Жанр: Любовные романы
С любовью, Элис
... доклад с Питом, а Джеки
делает горячий шоколад, она подойдет через несколько минут.
Морис удивленно поднял брови.
— Разве Бенедикт не едет?
— Нет, — ответил Тэд. Он заметил хитрый взгляд своего отца. —
Не хочешь поехать с нами и быть нашим извозчиком?
Морис засмеялся и почесал небритый подбородок.
— Ты хочешь, чтобы я поехал с вами? Если ты так боишься остаться
наедине с нашей маленькой леди, я, конечно, могу.
— Я не боюсь остаться с ней вдвоем, — возразил Тэд. — У нас
сейчас прекрасные отношения, мы заключили определенное соглашение.
— О чем оно? О том, что вы будете притворяться, что не влюблены друг в
друга? Это глупейшая вещь, о которой я когда-либо слышал.
— Она сама этого захотела, — ответил Тэд.
— То, что женщина говорит, и то, что она действительно хочет, не всегда
совпадает.
— Я только знаю, что больше я ее не поцелую, в этом я уверен. Если,
конечно, она сама меня об этом не попросит, но в этом я сильно сомневаюсь.
Морис хмыкнул и покачал головой.
— Как вижу, три года одиночества на ферме ничему тебя не научили,
сынок! Если ты действительно хочешь эту крошку, ты должен дать ей это
понять, рано или поздно она все равно поймет, что у тебя на уме.
— А что у меня на уме? — спросил Тэд.
— Я подозреваю, что ты влюблен в нее, ты просто сам это не
осознаешь. — Отец похлопал Ромашку по спине и пошел в конец сарая,
бормоча что-то себе под нос.
— Да я почти ее не знаю! — крикнул Тэд. Морис обернулся.
— Так и должно быть. Мужчинам нашего рода никогда не нужно было много
времени. Так было и с твоим дедом, и с твоим прадедом, и со мной. Когда мы
видим малышку, которую мы хотим, мы не откладываем дело в долгий ящик.
— Я был знаком с Лиз всего три месяца до свадьбы, и что из этого
вышло? — Морис кивнул:
— Да, именно об этом я и говорю. Ты слишком долго раздумываешь. Три
месяца! Твой брак был обречен с самого начала.
Тэд издал тяжелый стон и принялся поправлять одеяло на сиденьях. Морис уже
налил керосин в лампы, украшающие сани с двух сторон, и даже
предусмотрительно бросил на сиденья старую, тронутую молью кофту, которую
Тэд помнил еще со времен своих детских катаний.
Несмотря на то, что он старался отвлечься, занимаясь приготовлениями к
поездке, слова отца не могли не задеть его. Неужели он правда влюбился в
Джеки Ланг? Как это могло произойти? Ведь он знает ее всего неделю. Он не
мог влюбиться всего за неделю! Тэд соскочил с саней на землю и запустил руку
в волосы. Он представил себя наедине с Джеки, укутанной в теплое одеяло,
лунной ночью. Идеальная обстановка для любовников.
У Джеки душа уходила в пятки, когда они неслись на санях по заснеженной
улице. Колокольчики в упряжке радостно звенели, и эти переливы отдавались
эхом в ночной тишине, нарушаемой еще только скрипом старых кожаных подпруг и
глухим топотом лошадиных копыт.
Вдыхая бодрящий морозный воздух, Джеки впервые за много лет по-настоящему
почувствовала праздничную атмосферу Рождества. Ей хотелось смеяться и до
конца испытать радость этого вновь обретенного ею чувства. Они мчались по
холмистым заснеженным лугам вниз по дорожкам, по обочинам которых длинными
рядами тянулись заборы. Деревья раскачивались на ветру из стороны в сторону
и махали им вслед заиндевевшими ветками.
Ее щеки и нос пощипывало от холода. Но тело было согрето теплой старой
кофтой, заботливо надетой на нее Тэдом. Тэд ударил хлыстом Ромашку, и они
рванулись навстречу снежной вьюге. Сани чуть не снесло на обочину. От
неожиданности Джеки вскрикнула и схватилась двумя руками за сиденье, потом
рассмеялась.
— Тпррр! Сбавь скорость, Ромашка! — закричал Тэд. Они сделали
небольшую петлю и медленно остановились. Джеки оглянулась вокруг, на
покрытые снегом просторные луга. Река, еще не совсем замерзшая, таинственно
журчала, спускаясь вниз по холмам. — Вон там наша ферма, — показал
Тэд.
Солнце низко повисло над горизонтом, раскрасив небо розовыми и золотыми
красками.
— Никогда не видела ничего прекраснее! — восхищенно проговорила
Джеки. — Твоя земля богата красивыми местами.
Тэд засмеялся:
— Согласен. Каждый раз я открываю здесь для себя что-то новое. Вот там
растут дикие оливковые деревья, которые распускаются изумительными цветами
весной. Ребенком я приезжал сюда на лошади и, становясь ей на спину, набирал
целый пакет ягод. Моя мама делала из них вкусное варенье.
— А Бенедикт тоже так делает? — Тэд отрицательно помотал головой:
— Нет. Сейчас никто не делает оливковое варенье.
Джеки вздохнула.
— Может быть, я вернусь сюда летом и сделаю это для него. Я никогда
раньше не делала варенье из плодов диких олив. Наверное, это вкусно.
— Вернешься? — спросил Тэд, напряженно вглядываясь в лицо Джеки,
как будто пытаясь прочесть ее мысли.
— Конечно, а почему нет? — сказала она, стараясь казаться
равнодушной.
— А я полагал, что ты уедешь домой и забудешь обо всем этом, —
сказал Тэд.
Джеки почувствовала, что ее еще несколько секунд назад заледеневшие щеки
горят. Она отвела взгляд в сторону и посмотрела на раскинувшиеся вокруг
поля, лес, реку.
— Не думаю, что когда-нибудь смогу забыть это место. Оно вернуло мне
Рождество. — Она попыталась скрыть свое напряжение, небрежным жестом
накидывая на ноги плед. — В последние годы в преддверии праздников я
испытывала грусть. Они всегда проходили в трудах. Я работала днями и ночами,
чтобы у других людей был праздник, а потом, когда наступало Рождество, я
недоумевала, почему мне так тоскливо.
— В этом ты не одинока, — сказал Тэд. — Я тоже всегда
старался пробудить в себе энтузиазм и праздничное настроение перед
Рождеством ради Бенедикта, но горькие воспоминания не давали мне это
сделать.
— Но это Рождество совсем другое, — продолжила Джеки. — Я
счастлива. Лучше сказать, очень рада. — Она обернулась к нему, глаза их
встретились.
Медленно он придвинулся к ней и провел шершавой ладонью по ее щеке, убрав в
сторону упавшую ей на лицо прядь волос.
— Я тоже счастлив, — тихо сказал он, заставляя себя отвести руку.
Эти три слова повисли в холодном воздухе, и они оба замолчали, как бы снова
и снова вслушиваясь в них. Джеки отлично понимала, почему был счастлив Тэд.
Это можно было прочесть в его глазах, в улыбке, слегка касающейся его губ.
Она сглотнула. Как захотелось ей, чтобы он прижался к ней и согрел своим
поцелуем... Она бы не стала сейчас сопротивляться.
Но он сидел не шевелясь, и это причиняло Джеки такую боль, что, казалось,
она вот-вот закричит. Что останавливает его? Он не мог не чувствовать, что
она ждет этого поцелуя! Как еще она может показать ему это: закрыть глаза и
кинуться ему на грудь?
Вдруг она вспомнила слова, которые он сказал ей после их последнего поцелуя.
Неужели он, правда, ждет, чтобы она попросила его? Да, это на него похоже.
Запомнить, какой сдержанной и холодной она может быть, заставить ее умирать
от страсти... Какая жестокость! Ну что ж, она будет такой же черствой, как и
он. Ей не нужны его поцелуи, и она докажет это!
— Поехали, — сказала она, резко откинувшись на спинку сиденья.
Он удивленно приподнял бровь, слегка улыбнувшись.
— Не хочешь попробовать управлять лошадью?
Джеки взяла поводья из его рук. Если он хочет, чтобы она была спокойной и
холодной, она будет.
— Хорошо. По-моему, это не сложно. Нет ни тормозов, ни ключа зажигания.
Что надо делать?
Он обнял ее, взяв ее руки в свои.
— Продень поводья через пальцы, вот так. Крепко держи их, но не
слишком. Она должна знать, что ею управляют. — Он приподнял руки
Джеки. — Эй, Ромашка, девочка моя, пошла!
Лошадка дернулась и побежала мелкой рысцой. Джеки сжала поводья и, не
отрываясь, смотрела на мерно покачивающуюся голову Ромашки. Но все ее
чувства в этот момент были поглощены прикосновениями Тэда. Она наслаждалась
теплом его рук на своих плечах, теплом, которое исходило от него даже через
толстую курткy, запахом его одеколона. Она никогда не встречала мужчину, от
которого бы пахло так... по-мужски. Запах Тэда — это не запах дорогой
туалетной вода и фирменного шампуня, это запах настоящего мужчины — грубого,
сильного, страстного.
И чем дальше они ехали, тем больше она погружалась в мысли о его мускулистой
груди, плоском животе, сильных руках. Ей до боли захотелось взглянуть на
него. Она стала мысленно с наслаждением раздевать его... Джеки смущенно
откашлялась.
— А как ее остановить? — спросила она слегка хриплым голосом.
Тэд посмотрел на нее. Его подбородок был прижат к ее волосам.
— Остановить?
— Да! — нервно произнесла Джеки. — Как остановить лошадь? Я
хочу остановить ее прямо сейчас.
— Потяни на себя, — ответил он. — Тпррру, Ромашка, тпррру!
Когда сани медленно остановились, она перебросила поводья ему в руки. Тэд
перенес руку через ее голову, не понимая, что произошло.
— Хочешь вернуться домой?
— Нет. — Джеки отрицательно замотала головой.
— Тогда чего ты хочешь?
— Я хочу, чтобы ты меня поцеловал, — выпалила Джеки. Она сделала
глубокий вздох и медленно выдохнула. До сих пор она прислушивалась к голосу
разума. И впервые он подсказал ей то, о чем просило сердце.
Почему она не может сделать то, что хочет? Весь год она работала, не думая о
своих чувствах и желаниях, вся в преддверии Рождества, которое она надеялась
провести так, как захочет, получив заслуженную награду. И теперь этот час
пришел. Она имеет полное право на толику счастья, которое так близко и
которое наконец приняло вполне определенную форму.
— Я не собираюсь просить два раза, — сказала Джеки. — Я не
буду умолять. Поэтому, если хочешь поцеловать меня, целуй или упустишь
момент.
Тэд тихо усмехнулся.
— Ты думаешь, я хочу целовать тебя? — спросил он.
Она резко обернулась к нему и сузила глаза.
— А разве нет?
— Ну, я не уверен, — ответил он, равнодушно пожав плечами. —
Как-то не задумывался над этим.
— Что? — воскликнула она, задыхаясь от возмущения. Негодуя, она
резко скользнула к дальнему краю сиденья, чувствуя, что не в силах
находиться рядом с таким подлым типом. Она хотела всего лишь обычного
поцелуя. Зачем он все усложняет? — В таком случае, не надо. Я просто
подумала, что тебе хочется.
— Может быть, и хочется, — сказал наконец Тэд. Чуть заметная
улыбка скользнула по его губам. — Но если ты будешь там, а я
здесь... — Он поднял плед, приглашая ее снова спрятаться под его защиту
от леденящего ветра. Когда Джеки успокоилась, она села обратно на свое
место, и он заботливо укутал ее, обняв за плечи. Джеки прильнула к его
груди. Однако Тэд опять застыл.
— Ты можешь меня поцеловать прямо сейчас, — прошептала Джеки.
Он коснулся ее подбородка указательным пальцем и приподнял ее голову, глаза
их встретились.
— Признаюсь откровенно, что я хочу тебя поцеловать, — сказал Тэд,
склонившись ниже. — Где бы я ни был, чем бы я ни занимался, я всегда
хочу. Хочу заключить тебя в свои объятия и почувствовать сладкий вкус твоих
губ. Я хочу, чтобы ты тоже меня целовала, ласкала, обвила свои милые ручки
вокруг моей шеи и погладила по волосам.
— Я... я могу сделать это, — проронила Джеки, глядя ему прямо в
глаза, горевшие страстью. Все чувства, которые она так долго насильственно
сдерживала, вырвались на свободу. Она была готова получить то, чего хотела.
— Тогда, может быть, попробуем?
Джеки закрыла глаза и стала ждать, ждать того волнующего момента, когда его
губы коснутся ее губ и его язык властно проникнет в ее рот, неистово лаская
ее. И это произошло. Долгожданный поцелуй, поцелуй мужчины, о котором она
всю жизнь мечтала, с тех самых пор, когда осознала существование
противоположного пола.
Джеки обняла его за шею и провела рукой по шелковистым волосам. Тэд издал
тихий стон. С каждой секундой его поцелуи становились все яростнее, дыхание
учащалось. Он обхватил ее лицо руками и буквально впился в нее, не давая ей
продохнуть, заставляя ее сердце биться все сильнее.
Все сомнения и страхи Джеки полностью растворились в водовороте счастья,
опьянившего ее до такой степени, что она уже не чувствовала ничего, кроме
всепоглощающего желания близости с Тэдом. Простой поцелуй перерос в нечто
большее. Порывистым движением она сняла с него куртку, нащупав под ней
фланелевую рубашку. Даже через нее жар его тела обжигал ладони.
Но Джеки этого было мало. Она хотела касаться его, касаться по-настоящему,
ощущая шелковистость его кожи, припасть к его груди губами, неистово лаская
ее. Дрожащими пальцами она расстегивала его рубашку. Следуя ее примеру, Тэд
расстегнул молнию ее куртки, запустив руку ей под свитер, и властно привлек
ее еще ближе, обхватив за талию. Они не в силах были прервать поцелуй и все
яростнее ласкали губы друг друга. Возбуждение доводило их до умопомрачения,
и, когда уже было невозможно сдерживать страсть, они стали буквально
разрывать одежду друг друга.
Джеки уже почти справилась с пуговицами его рубашки, когда вдруг
почувствовала под ней ткань футболки. Не переставая целовать ее, Тэд вынул
обе рубашки из джинсов и пустил под них ее горящие ладони. Джеки скользнула
пальцами по его груди. Она чувствовала, как бешено бьется его сердце под ее
ладонью.
Тэд медленно прижимался к ней, склоняя ее все ниже и ниже на холодное
кожаное сиденье. В то время как он, уткнувшись лицом в шею Джеки, покрывал
ее бесконечным множеством поцелуев, Джеки открыла глаза и увидела над собой
высоко в небе одиноко мерцающую звезду. Снова закрыв глаза, чтобы полнее
отдаться охватившей ее истоме, она осознала, что хочет только одного, —
чтобы Тэд не переставал целовать ее. И чем больше он целовал ее, тем больше
ей хотелось продолжения их близости. Она представила два обнаженных тела,
слившихся воедино на смятых простынях. Приятная тяжесть его тела доводила ее
до исступления, возбуждение достигло крайнего предела, и только полная
близость могла удовлетворить ее желание. И Джеки знала, что это произойдет в
самое ближайшее время.
Теперь, когда они перешли за грань поцелуев, они выпустили свою страсть на
волю, как джинна из бутылки, и никто и ничто в этом мире не могло бы ее
остановить. Но Джеки не боялась этого. Даже если они с Тэдом через несколько
дней расстанутся, в ее жизни будет Рождество, о котором она никогда не
забудет. И этих воспоминаний будет достаточно, чтобы сделать все остальные
праздники Рождества счастливыми.
Она отвела голову и нежно поцеловала его в щеку.
— Я взяла с собой горячий шоколад и булочки. Может быть, сделаем
перерыв?
Тэд блаженно улыбнулся и положил обе руки ей на затылок. Он подождет, пока
она окончательно придет в себя, и тогда мягко отпустит. Он потерся носом об
ее маленький носик.
— Ты открыла мне одну вещь, Джеки Ланг, — сказал он.
— Какую? — спросила она, выпрямившись и сев рядом с ним.
— Что я был полным дураком, когда отказывался от своего счастья.
Она откинула голову назад и звонко рассмеялась. Тэд ласково обнял ее и
уткнулся лицом ей в волосы.
— А если я сейчас скажу, что хочу тебя поцеловать? — кокетливо
спросила Джеки.
— Ну, если надо будет выбирать между булочками и твоими поцелуями, я
думаю, что откажусь от булочек. Путь к сердцу мужчины не всегда лежит через
его желудок.
6
— Немного влево... нет, нет, теперь чуть правее. Вот так хорошо. Стой.
Не шевелись.
Тэд пытался удержать равновесие на старой покачивающейся лестнице. В руке он
держал гирлянду, которую Джеки купила специально для того, чтобы украсить
входную дверь. Он уже повесил шикарные гроздья фруктов и орехов прямо над
входом и украсил крошечными сплетенными гирляндами все окна дома, но с этой
гирляндой, видимо, придется повозиться. Тэд уже пять раз чихнул и опять
чувствовал щекотание в носу, вызванное запахом вечнозеленого растения,
составляющего основу украшения в его руках.
Не в силах больше переносить такие мучения, он одной рукой попытался
почесать нос. Лестница заходила ходуном у него под ногами, что грозило
неминуемым падением. Надо было выбирать: или бросить гирлянду и ухватиться
двумя руками за козырек двери, или упасть прямо в кусты.
— Нет, нет! — закричала Джеки. — Так не пойдет!
Тэд уставился на гирлянду, которая теперь жалко свисала где-то внизу,
зацепившись за неровность деревянной двери.
— Я думаю, она там хорошо смотрится, — сказа он. — У меня уже
руки болят. Может быть, просто прибьем ее там, и все?
Джеки упрямо замотала головой и, сняв гирлянду, протянула ее Тэду.
— Ее надо повесить ровно, иначе это будет заметно каждый раз, когда ты
будешь подъезжать к дому, и это будет раздражать тебя. Она должна
выглядеть...
— Идеально, — договорил за нее Тэд.
— Так, — сказала Джеки. — Я хочу заключить с тобой сделку.
Если ты поможешь мне закончить это, я буду очень, очень благодарна тебе
после того, как ты спустишься с лестницы.
— В какой же форме будет выражаться эта благодарность? — спросил
он, снова поднимая гирлянду наверх до самого козырька.
— Увидишь.
Последние три дня ее жизни были удивительными. Джеки занималась украшением
дома и готовила рождественские угощения. Она сделала много маленьких
красивых снежинок и сплела их в цепочки, которые послужили орнаментом для
гостиной. Она наполнила комнаты свечами и вечерами зажигала их, погружая дом
в море восхитительного аромата. И, когда в конце дня она управлялась со
своими делами и Бенедикт укладывался спать, Тэд и Джеки забирались на диван,
разведя огонь в камине и включив огоньки на елке, и разговаривали, как будто
давно знали друг друга.
Хотя он не до конца понимал, что побудило ее поменять свои взгляды, он не
спрашивал ее об этом. Он чувствовал себя как подросток, украдкой целующийся
во время последнего сеанса кино, каждый раз проверяя, как далеко ему
позволят зайти. Было очень трудно сдерживать себя, не позволяя страсти
полностью взять над собой верх, потому что он хотел обладать Джеки, обладать
ее телом и душой. Но помня, как сложно начинались их отношения, он не
рисковал, боясь, что испортит то, что с таким трудом им все же удалось
выстроить. Если она опять сбежит, у него не хватит силы духа, чтобы вернуть
ее. Ее бегство сейчас грозило бы полным разрывом их отношений.
— Вот так! — закричала Джеки. — Держи ее, где сейчас
держишь. — Она нагнулась, чтобы взять молоток и гвозди, которыми они
прибивали другие гирлянды, и вручила их Тэду.
Когда наконец гирлянда была прикреплена как положено, Тэд слез с лестницы,
швырнул молоток в снег и обхватил Джеки двумя руками за талию.
— Ну, теперь поцелуй меня. — Он положил одну ладонь ей на спину и
прижал ее к себе.
Поцелуи, которыми он стал осыпать Джеки, приводили ее в исступление... Когда
он насладился ею, он еще раз крепко поцеловал ее в губы, на случай, если
вдруг ему больше не представится возможность поцеловать ее до вечера.
Тяжелое фырчанье послышалось в отдалении, и Тэд недовольно застонал, видя,
как школьный автобус подъезжает к остановке недалеко от дома. Он выпустил
Джеки из своих объятий, поправил куртку и пробормотал:
— Бенедикт приехал.
Джеки взяла его за руку, и так они стояли, пока не увидели, как фигура
Бенедикта замаячила среди деревьев. Они никогда не обсуждали свои отношения,
несмотря на то что Тэд был уверен, что отношения у них были. Но оба
чувствовали, что разговор на эту тему мог бы обнаружить хрупкость и
временность их романа. Единственное, что было совершенно определенно и что
они оба понимали без всяких слов, было то, что Бенедикт не должен замечать
их влечения друг к другу. Тэд знал, что в сердце его сына теплится надежда,
что Джеки станет частъю их жизни, и Тэд не хотел разжигать эту надежду.
Он знал, что Джеки должна вернуться к своей прежней жизни в Манчестере — в
большом городе, полном вечеринок, театров, друзей-интеллектуалов. Он помнил,
что ее ждет жених, о котором она обмолвилась несколько дней назад. Ему бы
очень хотелось верить, что она останется. Но вряд ли она предпочтет
променять карьеру на жизнь в маленьком городке, на лошадиной ферме, и
растить чужого ребенка. Он пытался настроить себя на то, что ему надо
наслаждаться тем, что есть сейчас, и не думать о будущем. Когда ее контракт
закончится, он ее отпустит.
— Пап! — крикнул Бенедикт, махнув ему рукой. — Мне надо
поговорить с тобой. — Он подошел к крыльцу и сбросил рюкзак на
ступеньки. — Наедине.
— Мне надо позвонить мисс Грин?
— Нет. По другому вопросу. — Он посмотрел на Джеки. — Мужской
разговор.
Джеки собрала инструменты.
— Мне нужно еще кое-что в доме украсить. Ужин будет в пять часов.
— В шесть, — сказал Бенедикт. — Нам с отцом предстоит долгий
разговор.
Тэд улыбнулся Джеки, она ответила ему тем же, согрев его сердце. С каждым
днем она становилась все красивее. Он удивлялся, за что ему выпало такое
счастье, почему эта фея постучала именно в его дверь, чья это воля? Если он
когда-нибудь узнает это, он обязательно поблагодарит этого человека.
Когда Джеки исчезла в глубине коридора, закрыв за собой дверь, Тэд сел на
ступеньки и похлопал рядом с собой, приглашая сына сесть. Но Бенедикт не
сел.
— Нам надо идти прямо сейчас.
— Куда? — спросил Тэд.
— В магазин. Нам надо купить подарки для Джеки. Ведь в Рождество она
будет с нами. — Он схватил Тэда за руку и попытался поднять его. —
Если мы отправимся прямо сейчас, мы вернемся к ужину. Джеки даже не узнает.
Тэд не думал о подарке для Джеки. Он знал, что она мастерица выбирать
подарки, и это была ее прерогатива. Но что он мог подарить женщине, которая
не была ни его любовницей, ни его подружкой, женщине, которая на миг вошла в
его жизнь и скоро уйдет из нее? Ему придется напрячь свою фантазию, чтобы
выбрать подходящий подарок для Джеки, такой, который смог бы сказать о его
чувствах, не приуменьшив и не преувеличив их.
— До Рождества осталось восемь дней, — напомнил ему Бенедикт.
— Тогда пойдем, — сказал Тэд, заторопившись к стоявшему на дороге
пикапу.
Тэд открыл дверь грузовика и запрыгнул внутрь. Затем он потянулся к
противоположной дверце, чтобы впустить Бенедикта. Подождав, пока сын
пристегнет ремень, он завел машину и медленно поехал, свернув через минуту
на дорогу, которая вела в центр.
Бенедикт ерзал на сиденье, расстегивая и застегивая куртку.
— Я должен купить ей самый лучший подарок.
— Я уверен, что бы ты ни подарил Джеки, она будет рада, — сказал
Тэд, мысли которого смешались в голове. Что подарить? Духи? Конфеты?
Красивый свитер?
— Нет, это должно быть что-то особенное. Может быть, если я подарю ей
то, что надо, она останется?
Тэду захотелось остановить грузовик посредине дороги и сказать ему суровую
правду. Но он не мог отрицать, что тешил себя той же самой надеждой. Могло
ли случиться так, что она останется? Если он найдет нужные слова, если он
совершит что-нибудь особенное, оставит ли она свою прежнюю жизнь в
Манчестере?
— Скаут, ты должен подарить ей подарок не для того, чтобы она осталась,
а для того, чтобы поблагодарить ее за то, что она осуществила твою мечту. Ты
не должен думать, что она бросит свою работу и останется с нами.
— Почему бы и нет? — Бенедикт пожал плечами.
Они долго ехали в полном молчании. Глаза Тэда смотрели на дорогу, но мысли
его были далеко. Каждый раз, когда он думал о том, что в его жизни может
появиться другая женщина, его беспокоила реакция Бенедикта. Он знал, что у
него есть мать, и всегда помнил об этом, несмотря на то что видел ее только
несколько раз в год. И даже разлука не могла уничтожить кровную связь между
сыном и матерью.
— Ты хотел бы, чтобы у т
...Закладка в соц.сетях
