Жанр: Любовные романы
С первого взгляда
...имая к себе щенка. Эта маленькая собачка была невероятно уродлива, но как она
выглядела, я не могу вспомнить. Знаю только, что она была страшной и звали ее Красотка. Еще я помню, как сделал ей
ошейник из старых поводьев. Я сделал его свободным - на вырост, связал вместе кожаные полоски. И Красотка носила этот
ошейник, как будто понимала, что в нем она действительно выглядит красоткой. Я помню такие незначительные вещи, но не
могу вспомнить, сколько мне лет.
Сафиро жалела молодого человека. Она протянула руку и похлопала Сойера по ноге.
- На вид тебе около тридцати. Может быть, тридцать один или тридцать два, - предположила она.
- Такой старый?
- Моим старикам намного больше, - откликнулась она. Сойер без труда прочел мысли девушки и улыбнулся.
Ей нравится его трогать!
- Один из городков, в котором ты была, назывался Уистл-Каньон?
Он взял с постели железную коробочку, куда Сафиро сложила женские портреты.
- Нет, в Уистл-Каньоне я никогда не была. Наша банда грабила там банк. Целых три раза. Их так и не поймали. Когдато
эта коробка была набита деньгами.
- И что же банда делала с украденными деньгами? У тебя не было платьев, у вас не было дома. Вы только ели и
кормили своих лошадей. Куда же девались деньги?
- Мы покупали только самое необходимое - продукты, добротную одежду, корм для лошадей. Остальное дедушка
раздавал.
Сойер остолбенел:
- Раздавал? Тогда зачем было вообще красть так много денег?
- Чтобы дарить их беднякам. Мы встречали много бедных людей, Сойер, и знаешь, они помогали нам больше, чем
богатые. Бедняки давали нам все, что нужно, а богатые обычно говорили, чтобы мы шли своей дорогой. Даже если мы
просили всего лишь воды для лошадей.
Оказалось, люди из банды Кинтана были преступниками благородными.
- Как Робин Гуд, - сказал молодой человек.
- Робин Гуд? - Сафиро задумалась. Дед никогда не говорил о таком бандите. - Знаешь, мы никогда не встречали
Робин Гуда.
"Она же не училась в школе!" - вспомнил Сойер.
- Вы и не могли с ним встретиться, Сафиро. Робин Гуд жил очень давно. Он разбойничал в Шервудском лесу.
Сафиро потерла лоб.
- Я думаю, в детстве ты ходил в школу, Сойер. Ты много знаешь.
Сойер пожал плечами.
- Может быть. А может быть, я просто где-то слышал историю про Робина Гуда.
- В его банде все были счастливы?
- Что? А, да. Думаю, да. Робин Гуд грабил богатых, а потом отдавал деньги и драгоценности беднякам.
- Да, мой дедушка был, как Робин Гуд, - сказала Сафиро. - Лоренсо, Педро и Макловио тоже. Однажды Макловио
отдал свою лошадь. Он любил ее, как человека, но подарил бедному мальчику, у которого никогда не было лошади. А как-то
раз наша банда ограбила поезд и взяла несколько мешков с золотом. Дедушка насыпал немного золота в карманы - чтобы
нам хватило на первое время, - а остальное решил отдать одному человеку, который жил в городке с названием Канделария.
Когда-то этот человек накормил и приютил банду в грозовую ночь, и дедушка не забыл его доброту. Но прежде чем мы
добрались до Канделарии, нас нашел Повелитель Ночи.
Последнюю фразу Сафиро произнесла с благоговейным трепетом, Сойер сразу же заинтересовался.
- Повелитель Ночи?
- Повелитель Ночи был единственным разбойником во всем мире, который превосходил нас в мастерстве. Я впервые
увидела его в пятнадцать лет и хорошо запомнила. Он скакал на коне, черном как ночь. И одет сам был во все черное. Больше
всего мне запомнился его черный плащ. С большими блестящими пуговицами. Дедушка сказал, что к плащу Повелителя
Ночи пришиты бриллианты. Хочешь, расскажу, откуда у него эти бриллианты? В Техас приехала одна иностранная королева.
Однажды ночью на ее карету напал разбойник в черной маске. Он стал стрелять, и охрана разбежалась. Разбойник снял
драгоценное колье с шеи королевы и ускакал в ночь!
Сойер заметил, что девушка перестала поглаживать его ногу. Как видно, рассказ про Повелителя Ночи волновал ее
больше, чем его нога.
- По-моему, все это очень похоже на сказку. Таинственный разбойник, одетый в черное, - это просто вымысел, тебе
не кажется?
- Что?
- Этот самый Повелитель Ночи, наверное, был всего-навсего мелким карманником. Кто-то пустил про него слух, и
понеслось - чем дальше, тем больше. Эта история - обыкновенная выдумка.
- Нет, это правда. Все было именно так. - Девушка опять стала ласкать его ногу. - В следующий раз на плаще этого
разбойника блестели бриллианты. Он совершил много краж и грабежей, и каждая его ночная вылазка была смелей и удачней
предыдущей. Вскоре люди стали называть его Повелителем Ночи. Пошел слух, что бриллианты на его плаще взяты с
украденного колье королевы.
- Вот именно слух. Только слух и не более того.
- Сойер...
- Ну хорошо, хорошо. - Молодой человек сделал серьезное лицо и заговорил трагическим голосом. - И вот
однажды, темной грозовой ночью, великолепный Повелитель Ночи ограбил банду Кинтана. Он сел на своего волшебного
коня, который умел летать, взмахнул буланым мечом и...
- Я не буду рассказывать тебе о нашей встрече с Повелителем Ночи, если ты не прекратишь...
- Прости.
- Как я уже сказала, - продолжала Сафиро, - наша банда ограбила поезд. Потом перешла границу и приехала в
Мексику. Там ждали я, Асукар и Тья. Оттуда мы должны были ехать в Канделарию. Но не успели наши мужчины расседлать
коней, как в лагере появился Повелитель Ночи. Мужчины выхватили револьверы, но Повелитель Ночи оказался проворней.
Он выстрелами вышиб из их рук оружие. Даже Педро, который стрелял как бог, не сумел его остановить. Повелитель Ночи
потребовал наше золото. Пока я на него смотрела, я насчитала на его плаще двадцать пять бриллиантовых пуговиц.
Сойер хмыкнул.
- И тогда Повелитель Ночи улыбнулся, - продолжал он за девушку. - Его улыбка была подобна вспышке молнии в
ночи. Потом он захохотал, и все содрогнулись от его хохота.
- Ты прав. Он действительно улыбнулся мне и сказал, что у меня красивые глаза, и поэтому он больше никогда не
будет грабить банду Кинтана.
Сафиро тихо вздохнула.
- Я тоже думаю, что у тебя красивые глаза, - сказал Сойер.
Сафиро сидела, задумавшись, как будто и не слышала этих слов.
- И улыбка у тебя замечательная, Сафиро.
- Потом, - продолжала она свой рассказ, - мы сидели вокруг костра, и дедушка сказал со смехом, что быть
ограбленным самим Повелителем Ночи - это большая честь и что никто из нас никогда этого не забудет, ибо Повелитель
Ночи - это действительно повелитель ночи, и когда-нибудь его имя станет легендой.
- Ты слышала, что я сказал?
- Что? - Она зевнула.
- Про твою улыбку.
- Что?
- Ладно, не важно. Ложись спать.
Сойер встал с постели, девушка юркнула под одеяло и натянула его до самого подбородка.
- Повелитель Ночи умер, - сказала она.
- Бедняга!
- В последний раз его видели здесь, в Мексике. Возле одной деревни он наткнулся на другую банду. Говорят, была
перестрелка. С тех пор Повелитель Ночи исчез, и больше его никто не видел. Это случилось около шести месяцев назад.
Монахини утверждают, что его застрелили. А им рассказывали путники.
- Но легенда о нем живет. Девушка кивнула и закрыла глаза.
- Если хочешь, можешь посмотреть портреты из коробки.
- Зачем мне смотреть на женщин, которых я не знаю? Сафиро повернулась на бок.
- Возможно, одна из них - моя мать.
- Твоя мать? Понятно.
Одна из них - ее мать? Теперь Сойер заинтересовался. Он открыл коробку и стал рассматривать лица. Все женщины
на портретах были голубоглазыми.
- Где ты взяла эти портреты, Сафиро? И почему ты думаешь, что одна из этих женщин - твоя... - Сойер замолчал.
Девушка уже спала.
Он положил коробку на кровать. Свет лампы падал на лицо Сафиро. Кожа у девушки была золотисто-коричневого
цвета. Смоляные локоны казались еще чернее на белой наволочке.
Сойер приподнял локон девушки. Прядь была мягкой как атлас.
Девушка улыбнулась во сне. "Наверное, она видит во сне сверкающего бриллиантами Повелителя Ночи. Или свою
голубоглазую мать. А может, ей снится, что она живет в маленьком городке, носит красивые платья и качается на качелях".
Или в первый раз целуется...
Сафиро уже двадцать пять лет, а у нее никогда не было возлюбленного. Она не знает, что такое ухаживание, и
кокетничать тоже не умеет.
Сойер не мог вспомнить, были ли у него самого романы. Но он - другое дело. Он не прикован к Ла-Эскондиде и в
любой момент может уехать, найти себе женщину и даже жениться, если захочет. Будущее Сафиро было другим. Ближайшие
десять - пятнадцать лет она проведет здесь, в горах, спрятанная от всего мира, а похоронив всех своих стариков, скорее
всего переберется в монастырь, где и будет доживать свой век в обществе сестер-монахинь. Или даже сама примет постриг.
Роза распустилась, отцвела и увяла, но никто так и не увидел ее красоты - вот какая жизнь уготована девушке.
Сойер взглянул на ее губы. Приоткрытые, словно два розовых лепестка, и блестящие, они таили в себе мягкость и
сладость меда, а ее дыхание, должно быть, еще хранило аромат чая с лимоном.
Розовые лепестки, мед и лимон. Какой мужчина устоит перед столь изысканным сочетанием? Тем более зная, что до
него никого не было.
Сойер склонился над девушкой. Не проснется ли?
Но Сафиро только вздохнула, обдав Сойера теплым, едва уловимым запахом лимона. Ему не терпелось поскорее
вкусить медовую сладость ее губ.
Закрыв глаза, Сойер прижался к устам девушки. Его прикосновение было таким легким, что у Сафиро лишь слегка
дрогнули ресницы.
Но если девушку этот поцелуй вряд ли потревожил, то Сойер воспламенился желанием. Ему хотелось схватить Сафиро
в объятия и целовать ее долго и страстно.
Долго и страстно? Он вздохнул. Ему будет мало долгого страстного поцелуя.
Сойер тихо вышел из ее спальни и направился к себе. В дверях остановился и задумался.
Он, конечно, устал, но не очень.
Нога у него болит, но не сильно.
Сойер спустился по лестнице и вышел во двор. Нашел доски, которые напилил за день, и взялся за дело.
Когда утром Сафиро вышла во двор, первое, что она увидела, - это висящие на дереве качели, на которых лежала
красная роза.
Глава 7
- Какие чудесные качели, Сойер! - Сафиро схватила его за руку.
- Я уже слышал. За сегодняшний день ты сказала это раз сто. - Сойер вбивал деревянные клинья в ствол дерева,
чтобы расколоть его на части. - Знаешь, мне хватит одного этого бревна, чтобы починить все заборы в Ла-Эскондиде. И еще
останется на...
- Я говорю про качели!
- Да, я понял, что они тебе понравились.
- Ну конечно! Но я знаю: эти качели что-то значат. И поэтому я счастлива.
Сойер рассеянно кивнул.
- И знаешь, что лучше всего в этом дереве, Сафиро? Мне не надо его сушить. Я могу использовать его сырым и
сберегу уйму времени...
- Мне кажется, эти качели говорят о том, что ты стал другим, Сойер. Ты стал лучше ко мне относиться.
- Ага. Отличная работа, верно, Марипоса? - Сойер присел на корточки.
- Сойер, я с тобой разговариваю, но ты, похоже, слышишь хуже, чем пень!
- Я не глухой, как пень. Я все прекрасно слышу.
- Так когда ты научишь моих людей стрелять и скакать верхом?
- Стрелять и скакать верхом... - Сойер нахмурился. - Я не слышал, чтобы ты об этом говорила...
- Потому что ты меня не слушал. Я только что пыталась сказать тебе о том, что значат для меня эти качели.
Понимаешь, Сойер, мне кажется, ты сделал эти качели, потому что все-таки решил пойти навстречу моим людям,
позаниматься с моими стариками.
Сойер медленно поднялся.
- Только потому, что я сделал тебе эти качели, ты уже решила, что я соглашусь позаниматься с твоими стариками?
- Да.
- Тогда ты ошиблась. То, что я сделал тебе эти качели, не имеет никакого отношения к твоим старикам. И я вовсе не
собираюсь учить их стрелять и скакать верхом.
- Но...
- Я дал им работу, как ты просила.
- Связывать лучины в пучки - это не...
- Это работа!
- Но ты заставляешь их это делать дома! А им нужна тренировка, Сойер. Они должны быть сильными, а откуда у них
возьмутся мускулы, если они только и делают, что связывают палочки? Такая работа им не нужна, запили это себе на носу!
- Может, зарубить на носу?
- Пили, руби - делай что хочешь, мне плевать! Сойер начал терять терпение:
- Я не могу работать, когда эти старикашки крутятся у меня под ногами. Вчера вечером тебе не понравилось, что я за
весь день сделал всего несколько досок, а теперь ты...
- Тебе не надо было делать мне качели. Твой замечательный поступок убедил меня в том...
- Послушай, я сделал эти качели только потому, что... - Он осекся. Надо поосторожней выбирать выражения, а то
она, чего доброго, вообразит, что он влюбился в нее. - Я сделал их, потому что они могут тебе пригодиться, если у тебя
когда-нибудь будет возлюбленный.
Сафиро помрачнела, и Сойер понял, что задел ее за больное.
- Я не хотел говорить "если", - поправился он, - я хотел сказать "когда". Когда у тебя будет возлюбленный, тебе
понадобятся качели, чтобы качаться. Все влюбленные качаются на качелях, Сафиро, это каждый знает. Даже ты говорила, как
видела в городке влюбленную пару, и она качалась на качелях...
- У меня никогда не будет возлюбленного, Сойер, и ты это знаешь. - Да, он знал.
- Будет, обязательно будет. У тебя...
- Ты меня поцеловал.
Он замер. Значит, вчера вечером.. , - она не спала? Черт бы ее побрал!
Сойер кашлянул.
- Да, поцеловал. Обычный поцелуй на ночь, ничего особенного.
- Но ты же не целуешь в губы Тья и Асукар, когда они ложатся спать.
Когда наконец она отстанет от него?!
- Я просто чмокнул тебя, черт возьми!
- Мне понравилось.
Сойеру очень хотелось выяснить, как сильно ей понравилось, но решил, что ни за что на свете не спросит об этом.
- Я рад, что тебе понравилось, но знаешь, я уже жалею о том, что поцеловал тебя. Ради Бога, Сафиро, забудь этот
глупый поцелуй! Черт возьми, да это вообще был не настоящий поцелуй!
- Да? А какой же тогда настоящий?
Сойер молчал. Ее губы... Розовые лепестки, мед и лимон. О Господи, с каким удовольствием он показал бы ей, что
такое настоящий поцелуй!
- Сойер?
- Я больше не хочу говорить о поцелуях! Поцелуи и заборы... это вещи несовместимые.
Он собрал инструменты и пошел туда, где лежали срубленные деревья. Сафиро - за ним. Сапфир у нее на груди
раскачивался из стороны в сторону.
- Сойер, зачем ты меня поцеловал и сделал мне качели, если я тебе не нравлюсь?
- Что? Я не говорил, что ты мне не нравишься.
- Значит, я тебе нравлюсь?
Сойер бросил инструменты около сваленных бревен.
- Ты мне нравилась пять минут назад. Он взял пилу и начал отпиливать сук.
- Но если я тебе нравлюсь, почему же тогда ты не хочешь помочь моим людям?
- С чего ты взяла, что одна из женщин на портретах твоя мать? - сменил Сойер тему.
- Я не хочу говорить про эти портреты...
- Да? Ну а я не хочу говорить про твоих стариков. Мы квиты.
Сафиро сорвала с поваленного дерева листочек.
- У моего отца было много любовниц, и иногда они дарили ему свои портреты. Конечно, мне неизвестно, все ли его
женщины на этих портретах, так что, возможно, моей матери среди них и нет. Мама подбросила меня отцу, когда мне был
всего месяц от роду. Дедушка рассказывал, как это было. Однажды ночью они спали у костра, но проснулись от крика
младенца и нашли рядом с лагерем корзинку. В корзинке была записка моему отцу. В ней говорилось, что я его дочь. Я очень
похожа на отца, только глаза у меня другого цвета. Банда вырастила меня. Обо мне всегда хорошо заботились. Они и дальше
будут заботиться, если только ты позанимаешься с ними и научишь их...
- О Господи, с меня хватит! Прекрати, слышишь? Если ты еще раз попросишь меня обучить твоих старикашек, я...
- Если бы ты выслушал, зачем мне нужна твоя помощь, ты бы...
- Чтобы защищаться. Ты уже говорила об этом в тот день, когда впервые рассказала мне о своей бредовой идее. Но от
кого вам защищаться, черт возьми? И потом, у вас есть сторожевая пума. Если Марипосы вам недостаточно, можете
подключить к делу Джинджибер.
Луис! Сафиро вздрогнула. Этот человек скоро будет здесь, и надо, чтобы Сойер все понял!
- Сойер...
- Никто не найдет Ла-Эскондиду, Сафиро. Если бы я тогда не видел, как ты сюда вошла, я бы в жизни не заметил ваш
потайной ход. Черт, да легче найти источник вечной молодости, чем это убежище чокнутых преступников!
Девушка нахмурилась:
- Источник вечной молодости?
Сойер решил отвлечь ее рассказом про этот источник.
- Да, источник вечной молодости. Понимаешь, был такой парень, его звали Понсе де Леон. Он плавал по всем морям
в поисках этого источника...
- Хватит, Сойер.
- ... вечной молодости. И он... Хватит? Я только хотел рассказать тебе про источник...
- Нет, ты хотел, чтобы я забыла про своих стариков. Думаешь, у меня сквозняк в мозгах?
"Как ловко она умудряется перевирать поговорки!"
- Нет, но мне часто кажется, что у тебя ветер в голове. Послушай, Сафиро. - Он отложил пилу и коснулся щеки
девушки. - Я думаю, тебе не о чем беспокоиться. Если даже кого-то случайно занесет в Ла-Эскондиду, то через пять минут
этот несчастный убежит отсюда сломя голову.
Сафиро отступила на шаг.
- Ты нас ненавидишь, да? Ненавидишь всей душой.
- Да. Я спас горящего Педро от смерти из ненависти. Я пытаюсь отремонтировать ваш дом из ненависти. И качели я
тебе сделал тоже из ненависти. И...
- Любой человек, у которого осталась хоть капля жалости, спас бы горящего Педро. А дом ты ремонтируешь, потому
что должен разработать ослабевшие мышцы - ты сам это говорил. А качели ты мне сделал, потому что... потому что...
- Почему? - Сойер ожидал ее ответа. Но Сафиро молчала.
- Потому что я хорошо к тебе отношусь, Сафиро, - ответил за нее молодой человек. - Никак нельзя объяснить,
почему я не спал всю ночь, а делал тебе эти чертовы качели. Я сделал их, потому что хотел тебя порадовать, вот и все. Ладно.
Поговорили. Пойду искупаюсь. Жарко что-то сегодня.
Сойер направился к ручью, на ходу расстегивая брюки.
Он нырнул в прохладную воду, выдохнул. На поверхность побежали пузырьки воздуха. Сойер открыл глаза и увидел
водные растения, которые мерно раскачивались, точно танцующие зеленые человечки. Мимо его лица серебряной вспышкой
пронеслась стайка мальков, и вдруг в воду стала падать галька. Камешки падали с тихим всплеском и медленно опускались на
дно. Кто-то в него кидался!
Сойер вынырнул. На берегу стояла Сафиро. Она бросила в него камешек, попала в голову и радостно запрыгала.
- Думал спрятаться от меня в ручье, Сойер Донован? Ты неправильно сосчитал!
Сойер протер глаза.
- Ты тоже просчиталась, если думаешь, что я собираюсь выслушивать очередную чушь о подготовке твоих стариков!
Оставь меня в покое!
- Нет.
- Ну ладно. Тогда стой и смотри.
Она стояла и смотрела, довольно улыбаясь. Стройный обнаженный мужчина плыл у самой поверхности воды, над его
спиной струились длинные волосы. За то время, что Сойер провел в Ла-Эскондиде, его волосы еще больше отросли и теперь
спускались ниже плеч. Он остановился и выпрямился. Мокрое тело блестело, несколько капель скатилось с шеи в ложбинку
под кадыком. Сойер смотрел на Сафиро немигающим взглядом. Этот взгляд опять вызвал в девушке чувство томления и жара.
- Что, нравится? - самодовольно спросил Сойер, заметив, как внимательно она его разглядывает.
- Я уже видела тебя голым, Сойер. Да, мне это нравилось тогда. И сейчас нравится. У меня появляется странное
чувство тепла, я как будто хочу чего-то.
Больше всего Сойеру нравилась в девушке ее откровенность. А еще ее глаза, улыбка, грудь, ноги... Неподражаемое и
пленительное сочетание невинности и страстности.
- Ты тоже будешь купаться? - спросил он, видя, что Сафиро снимает обувь.
- Нет, - девушка высоко подняла юбку и зашла в воду по щиколотку, - только помочу ноги.
Сойер молчал. Он не мог говорить.
На девушке не было белья!
Она присела, чуть-чуть расставив ноги...
Но этого было достаточно. Сойер, замерев от волнения, смотрел на ее дразнящее жемчужно-розовое лоно в
обрамлении темных волос.
На лбу его выступил пот. Неистовое желание захлестнуло его. Невольный стон вырвался из его груди.
- Сойер! - окликнула Сафиро. - Что с тобой? У тебя что-то болит?
"Еще как болит!" - мысленно ответил он.
- Да в чем дело, Сойер? - не отставала девушка. - Тебя кто-то укусил?
Сафиро не раз видела в ручье водяных змей. "Вдруг на него напала змея?! На помощь звать некогда. Надо скорее
спасать Сойера".
Девушка бросилась в воду. Когда Сафиро добралась до Сойера, тот сразу схватил ее за плечи и привлек к себе.
Ее мягкая грудь коснулась его тела. Сойер, не в силах больше сдерживаться, крепко сжал девушку в объятиях и хотел
поцеловать ее.
Сафиро все поняла: он пытается спастись, повиснув на ней!
- Не надо сопротивляться, Сойер! - закричала она, отчаянно вырываясь из его объятий. - Я знаю, в чем дело.
Разожми руки, я вытяну тебя...
- Вытянешь меня? - Он улыбнулся, глядя в ее огромные глаза, полыхавшие синим пламенем. - Сафиро...
- Я хочу тебя спасти!
О Боже, змеиный яд подействовал на его рассудок! Он даже не понимает, что она с ним делает!
Девушка опять попыталась вырваться, но безуспешно. Тогда она принялась молотить Сойера кулачками в грудь. Надо,
чтобы он отпустил ее, тогда она сможет вытащить его из воды!
Сойер сдерживал ее слабое сопротивление с такой легкостью, как будто Сафиро была ребенком. Наконец он поймал ее
руки и зажал в кулаке, а другой рукой прижал девушку к себе - крепче, еще крепче... Пусть почувствует, что она сделала с
ним!
Сафиро похолодела от ужаса. Ей в живот уперлось твердое тело водяной змеи. Мерзкая рептилия устроилась прямо в
паху у бедного Сойера! С каждым мгновением она впрыскивала в его кровь все больше и больше яда. Пока не поздно, надо
оторвать от него эту гадкую тварь! Девушка вырвала руку, сунула ее в воду и, схватив ужасную змею, потянула изо всех сил.
- О-о-о!
Сойера обожгло острой болью. Он отпустил Сафиро и упал в воду. Крепко зажмурившись и еле дыша сквозь стиснутые
зубы, он держался руками за пах и молил Бога о смерти, потом кое-как поднялся на ноги.
- Сойер! - Сафиро подошла к нему.
- Умираю... - простонал он.
- Ох, Сойер, я пыталась оторвать ее от тебя! Я тянула изо всех сил, но... О Боже, эта змея тебя погубит!
"Змея?" Сойер с трудом выпрямился и посмотрел на Сафиро. Девушка не отрывала глаз от его паха. Там в руках у
Сойера торчала какая-то розовая палка.
Такую странную "змею" она еще не встречала...
- Сойер... Я... Что... Это не змея... Это твой... Санта-Мария!
- О чем ты говоришь, черт возьми? - взревел он. Она не ответила. Прямо у нее на глазах "змея" начала
сморщиваться и уменьшаться.
- Сойер, он сморщивается!
- Проклятие, а что ты хотела? - прорычал Сойер. - Ты же чуть не оторвала его!
Сафиро уже поняла, что наделала.
- Я... Я не знала, Сойер! Твой... я еще не видела его таким... большим. Я видела его только таким, какой он сейчас -
мягкий, вялый и короткий...
- Замолчи! - рявкнул Сойер. - Какого черта ты пыталась его оторвать?
- Я же тебе сказала - я думала, это змея! Я... я думала, что тебя кусает за ногу водяная змея...
- Змея? - Он смотрел на нее, как на полную идиотку.
- Ты считаешь меня непролазной дурой?
- Я считаю тебя непроходимой дурой. Сафиро закусила губу.
- Ты... ты в самом деле так считаешь?
- Нет, я просто исправил твое выражение...
- Ты на меня сердишься?
- Сержусь? С чего ты взяла? Ты только что пыталась превратить меня в женщину! С какой стати мне сердиться?
- Прости.
- Ладно.
Но Сафиро видела, что Сойер все еще сердится.
- Ну что мне еще сделать? Пообещать, что если бы я его оторвала, то дала бы тебе другой?
Ее шутка еще больше разозлила Сойера. Только что она чуть не кастрировала его, а теперь преспокойно острит по
этому поводу!
Это уж слишком! Он нырнул в воду и поплыл вниз по течению.
- Я же попросила прощения, - прошептала Сафиро. Когда Сойер уплыл, девушка вылезла из воды, взяла свою обувь
и пошла домой.
Ей не давал покоя один вопрос: "Почему мужской орган Сойера вдруг стал таким толстым и большим?"
Девушка резко остановилась, а потом во весь дух припустила бежать к дому. Только один человек мог объяснить такое
странное превращение.
Асукар!
- Сафиро! - Асукар опустила маленькое зеркальце. - Ты меня напутала1 Влетела в дом как угорелая. Что
случилось?
Сафиро обвела взглядом кухню.
- А где Тья, Макловио, Лоренсо...
- Тья гладит рубашки Сойера в его спальне, мужчины недавно закончили вязать лучины, я им помогала. Сейчас
Макловио спит наверху. Лоренсо - у себя, а Педро ходит по дому и мажет все двери кровью ягненка.
- Что?
Асукар положила зеркальце на стол.
- Он говорит, что скоро в доме появится ангел смерти, и кровь ягненка спасет нас от гибели. Но у него не настоящая
кровь ягненка. Тья подкрасила обычную воду соком и дала ему. Педро очень обрадовался. Теперь он старательно ставит
метки на всех дверях. Педро - сумасшедший старик, Сафиро, и мы должны о нем заботиться. Скажи, тебе нравится, как я
уложила волосы? Думаю, мои любовники будут без ума от моей новой прически.
Асукар скрутила свои седые космы в жалкий пучок на макушке и скрепила его двумя оловянными вилками. Они
торчали из волос, как два блестящих рога.
- Превосходная прическа, Асукар.
- Да. Мужчины превратятся в бешеных быков, когда увидят такую красоту. - Асукар еще раз посмотрелась в
зеркальце. - Так что у тебя стряслось?
Сафиро бросила у двери башмаки и выглянула из окна. Убедившись, что Сойер еще не вернулся, она повернулась к
Асукар.
- Мне надо с тобой поговорить.
- Хорошо, садись рядом, поговорим.
- Я хочу поговорить о мужчинах.
- Это моя любимая тема.
- Мужское тело... оно меняется, Асукар. Мне кажется, у женщин такого не бывает. Я никогда не видела, чтобы мое
тело менялось.
Старуха опять улыбнулась.
- Иди сюда.
Сафиро села за стол рядом с Асукар.
- Мужской орган... их интимное место...
- Это самое лучшее место у мужчины. Ты можешь мне верить, Сафиро. Я видела их тысячи, - старуха откинулась на
спинку стула. - Мужские органы, - мечтательно пробормотала она, - у одних они толст
...Закладка в соц.сетях
