Жанр: Любовные романы
Не играй с любовью
...вала его скрытность. Наконец в субботу в
начале августа Клер не выдержала. Она отдыхала с книгой в руках, когда вошел
Ник и небрежно сказал:
— Я ухожу, на несколько часов. Пока.
Клер отложила книгу и посмотрела на мужа. На нем были белые шорты, белые
спортивные туфли и голубая рубашка.
— Куда ты идешь, Ник? — спросила она. Вначале ей показалось, что
тот не собирается отвечать. Несколько мгновений его голубые глаза,
прищурившись, задумчиво изучали ее лицо.
— В детский дом в Буффало, — наконец произнес он.
Ответ был настолько неожиданным, что Клер не сразу нашлась, что сказать.
Потом спросила с улыбкой:
— Можно мне пойти с тобой?
Детский дом находился на вершине пологого холма неподалеку от центральной
части Хьюстона. Когда-то хозяином этого дома был человек, нечаянно
разбогатевший на нефтяных месторождениях. Он потерял свое состояние так же
легко, как и приобрел — главным образом, за игорным столом. Дом был выкуплен
группой состоятельных граждан и превращен в детский приют.
Клер вошла следом за Ником в просторный вестибюль с мраморным полом и
высоким потолком, с которого свисала нарядная люстра. Дежурная, маленькая
рыжеволосая женщина, приветливо поздоровалась с Ником. Он представил ей
Клер. Рыжеволосая широко улыбнулась, и через несколько минут они уже шли
следом за ней по длинному коридору, пока не оказались в огромной комнате,
ярко освещенной солнцем сквозь ряд высоких окон, занимающих целую стену.
Группа детей в возрасте от шести до четырнадцати лет, увидев, Ника,
немедленно окружила его. Не прошло и минуты, как он уже сидел на полу, а со
всех сторон его облепили дети. Прядь волос упала ему на лоб, придавая
мальчишеский вид.
— Ребята, это Клер, — сказал он с улыбкой глядя на нее. — Я
вам рассказывал о ней. Клер, это мои приятели. — Он показал на
симпатичного мальчишку лет десяти с иссиня-черными волосами и большими
карими глазами. — Это Рикардо, лучший подающий, нашей команды по
софтболу. — Следующей шла девочка с торчащими вперед зубами и
застенчивой улыбкой. — Это Сара, она играет на левом крае. — Ник
перечислял их одного за одним: Джеф, Джимми, Шари, Лорен, Валери, Джеймс,
Дуг, Девид, Элисон, Элизабет, Лайза, Джо, Джейсон. После каждого имени он
называл положение, занимаемое в команде. — А эта юная леди — Бриджит,
лидер наших болельщиков, — закончил он улыбаясь.
— Лидер болельщиков? — переспросила Клер.
— Кто-то должен подбадривать команду, — сказала высокая живая
девочка лет тринадцати с золотисто-каштановыми волосами и веселыми голубыми
глазами. Клер сразу же почувствовала к ней симпатию.
— Ник помогает нашему тренеру, когда может, — раздался голос
коренастого темнокожего мальчишки со следами шрамов на лице. Клер не
запомнила его имя.
— Мы команда Каллахэна, — выкрикнул другой мальчик.
— Потому, что мы всегда вместе, — добавила одна из девочек.
— Ну, хватит хвастаться, — сказал Ник. — Давайте послушаем
отчет за неделю.
Клер села на стул в сторонке и стала наблюдать.
— Я получила выговор за то, что огрызнулась на миссис Форд, —
сказала смуглая девочка по имени Лайза, на лице которой не было даже намека
на сожаление о своем проступке. — Она довела меня.
— Это твой обычный ответ, — сухо заметил Ник. — Вспомни, что
я говорил тебе.
Лайза пожала плечами, с вызовом глядя на Ника. Клер едва не рассмеялась. Ни
один человек не смел вести себя с Ником Каллахэном так дерзко, как эта
девчушка.
— Разве я не говорил тебе, что нужно сосчитать до десяти, прежде чем
ответить?
— Ну да.
— Тогда почему ты этого не сделала?
— Я пыталась, но она иногда говорит такие невыносимые глупости... Я просто не могу сдержаться.
Очевидно, Лайза была не тем ребенком, с которым легко и просто. Клер с
восхищением смотрела, как Ник беседует с детьми обо всем, что произошло за
неделю, хвалит их за успехи и мягко журит за промахи. Было видно, что он
хорошо знает каждого. Очевидно, он часто приходил сюда.
Потом они поднялись наверх, в группу для малышей. Ник посадил на колено
мальчика полутора лет и принялся качать его. Правая рука у малыша была в
гипсе. Воспитательница рассказала Клер, что Скотти (это имя мальчику дали
уже здесь) подбросили в приют две недели назад и что до этого с ним, видимо,
плохо обращались. На глаза Клер навернулись слезы. Как может кто-то плохо
обращаться с ребенком? Когда у них с Ником родится малыш, он будет любить
его и лелеять и каждый день благодарить Бога.
Они снова вернулись на первый этаж, и Клер смотрела и слушала, как Ник
беседует с Полом Сайвиком, директором детского дома, и его женой Джерри. Они
просматривали бухгалтерские книги, говорили о ремонте крыши и других
насущных делах.
Этот визит совершенно перевернул представление Клер о муже. До сих пор она
сталкивалась с той частью его характера, которая помогала ему безжалостно
манипулировать людьми, включая саму Клер, обращая все их слабости в свои
преимущества. Правда, в нем проявлялись и более мягкие черты, он бывал
внимательным и заботливым. Но сегодня она увидела нечто более глубокое:
человека, который понимал необходимость дарить и получать любовь. Она
ощутила в нем глубоко скрытую беззащитность и чувство одиночества.
— Замечательные дети, правда? — спросил Ник, как только они вышли
из детского дома.
Клер кивнула, чувствуя комок, подступивший к горлу. Она вспомнила
прикосновение к мягкой коже Скотти, которого она поцеловала в щеку перед
уходом. Как она хотела бы родить Нику сына!
— Я рад, что ты пошла со мной сегодня. Я хотел рассказать тебе о детях
еще до свадьбы, но боялся, что ты подумаешь, будто я хочу показать себя с
выгодной стороны. И потом, я не знал, как ты к этому отнесешься.
— Что ты хочешь сказать?
— Давай присядем, — предложил он, указывая на скамейку перед
лужайкой.
Они сели рядом. Ник небрежно закинул руку за спинку скамейки и уставился
вдаль, глядя на очертания города на другом берегу реки. Высоко в небе
пролетел самолет, оставив белый след. В нескольких шагах от них на ветку
старого дуба уселась взъерошенная птица. В воздухе стоял зной.
— В первый раз я приехал сюда с намерением усыновить одного из детей.
Но, побывав здесь несколько раз, передумал.
— Почему?
— Потому, что я хорошо узнал всех детей и уже не мог решить, кого
именно я хочу. Я решил усыновить всю компанию. И стал приезжать сюда так
часто, как мог. Я знаю, что значит, для ребенка чувствовать себя покинутым.
Я не хочу, чтобы кто-нибудь из этих детей испытал такое. Во всяком случае,
из-за меня.
— Расскажи мне, — мягко попросила Клер. Она чувствовала, что они
стоят у черты — у некоего барьера. И если Ник пересечет его, отношения их
изменятся.
Он повернулся и посмотрел на нее долгим взглядом.
— Не сейчас. Быть может, когда-нибудь позже... Клер отчаянно хотелось
сказать ему, что она чувствует, но не решилась. Непроизвольно она поправила
прядь волос, упавшую ему на лоб, и задержала руку, чуть коснувшись его щеки.
Их глаза снова встретились. Он прижал ее ладонь к своей щеке. Прикосновение
теплых сильных пальцев отдалось в ней слабой дрожью. Но в следующую секунду
Ник выпустил ее руку и сказал:
— Уже поздно. Нам надо идти. В семь нас ждут у Макаллистеров.
В эту ночь в постели Клер чувствовала себя ближе к мужу, чем когда-либо. В
наивысший момент их близости ее имя с каким-то отчаянием сорвалось с губ
Ника, и она поняла, что оно вырвалось из глубины его души.
Когда он затих рядом, перекинув через нее руку, она еще долго лежала в
темноте, и счастье пело в ее сердце. Она была уверена, что этой ночью
забеременела, и с этой мыслью Клер уснула.
10
У Клер упало сердце, когда она почувствовала тянущую боль внизу живота. Ну
почему? Они женаты уже почти четыре месяца. И каждый раз, точно через
двадцать восемь дней, у нее начинаются месячные. Ну почему она не может
забеременеть? Почему она никак не может дать Нику то единственное, что он
хотел от нее? Он так много для нее сделал.
Клер вспомнила о матери. С самого дня свадьбы Ник прекрасно относится к
Китти. Он всегда сопровождал Клер, если та навещала мать. Собственно, они не
далее, как вчера были вместе в
Пайнхэвене
.
— Тебе нет необходимости ехать со мной, — пыталась протестовать
Клер. — Я знаю, что ты устал.
— А я хочу, — сказал Ник, глядя на нее с улыбкой. Он коснулся ее
щеки кончиками пальцев. — Мне не нравится, когда ты ездишь вечером
одна. Кроме того, мне будет приятно повидаться с Китти.
Клер сморгнула слезинку обиды. Когда муж был таким внимательным и
заботливым, она едва могла сдерживать свои чувства к нему. В тот момент Клер
была готова отдать все на свете, чтобы услышать от Ника признание в любви.
Клер криво улыбнулась. Какая она дура! Хочет невозможного... Вздохнув, она
решила, что если в следующем месяце не забеременеет, то пойдет к врачу.
Возможно, тот что-нибудь посоветует.
Клер позвонила Рите.
— Ты не хочешь поехать сегодня вместе со мной в детский дом в Буффало?
— Я бы рада, но у меня назначена встреча с бухгалтером. Через три
недели срок уплаты квартальных налогов, и он считает, что надо обсудить мои
дела. Говорит, что я совершенно неразумно обращаюсь с деньгами.
Клер хмыкнула. Она знала, что это не так. Рита всегда серьезно относилась к
своим финансам.
— Мы с тобой так редко видимся теперь. Когда ты придешь к нам на ужин?
Может быть, в субботу вечером?
— Договорились.
— Ты приведешь кого-нибудь с собой?
— Нет. Я решила на некоторое время послать мужчин подальше.
— Тогда ты не будешь возражать, если я попрошу прийти Тима Сазерленда?
— Это тот закомплексованный парень, правая рука Ника? Я думала, ты
терпеть его не можешь.
— Ну, теперь я узнала его лучше. Он очень славный.
Клер и сама была удивлена этим. После нескольких встреч с Тимом, его
скованность и подозрительность растаяли, и Клер обнаружила, что ей приятно
находиться в его обществе. Он оказался очень симпатичным и был на редкость
предан Нику.
— Хорошо. Тогда в субботу в семь.
Закончив разговор с подругой, Клер приняла душ и переоделась. Одним из
многочисленных удовольствий ее новой жизни в качестве жены Ника Каллахэна
стал обширный гардероб. Ник настаивал, чтобы она постоянно добавляла новые
вещи. Сегодня, несмотря на то, что уже наступил сентябрь, прогноз погоды
обещал жаркий день с высокой влажностью, поэтому Клер выбрала льняной
сарафанчик цвета морской волны и легкие сандалии. Она с удовольствием
посмотрела на свои загорелые ноги — в последнее время она проводила много
времени, сидя в шезлонге у бассейна. Нику нравились длинные волосы, и она
перестала подрезать их. Чтобы они не падали на лицо, Клер повязала голову
широкой лентой.
К десяти часам она была готова выйти из дома. Предупредив, миссис Свифт,
экономку, которая жила в доме Ника многие годы, куда она идет и когда
вернется, Клер направилась к гаражу. Ее зеленый
мерседес
, стоял между
синим
порше
и красным
мазерати
Ника. Она улыбнулась. Значит, сегодня он
взял серебристый
лотос
.
Иногда он похож на ребенка, подумала Клер, осторожно выводя задним ходом
машину из гаража, любит дорогие игрушки, вроде автомобилей. А этот
мерседес
он подарил ей. Клер нравилась ее машина. Она с удовольствием
положила руку на кожаное сиденье и вдохнула еще не выветрившийся запах
нового автомобиля. Ей никогда не приходило в голову, что у нее может быть
машина, подобная этой.
Кроме того, Ник осыпал ее драгоценностями. Почти каждую неделю она получала
что-то новое. Обычно Ник ставил бархатный футляр рядом с ее тарелкой перед
ужином. Поначалу она протестовала,
— Ник, ты уже подарил мне это чудо. — Она помахала рукой с
обручальным кольцом с бриллиантом. — И этот жемчуг. — Она
дотронулась до ожерелья на шее. — И еще бриллиантовое колье, браслет и
серьги. Этого вполне достаточно для любой женщины.
— Чепуха. Я только начал. — Голубые, как океан, глаза смотрели на
нее с нежностью.
В ее шкатулке для драгоценностей теперь хранились изящное кольцо с изумрудом
в обрамлении бриллиантов, кольцо с крупным рубином и подходящие к нему кулон
и серьги, кольцо и кулон с сапфирами, вечерние часики, украшенные жемчугом и
бриллиантами, длинная нитка черного жемчуга, несколько золотых колье,
полдюжины золотых браслетов и дюжина золотых серег.
Все это поначалу приводило Клер в замешательство, но скоро она осознала, что
нужно не так много времени, чтобы привыкнуть получать подарки. Вот из за
этого, она была недовольна собой, из-за того, что ей нравилось получать все
эти красивые вещи. Она видела, как подкупают деньги, какую они имеют
соблазняющую силу.
Клер открыла для себя, что деньги могут существенно облегчить жизнь. Сделать
решаемой почти любую проблему. Смягчить неприятности и сгладить каменистый
путь. После замужества ритм ее жизни изменился. Она занималась садом, ходила
по магазинам, читала, навещала детей в Буффало, все больше привязываясь к
Бриджит, и проводила долгие часы в
Пайнхэвене
с матерью.
Приехав сегодня в детский дом, Клер долго разговаривала с Бриджит. Но ее
мысли все время возвращались к Нику. Глядя на окружавших ее детей, она
всякий раз вспоминала, с какой целью Ник женился на ней.
Возвращаясь, домой, Клер продолжала думать о том же. Она знала, что Ник
внимательно следит за ее календарем, знала, что сегодня вечером в его глазах
будет немой вопрос. И он опять будет огорчен.
Ник старался скрыть разочарование, его мучили вопросы. Почему? Что у них с
Клер не в порядке? После четырех месяцев супружеской жизни они должны были
зачать ребенка. Видя, что Клер и так расстроена, он заставил себя
непринужденно рассмеяться и обнял ее. Они находились в комнате на верхнем
этаже. Это было любимое место Клер, где она ждала его каждый вечер. У них
вошло в привычку проводить здесь время перед ужином. Ослабив галстук и
сбросив туфли, он садился и рассказывал ей о прошедшем дне. Она внимательно
слушала, свернувшись в клубочек в уголке дивана, и Ник чувствовал, как
дневное напряжение спадает, уступая место покою.
Сейчас он взял бокал из рук Клер и поставил его на кофейный столик. Потом
поцеловал ее, почувствовав немедленный отклик. Он закрыл глаза, вдыхая
родной запах. Он любил обнимать ее, любил целовать. Он любил... Ник оборвал
себя.
Эта не до конца сформировавшаяся мысль, выбила Ника из равновесия, и он
неохотно оторвался от Клер, проведя пальцем по ее щекам, коснувшись большими
пальцами уголков мягкого рта.
— Не волнуйся, дорогая. У нас впереди много времени.
У них действительно много времени. Годы. Мужчины становятся отцами в
шестьдесят, даже в семьдесят лет. Сорок два — это не возраст.
Он представил годы, которые ждут его впереди. Годы рядом с любимой. Годы,
чтобы прикасаться к ней, обнимать, целовать ее. Годы, чтобы беседовать,
смотреть на нее, защищать. Годы, чтобы дарить подарки, видеть, как
вспыхивают благодарностью ее зеленые глаза. Годы счастья...
Ник взял жену за руки и сказал, стараясь, чтобы в его голосе не прозвучала
озабоченность:
— Мы будем пытаться, пока не добьемся успеха. — И снова поцеловал
ее.
Она всегда должна носить зеленое, решил Ник, увидев Клер вечером в субботу.
На ней было длинное прямое платье из зеленого шелка. Высокий разрез
соблазнительно приоткрывал стройные ноги. Платье было перетянуто в талии
широким, расшитым бирюзой поясом из той же ткани. Клер оставила свои длинные
густые волосы распущенными, но зачесала их назад, закрепив с боков
черепаховыми гребнями, украшенными бриллиантами. В ее ушах сверкали
бриллиантовые звезды. Она создана для того, чтобы носить драгоценности, с
удовлетворением подумал Ник. Клер, невероятно красива.
Позже, когда они сидели с гостями в полутемной гостиной за кофе с лимонным
тортом, Ник наблюдал, как пламя свечи бросает неяркий отсвет на нежные черты
Клер. Она просто светилась сегодня от счастья, явно наслаждаясь обществом их
друзей, изливая в уголке дивана душу Рите, к которой Ник с первого дня
знакомства чувствовал симпатию. Рита была великолепна в огненно-красном
платье. Ее яркая, броская красота служила прекрасным дополнением нежной
красоты Клер.
Четвертым в их компании был Тим Сазерленд. Наблюдая за ним, Ник заметил, что
приятель явно изменил свое отношение к его жене. Было очевидно, что тому
доставляет огромное удовольствие общение с Клер. Вот Тим что-то негромко
сказал ей на ухо. Ник не мог расслышать, что именно, потому, что был занят
беседой с Ритой. Клер слегка наклонила голову и засмеялась своим мелодичным
смехом.
Ник вдруг увидел, как друг смотрит на Клер. Увидел особенную теплоту в его
глазах, легкий румянец на лице и то, как Тим наклоняется к ней, словно
стараясь коснуться. Единственная мысль вытеснила все остальные: Тим влюблен
в Клер!
Это было ясно, как день. Гнев и еще что-то горячее и обжигающее сжало его
грудь. Будь все проклято! Его лучший друг, человек, на которого он всегда
рассчитывал, единственный, кому он безоглядно доверял, влюбился в его жену!
Клер пыталась понять, что происходит с ее мужем. Весь вечер он, казалось,
наслаждался ужином и беседой с друзьями, и вдруг, уже во время десерта, в
нем произошла какая-то странная перемена. Он замолчал, помрачнел, рот сжался
в тонкую линию. Клер, которой вечер, доставил такое удовольствие, начала
нервничать. Теперь ей хотелось, чтобы гости, побыстрее ушли. Но ни Рита, ни
Тим пока не собирались домой. Они оживленно болтали, смеялись, втягивая ее в
разговор, и, казалось, не замечали изменившегося настроения Ника. Но Клер
была не в состоянии продолжать веселиться, когда муж сидел рядом с
потемневшими от злости глазами и сжимал в руках рюмку с бренди. Наконец Рита
поднялась.
— Пора уходить, — сказала она.
— Да, — согласился Тим. — Уже поздно.
Клер и Ник проводили гостей до двери. Женщины обнялись прощаясь. Потом Тим
поцеловал руку Клер:
— Спасибо, дорогая. Это был чудесный вечер.
— Я рада, что ты пришел, — ответила она, с улыбкой глядя в его
теплые карие глаза.
Тим наклонился, чтобы поцеловать ее в щеку, и через его плечо Клер увидела
хмурое лицо мужа. Ее сердце болезненно сжалось — она поняла, что он вне
себя. Но почему? Что случилось?
Когда гости, наконец ушли, Клер молча прошла в столовую. Она наклонилась над
столом, чтобы задуть свечи, и в этот момент Ник схватил ее за руку и
развернул к себе.
— Я хотела убрать тарелки, — произнесла она, стараясь не выдать
тревоги.
— Оставь их.
— Но...
— Это обязанность Люсиль и миссис Свифт. Им платят за это, —
процедил он. — Идем в постель.
Почему я должна идти в постель? Не потому ли, что мне тоже платят за это?
Эта неожиданная мысль, словно током ударила Клер. Она попыталась отогнать
ее, но это оказалось невозможно. Ник грубо потащил ее за собой вверх по
широкой лестнице на второй этаж в спальню.
И сразу начал раздеваться. Клер молча сняла серьги, положила в коробочку
кольцо. Неспешно пройдя в гардеробную, она развязала пояс платья. Продолжая
раздеваться, она слышала, как он выругался, опрокинув стул, как ходит по
комнате, затем тишина спальни взорвалась яростными звуками музыки.
Ник всегда включал музыку перед сном. Клер привыкла к этому. По тому, что он
выбирал, она точно могла сказать, в каком он настроении. Сегодня это была
Пятая симфония Бетховена. Клер почувствовала тревогу. Сила и мощь звуков еще
больше усилили ее нервозность. Облачась в шелковую ночную сорочку, она
старалась оттянуть момент своего появления. Грохочущий ритм затих, уступив
место спокойной мелодии струнных. Клер вошла в спальню. Ник, одетый, лишь в
пижамные брюки, стоял посреди комнаты, слегка расставив ноги. Прищуренным
тяжелым взглядом он окинул жену с головы до ног.
Стараясь выглядеть спокойной, Клер с легкой улыбкой произнесла:
— Сегодня был приятный вечер, правда?
— Не сомневаюсь, что для тебя он был приятным, — сказал Ник
жестко, выделив голосом слова
для тебя
.
Клер нахмурилась.
— На что ты намекаешь?
— Не прикидывайся дурочкой. Тебе это не идет.
Искренне удивленная, она подошла ближе и коснулась его руки.
— Пожалуйста, Ник, не надо так. Я действительно не понимаю, о чем ты.
— О том, как ты флиртовала сегодня с Тимом, как ты его соблазняла. Вот
о чем!
Удивление и недоумение отразились в глазах Клер. Она застыла в полном
оцепенении, не зная, что сказать.
В звучании оркестра вновь начали стремительно нарастать грозные,
повелительные интонации. Ник хмуро подошел к кровати, сбросил на пол брюки
от пижамы и обнаженный скользнул под простыни. Облокотившись об изголовье,
он уставился на Клер темными глазами.
— Сними сорочку и иди сюда. Живо!
Дрожа от злости и страха, ошеломленная этой вспышкой ревности, Клер сделала то, что ей было сказано.
Когда она легла в постель, он придвинулся к ней и, прежде чем завладеть ее
ртом, произнес:
— Ты принадлежишь мне и только мне, Клер. Не забывай об этом. А я ни с
кем не собираюсь делиться, так и знай!
Потом под грохочущий хор барабанов, валторн и скрипок он завладел всем
остальным.
Прошел октябрь, а Клер все еще не была беременна. Она оттягивала посещение
врача, боясь этого визита и предпочитая, как страус, прятать голову в песок.
Но когда после Дня благодарения у нее снова точно в срок начались месячные,
Клер поняла, что дальше откладывать визит нельзя. Она позвонила доктору
Ардейлу и записалась на прием на следующую неделю.
Ее отношения с Ником, изменились после той ночи, когда тот, так разозлился
на нее из-за Тима. Он по-прежнему окружал ее заботой и вниманием, но
близость, которая начала было возникать между ними, исчезла. Он стал, более
скрытен и менее сердечен. Его поведение в постели тоже изменилось. Теперь он
не сдерживал себя — был безудержен и неистов. Когда-то Клер хотела этого, но
не теперь. Теперь вся его нежность исчезла.
Клер не знала, как примириться с этой новой стороной поведения мужа. Ей
хотелось бы верить, что он ревнует, потому, что любит ее, но, к несчастью,
она понимала, что это далеко не так. Он всего лишь хотел показать, что она
его собственность и что он устанавливает здесь порядки. Когда он сказал, что
она принадлежит ему, он вкладывал в эти слова буквальный смысл.
Другими словами, ее купили. Ей заплатили за любовь. В каком-то смысле Клер
могла понять чувства Ника, но в то же время была зла и разочарована. Она
начала сомневаться в успехе их неестественной сделки.
Если бы она смогла родить ему ребенка! Может быть, тогда он отбросил бы все
подозрения, стал бы доверять ей. Может, даже смог бы полюбить ее... Или нет?
— Миссис Каллахэн, все в полном порядке, — заявил ей доктор
Ардейл, моргнув голубыми глазами из-за толстых стекол очков. — Вы
здоровы. Результаты анализов в норме. Вы можете иметь столько детей, сколько
захотите.
Клер вздохнула с облегчением.
— Быть может, вы слишком стараетесь, — продолжил доктор. — Я
наблюдал подобное явление у многих пациентов. Стоило им расслабиться, как
происходило зачатие. Перестаньте думать о беременности. Это лучший совет.
Этим вечером, когда Клер пересказала Нику слова доктора, в его глазах
появилась задумчивость. Он не лег спать вместе с ней, а остался допоздна в
своем кабинете. Когда он, наконец пришел в спальню, было уже около двух
часов ночи.
Клер не спала, но притворилась спящей. Было очевидно, что он не хотел
трогать ее сегодня.
На следующий день Ник сказал, что уезжает на три-четыре дня по делам в
Бостон.
Во время его отсутствия Клер стала проводить больше времени с матерью. В
последнее время Китти выглядела утомленной и вялой, и это беспокоило ее
дочь. Приехав в
Пайнхэвен
накануне возвращения Ника, она застала мать в
постели. Это означало, что та действительно плохо себя чувствует. Клер
знала, что мать терпеть не может лежать в постели. На лице Китти горел
румянец, глаза лихорадочно блестели. Клер приложила ладонь ко лбу матери и
почувствовала жар.
— Не волнуйтесь, миссис Калла
...Закладка в соц.сетях
