Танцуя с ветром

Аннотация

Граф Стрэтмор отличался неземной красотой и благородством. Выполняя
секретное правительственное поручение, он встречается с таинственной
женщиной, чьи красота и ум делают ее достойнейшим противником графа. Леди
Катрин, то кроткая, то отважная, то безрассудная, то нежная, похитила его
сердце и смутила разум...

Пролог

Его отослали обратно в школу сразу после похорон. Вряд ли можно было
устроить мальчика как-то иначе, даже если он вдруг стал самым состоятельным
ребенком в Великобритании.
Новый лорд Стрэтмор, Люсьен Фэрчайлд, страстно желал поскорее вернуться в
Итон. Там, среди друзей, он сможет жить так, как раньше. Он сможет
вообразить, что ничего не случилось. Когда занятия в школе закончатся, он
поедет в Эшдаун и встретит отца, маму и сестру — живых и здравствующих.
Он, конечно, понимал, что произошло, но не был еще готов смириться с мыслью о необратимости смерти.
Пока отец был жив, мальчик носил титул виконта Мэлдона. Теперь же директор
Итона при встрече называл его Стрэтмором, а слуги, принимавшие его багаж,
шептали за его спиной: граф-сиротка. Они были слишком патетичными, а этого
мальчик не переносил.
Когда Люсьен вернулся в пансион, уже вечерело. Он заглянул в свою комнату,
сбросил плащ и перчатки и отправился на поиски своих друзей. Они жили в том
же доме и обычно собирались в комнате Рэйфа, самой большой и самой теплой.
Люсьен вошел без стука и увидел всех троих приятелей, расположившихся в
самых живописных позах вокруг камина. Хотя Никлас был виконтом, Рэйф —
маркизом, а Михаэль — младшим сыном герцога, титулы их ничего не значили.
Это были всего-навсего титулы учтивости. А Люсьен стал теперь пэром
Англии. Чего бы он только не отдал, чтобы этого не произошло.
Мальчики обернулись на шум открывшейся двери и замерли в молчании. Они уже знали печальные новости.
Сердце Люсьена замерло. Больше всего сейчас он желал, чтобы его друзья
остались прежними, и боялся, что не вынесет ни слишком бурного сочувствия,
ни необычно бережного отношения к себе. Мальчик впервые почувствовал тоску и
одиночество, которые, он уже понял это, останутся с ним на всю жизнь. И
теперь только эти трое могли вернуть ему прежний мир.
Никлас первым, отложив в сторону книгу, встал навстречу Люсьену. В его жилах
текла цыганская кровь, поэтому он был откровеннее в проявлении своих чувств.
Никлас подошел к Люсьену, обнял его за плечи и подвел к огню.
— Рад тебя видеть. Ты как раз вовремя. Сейчас будем жарить сыр, —
сказал он.
Люсьен почувствовал, что вновь возвращается к жизни. За последние две недели
он не раз ловил себя на мысли, что ощущает себя тоже мертвым.
Люсьен опустился па ковер около камина. Мальчики отложили книги и сели
вокруг. Они насаживали кусочки сыра на длинные вилки, жарили их на огне,
намазывая затем па хлеб. Комната наполнялась аппетитными запахами. Чудесный
ужин в холодный, дождливый вечер.
Беседа текла как обычно. Мальчики обсуждали школьные происшествия,
случившиеся в отсутствие Люсьена. Люсьен боялся, что не сможет произнести ни
слова. Комок стоял в горле. Но прошло совсем немного времени, и он включился
в разговор. Казалось, камень свалился у него с души. Он вдруг с удивлением
понял, что голоден. Впервые после того, как случилось несчастье, он подумал
о еде.
Когда с сыром было покончено, Рэйф сказал:
— Я был в городе и раздобыл там кое-что для твоей коллекции, Люс.
Думаю, эта штука тебе понравится.
Он встал, подошел к своему столу и вернулся, держа в руках маленький
предмет.
Это была заводная механическая игрушка — черепаха, на панцире которой сидела
крохотная бронзовая русалочка. На какое-то время печаль уступила место
любопытству.
— А панцирь у нее настоящий, правда? — спросил он, взяв игрушку в
руки. Мальчик перевернул черепаху, потом завел пружину и опустил игрушку на
пол.
Черепаха осторожно двинулась вперед. Она катилась на маленьких колесиках,
будто она и в самом деле была живой, а русалочка, сидящая на панцире, махала
ручкой, посылая мальчикам воздушные поцелуи.
Люсьен улыбнулся, но только на мгновение. Тоска снова охватила его, а глаза
наполнились слезами. Первую механическую игрушку подарил Люсьену отец. Он
научил его конструировать эти любопытные механизмы. Его отец, который сейчас
покоился в фамильном склепе в Эшдауне. Его отец, чьего смеха он больше
никогда не услышит. Люсьен сдержал слезы. Ах, если бы он мог попасть в
сказочную страну, где живут русалки и где никто никогда не умирает.
— Ты уверен, Райф, что хочешь расстаться с этой игрушкой, —
спросил Люсьен, когда ему наконец удалось взять себя в руки. — Я
никогда не видел ничего подобного.

— Если мне захочется на нее посмотреть, я знаю, куда пойти, —
ответил Рэйф с улыбкой.
Черепаха остановилась, и Люсьен снова завел ее. Теперь он мог высказать то,
что его тревожило.
— Они называют меня сироткой-графом, — тихо произнес мальчик.
Воцарилось молчание, которое прервал Михаэль.
— Гнусное прозвище. Можно подумать, что ты какой-то попрошайка.
Все мальчики были с этим согласны. Люсьен не ошибался. Он знал, что друзья
поймут его с полуслова.
— Нам нужно придумать новое прозвище, пока это к тебе не
прилипло, — предложил Рэйф. — Люс, какое тебе нравится? Никлас
щелкнул пальцами.
— Что вы скажете о Змее Стрэтмора? Звучит предостерегающе.
Люсьен задумался. Змея — существо изящное и смертельно опасное. Но все же...
— Неплохо, но не совсем то, что надо.
— У меня идея, — Михааль ухмыльнулся и показал пальцем на книгу,
которую читал. Это был Потерянный рай Мильтона.
— Раз тебя зовут Люсьен, прозвище Люцифер вполне подойдет.
— Отлично! — с восторгом воскликнул Никлас, — Конечно
Люцифер. Восставший ангел, который предпочел править в аду, а не
прислуживать в раю. Ты и похож на него. Из тебя получилась бы отличная
утренняя звезда.
— Чертовски подходящее имя, — согласился Рэйф, — Я вообще
уверен, что Мильтон втайне восхищается Люцифером. Как действующее лицо он
гораздо интереснее бога, который у него похож на деспотичного директора
школы.
— Если мы будем называть тебя Люцифером, через две недели все мальчишки
присоединятся к нам.
Глаза Михаэля сверкали от восторга.
— Конечно, учителя будут в ярости. Они скажут, что это святотатство.
Люсьен растянулся на кушетке и закрыл глаза. Он принимал решение. Прозвища
играли очень важную роль. Если мальчик получал в Итоне какую-нибудь глупую
кличку, например, Пиписка, она могла преследовать его потом всю жизнь.
Люцифер — достойное имя. Так звали того, кто мог посмеяться над самим
Господом и никого не любил слишком сильно. И, уж конечно, этот гордый падший
ангел не стал бы плакать по ночам.
Люсьен постарался придать своему лицу холодное, ироничное выражение. Да, это
отличное решение.
— Хорошо, — произнес он медленно. — Я буду Люцифером.

Закладка в соц.сетях