Моя прелестная роза

Аннотация

Еще совсем недавно Стивен Кеньон, герцог Ашбертон, был уверен в завтрашнем
дне, как никто иной, теперь же будущего у него нет, и осталось только одно —
постараться забыться любой ценой. Но неожиданно сквозь черные тучи отчаяния,
окружившие Стивена, прорвался солнечный луч — юная, прелестная актриса
Розалинда Фицджералд, доверчиво подарившая ему свое сердце...

Пролог

Затаившись, словно мышь в своей норке, маленькая, совсем еще крохотная
девчушка пристально следила из бокового переулка, как по замусоренной
набережной прогуливается молодая пара. В отличие от жителей этого трущобного
района оба они были чисто и опрятно одеты, оба часто и звонко смеялись.
Молодой джентльмен и леди, прохаживаясь, ели пирожки с мясом, и кроха жадно
принюхивалась к их аппетитному запаху.
Размашисто жестикулировавший джентльмен незаметно для самого себя уронил
довольно большой кусок пирожка. Бродячая жизнь с ее многочисленными
опасностями приучила девчушку к терпению, и она стала дожидаться, пока пара
отойдет подальше, опасаясь, однако, как бы ее не опередил какой-нибудь
голодный пес или даже крыса. Обождав минуту-другую, она выскочила из своего
укрытия, подобрала кусок пирожка и тут же сунула его в рот. Пирожок был все
еще теплый и очень вкусный: такой вкуснятины она давно уже не пробовала.
И тут вдруг молодая леди оглянулась через плечо. Девчушка сжалась в комок,
надеясь, что та ее не заметит. За время своего бродяжничества она хорошо
усвоила, что ей надо держаться подальше от всех. Озорные мальчишки
закидывали ее камнями, а один скверный человек приманил к себе колбасой, а
затем поднял и стал ощупывать своими липкими ручищами. Бедняжка подумала,
что он хочет ее съесть, и яростно впилась острыми зубками в его высунутый
язык Скверный человек тут же ее выпустил.
Кроха пустилась наутек, а человек, ругаясь нехорошими словами, бросился за
ней в погоню. Она ловко протиснулась через покосившуюся изгородь и
притаилась за кучкой мусора, только так и спаслась Не покидая своего
убежища, она съела колбасу и с того дня обходила стороной всех скверных
людей со странно поблескивающими глазами.
Хорошенькая темноволосая леди, подняв брови, с улыбкой сказала.
— Томас, позади нас маленькая бродяжка. Она подбирает объедки.
Улыбка была добрая, но девчушка на всякий случай все же попятилась к
переулку.
Леди и ее спутник быстро ее догнали; пригнувшись так, чтобы ее глаза
оказались вровень с глазами беглянки, леди сказала:
— Зачем ты убегаешь, малышка? Мы можем поделиться с тобой.
Увидев, что ей протягивают кусок пирожка, малютка заколебалась — все никак
не могла забыть, как прикармливали ее колбасой, но ведь это была настоящая
леди, а пирожок казался таким вкусным.
Кинувшись к леди, она вырвала пирожок из ее руки, отбежала на несколько
шагов и принялась есть, с опаской поглядывая на своих благодетелей.
— Бедная крошка! — сказал молодой человек, которого звали Томасом.
Его низкий голос раскатился по всей улице. — Как можно позволять ей
бродить здесь одной? Ее родственники заслуживают порки.
Из тени донесся чей-то скрипучий голос:
— Нет у нее никаких родственников. Эта бродяжка шлындает здесь вот уже
два месяца.
Голос был знаком девочке. Он принадлежал седой женщине, которая, зажав в
беззубых деснах глиняную трубку, целыми днями просиживала на пороге у своей
двери. Однажды эта женщина накормила ее, и уж камнями она, во всяком случае,
не швырялась. Ее можно было не бояться.
Хорошенькая леди нахмурилась:
— Родители ее бросили?
— Нет, сирота она. Я слышала, девочка сошла с корабля с какой-то
женщиной, которая, как только высадилась, сразу же и померла. Сторож
пробовал ее поймать, чтобы отправить в сиротский приют, но она от него
спряталась С тех пор, словно чайка какая, все кружит и кружит в здешних
местах.
— О Томас! — с нескрываемым ужасом воскликнула молодая леди — Мы
не можем оставить ее здесь. Она ведь такая маленькая. Ей, должно быть,
годика три или чуть больше.
— Но мы же не можем забрать ее, как брошенного котенка, — возразил
джентльмен, в то же время изучая ребенка внимательным взглядом.
— Почему нет? Сдается мне, она никому тут не нужна. Я думаю, сюда нас
привел сам Господь. Мы так хотим иметь ребенка, а его все нет и нет. —
Глаза леди затуманились печалью Она повернулась к девчушке и осторожно
протянула ей руку.
— Иди ко мне, милая. Не бойся, мы тебя не обидим.
Бедняжка стояла в замешательстве. Трудная жизнь беспризорницы научила ее
осторожности. Но Мария напомнила ей другую леди, из не такого уж и далекого
прошлого, когда она не знала голода, не ходила в отрепьях и не рыскала по
грязным улицам. Тогда... тогда все было иначе.

Воспоминания оказались нестерпимо мучительными, и девчушка вернулась к
настоящему. В голубых глазах леди светились доброта и сострадание. И что-то
еще. Что именно? Голубые эти глаза словно бы что-то обещали.
Девчушка подалась вперед. Ее взгляд метался между леди и ее спутником.
Пошевелись он, она тут же обратилась бы в бегство, ибо приучилась не
доверять мужчинам, но он стоял совершенно неподвижно. Глаза у него были
такие же голубые и такие же добрые, как и у его спутницы.
Когда кроха подошла достаточно близко, леди ласково погладила ее по голове.
— Под грязью сразу и не различишь, какого цвета у тебя волосы. Кажется,
светлые. Светлые волосы очень неплохо сочетаются с большими карими
глазенками. Скажи, маленькая, тебе хотелось бы иметь новую маму и нового
папу?
Мама. Папа... Эти слова принадлежали к далекому, такому счастливому детству.
Девчушку охватила отчаянная тоска и как бы растворила в себе нерешимость.
Надежда окончательно пересилила страх. Пробежав последние два шажка, малышка
бросилась в объятия леди.
Руки Марии были такие же теплые и мягкие, как и руки той, другой, леди из
почти забытого прошлого. Впервые за долгое время девчушка почувствовала себя
в безопасности.
— Не беспокойся, маленькая, — ласково пропела Мария. — мы с
томасом по некоторым меркам, может быть, и не вполне респектабельная пара,
но у тебя никогда не будет недостатка ни в еде, ни в любви.
Леди посмотрела на мужа, и кроха с удивлением увидела слезы в ее голубых
глазах.
— Не гляди на меня так, Томас. Я знаю, ирландец, ты великий притворщик.
На самом деле сердце у тебя такое же доброе, как и у меня.
— Не думаю, что мы такие уж добросердечные, — с кислым видом
проронил Томас. — Все наши добрые дела — от рассудка. Но ты права,
нельзя оставлять ее здесь. И чем скорее мы выкупаем ее в ванне с теплой
водой, тем лучше. — Он взял маленькую ручонку в свою большую теплую
руку. — Как тебя зовут, дорогая?
Смущенная его вниманием, кроха спрятала свое личико на шее леди, свежей и
благоухающей, словно цветы после дождя.
— Кажется, нам придется самим придумать ей имя. — Она нежно
погладила спину девчушки. — Она прелестна, как роза, и очень смела.
Только представь себе, сколько всего пришлось выдержать крошке, пока она
бродила по этим улицам.
— Так назовем ее Розалиндой, именем бесстрашнейшей из героинь, —
предложил Томас. — Он ласково пожал маленькую ручонку. — Считай,
что сегодня тебе повезло, прелестная маленькая роза.
— Нет, Томас. — Мария горячо поцеловала малютку в висок. —
Повезло прежде всего нам с тобой.

Закладка в соц.сетях