Жанр: Любовные романы
Джеральдина
...ете?
Это прозвучало как
можете идти
, и догадливая миссис Рэмплинг удалилась. А
Джеральдина после ее ухода нескоро уняла дрожь: ей еще не приходилось иметь
дело с прислугой.
Она ругала себя за несдержанность. Разве эта женщина виновата, что
любопытна? И ничего удивительного: когда живешь в такой глуши, приезд любого
нового человека — событие. Но все же не могла удержаться и, пока миссис
Рэмплинг не явилась за подносом, спешно затолкала кашемировый свитер в глубь
ящика и быстро разложила остальные вещи...
Бенджамен к часу не вернулся, и Джеральдина в одиночестве обедала в той
самой столовой, где он над ней издевался прошлым вечером за ужином. При
дневном свете было видно, что мебель вся в трещинках от времени и гобелен на
стульях потерт.
Как грустно, думала девушка, что в доме теперь никто не живет, ведь это было
родовое гнездо нескольких поколений Маккеллэни. Неужели дом теперь
действительно принадлежит Каролине или, может, есть еще какие-нибудь
родственники? В любом случае Бенджамен вряд ли останется жить здесь, а
Каролина при малейшей возможности продаст дом. Ей, как обычно, нужны деньги,
она вечно в долгах, хотя зарабатывает немало.
Коварная Каролина... Все крутится вокруг Каролины, с досадой вздохнула
Джеральдина, вставая из-за стола, так и не воздав должное знаменитому
фирмбриджскому пирогу с мясом и овощами, испеченному миссис Рэмплинг. Ну
почему она не может выбросить из головы предательницу подругу и заняться
решением своих проблем?
Свежий воздух — вот что мне сейчас совершенно необходимо, пришла она к
заключению.
Джеральдина поднялась к себе и вскоре спустилась в темно-красных шерстяных
брюках, заправленных в высокие замшевые сапоги, и в серо-голубом свитере,
который так понравился экономке. Сверху она надела серую дубленую куртку,
подол и капюшон которой были оторочены белым в серую крапинку мехом. Ее
светлые шелковистые волосы эффектно контрастировали с капюшоном, и
Джеральдина была вполне довольна своим внешним видом. Но поскольку
Бенджамена рядом не оказалось, по достоинству оценить его было некому...
Опять поднялся ветер, стало прохладно, и ее обычно бледные щеки разгорелись
румянцем.
Фольксвагена
на месте не было.
Наверное, Бенджамен отогнал машину за дом, подумала Джеральдина, и у нее на
миг возникло искушение изменить первоначальный план прогуляться. Но она не
поддалась этому порыву лени. В конце концов, ходить пешком полезно для
здоровья, если, конечно, не переутомляться, да и в воздухе так приятно,
горько пахнет морем...
За заросшим садом скалы уступами спускались к живописной бухте, которая
летом, наверное, была прелестным местечком. К бухте вела извилистая, почти
отвесная тропа, но Джеральдина побоялась, что не одолеет ее. Неподалеку
виднелась прибрежная дорога, которая круто спускалась к воде, и скопление
домиков — наверное, восточная часть Фирмбриджа.
В заливе стояли рыбацкие лодки дори, еще несколько качались на волнах у
пирса в гавани. В центре бухты красовались две большие моторные яхты. Сейчас
было время отлива, вода спала, обнажив страшные, гибельные камни, о которые
могли вдребезги разбиться хрупкие скорлупки лодок. И наверное, разбивались,
подумала Джеральдина и поморщилась, вспомнив рассказы о кораблекрушениях,
которые когда-то читала.
Повернувшись спиной к бухте, девушка оглядела дом.
Он по-прежнему выглядел холодным и неприступным — ни веточки плюща или
дикого винограда. Но теперь, когда она провела в его стенах ночь, дом уже не
казался ей чужим. Джеральдина нашла окна своей комнаты и ту внушительную
часть фасада, за которой была расположена спальня хозяина дома.
Идя по вершинам утесов, она смотрела на морских птиц — как они камнем падают
вниз и ныряют в воду в беспрестанных поисках пищи. Бакланы и кайры, крачки и
чайки оглушительно кричали на ветру, возмущаясь непрошеным вторжением в их
владения, и Джеральдина, устав от их гомона, вскоре повернула в сторону от
моря.
Моховые болота казались не такими живописными, зато здесь царила тишина.
Кругом только шероховатый торф, кочки и багульник, да пригнутые ветром к
земле чахлые растения. На мили кругом не было видно никакого человеческого
жилья. И чем дальше Джеральдина уходила от дома, тем легче ей было
представить, что время повернуло вспять. Того и гляди навстречу выедет
рыжебородый всадник в кожаных латах, с копьем и мечом, окруженный сворой
боевых собак...
Наверное, немало римских легионеров нашли свой конец в здешних болотах —
предки Маккеллэни отличались воинственностью и безудержной храбростью. И
вот, поди же, один из них, оказывается, приобрел профессию художника.
Впрочем, это не профессия, а призвание, но тем не менее какие странные
зигзаги выделывает судьба человека. Работал в Вероне. Посещал дом, в котором
жила Джульетта. Ходил по улочкам, где бродил Ромео, пронзенный стрелой
Амура...
Еле различимая тропа уводила все дальше и дальше.
Один раз девушке почудилось, что она заметила лису. Когда Джеральдина
подкралась ближе, огненно-рыжая тень метнулась в кустарнике. Затем ей на
глаза попалось несколько кроличьих нор. На одной из них она оступилась и
подвернула ногу. Да, пожалуй, рыжей хищнице здесь есть чем поживиться...
Когда Джеральдина возвращалась к бухте, солнце уже совсем не грело. Было еще
не поздно, но ведь стоял май, а весна в этом году выдалась на редкость
холодная. Ногам было тепло в толстых сапогах, а вот руки, даже в перчатках,
замерзли, и она спрятала их в карманы куртки.
Интересно, Бенджамен уже вернулся? — Думала девушка, неспешно бредя к
дому. Наверное, да. И сердце ее опять тревожно забилось при одной лишь мысли
о нем.
Пока она гуляла, ей удалось немного отвлечься. Но теперь, когда ей
предстояло опять с ним увидеться, девушка не могла сосредоточиться ни на чем
другом.
Когда Джеральдина подошла к ограде, ограничивающей владения Маккеллэни, у
нее разболелась подвернутая нога. И девушка неожиданно поняла, что прогулка
утомила ее больше, чем она рассчитывала. Впрочем, если честно, то до тех
пор, пока не вспомнила о Бенджамене, она чувствовала себя совершенно
здоровой...
Но ей не представилось случая расслабиться. Пока Джеральдина пробиралась по
узкой тропинке через колючий кустарник к дому, человек, который занимал все
ее мысли, вышел ей навстречу, и по всему его облику было видно, что он более
чем заинтересован тем, куда это она запропастилась.
— Где, черт побери, тебя носит? — выпалил Бенджамен, схватив ее за
локти и сердито на нее глядя. — Ты, по-моему, говорила, что приехала
сюда поработать. Господи Боже, я уже решил, что ты спустилась в бухту, там,
где скалы. Начала, как неразумный ребенок, искать крабов, всякую другую
морскую дребедень, и тебя унесло в океан приливом!
— Извините. — Джеральдина слегка покачнулась, когда он отпустил
ее, и его гнев сразу же сменился тревогой.
— Что случилось? С тобой все в порядке?
Я что, сделал тебе больно?
— Нет. — Джеральдина старалась казаться спокойной. — Я
подвернула ногу, вот и все.
Ничего страшного, просто растяжение.
— Ты уверена? — В голосе Бенджамена звучало сомнение, и, тихо
ругнувшись, он поднял ее на руки, — как вчера ночью, и понес к дому.
Джеральдина сделала жалкую попытку остановить его, хотя на самом деле была
рада.
Но его близость так сильно взволновала ее, что она подумала, что, пожалуй,
было бы лучше, если бы она сама дошла до дома.
Она чувствовала его всего: какие у него широкие плечи, какая сильная грудь,
как легко и уверенно он несет ее. Несколько минут — и они уже у порога. В
холодном воздухе смешались их дыхания: его чуточку пахло табаком, ее было
коротким и прерывистым, что говорило о слабости, которую Джеральдина не
могла скрыть.
Бенджамен не спустил ее с рук в холле, как девушка думала, а понес в
библиотеку и поставил на ноги у ярко горящего камина.
Когда он опускал ее, она скользнула вдоль его тела, что отозвалось в ней
теперь уже знакомым трепетом.
— Ты замерзла, — упрекнул ее Бенджамен хрипловатым голосом. —
Почему, черт побери, ты не сказала, что хочешь прогуляться?
Можно было бы поехать в порт. Мы бы там вместе пообедали.
Джеральдина прерывисто вздохнула.
— Я хотела пройтись пешком, — заявила она, расстегивая капюшон и
освобождая волосы, которые каскадом упали ей на плечи. — И... и вам
вовсе не надо обо мне беспокоиться.
Я вполне могу о себе позаботиться.
— Черта с два! — Пока она с решительным видом расстегивала
пуговицы на куртке, Бенджамен ходил взад-вперед по комнате, нетерпеливо
приглаживая волосы руками. — Ты что, не знаешь, что болота опасны? Там
застаивается вода, есть топи и трясины — затянет в считанные секунды!
— Правда? — Джеральдина подняла голову и посмотрела на него с
недоверием. — Да вы просто меня пугаете! Я сомневаюсь, есть ли здесь
хоть одна топь на двадцать миль вокруг!
Бенджамен сердито встретил ее взгляд и возмущенно поднял брови, но ее это не
убедило. Покачав головой, она наклонилась погреть руки у огня, и тут его
словно прорвало.
— Да что ты в этом понимаешь? — спросил он, подходя к ней почти
вплотную и гневно на нее глядя. — Ты что, выросла на этих болотах? Или,
может, когда тебе еще не было и десяти, облазила здесь каждый камень и
канаву?
Неохотно Джеральдина выпрямилась.
— А вы облазили?
— Да, облазил, черт побери, каждую кочку! И знаю, что там, получше
тебя!
— Ну ладно. — Джеральдина изобразила покорность. — Простите
меня. Я уже просила прощения и, если надо, попрошу еще. Откуда я могла
знать, что мне нельзя выходить из дома?
Но ведь если... если бы вас здесь не было, мне бы пришлось самой о себе
заботиться, значит...
— Ничего не значит, — пробормотал Бенджамен, тяжело дыша, и,
словно помимо воли, его руки потянулись к ней.
Они скользнули по ее плечам к шее, под шелковый занавес волос, и притянули
ее к нему. Руки были холодные, настойчивые. От движения раздвинулись лацканы
его коричневого пиджака, а под тонким шелком кремовой рубашки показались
темные волосы на груди.
Джеральдина еще больше взволновалась, когда вспомнила, что видела его почти
раздетым. Ей все труднее было бороться с искушением поддаться его обаянию...
— Нет! — выдохнула она и сверхчеловеческим усилием вырвалась из
его объятий, отступила подальше и взглянула на него темными, измученными
глазами. — Вы... вы же обещали!
Судя по бледности, проступившей сквозь загар, Бенджамен был не менее
взволнован.
— Да, конечно, — выдавил он напряженно, поправляя дрожащими руками
воротник рубашки. — Ты права: это я должен просить прощения. Боюсь,
я... Впрочем, не обращай внимания. — Он шумно вздохнул и вежливо
добавил:
— Я принесу тебе чего-нибудь выпить.
Чтобы ты согрелась. Может, ты хочешь чаю?
Джеральдина облизнула пересохшие губы.
Это был опасный момент. И девушка поняла: ей придется избегать таких
моментов в будущем, если она хочет убедить его в том, что действительно
имеет в виду то, что говорит.
Когда его руки касались ее, когда его пальцы ласкали мочки ее ушей, она
чувствовала почти непреодолимое желание прижаться к нему. А если бы он
поцеловал ее...
— Хорошо бы... хорошо бы чаю, — сказала она тихо. — И пить
его, пожалуй, я буду у себя в комнате. Я хочу... поудобнее положить ногу.
— Располагайся здесь, — хмуро предложил Бенджамен. — Вон
очень удобное кресло, и я сейчас принесу скамеечку для ног.
Джеральдина колебалась.
— А я не буду вам мешать?
Он усмехнулся.
— Нет, ты не будешь мне мешать.
— Хорошо. — Девушка чуть помедлила, сняла куртку и нервно
огляделась, ища, куда бы ее положить.
— Дай ее мне.
Бенджамен взял у нее куртку и вышел в холл. Джеральдина посмотрела ему вслед
и, неуверенно пожав плечами, опустилась в мягкое бархатное кресло у огня.
Здесь теплее, говорила она себе, оправдывая свою уступку, но это звучало не
слишком убедительно. Однако раз уж она осталась в этом доме, ей надлежит
придерживаться в их отношениях некоего нейтралитета, а не прибегать к
вооруженным провокациям, которые запросто могут привести к открытому
конфликту.
Появилась миссис Рэмплинг с сервировочным столиком. Она вкатила его в
библиотеку, поставила рядом с креслом, в котором сидела Джеральдина, и с
любопытством огляделась, не обойдя вниманием ни сапоги, которые девушка
сбросила тут же на пол, ни то, что она сидит, положив ступни ног на каминную
решетку.
— Мистер Маккеллэни говорит, вы подвернули ногу, — сказала она, и
Джеральдина небрежно махнула рукой.
— Пустяки, — заверила она. — Ничего серьезного. Я, по-моему,
наступила на кроличью нору.
— Так вы гуляли, мисс? На болотах? Да, в это время года там свежо.
Джеральдина кивнула, не зная, что на это ответить, и миссис Рэмплинг
продолжила:
— Мать мистера Маккеллэни тоже любила гулять на болотах. Оно и понятно:
все они, бродяги, такие, и вообще...
— Спасибо, миссис Рэмплинг, вы свободны, — Неожиданно раздавшийся
голос Бенджамена был холоден как лед.
Джеральдина не успела еще понять, что именно сказала пожилая женщина, как та
уже, что-то смущенно пробормотав, вышла из библиотеки.
Бенджамен поставил на ковер у камина скамеечку, а сам сел в кресло напротив.
Скамеечка была продолговатая, с витыми ножками, и, хотя гобеленовая обивка
порядком поистерлась, Джеральдина сразу поняла, что вещь дорогая.
— Это матери Александра, — пояснил Бенджамен, заметив ее
взгляд. — Она частенько ею пользовалась. Она никогда не была крепкой
женщиной.
— Да? — робко вставила Джеральдина. — А... а чем она болела?
Бенджамен пожал плечами и откинул темноволосую голову на зеленую бархатную
спинку кресла.
— Сердце. У нее всегда было слабое сердце.
Она умерла вскоре после моего рождения.
— Вскоре после... — невольно повторила Джеральдина и удивленно
воскликнула:
— Но ведь у вас с Александром были разные матери!
— Как только что докладывала миссис Рэмплинг, — сухо заметил
Бенджамен. — Может, попьем чаю?
— Что? Ах да. — Джеральдина неловко повернулась к столику. — Вам с молоком и сахаром?
— Да, пожалуйста. — Он выпрямился и сел, положив руки на колени. — Ну, как твоя нога?
— Не болит. — Джеральдина осторожно передала ему чашку, чтобы она
не стучала о блюдце. — Вряд ли это растяжение. Просто подвернула, и
все. Зато чудесно прогулялась, у вас тут замечательный воздух.
— Вот и хорошо. — Он поднял чашку к губам и отпил глоток. —
Мне бы очень не хотелось, чтобы, находясь здесь, ты себе что-нибудь
повредила.
Он опять издевался! Но Джеральдина решила не поддаваться на эту удочку. Она
всерьез занялась лепешками, которые напекла миссис Рэмплинг, и
почувствовала, что у нее разыгрался аппетит, не то что в обед.
Наверное, после прогулки, а может, от волнения...
Как бы то ни было, когда Бенджамен отказался составить ей компанию в этом
увлекательном занятии, она с удовольствием стала уплетать горячие лепешки с
хрустящей корочкой, щедро намазывая их джемом.
— Тебе нравится твоя комната? — нарушил молчание Бенджамен, и
Джеральдина, прежде чем ответить, вытерла о салфетку липкие пальцы.
— Да, комната очень... милая, — тщательно подбирая слова, ответила
она. — Я даже не ожидала.
— Не ожидала? — Он нахмурился.
— Она такая... женская. — Джеральдина покраснела. — Наверное,
это комната миссис Маккеллэни?
— Которую миссис Маккеллэни ты имеешь в виду?
Бенджамен опять откинулся в кресле и не слишком спешил ей помочь, пристально
глядя на девушку сквозь полуопущенные темные ресницы. Сейчас, когда он был
спокоен, его глаза были орехового цвета, но Джеральдина уже знала, что, если
эти глаза загораются от гнева, они напоминают расплавленное золото.
— Как которую? Я имею в виду мать вашего... вашего покойного брата.
Мать Александра, — смущенно пояснила она. — Каролина не выбрала бы
себе ничего такого... такого незамысловатого.
— Нет? А почему?
Джеральдина вздохнула и повторила уже увереннее:
— Нет, не выбрала бы. — Она помолчала. — И потом, моя
подруга, наверное, жила в комнате вашего брата, да? Это ведь не ее комната,
верно?
Опять воцарилось молчание. Наконец Бенджамен подтвердил верность ее
умозаключения.
— Да, — согласился он, — это не ее комната.
Но и не матери Александра.
— Вот как! — Джеральдина покраснела. Тогда... тогда чья же?
Его глаза яростно сверкнули.
— Попробуй угадай!
Джеральдина положила руки на подлокотники кресла и крепко сжала их.
— Вашей матери? — рискнула предположить она и, когда он кивнул,
спросила:
— Но как это может быть? Вы же сами говорили, что...
Выражение лица Бенджамена было непроницаемым.
— Что я говорил? Я родился до того, как умерла моя мать. — Он
криво усмехнулся. — Неужели ты не знаешь, как это бывает? Давно пора!
— Знаю, конечно. — У Джеральдины горело лицо. — Я только
хотела сказать, что это довольно странно. Ваша... ваша мать жила в доме,
пока... пока была жива миссис Маккеллэни.
— Этого я не говорил.
Чтобы досадить ей, Бенджамен прикидывался туповатым, и Джеральдина с
отчаянием посмотрела на него.
— Но вы сказали...
— Я только сказал, что в комнате, в которой ты поселилась, некогда жила
моя мать. Так оно и было.
Джеральдина ничего не могла понять.
— Но если первая жена вашего отца умерла, то...
— Ты хочешь сказать, почему тогда он не женился на моей матери, —
сухо спросил Бенджамен, — а жил с ней как с содержанкой?
Джеральдина нервно перевела дыхание.
— Простите, это совершенно меня не касается.
— Неужели? — Бенджамен смотрел на нее с насмешкой. — Тогда
почему ты так жадно слушала россказни старой миссис Рэмплинг?
— Ничего я не слушала! — возмутилась девушка. — Мы просто
разговаривали. Я ее ни о чем не расспрашивала. И вообще, — она с
вызовом посмотрела ему в глаза, — как вам не стыдно подслушивать!
На какое-то мгновение ей показалось, что она зашла слишком далеко. Бенджамен
выпрямился и, не улыбаясь, в упор уставился на нее. Его глаза загорелись
янтарным огнем, у рта пролегли жесткие складки. Когда у нее от напряжения
уже побелели пальцы, а сердце заколотилось в ушах, его губы дрогнули в
улыбке восхищения.
— О, да у тебя бойцовские качества в споре, — прокомментировал он,
глядя ей в глаза. — Кто бы мог подумать, что под этой бледной красотой
скрывается огонь?
У Джеральдины повлажнели ладони, и она бессильно откинулась на спинку
кресла. Такие поединки были ей не по силам, и она потянулась за чашкой,
чтобы хоть чуть-чуть подкрепиться сладким чаем. Но напряжение последних
минут отразилось на ее лице, и Бенджамен с тревогой заметил темные круги у
нее под глазами.
— С тобой все в порядке? — спросил он, не отводя от нее
взгляда. — Ты вдруг сильно побелела. Что я такого сказал? Может, я
испугал тебя?
— Вовсе нет, — слабо и совсем неубедительно выдохнула Джеральдина,
и он нахмурился.
— Да что с тобой? Иногда ты кажешься...
Не знаю, даже как сказать?.. Ну, такой... хрупкой, как кристалл. И такой же
многогранной.
Джеральдина поставила чашку на столик.
— Извините...
— И прекрати извиняться каждый раз, когда я что-нибудь скажу невпопад!
Бенджамен вскочил, повернулся к каминной полке лицом и положил на нее сжатые
в кулак руки.
— Ты или очень наивна, или очень умна.
Никак не могу понять.
— Не можете? — Это было все, что Джеральдина нашлась сказать, но
он не слушал ее.
— Да, не могу, — резко повторил Бенджамен. — Я не знаю,
насколько ты невинна в плане секса, но в любом случае невинность
определяется не одной физиологией — это скорее состояние души. Господи,
помоги! Я впервые в жизни встретил такую женщину!
Джеральдина беспомощно пожала плечами.
Что она могла ему на это ответить, тем более что его слова были слишком
откровенны, чтобы ее успокоить. Но меньше всего ей хотелось, чтобы он что-
нибудь заподозрил, и, сняв ноги со скамеечки, она пробормотала:
— Пожалуй, я пойду к себе, если вы не возражаете. Мне бы хотелось
принять душ перед ужином, и у меня есть кое-какие дела...
— Подожди! — Он повернулся к ней лицом, взял ее за руку и смотрел
на нее одновременно изучающим и умоляющим взглядом. — Будет лучше, если
ты все узнаешь от меня, а не соберешь по мелочам от нее...
Она поняла, о чем идет речь. Но Бенджамен помолчал, прежде чем продолжить:
— Ты слышала про бродяг, да? Поняла, что имела в виду миссис Рэмплинг?
Джеральдина покачала головой. Разве по одной фразе можно представить суть
человеческих отношений, человеческой жизни?
— Честное слово, это совсем ни к чему... — начала она, но
Бенджамен перебил ее:
— Позволь мне судить об этом. — Он мрачно усмехнулся. — Тебе
не мешает знать, кто пытался тебя соблазнить.
Джеральдина коротко вздохнула.
— Так ваша мать была цыганкой?
— Да, цыганкой из Неаполя. Юная смуглянка, нечаянно встреченная отцом в роще на склоне Везувия.
— Она умерла?
— Умерла.
Бенджамен немного помолчал, прежде чем ответить:
— Да, умерла. На болоте. Говорят, замерзла.
Она тогда убежала от моего отца.
Все это Бенджамен произнес ровным, бесстрастным тоном, но Джеральдина
почувствовала, что он кипит от гнева. У нее возникли новые вопросы, но она
знала, что не имеет права задавать их.
В голову приходили пустые слова сочувствия, но она не произнесла их вслух.
Бенджамен рассказал ей об этом совсем не потому, что нуждается в ее
сострадании. И еще Джеральдина подумала, осознает ли он, что все сильнее
сжимает ее запястье.
— Теперь ты поняла, почему я так разозлился, когда узнал, что ты днем
куда-то ушла, — тихо сказал Бенджамен. — Хотя у нас с тобой совсем
другие отношения. Ведь моя мать не хотела выходить замуж за моего отца.
Джеральдина приоткрыла рот от удивления.
— Но вы же сами говорили, что ваша мать жила здесь...
— Не по своей воле, поверь мне. Когда ее семья узнала, что она
беременна, ее выставили вон. Мой отец привез сюда, и она жила здесь, пока я
не родился. Понимаешь, она была совсем беспомощной. У нее не было ни денег,
ни крыши над головой, ни родственников, никого!
— Понятно. — Джеральдина закусила нижнюю губу. — А... а когда она умерла, ваша мама?
Бенджамен нахмурился.
— Вскоре после моего рождения... Меня посылали в разные закрытые
колледжи, пока мне не исполнилось восемнадцать. Потом, как я уже говорил,
отец отправил меня учиться в Италию.
— А... а Александр?
Бенджамен вдруг заметил, что сжимает ее руку, ослабил хватку. И она,
выдернув ее, стала растирать онемевшее запястье.
— Александр... — Он вздохнул. — Мы с Александром были очень
близки. Вопреки распрям, которые бытуют между полукровными братьями в
романах, у нас были отличные отношения. Он переживал не меньше, чем я, когда
меня отправили из дому.
— Он был старше, — робко вставила она, и Бенджамен кивнул.
— Да, на пять лет. Но в чем-то я всегда чувствовал себя взрослее него.
Наверное, дело в моих цыганских корнях. Однако у меня в крови много всего
намешано: на четверть итальянец, на четверть шотландец и наполовину цыган.
Многовато для любого! Представляю, что унаследует мой ребенок... если,
конечно, когда-нибудь у меня появится.
Джеральдина почувствовала, что от его слов заливается румянцем. Он как будто
читал ее мысли — весьма опасные мысли. Неужели он догадался, что она
постоянно сегодня думает о том, что может от него забеременеть?..
—
...Закладка в соц.сетях
