радости, испытанной пару минут назад.
Его движения стали почти свирепыми в своих толчках, будто он преследовал
демонов, победить которых не в силах. Ее
охватил жар, и она попыталась отдаться ему всем существом. Но вот он
шевельнулся, перевернул ее жесткими руками, затем
вышел из нее и молча оделся. Оглушенная, Лори немного помедлила и последовала
его примеру. Удрученная своей потерей,
она с трудом справлялась с пуговицами и отвернулась от его оценивающего взгляда.
Одевшись, она почувствовала на плечах
его руки. Он повернул девушку к себе лицом:
- Я был глупцом, полагая, что... случившееся заставит тебя передумать и
довериться мне. - Он отвернулся. - Это
ошибка, которую я не повторю. - Он пытался казаться холодно-бесстрастным, но она
уловила в его голосе боль.
- Морган... - Она запнулась.
- Я не могу соперничать с ним, верно? - с горечью произнес он.
- Ты принуждаешь меня выбирать между тобой и тем, кого я любила всю жизнь.
- Я ни к чему тебя не принуждаю, - теперь он говорил холодно и сердито, - и
никогда не просил тебя выбирать, просто
просил довериться мне.
- Это одно и то же.
- Только потому, что тебе этого хочется. - Он повернулся и пошел прочь,
словно она не существовала, и Лори
мгновенно поняла, как сильно обидела его. Да и себя тоже.
Морган был вне себя от гнева, он сердился и на девушку и на себя. Казалось,
Лори нарочно превратила его добрый порыв
в нечто совсем иное. Теперь он понял, почему все эти годы так усердно учи лея не
принимать заботы других близко к сердцу
- и даже преуспел в этом. Иначе не избежать боли.
Он знал это, черт побери, знал, что глупо уединяться с ней сегодня вечером.
Но он просто не представляет, как справиться
с ее слепой преданностью Нику и как совладать со своими чувствами. Он никогда
еще не ощущал себя таким уязвленным.
Ей-богу, он никогда впредь не сделает этого.
Но что за чертовщину она замышляет?
Наверняка нечто надежное, иначе она не стала бы его предупреждать. Опять
старый парадокс. В Лори сочетались
беспечность и целостность, и кипела горячая страсть ко всем объектам ее любви -
его восхищали в ней эти качества.
Что же она все-таки планирует? Это могло быть чем угодно, но, несмотря на ее
слова, она вряд ли нападет на него с
оружием. На что еще она способна? Он уже достаточно узнал ее, чтобы у него
пропала всякая охота гадать.
Лори не могла знать, куда они направляются. Он сказал им об этом лишь
недавно. Он и сам решил это не раньше чем они
покинули Ларами - единственное место, откуда она могла отправить информацию.
Возможно, так оно и было. Возможно,
она планировала направиться в Пуэбло и попытаться заручиться там помощью.
Будь оно проклято. Если бы только он мог отпустить Ника Брэдена. Тогда
проблемы бы разрешились - он смог бы
ухаживать за Лори и избавиться от ненависти Брэдена. Но не примириться со своей
совестью. Ни он, ни Брэден не смогли бы
тогда дышать полной грудью.
Как далеко она зайдет?
Этого он не знал, но понял одно, что теперь у него не хватит духу применить к
ней наручники. Если она хочет подстрелить
его, что ж - у нее развязаны руки.
Впереди замаячило пламя костра, и он скользнул в тень деревьев, позволяя ей
подойти к костру одной. Морган заметил,
что Ник Брэден обнимает миссис Эндрюс, - очевидно, девочка спала. Он следил за
ними еще минут десять, затем подошел
к огню. Бет выпрямилась и отодвинулась от Брэдена. Лори неподвижно сидела
поодаль от них.
- Постарайтесь поспать, - посоветовал путешественникам Морган и положил в
огонь несколько веток. Затем он
вернулся к своей сложенной постельной скатке и порылся в седельных сумках, повидимому
отыскивая оружие и патроны. -
Мы тронемся рано, - добавил он, проигнорировав удивление Лори оттого, что он не
собирается надеть ей наручники. Он
отвернулся и улегся на одеяла.
Мучительная душевная боль не давала ему покоя, лишая вновь обретенной жизни.
Он окончательно потерял эту девушку,
и теперь на его долю осталось лишь изматывающее душу одиночество.
Морган поднялся до рассвета. Он дремал урывками и мгновенно просыпался от
малейшего шума. Усталость и чувство
поражения легли на его плечи грузом, но он надеялся, что работа отвлечет его.
Подойдя к Брэдену, он отомкнул ножное
кольцо. Его пленник уже бодрствовал, и Моргану пришло в голову, что он тоже
плохо провел ночь.
Поворотом головы он указал на источник, который они миновали вчера, и Брэден
кивком показал, что понял его
молчаливый намек. Морган захватил с собой седельные сумки и винтовку и жестом
предложил Брэдену следовать впереди.
Остальные члены отряда, очевидно, еще спали.
Оба не произнесли ни слова, пока не очутились у источника, вдалеке от места
стоянки.
- Я подумал, что тебе захочется искупаться, - сказал Морган.
Сохраняя бесстрастное выражение, Брэден подошел к кромке пруда. Он попробовал
воду, и лицо его смягчилось. Присев,
он начал стаскивать сапоги, и Морган безмятежно наблюдал за ним с расстояния
нескольких футов. Он собирался тоже
погрузиться в воду после того, как закончит мыться Брэден. Все его мысли попрежнему
занимала Лори.
Брэден снял правый сапог, взялся за левый и, наконец, снял носок. Морган
застыл на месте - он ясно увидел подошву
ноги Брэдена и уставился на красную метку в форме полусердца, точь-в-точь такую
же, как на собственной правой ступне.
Боже! Липкие мурашки поползли по спине Моргана. Он снова взглянул на метку,
но Ник пошевелился, и она исчезла.
Брэден стащил с себя куртку, потом рубаху и попросил мыла. Морган нашел в сумке
кусок и бросил его продолжающему
раздеваться Брэдену.
Чувствуя себя неловко, Морган продолжал изучать его тело. Тот же клин темных
волос, что и у него, виднелся на груди
Брэдена. Рейнджер проглотил слюну.
Брэден поднял голову, и что-то в лице Моргана заставило его нахмуриться.
- Что-нибудь случилось?
Черт побери, все - абсолютно все - шло наперекосяк и выходило из-под
контроля. Он поколебался:
- Это пятно на твоей ступне...
Ник пожал плечами:
- Оно было там всегда. Помню, Лори посмеивалась надо мной... - Он вдруг
умолк, и скулы его затвердели.
- Посмеивалась? - переспросил Морган. С минуту Брэден упорно молчал, затем
решил, что ни к чему делать из этого
тайну, и легко пояснил:
- Обычно она говорила, что поскольку у меня осталась только половинка сердца,
мне не хватает другой половинки. -
Его темные брови сошлись на переносице. - Как ни странно, но мне и самому это
приходило в голову. - Он стиснул губы,
словно удивляясь собственной откровенности в таких интимных вопросах, но Морган
выслушал его почти не дыша.
Сколько раз он ощущал то же самое - как будто важная часть его существа
покинула его, оставив после себя лишь часть
головоломки.
Брэден скользнул в воду, и Морган отвернулся, охваченный вихрем мыслей о
родимом пятне. Вопросы за вопросами
молоточками стучали у него в мозгу. Он всегда считал феноменальное сходство с
собою Ника Брэдена поразительной
случайностью, потому что другого объяснения, похоже, не существовало. Но каковы
шансы на то, что у двойника может
быть одинаковое с ним родимое пятно?
Сколько лет Брэдену? Хотя он выглядит моложе Моргана, тела у них примерно
одинаковые. Кстати, Морган прекрасно
знал, как отразилась на нем война и последующие испытания. Все эти годы убийств,
охоты... и одиночества. Он знал, что лицо
его избороздили морщинки, присущие более зрелому возрасту.
Он вспомнил о том мгновении, когда Брэдена ударил ножом индеец: он сразу
почувствовал острую боль в той же части
тела. Затем ему припомнилось другое: лицо Брэдена, искаженное мукой в тот миг,
когда Морган прижал горячий нож к
собственной ране. Это было последним, что заметил тогда рейнджер, прежде чем
потерять сознание.
В памяти чередой промелькнули другие совпадения. Например, он почти сразу
читал мысли Брэдена, хотя и приписывал
это собственному опыту в предугадывании поступков преступников. Но Брэден всегда
был другим: его мысли всегда
казались более чистыми и яркими, даже когда они совпадали с мыслями других
пленников Моргана.
Неожиданно у Моргана перехватило дыхание, и сердце заколотилось от волнующего
открытия. Но разум отказывался в
него верить.
Техас. Он родился в Техасе. Единственный ребенок родителей, погибших
немедленно после его рождения. Он попытался
вспомнить все подробности своего появления на свет, о которых рассказывал ему
Кэллум.
Кэллум приехал, чтобы предупредить их о возможном нападении, он слышал
предродовые крики его матери и должен был
покинуть их, чтобы предупредить других. Вернувшись через несколько часов с
помощью, он обнаружил, что хижина сгорела,
и увидел обугленные тела его родителей, лежавшие одно возле другого. Моргана
нашли в погребе для фруктов.
Что же случилось в тот день? Он пытался просеять по крупицам свою память. Он
часто расспрашивал всех рейнджеров о
тех событиях и о своих родителях. Может, он что-нибудь упустил?
Женщина! Однажды Кэллум сказал, что с ними была женщина. Эта женщина помогала
при родах, но ее так и не нашли, и
все были уверены, что ее увезли команчи. Эту женщину разыскивали, но не отыскали
ни единого следа. Тогда ее посчитали
мертвой.
Что если был еще один новорожденный, которого эта женщина как-то смогла
спасти? Но почему она тогда не донесла об
этом?
Проклятье, он зашел слишком далеко. Он пытался отбросить эту мысль как явную
нелепицу, но как быть с тем, что у него
и у Ника Брэдена одинаковые родинки. Догадка не оставляла его в покое.
Он снова взглянул на источник. Брэден мыл волосы, такие же темные и густые,
как у Моргана, и почти такие же
непокорные. У всех прочих Брэденов, кроме матери, волосы медового оттенка и
золотистые глаза. У Брэдена глаза точь-вточь
как у него. И у матери. По рассказам, они у нее были синие, темно-синие.
Брэден левша. Его родимое пятно находится на левой стопе. Что это означает?
Морган никогда не знался с близнецами. Сомнения отягощали его душу.
Мне не хватает половинки. Слова Брэдена и собственные ощущения Моргана. Ему
тоже казалось, что ему чего-то не
хватает. Его зачастую укоряли в бессердечности, но лишь в этом путешествии он
обнаружил, что отнюдь не лишен сердца.
Может, показать Брэдену свою родинку? Половинку сердца?
Он угрюмо усмехнулся: Брэдена ничуть не порадует вероятность их родства. Нет,
нужно подождать, пока не отпадут
сомнения. У него накопились вопросы к рейнджерам, к Джонатану и Флер, он должен
полностью удостовериться, что это не
случайное совпадение, выпадавшее на один из миллиона шансов.
А что Лори? Сестра Брэдена. На миг ему стало плохо при мысли о том, что если
Брэден - его родной брат, то как же
Лори? Он вспомнил об их взаимной любви и привязанности. Обычная привязанность
родных брата и сестры, но во что она
сможет перерасти, если Лори узнает, что Ник ей вовсе не брат?
Морган понимал, кого скорее выберет девушка. Если только он и без того уже не
потерял ее.
Он услышал плеск: Ник поднялся на берег из теплого источника и начал быстро
одеваться на утреннем холодном воздухе.
Морган взглянул на небо - уже совсем светло. Сколько времени они здесь пробыли?
Он так увлекся своим открытием и
настолько задумался, что позволил себе потерять времени больше, чем рассчитывал.
Придется подождать с собственным
купанием. Он посмотрел на своего пленника, натягивающего носки, надеясь снова
увидеть родинку, но движения Ника были
слишком проворны.
Брэден удивленно взглянул на него, и Морган поймал себя на том, что не сводит
с Ника глаз. Он принял бесстрастный вид
и поднял винтовку и седельные сумки. Брэден провел пальцами по влажным волосам
настолько знакомым жестом, что у
Моргана снова заколотилось сердце. Сколько раз он проделывал то же самое?
- Пора возвращаться, - проговорил он, пытаясь придать голосу начальственные
нотки.
Брэден пожал плечами, удивляясь, что Морган не собирается воспользоваться
источником.
- Уже слишком поздно, - ответил Морган на его мысленный вопрос, и даже
собственный голос показался ему
странным.
Брэден повернулся и направился через сосновую рощу, и Морган пошел следом,
подстраивая под него свои шаги и
осознавая, как хорошо чувствует себя человек, не отягощенный цепями. Его брат.
Мысль о том, что это возможно, не
переставала волновать рейнджера.
- Брэден?
Ник остановился и с равнодушным видом обернулся.
- Когда ты родился?
Равнодушие исчезло с лица Ника, и вместо него появилось изумление, затем
осторожность.
- Почему ты спрашиваешь?
- Просто для досье, - пояснил Морган, чувствуя неловкость за нелепое
объяснение.
- Мне наплевать на твои досье.
- Я могу спросить у Лори. - Это прозвучало вызовом, но рейнджер не успел
сдержаться.
Глаза Брэдена сверкнули.
- Пятнадцатого июля 1844 года. Можешь поместить эту дату на моем надгробии. -
Он отвернулся и продолжал путь по
тропе.
Морган оперся рукой о Дерево, чтобы не зашататься. Пятнадцатое июля. Его день
рождения. И год рождения тот же
самый. Ник Брэден на самом деле его брат. Неизвестно, как и почему, но сомнений
почти не было.
Морган с трудом удержал себя от того, чтобы не рассказать об этом Брэдену,
когда он минутой позже шел следом за
пленником в их лагерь. Побледневший Брэден повернулся к Моргану.
- Лори исчезла, - проговорил он, и страх в его голосе мгновенно отразился
страхом в измученном сердце Моргана.
Дэниэл Уэбстер пытался успокоить Энди, следящего за дорогой к северу от
Пуэбло.
- Терпение, Энди.
- Но где они? Мы не могли упустить их?
Дэниэл поднял брови:
- Не думаю. Техасского рейнджера, его пленника и такую хорошенькую девушку,
как Лори? Да они будут сенсацией в
Пуэбло.
- Может, они изменили маршрут.
Дэниэл покачал головой:
- Лори нашла бы способ предупредить нас.
- Это я во всем виноват, - выпалил Энди. - Они должны были охотиться за
мной...
Семья расположилась лагерем к северу от городка, в миле от дороги, рядом с
...Закладка в соц.сетях
