Жанр: Любовные романы
Лето коронации
...бой манеры держаться,
отчасти из-за типично европейской внешности.
— Нет, — ответил Джек, умолчав о том, что Дэнни ушел сегодня домой
раньше, чем обычно. — Я решил разделаться с накопившейся бумажной
работой, разбирал счета, составлял отчеты. — Он надел полосатую
пижаму. — Сегодня Зак Хемингуэй впервые провел показательную
тренировку. Он произвел на всех благоприятное впечатление. Дэнни от него в
восторге.
Кристина издала неопределенный звук, который Джек истолковал как
одобрительный, и закрыла глаза.
Он нырнул под одеяло, пуховый матрац мягко осел под ним.
— Не засыпай, любимая, — хрипло попросил он, поглаживая жену по
шелковистым волосам. У него началась неукротимая бурная эрекция.
Кристина молчала. Это лишь распалило Джека, и он сжал ладонями ее полные
тугие груди. Почувствовав, как его пальцы теребят соски, Кристина
пробормотала:
— Дорогой, я устала.
У Джека желваки заходили по скулам, а пульс участился. Жена слегка
отодвинулась. Он не верил, что она спит. Она иногда обманывала его, чтобы
сильнее возбудить. Он мог бы овладеть ею силой, как, бывало, поступал с
другими женщинами, и им это нравилось. Но Кристина была не такой, как все,
она была единственной в своем роде. В ней ощущались хрупкость и
незащищенность леди, и он не осмеливался оскорбить ее. Джек стал целовать ей
шею, приговаривая:
— Не обманывай меня, любимая! С чего бы тебе устать? Я хочу тебя, ты
это знаешь.
Она накрыла его руку своей и молча повела головой. В полумраке на ее пальце
сверкнуло обручальное кольцо, купленное еще во время войны. Сделанное из
золота, оно было усыпано аметистами и бриллиантами. На солдатское жалованье
такого не купишь...
Кристина не выказала особого восторга по поводу подарка, как на ее месте
сделала бы любая местная девушка, и не спросила, где Джек взял деньги. Это
его не удивило: ведь она происходила из семьи зажиточных немецких евреев, у
них подобные подарки считались вполне естественными, а лишних вопросов
задавать было не принято.
Вот и Кристина восприняла дорогое кольцо как нечто само собой разумеющееся.
Впрочем, он и не ждал от нее благодарности, Джеку доставляло удовольствие
исполнять все ее желания. Ради этого он и купил клуб
21
. Он намеревался на
нем неплохо заработать, чтобы ни в чем не отказывать жене, лелеять и
баловать ее, хоть как-то компенсировать отсутствие у них детей и помочь
забыть о страданиях, которые она испытала в юности в фашистской Германии.
Но сейчас его вожделение было настолько велико, что он заскрипел зубами от
досады. Кристина дышала ритмично и глубоко, но Джек все равно не верил, что
она спит. Наверняка она только притворяется. Но ничего не поделаешь. Он
неохотно убрал руку с ее груди, лег на спину и уставился в темноту. В голове
возникла тягостная мысль: а не притворяется ли она, что испытывает
удовольствие во время их редких совокуплений? Ему стало совсем тошно.
Он тяжело вздохнул. Для него секс никогда не являлся проблемой. Уже с
подросткового возраста он пользовался благосклонностью девочек. Желающих
порезвиться с ним всегда было предостаточно. Вот почему к тридцати с лишним
годам он стал великолепным, искусным любовником. И пожалуйся он кому-нибудь,
что испытывает сексуальную неудовлетворенность, ему бы никто не поверил.
Уже не впервые ему пришло в голову, что зря он себя так истязает: ведь ему
достаточно подмигнуть любой местной девчонке, и проблема немедленно решится.
К тому же по нему по-прежнему сохла Мейвис, все еще не забывшая их давнишний
роман. А Мейвис весьма соблазнительна! Захотелось курить, но он боялся
разбудить Кристину. Оставалось одно — попытаться уснуть. Но сон еще долго не
приходил к нему в эту ночь.
На другое утро, дождавшись, когда будет удобно побеспокоить Боба Джайлса,
Леон Эммерсон поспешил к викарию. Рассвет недавно занялся, и небо,
окрашенное первыми лучами солнца в нежный абрикосовый цвет, обещало отличную
погоду. В палисаднике перед двухэтажным домиком викария цвели анютины
глазки, флоксы и осенние тюльпаны. В кустах пурпурного ракитника щебетали
птицы. Со стороны Блэкхита на площадь выбежал Зак Хемингуэй, совершавший
утреннюю пробежку. Не заметив его, Леон быстро прошел по дорожке и
постучался в дверь.
Зак остановился, упершись кулаками в бока, чтобы отдышаться. Как обычно, он
пробежал по пустоши круг длиной в шесть миль и теперь возвращался назад.
Пустошь и Гринвичский парк — прекрасные места для тренировок. Новое
местожительство его вполне устраивало. Ему нравились узкая крутая улочка,
ведущая с площади к Льюишему с его оживленным базаром, и садики на площади,
и поросшая вереском пустошь, и симпатичная деревня Блэкхит, похожая на
небольшой городок.
Зак проводил взглядом темнокожего мужчину, входящего в сад викария, отметив,
что он совершенно не вписывается в типично английский пейзаж. В еще большее
изумление его привело то, что викарий впустил этого человека в дом, ни о чем
не спрашивая. Несомненно, это какой-то местный житель. Но что занесло сюда
выходца из Вест-Индии? Темнокожие моряки обитали возле доков, а Льюишем и
Блэкхит находятся от них довольно далеко.
Зак медленно побрел к жилищу Куини Тилет, посматривая на дом Коллинзов и
гадая, встала ли Керри. Возле своей калитки он остановился и внимательно
вгляделся в окна спальни Коллинзов. Шторы на них были задернуты. Неужели
супруги все еще спят? Ведь Керри пора отправляться торговать овощами в
Льюишем!
— Доброе утро, — услышал Зак приветливый женский голос и
обернулся. На другой стороне улицы стояла Летти Дикин. — Вы новый жилец
Куини? — проговорила она с заметным йоркширским акцентом. — Обычно
она пускает к себе только гомосексуалистов. Будьте начеку, иначе и не
заметите, как станете вилять бедрами и называть всех
милашками
.
Зак расхохотался:
— Упаси меня Бог!
Посмеиваясь, Летти пошла на пустошь выгуливать собаку. Ладный и приветливый
молодой человек ей понравился. Любопытно, подумала она, успела ли положить
на него глаз Мейвис Ломэкс? Вряд ли ее смутит, что новому жильцу Куини нет и
тридцати. Она своего не упустит! А он весьма симпатичный! Именно то, что
доктор прописал, как говорят в ее родном Брэдфорде.
— Кто пришел? — спросила у мужа Рут Джайлс, поспешно одеваясь.
— Леон, — ответил викарий, стоя в дверях спальни. —
Спускаться к нему не надо, дорогая, он только позвонит в школу, где учится
Мэтью. Он предположил, что мальчик может быть у кого-то из тетушек. Тогда
наверняка директор школы в курсе, но, как подозревает Леон, не пожелал
известить родителей об этом.
Рут надела твидовую юбку и застегнула молнию. Она была моложе мужа почти на
двадцать лет. Понизив голос, чтобы ее не услышал Леон, она сказала:
— Он приемный отец Мэтью. Если в школе что-то узнали о беглеце, они
должны были сообщить ему об этом немедленно.
— В этом учебном заведении свои порядки, — пробурчал викарий,
прислушиваясь к голосу Леона в надежде угадать, хорошие или плохие он
получил известия. — Все не так просто.
Рут натянула через голову джемпер цвета клюквы и удивленно взглянула на
мужа. Тряхнув курчавыми каштановыми волосами, обрамляющими ее миловидное
личико, она уточнила:
— Ты хочешь сказать, что директору не по душе цвет кожи Леона?
— Видимо, так, — с печальной улыбкой ответил Боб Джайлс. — Ты
ведь знаешь, кто там учится. Это одно из старейших частных учебных
заведений. Стоит ли удивляться высокомерию его питомцев? — Он замолчал
и снова прислушался: Леон все еще разговаривал по телефону. — Будь Леон
родным отцом Мэтью и вдобавок африканским царьком или принцем, цвет его кожи
вряд ли раздражал бы директора школы, — продолжал викарий, решивший
переодеться, прежде чем вновь спуститься к Леону. — Но он таковым не
является, он обыкновенный темнокожий лодочник на Темзе.
— Лодочники считаются королями реки! Директору следует гордиться тем,
что среди родителей его подопечных есть такой человек.
Боб застегнул на шее стоячий воротник, надел темный пиджак, мысленно
возблагодарил Бога за то, что он дал ему любящую и умную супругу, и,
чувствуя, что известия, полученные Леоном, вряд ли приятные, произнес:
— Пожалуй, он закончил разговор. Я спущусь к нему.
— А я приготовлю вам чай. Сколько времени уже ищут Мэтью? —
спросила Рут, заметив озабоченность в глазах мужа.
— Тридцать шесть часов, — ответил он.
Она молча вышла следом за ним из спальни. Тридцать шесть часов! Боже правый!
И куда мог запропаститься мальчик? У нее сжалось сердце: она нянчила Мэтью и
именно благодаря этому обстоятельству познакомилась сперва с Кейт, а потом и
со своим будущим супругом. Он был вдовцом, и в один прекрасный день, за чаем
с печеньем на кухне Дженнингсов, Рут в него влюбилась.
Леон, стоявший возле столика в коридоре, с отчаянием сообщил им, что ни у
одной из тетушек Мэтью не объявлялся и до сих пор о нем ничего не известно.
Рут не стала вмешиваться в разговор и молча прошла на кухню. Поведение Мэтью
казалось ей необъяснимым, мальчик любил родителей и никогда не огорчал их.
Рассудительный и уравновешенный, он не связывался с озорниками и хулиганами.
Да и в школе Святого Озита, в которой он учился, ученикам прививали светские
манеры и правила хорошего тона. Правда, из этого не следовало, что все
одноклассники Мэтью были столь же благоразумны и вежливы, как он.
Она налила в чайник воды. За окном кухни, в саду, черный дрозд невозмутимо
выкапывал земляных червей. Если Мэтью не у тетушек, то где же он? Она
поставила чайник на плиту и, ожидая, пока закипит вода, стала строить
различные предположения о местонахождении юного беглеца.
Тем временем Леон говорил Бобу Джайлсу:
— Больше ему податься некуда, других родственников у него нет, если,
конечно, не считать, Карла Фойта. Но вчера Кейт навещала отца. Ни он, ни
Эллен давно не видели мальчика и не получали от него известий.
Супруга Карла, Эллен, застенчивая и добрая женщина, своих детей не имела и
обожала всех пятерых внуков своего мужа. Известие об исчезновении Мэтью
чрезвычайно взволновало ее.
— Вы разговаривали по телефону с директором или с его
секретарем? — спросил викарий.
— Нет, с самим директором, — ответил Леон, поморщившись. Тон
директора был, как всегда, холодным и высокомерным. Он всячески давал Леону
понять, что считает его дикарем, только что спустившимся с пальмы, а не
цивилизованным человеком.
Досада собеседника не укрылась от викария, и он догадался, чем она вызвана.
Еще до того, как Леон и Кейт поженились, он предупреждал их, что не все
будут относиться благожелательно к их смешанному браку и к этому нужно быть
готовыми.
— Директор не рассказывал вам о каких-то своих предположениях? —
вернулся викарий к теме беседы. — Он разговаривал с его приятелями? С
учителями, наконец?
Леон взлохматил волосы.
— Да, он кое с кем поговорил. Но это не принесло результатов. Мэтью ни
с кем не делился своими планами, он очень замкнут и скрытен. Преподаватели
утверждают, что в день своего исчезновения он вел себя, как обычно. Утром он
хорошо занимался на уроке физкультуры и выразил желание принять участие в
соревнованиях, намеченных на конец следующей недели.
Леон замолчал. В комнату вошла Рут, держа в руках две кружки с горячим чаем.
— Учитель истории сказал, что Мэтью заинтересовался темой, которую они
изучали, — бегством Наполеона из Москвы, — продолжал он, взяв у
Рут чашку. — После полудня у них был урок музыки, который Мэтью не
очень любит, но вряд ли это стало поводом для побега. Потом у них прошел
урок английского и состоялась беседа с классным наставником о возможной
карьере каждого.
Викарий вскинул брови.
— Не рановато ли в двенадцать лет думать о карьере?
Леон пожал плечами: порядки в этом привилегированном учебном заведении так
сильно отличались от нравов, царящих в обыкновенных, государственных школах,
что он перестал чему бы то ни было удивляться.
— Я уверен, что все это не повод для того, чтобы бросить школу, —
добавил он и отхлебнул из кружки. Домой Леону возвращаться не хотелось, он
представлял, как расстроится Кейт, узнав, что и эта надежда оказалась
тщетной. — Может быть, мне стоит самому позвонить обеим старушкам?
Боб кивнул.
Леон тяжело вздохнул. Он знал, что разговор с чопорными тетушками Мэтью
будет еще более неприятным, чем беседа с чванливым директором школы. Они
наверняка обвинят во всем его. К тому же он плохо понимал их быструю речь.
Боб Джайлс решил не обременять гостя своим присутствием и сказал, что
подождет его на кухне.
— Когда закончите, приходите туда, выпьем еще по чашечке чаю с
гренками. Кейт сегодня наверняка так расстроена, что ей не до приготовления
завтрака.
Леон благодарно улыбнулся.
Глава 5
— Кейт, наверное, сходит с ума, — озабоченно сказала Кристина.
— Но самообладания она все равно не теряет, — заметил Билли,
забежавший к Робсонам на чашечку чая.
Разговор их происходил на кухне.
— А что предпринимает полиция? — хмуря брови, осведомился Джек.
Билли постучал в их дверь рано утром, когда он брился. Джек до сих пор еще
не оделся как следует, а лишь натянул брюки. Пряжка ремня поблескивала на
животе, подчеркивая смуглость кожи.
— Понятия не имею! — Билли пожал плечами. — Думаю, они
повсюду его ищут. А что еще они могут предпринять? Ему уже двенадцать лет, в
этом возрасте я частенько убегал из дома. Например, с цирковыми артистами,
когда их цирк перебирался на новое место. Я знаю Рочестер и Грейвсенд не
хуже, чем Гринвич и Вулидж. Мама, разумеется, волновалась, но полицию на
ноги не поднимала.
Билли говорил истинную правду, но в присутствии Кристины Джек не хотел
обсуждать легкомысленное отношение Мейвис к воспитанию детей. В их доме
упоминать о ней вообще было не принято.
— Моему папаше и в голову бы не пришло беспокоиться, — сказал Джек
с горькой усмешкой. Когда он был в возрасте Мэтью, его отец Чарли грабил по
всей Англии банки. Он был знаменитым взломщиком сейфов и семейные проблемы
предпочитал решать без участия полиции.
Кристина убавила огонь под сковородой с грибами и помидорами, налила чаю в
чашку, разрисованную незабудками, и, поставив ее на блюдце, села за стол.
Хотя Билли и был сыном Мейвис, она его обожала. Он чем-то напоминал ей
молодого Джека, еще до службы в армии. Они не были знакомы в то время, но
именно таким она себе его представляла. И таким его знала Мейвис.
— Сейчас мы позавтракаем, — проговорила Кристина, — а потом я
проведаю Кейт. Может быть, ей нужна помощь. Я могла бы присмотреть за Джонни
или отвести в школу Джилли.
— Малышку отведет в школу Дейзи, — сообщил Билли, прикидывая, как
случайно попасться им на пути. К тому времени, когда Дейзи поведет сестренку
в школу в Блэкхите, ему следовало находиться в Гринвиче, в пункте приема
металлолома.
Кристина снова вздохнула, стараясь скрыть разочарование. Ей нравилось
отводить семилетнюю Джилли в школу: держа девочку за руку, она представляла
себя ее мамой и на какое-то время забывала о своем тоскливом, бессмысленном
существовании.
— Тогда я пригляжу за Джонни, — пряча от Джека глаза, сказала
она. — Ты позавтракаешь с нами, Билли? Грибы с помидорами почти готовы,
а сварить яйца дело двух минут.
— Спасибо, но мне пора! — Билли встал из-за стола. Ему хотелось
поговорить с Джеком об Арчи Дьюке, но сейчас для этого было не самое
подходящее время. Да и в присутствии Кристины он чувствовал себя скованно.
Она была чересчур бесстрастной и замкнутой, ее холодная красота и
подчеркнутая элегантность действовали Билли на нервы. С девушками из юго-
восточной части Лондона общаться ему было куда проще.
Взять, к примеру, хотя бы сегодняшнее утро. Любая другая женщина в столь
ранний час наверняка встретила бы незваного гостя в стареньком халате и
шлепанцах на босу ногу. Но Кристина не носила ни халатов, ни фартуков в
цветочек, как все обыкновенные домохозяйки. Она надела туфли, серые
фланелевые брючки, белую блузку и мягкий серый пуховый свитер, который,
должно быть, стоил целое состояние. Шелковистые темные волосы она заколола
гребнем из слоновой кости и стала похожа на голливудскую актрису. Впрочем,
нет, и на американку она не походила, в ее внешности ощущалось нечто
волнующее и неуловимое, делающее ее загадочной и чужой.
Выйдя от Робсонов, Билли остановился на крыльце и задумался. Сейчас десять
минут девятого, вскоре из калитки выйдут Дейзи и Джилли. Он мог бы
подбросить их до школы на своем стареньком грузовичке. Правда, втроем в
кабине будет тесновато, но девочки вряд ли станут возражать — в тесноте, да
не в обиде. Он достал из кармана куртки сигарету и закурил.
Спустя двадцать минут из своего палисадника вышла, щурясь от яркого солнца,
Кристина. С наслаждением вдыхая аромат цветов дерева, давшего название этой
площади, она направилась к четвертому дому. Магнолии произрастали здесь
повсюду, но никто не мог толком объяснить, когда и откуда они появились. В
центре, на зеленом газоне возле церкви Святого Марка, магнолия была сплошь
усыпана белыми цветами с бледно-розовой каймой по краям лепестков. В саду
шестого дома росла ее сестра, с белыми цветами в форме звезды. А перед домом
Кейт дерево украшали кремовые цветы с пурпурными тычинками.
— Доброе утро! — окликнула Кристину с другой стороны площади Хетти
Коллинз. В черном пальто, несмотря на теплый майский день, застегнутом на
все пуговицы, в черной соломенной шляпке, залихватски нахлобученной на
пепельные завитки, и с плетеной корзинкой в руке она направлялась в сторону
Льюишемского рынка. — Что случилось у Эммерсонов? Леон ломился к
викарию в шесть утра! Я видела, как он барабанил в его дверь кулаком, когда
впускала домой кота.
Голос у нее был зычный, как у рыночной торговки, хотя она никогда не
торговала на базаре. Не уверенная, что Кейт обрадуется, если вся площадь
узнает о побеге Мэтью, Кристина передернула плечами и крикнула в ответ:
— Извини, Хетти, я тороплюсь! Поболтаем как-нибудь в другой раз! —
И, не дав соседке возможности ответить, повернулась спиной и быстро зашагала
по садовой дорожке к дому подруги, цокая каблучками модных туфель по черно-
белой плитке.
Хетти проводила ее недобрым взглядом и, расправив плечи, пошла своей
дорогой. Болтать она не собиралась, ей нужен был только ответ на ее вопрос.
Эта Кристина ей не понравилась с первого же взгляда, еще в ту пору, когда
она была затравленной беженкой из Германии и носила фамилию Франк. Хетти,
конечно, жалела ее, как и все жители квартала, но относилась к ней
настороженно. И что в ней нашел Джек Робсон? Мог бы жениться на симпатичной
веселой местной девушке. Рано или поздно ему придется пожалеть о своем
опрометчивом поступке! Хетти в этом не сомневалась и готова была спорить с
любым на все свои сбережения, что именно так и произойдет.
Кристина постучала в дверь, выкрашенную лимонной краской, толкнула ее и
вошла в прихожую, крикнув при этом, как это было заведено на площади
Магнолий:
— Привет! Это я, Кристина!
Ее голос гулко разнесся по всему просторному, с высокими потолками дому.
— Привет, тетя Кристина, — отозвался тоненький детский голосок.
Украшенная витражом кухонная дверь распахнулась, и навстречу гостье выбежал
Джонни с взъерошенными волосами и с волочащимися по полу помочами,
прицепленными к холщовым штанишкам. — Сегодня я пойду к тете Керри! Ты
пришла, чтобы отвести меня к ней? А мы сходим в парк? Мы будем кормить там
оленей? — протараторил малыш, едва лишь Кристина обняла его.
— Проходи сюда, — позвала из кухни Кейт. Сегодня ее золотистые
волосы, всегда уложенные в прическу, были заплетены в толстую косу,
переброшенную через плечо. Не припудренная, с ненакрашенными губами, Кейт
выглядела на удивление молодо. Трудно было поверить, что она многодетная
мать. — Джек, наверное, уже сообщил тебе неприятное известие? Я
собираюсь отвести Джонни к Керри. Пусть присмотрит за ним, пока я съезжу в
Сомерсет. Хочу лично поговорить с директором школы.
Держа мальчика на руках, Кристина подошла ближе и только тут заметила, что
Кейт ужасно бледна, а под глазами у нее синие круги — следы бессонной ночи.
Сердце Кристины бешено заколотилось: неужели ее лишат возможности отвести
Джилли в школу и присмотреть за Джонни?
— Разве Керри не пойдет сегодня торговать на базар? — спросила
она. — Может быть, лучше я побуду с мальчиком? — Голос ее звучал
ровно, но едва сдерживаемое волнение не укрылось от Кейт. Забрав у нее
мальчугана, она усадила его на гладильную доску и стала расчесывать его
взлохмаченную шевелюру.
— Спасибо за любезное предложение, но Керри уже предупредила отца, что
не выйдет на работу. За прилавок вместо нее встанет Мириам. — Закончив
причесывать сына и пристегнув ему помочи, она добавила: — Я надеюсь успеть
на поезд, отходящий от станции
Блэкхит
в девять пятнадцать. Сделай
одолжение, отведи Джонни к Керри! Я таким образом выиграю минут пять. —
Кейт поставила мальчика на пол.
— Ты едешь одна или с Леоном? — вновь взяв Джонни на руки,
поинтересовалась Кристина. Ее удивило то, что муж Кейт до сих пор не
спустился со второго этажа, чтобы поздороваться с ней. Впрочем, подумала
она, он, вероятно, ушел к викарию звонить по телефону.
Кейт достала из кармана широкой бирюзовой юбки пригоршню заколок и стала
проворно подкалывать свои пшеничные волосы. Кинув взгляд на настенные часы,
она ответила:
— Леон ушел на работу, он ничего не знает о моей поездке. К ночи я
вернусь, я написала ему об этом в записке. — Она машинально пощупала
запястье и, обнаружив, что забыла надеть наручные часы, выбежала из кухни.
Кристина крепче прижала мальчугана к груди. Он захихикал, его карие глазки
лукаво сверкали. Он был слишком мал, чтобы понять происходящее. У Кристины
перехватило от волнения дыхание. Почему одним женщинам Бог посылает детей, а
других наказывает их отсутствием? Это несправедливо! Она окинула взглядом
кухню. Вот у Кейт, к примеру, не возникало трудностей с зачатием и
рождением. К тому же она еще и удочерила сиротку Дейзи. На полочке буфета,
перед стопками тарелок, стояли фотографии Дейзи, Мэтью, Луки и Джилли. На
стене у окна была приколота аляповатая картинка, нарисованная Джонни. Чуть
выше красовался другой детский шедевр — портрет отца, сделанный цветными
карандашами. Курчавая голова и улыбающийся рот действительно несколько
напоминали оригинал, разумеется, весьма относительно. Под фигуркой имелась
надпись:
Мой папа
. А ниже — подпись автора:
Дейзи, десять лет
.
Несомненно, девочка обожала Леона и Кейт, да и они души в ней не чаяли.
Почему бы им с Джеком тоже не взять из приюта малышку? Отчего Джек
возражает, утверждая, что приемный ребенок не заменит родного? Чем ему не
нравится эта идея?
Кейт вбежала в кухню с перекинутым через руку бежевым жакетом и с сумочкой.
— Итак, выходим! — воскликнула она. — Если я проделаю весь
путь до станции бегом, то успею на следующий поезд до Чаринг-Кросс!
Через несколько секунд Кристина и Джонни, стоя у калитки, уже провожали ее
взглядом. Кейт пробежала мимо домика викария и свернула на улицу Магнолия-
Террас.
На лице мальчика, только что беззаботном и веселом, появилось сомнение.
— А мама вернется домой? — с тревогой поинтересовался Джонни.
Кристина сжала его ручонку и бодро ответила:
— Разумеется, мой дорогой! Мама непременно вернется.
— Она должна была приготовить для меня сандвичи! Вот такие! —
пропищал Джонни, показывая большим и указательным пальцами, какой толщины
следовало быть бутербродам.
Кристина улыбнулась. Интересно, что скажет Керри, если она вызовется
присмотреть вместо нее за мальчиком? Они с Джонни могли бы провести этот
день в Гринвичском парке, перекусить там, а потом сходить к реке...
— Кто это? — спросил Джонни, когда они проходили мимо церкви.
Кристина взглянула на крыльцо дома номер девять и увидела сидящего на нем
Зака Хемингуэя: он
...Закладка в соц.сетях
