Жанр: Любовные романы
Музыка дождя
...ть Эмили. Даю слово, что ни я, ни
твоя мать не будем вмешиваться в ваши отношения после того, как ты найдешь
Эмили. Тут уж дело будет за тобой, сынок.
Наклонившись вперед, Шеп уперся локтями в колени, положил голову на
сцепленные ладони и внимательно посмотрел на отца. Прошло несколько минут,
прежде чем он заговорил.
— Я принимаю твое предложение, папа. Боюсь только, что Эмили покинет то
место, где находится сейчас. Она ведь уже знает, что я жив. Сообщение об
этом стало одной из главных новостей страны, как ни смешно это звучит.
Восемь месяцев. Я не видел ее восемь месяцев. Да, папа, используй все свои
связи, делай все, что понадобится, только найди ее.
— Дорогой мой мальчик! — воскликнула Маргарет. — Так ты
действительно любишь ее так сильно?
— Да, мама. Люблю. И надеюсь убедить ее дать мне еще один шанс. Я очень
изменился. Эти месяцы в Патагаме заставили меня понять, что я должен
пересмотреть свои жизненные ценности. Я злоупотреблял любовью Эмили, которую
она дарила мне так щедро, так легко, с такой готовностью. Она доверяла мне,
а я обманул это доверие. Я был эгоистом, самовлюбленным эгоистом и
воспринимал ее отношение как должное. Честно говоря, если она захочет убить
меня, я не стану ее обвинять.
Сенатор Темплтон усмехнулся.
— Ты действительно изменился, — сказал он сыну. — И я тоже.
— Что ж, я уже работаю над этим, — улыбнулась Маргарет. — Но
мне явно потребуется время, чтобы догнать вас двоих.
— Грустно, не правда ли? — спросил Шеп. — Надо было побывать
почти на том свете, чтобы понять, каким безмозглым идиотом я был до сих пор.
— А мне потребовалось поверить в то, что мы потеряли тебя, —
покачал головой сенатор. — Что ж, лучше поздно, чем никогда, понять
свои заблуждения.
— Не может быть, чтобы это было слишком поздно для меня и Эмили, —
тихо произнес Шеп, снова упираясь взглядом в пламя камина. — Этого
просто не может быть. — Тяжело вздохнув, он поднялся с кресла. —
Думаю, пора ложиться. День был долгим и тяжелым. Приятно думать, что наверху
меня ждет удобная теплая постель. Ведь Эмили отправила всю мебель из нашего
дома на склад и передала ключи от него моему адвокату. Он вручил мне
инвентарный список. Эмили не забрала ничего из тех вещей, что принадлежали
нам двоим. Ничего. Даже кресло-качалку, о котором она всегда мечтала и
которое я подарил ей в прошлом году, когда ей исполнилось двадцать шесть
лет. Я ясно вижу ее перед собой, сидящей в этой качалке. Она невероятно
красива...
— Ложись в постель, сынок, — с нежностью произнес сенатор
Темплтон. — Ты провел слишком много времени на ногах.
— Ты прав... Спасибо вам обоим. Вам пришлось несладко все эти месяцы, и
я очень жалею об этом. Но я благодарен Богу за все изменения, которые
произошли внутри нас.
— А мы благодарны ему за то, что ты жив и здоров, дорогой, —
дрогнувшим голосом произнесла Маргарет.
— Он не будет здоров, если не отдохнет как следует, — сказал
сенатор. — Я начну поиски завтра утром, сын. Мы обязательно найдем твою
Эмили. А теперь отправляйся наверх и отдохни.
Шеп кивнул родителям и направился к двери. Резкая боль тут же пронзила его
бедро и отдалась где-то в спине.
— Ну и денек! — пробормотал он и, прихрамывая, направился к
лестнице.
В комнате, которая была когда-то его детской, Шеп лег на кровать, подложил
руки под голову и уставился в темноту. Через несколько секунд ноющая боль в
ноге была забыта, и мысли его сосредоточились на Эмили. Образ жены помог ему
выжить, он вел его вперед, помогая пробраться через джунгли, после того как
Шеп убежал из плена. Он продирался вперед, невзирая на боль, на слабость и
горячку, туманившую его рассудок, повторяя себе, что каждый сделанный шаг
приближает его к тому моменту, когда он увидит Эмили и заключит ее в свои
объятия.
— Эмили... — тихонько позвал он, словно надеясь, что она его
услышит.
Где она?
— с отчаянием подумал Шеп.
Получив бумаги, где говорилось, что Эмили подала на развод, он был вне себя
от ярости. Но за месяцы болезни гнев сменился обидой, чувством пустоты, а
потом, наконец, пониманием. В свои тридцать три года Шеп прекрасно понимал,
что мужчина должен отвечать за свои поступки и что пришла наконец его
очередь платить по счетам.
Он изменился, но перед ним стояла чудовищно трудная задача: убедить в этом
Эмили. Нет, он победит. Он должен победить. Но сначала необходимо найти
Эмили.
— Где ты, Эм? — спросил он темноту. — Что думаешь теперь,
когда знаешь, что я жив?
Он мысленно перенесся в ту последнюю ночь, которую они провели вместе.
Увидел плачущие глаза Эмили, услышал ее горькие рыдания. Он нарочито грубо
занимался с нею любовью, словно пытаясь подавить этим ее отчаяние. Эмили
покорно подчинялась ему, крепко прильнув всем телом, двигаясь в такт его
ритму и повторяя, словно молитву, его имя. Шеп был уверен, что в ту ночь ему
удалось восстановить их отношения, хотя потом до него дошло, что на самом
деле Эмили просто прощалась с ним таким образом. Она назвала его своим
мучителем, а он, черт побери, слушал, но не слышал ее.
Шеп закрыл лицо руками. Не может быть, чтобы все было кончено. Не может
быть. Боже правый, он любил Эмили каждой клеточкой своего тела. Он снова
будет ее лучшим другом, ее мужем, ее любовником.
Шеп сжал висящую на груди половинку монеты. Интересно, что сделала Эмили со
своей половинкой? Они обменялись этими талисманами друг с другом в первую
брачную ночь и не снимали их ни разу за все три года, что прожили вместе.
Эмили носила на пальце тоненькое обручальное колечко, а Шеп обходился без
этого опознавательного знака женатого мужчины. Поэтому они обменялись этими
половинками золотой монеты, как символом союза, который они заключили на всю
жизнь.
— Где твоя половинка монеты? — прошептал Шеп. — И обручальное
кольцо... И где ты сама, Эмили?
Со вздохом, напоминавшим скорее стон, он закрыл глаза и постепенно уступил
усталости, сковавшей его тело, словно тяжелые доспехи. Он спал и видел во
сне ускользающий образ Эмили, бегущей по джунглям, которую он никак не мог
поймать. Шеп увидел, как она налетела на куст, цепочка зацепилась за ветку и
порвалась, половинка монеты, тускло сверкнув на солнце, упала в траву.
Эмили, не заметив этого, продолжала бежать.
Вздрогнув, Шеп проснулся. Тело его было покрыто липким потом, нога ныла.
Часы на тумбочке показывали четыре двенадцать утра. Он понимал, что больше
не заснет, опасаясь, что снова увидит этот страшный сон.
Шеп лежал абсолютно неподвижно, сосредоточившись на одной мысли, одном
образе, одном видении.
Эмили.
2
Следующие несколько дней Шеп не находил себе места в ожидании новостей об
Эмили. Ему постоянно поступали предложения от организаторов ток-шоу, местных
и национальных телекомпаний, постоянно звонили, в надежде договориться об
интервью, разные репортеры. Против собственной воли Шеп стал сенсацией дня.
Его завалили почтой, которую посылали в адрес конторы сенатора Темплтона.
— Страна жаждет появления героя, — говорил сенатор. — Это
заставляет людей чувствовать свое единство, они словно связаны одной
веревкой. Ты, сын, стал их героем на час.
Поморщившись от отвращения, Шеп вышел из комнаты, чуть не споткнувшись на
пути о два огромных мешка с письмами, которые только что доставили в дом
сенатора из его офиса. Казалось, атмосфера в доме накалилась от возмущения
Шепа по поводу происходящего.
Последней каплей, переполнившей чашу его терпения, стало заказное письмо от
руководителя одной из голливудских студий, который предлагал обсудить
возможность экранизации приключений Шепа в Патагаме, причем Шепа пригласили
пройти кинопробы, чтобы играть самого себя.
— Они что все — с ума посходили? — возмущался Шеп.
— Придется покупать новое платье, чтобы выглядеть на высоте, когда мы
отправимся на вручение наград киноакадемии, — сказала Маргарет.
— Психи, — пробормотал Шеп. — Вокруг меня одни психи.
Маргарет рассмеялась в ответ.
Дело дошло до того, что Шеп не мог спокойно выйти из дому — его сразу
окружали журналисты. Тогда он сделал заявление в прессе, в котором сообщил,
что, как только отдохнет и разберется с личными делами, запущенными в его
отсутствие, он намерен написать книгу о том, что ему довелось пережить. За
заявлением последовал шквал звонков от издателей, зато репортеры оставили
его наконец в покое и занялись поисками других новостей.
В газетных статьях почти ничего не сообщалось об Эмили. Писали только, что
Шеп Темплтон был женат в течение трех лет на Эмили Тайсон, но теперь они
находятся в разводе.
Шеп пробыл дома неделю, показавшуюся ему вечностью, когда в один прекрасный
день сенатор Темплтон вдруг появился дома в весьма необычное для него время
— два часа дня. Маргарет была на заседании какого-то женского
благотворительного комитета, и сенатор обнаружил сына сидящим перед камином
в гостиной и тупо глядящим на огонь. Стоял конец октября, на улице было
морозно, к тому же дул пронизывающий ветер.
— Шеп! — окликнул сенатор, подходя к сыну.
Шеп повернул голову в его сторону.
— Привет, пап. Я даже не слышал, как ты вошел. Ты довольно рано
сегодня.
— Мои люди нашли Эмили, — тихо произнес сенатор.
Шеп мгновенно напрягся и внимательно посмотрел на отца, который опустился в
кресло напротив.
— Ты выглядишь расстроенным. Что-то не так с Эмили?
— Нет, нет, с ней все в порядке.
— Так где же она?
— Эмили купила дом у моря в Калифорнии.
— Калифорния, — медленно повторил Шеп. — Что ж, она
постаралась оказаться как можно дальше от этих мест. Что еще?
— Она живет в красивом тихом местечке неподалеку от Малибу. Эмили
успела сделать себе имя, рисуя иллюстрации для журналов мод и разрабатывая
модели по индивидуальным заказам. Сконструировала несколько платьев для
примадонны мыльных опер и все в таком духе. Она живет под своей девичьей
фамилией — Тайсон.
— Понимаю, — произнес Шеп. — Она полностью отделила себя от
меня. Сбежала на другой конец страны и не носит больше моей фамилии.
— Она ведь думала, что ты мертв, Шеп, — не очень уверенно возразил
сенатор.
— Весь мир знает, что я жив, — с горечью сказал Шеп. — А она
даже не попыталась связаться со мной — но это уже моя проблема. У тебя,
конечно же, есть ее адрес? — Да, но... — Голос Темплтона-старшего
предательски дрогнул, затем он тяжело вздохнул.
Шеп наклонился вперед.
— Но? Значит, есть что-то еще? Что ты не договариваешь? Мужчина? У
Эмили кто-то есть?
— Поблизости от ее дома не видели никаких мужчин. Она общается с
пожилой леди, живущей по соседству. Еще к ней часто наезжает из Лос-
Анджелеса ее агент, Клер Фэрчайлд.
— Клер? Да-да. Я встречался с ней однажды. Она была близкой подругой и
агентом Эм еще до того, как мы поженились. Встреча была краткой, но Эмили
часто говорила о Клер. Мне следовало вспомнить об этом и связаться с Клер
самому. Но теперь это не имеет значения, ведь Эмили нашлась. Но почему у
меня такое чувство, будто ты что-то скрываешь от меня, отец?
— Потому что так оно и есть. — Сенатор тяжело вздохнул. —
Шеп, мне нелегко говорить тебе об этом, но... Эмили ожидает ребенка. Она
беременна.
Не сводя глаз с отца, Шеп откинулся на спинку стула. У него вдруг застучало
в висках.
В ту ночь, — подумал он. — Мы занимались любовью, даже
не вспомнив о мерах предосторожности
. У Эмили была негативная реакция на
противозачаточные таблетки, поэтому они договорились, что будут по очереди
заботиться о том, чтобы не зачать ребенка. Но только не в ту ночь. Атмосфера
была настолько напряженной, что оба они забыли об этом. С тех пор прошло уже
больше восьми месяцев.
Шеп долго смотрел в потолок, ненавидя себя за вопрос, который собирался
задать, но зная, что ему необходим ответ на этот вопрос. Наконец он снова
взглянул на отца.
— Как... как давно она беременна? — Голос его дрогнул. —
Когда должен родиться ребенок?
— Я не знаю.
— Черт побери, отец, — Шеп нервно хлопнул ладонью по подлокотнику
кресла, — я
должен это знать. Если срок
беременности свыше восьми месяцев, то этот ребенок мой. Но если не так
долго, тогда... Боже правый! — Он попытался унять дрожь в руках. —
Тогда она была с другим мужчиной. Почему, черт возьми, твои супер-агенты не
разузнали, когда родится ребенок?
— Это не так просто. Неизвестный человек не может войти в кабинет врача
и запросто поинтересоваться, когда должен родиться ребенок миссис Тайсон.
—
Миссис Тайсон?
— Она представилась всем в этом районе вдовой. Думаю, она решила
называться
миссис
ради ребенка, чтобы не вызывать ненужных вопросов. А
теперь послушай меня, сынок. Мои люди видели Эмили. Они доложили, что она на
последних месяцах беременности. На последних месяцах, Шеп.
— На последних месяцах? Но что это означает?
— Это означает, — сказала, входя в комнату, Маргарет, — что
она неуклюжа, как кит, выброшенный на берег, что она чувствует себя неудобно
в любом положении, она наверняка плохо спит и бегает в туалет каждые две
минуты. Это также означает, что ее часто посещает страх.
— Страх? — переспросил Шеп, снова выпрямляясь в кресле.
Маргарет закатила глаза.
— Конечно, она боится, молодой человек. Это ты поучаствовал в приятной
части этого мероприятия, застегнул штаны и ушел.
— Мама, ради Бога! — воскликнул Шеп, чувствуя, как жар охватывает
его.
— Продолжай, Маргарет, — усмехнулся сенатор Темплтон. — Ты
сегодня в ударе.
— Черт меня побери, если я не права, — возмутилась его супруга и
продолжила, обращаясь к сыну: — Вот что я скажу тебе, Шеперд Темплтон-
младший. Выносить тебя девять месяцев — это мало походило на пикник, и твой
отец был рядом со мной на каждом шагу этого пути. Когда подошло время
рожать, мне хотелось, чтобы ничего этого не было. Я содрогалась при одной
мысли о боли, которую предстоит испытать при родах. Но боль была забыта в
тот момент, когда я увидела тебя, младенца в восемь фунтов шесть унций,
орущего во всю глотку. Но вплоть до этого момента я испытывала постоянный
страх. А я ведь была не одна. Эмили же провела в одиночестве практически всю
беременность. Боже, храни ее, я никому не пожелала бы такого.
— Шеп не знает наверняка, его ли это ребенок, — сказал сенатор.
Маргарет вздохнула.
— Хотелось бы мне сказать, что это не имеет значения. Если Шеп любит
Эмили, он должен поехать к ней в любом случае. Но... у тебя есть фамилия
врача Эмили, Шеперд?
— Да, листок в моем портфеле на столике для почты в прихожей, —
кивнул сенатор.
Маргарет повернулась и выпорхнула из комнаты.
— Когда твоя мать заведется, это что-то особенное, — тихо
рассмеявшись, сказал Темплтон-старший.
— Отец, — произнес Шеп. — Я отправляюсь к Эмили независимо от
того, когда должен родиться ребенок. Ты сказал, что нет никаких признаков
того, что в жизни ее появился другой мужчина. Значит, Эмили одна. Если
ребенок не мой, мы разберемся с этим позже. Но для меня непереносима мысль,
что Эмили одна, когда ей так страшно и она нуждается в помощи.
Сенатор долго смотрел на сына, а затем произнес:
— Ты хороший парень, Шеп. Ты поступаешь правильно, и я очень уважаю
тебя за это решение. Ты, конечно, понимаешь, что Эмили может не очень
обрадоваться, увидев тебя.
Шеп кивнул, но прежде, чем он успел что-то ответить, в комнату вернулась
Маргарет.
— Мне следовало стать детективом, — сказала она, садясь в кресло,
обитое серым велюром. — Я позвонила врачу Эмили и поговорила с
медсестрой. Я сказала ей, что представляю одну из фирм, для которой рисует
модели Эмили, и мы хотим сделать ей подарок — нанять бесплатную домработницу
на первый месяц ее пребывания дома после больницы. И я попросила ее сообщить
мне предполагаемую дату родов Эмили. И, конечно же, взяла с нее слово, что
она ничего не скажет Эмили — ведь это сюрприз. Девушка пришла в полный
восторг и тут же достала карту Эмили.
Шеп вскочил на ноги.
— Подожди, мама, не говори больше ничего. Я все равно еду туда и буду с
Эмили, независимо от того, что сказала тебе медсестра.
— Господи, — гордо произнесла Маргарет. — Я воспитала
превосходного сына.
Увидев недоумевающее лицо мужа, она улыбнулась.
— Кстати, я слышала ваш разговор из-за двери.
— Кто же, интересно, воспитывал тебя? — спросил сенатор.
— Микки Спилейн, — сказала Маргарет. — Что ж, Шеп, раз тебе
это все равно, я не стану говорить, когда должен родиться ребенок. —
Продолжая сиять, Маргарет обернулась к мужу. — Шеперд, мы с тобой
станем бабушкой и дедушкой через две недели — плюс-минус пару дней. Первый
ребенок всегда непредсказуем.
— Замечательно. — Лицо сенатора тоже расплылось в улыбке.
— Что?
Маргарет встала и, подойдя к сыну, взяла в ладони его лицо.
— Этот ребенок твой. Ты станешь отцом, и я в восторге от твоих
намерений. Понимаю, что вмешиваюсь не в свое дело, но вам с Эмили итак
предстоит преодолеть много проблем. Так что сомнения по поводу того, кто
отец ребенка, тебе ни к чему. Эмили была свободна поступать со своей жизнью,
как ей понравится. Это ее дело — если она вступила бы в связь с другим
мужчиной, но тебе было бы больно узнать это. А теперь ты должен быть
решительным вдвойне. Ты борешься за свою жену и своего ребенка. В надежде на
то, что у вас троих есть общее будущее.
— Ты очень мудрая женщина, мама, — сказал Шеп.
Опустив руки, Маргарет улыбнулась сыну.
— Тебе потребуется терпение, чтобы снова завоевать любовь Эмили. А
терпение никогда не было одной из твоих добродетелей.
— Понимаю. Больше всего мне хочется сейчас ворваться в дом Эмили, взять
ее на руки, отнести в мэрию и жениться на ней снова, прежде чем родится
ребенок.
— Ну и ну! — покачал головой сенатор.
— Не беспокойся, отец, я не настолько наивен. Я был дураком, считая,
что могу продолжать прежний образ жизни, женившись на Эмили. Я не шел ни на
какие уступки, ни на какие компромиссы, просто ожидал, что Эмили привыкнет,
примет мой образ жизни таким, как есть. Что ж, я потерял жену из-за своей
собственной глупости. И не намерен снова повторять свои ошибки.
— И я тоже виновата, — сказала Маргарет. — Я просто считала
само собой разумеющимся, что Эмили захочет заниматься делами
благотворительного комитета, помогать мне устраивать приемы и балы. А когда
она предпочла делать свою карьеру, осудила ее, считая, что она ведет себя не
подобающим для женщины из семьи Темплтон образом. Надеюсь, она сможет
простить меня.
— Мы — это второй вопрос, Маргарет, — сказал сенатор. —
Главная работа предстоит Шепу. И перед ним стоит очень трудная задача.
Шеп провел рукой по затылку.
— Да, папа, ты прав. Я должен действовать медленно и терпеливо. Я
должен заново завоевать ее доверие. — Он прошелся по комнате. —
Позвоню в авиакомпанию, узнаю, когда можно вылететь в Калифорнию.
Остановившись, Шеп повернулся к отцу.
— Спасибо за все, что ты сделал, чтобы найти Эмили.
Сенатор Темплтон кивнул, глядя вслед выходящему из комнаты сыну.
— Счастливого пути, сынок, — тихо произнес он.
— Помоги тебе Бог! — Маргарет крепко сжала руку мужа.
Эмили сидела на краешке дивана с телефонной трубкой в руке и, разговаривая,
не сводила глаз с языков пламени.
— Все хорошо, Клер. Доктор сказал, что у нас с малышом все в порядке.
Мне осталось ждать еще две недели. Конечно, все может произойти чуть раньше
или чуть позже.
— Ну спасибо, успокоила, — сказала Клер. — Я бы предпочла
знать точный день и час, чтобы быть с тобой рядом. Мне сорок два года — я не
переживу подобного стресса.
— Если все-таки переживешь рождение этого малыша, то будешь ему
превосходной крестной матерью, — сказала Эмили.
— Можешь даже не сомневаться. Самой лучшей крестной на свете. —
Последовала пауза. — Эмили, ты уверена, что с тобой все в порядке? Я
знаю, что физически — да. Ты толстая и круглая. Но морально? Наверное,
сообщение о том, что Шеп жив, вызвало у тебя шок.
— Да, это так, — тихо произнесла Эмили. — Но теперь я
успокоилась. Я благодарна Богу, что его не убили, но мы с ним разведены. Нам
просто нужны от жизни разные вещи. Поверь мне. У меня нет никаких фантазий
по поводу воссоединения с ним.
— А как насчет малыша? Ведь это
его ребенок.
Эмили вздохнула.
— Я знаю. Когда ребенок родится и я снова буду на ногах, надо будет
связаться с Шепом или, может быть, лучше с его адвокатом, чтобы узнать,
захочет ли Шеп навещать ребенка. Даже не знаю, что он скажет на это. За три
года брака я много раз заводила речь о ребенке, но Шеп всегда говорил, что
еще не готов взять на себя такую ответственность. Он постоянно путешествует,
да и живем мы теперь в разных концах страны, так что не думаю, что у него
будет время часто навещать ребенка. Это моя малышка, Клер, и я собираюсь
растить ее одна.
— Опять
ее
, — рассмеялась Клер. — Представляю, как ты
расстроишься, если родится мальчик.
— Нет, это девочка. Я уверена.
— Тебе лучше знать, дорогая. А теперь мне пора бежать. Позвоню тебе
через пару дней. Мэрили регулярно навещает тебя?
— О да! Она — просто чудо. Я даже решила сказать ей правду о том, кто
я. Она так добра ко мне, что становится стыдно ей лгать.
— Вот и хорошо, — вздохнула подруга на другом конце
провода. — Теперь мне не придется беспокоиться, что все пойдет не так,
пока я здесь. Ну, побежала. Скоро позвоню. Пока.
— До свидания, Клер.
Эмили положила трубку и посмотрела на часы. Начало третьего. До обеда еще
несколько часов, она успеет поработать. Но, Господи, как же ей хочется
спать. Ребенок так толкался ночью, что она все время просыпалась. И теперь
она вполне имеет право немного поспать. Совсем чуть-чуть, прямо здесь, перед
камином.
Эмили положила ноги на низкую табуретку, подложила одну подушечку под спину,
а другую под голову и закрыла глаза, скрестив руки на животе. Через
несколько секунд она уже спала.
Свернув на дорожку, ведущую к дому, Шеп выключил зажигание и сложил руки на
руле машины, взятой напрокат в аэропорту. Некоторое время он сидел
неподвижно, внимательно изучая дом Эмили.
Мило, — подумал он. — Очень мило
. Дом был удачно расположен,
казался уютным и полным света. Белые стены, темно-синие ставни и наличники,
синяя дверь. Из трубы поднимался дымок. Красная машина Эмили была
припаркована на дорожке прямо перед Шепом. Ему надо было только выйти из
машины, пройти через двор и постучать в дверь. И после этого он увидит
любимую женщину, женщину, которая жила в его мыслях и его сердце последние
восемь долгих месяцев.
Но Шеп не мог пересилить охвативший его страх и продолжал сидеть неподвижно.
Он хорошо знал, что такое страх. Сколько раз приходилось ему смотреть в лицо
опасности и даже смерти. Он знал, каков страх на вкус и на ощупь, как он
сжимает ледяными пальцами душу, парализуя волю и делая непослушным тело.
Но сейчас Шеп испытывал страх совсем иного рода. Он исходил изнутри, из его
собственного сердца. Сила, ум, решительность Шепа не имели сейчас никакого
значения. Он чувствовал себя совершенно беззащитным перед хрупкой женщиной,
державшей в своих руках его будущее счастье. Шеп никогда не бывал в таком
положении и чувствовал себя очень неуютно.
Расслабься, Темплтон, — приказа...
Закладка в соц.сетях
