Жанр: Любовные романы
Неповторимая весна
...не чувствовал себя
членом их семей. Но Донован не принадлежал никому, пока не появилась Кейт.
Только по его вине их брак распался. Он знал это, и Кейт знала, хотя оба
выстроили каменную стену молчания вокруг
всего, что окружало их разрыв. После того как Сэм отказался выслушать его
признания, Донован никогда не пытался
рассказать об этом кому-либо еще. Что касается Кейт, она всегда оставалась очень
скрытной в том, что было ближе всего ее
сердцу. Ее друзья и семья знали, что не стоит проявлять любопытство и переходить
границы дозволенного.
Именно из-за того, что они сохранили в секрете причину своего развода, Сэм
самонадеянно решил попытаться снова
соединить их. Это казалось предательством того доверия и привязанности, что
существовали между Донованом и его
бывшим тестем.
Но было ли это предательством на самом деле? Глядя на летящие снежинки,
Донован вдруг понял: Сэм доверил ему свою
дочь однажды и хотел сделать это снова. Завещание было не предательством, но
актом глубочайшего доверия.
Ответственность, которую мертвый человек возложил на живых.
Хотя сегодня Донован видел Кейт только на протяжении часа, ему стало ясно,
как сильно она отличается от той девушки,
в которую он когда-то влюбился. Вся ее открытость исчезла, и в глубине души он
был уверен, что вина за это - на его
совести.
Он был обязан ей гораздо большим, чем мог возвратить, и завещание Сэма давало
ему шанс исправить ошибки. Если
вести себя достаточно мудро, был шанс загладить то, что он когда-то натворил.
Придется действовать с величайшим терпением и заботой, или она в мгновение
ока снова сбежит в Сан-Франциско. Он
должен был завоевать ее доверие.
Снова стать ее другом, ведь когда-то они были самыми близкими друзьями.
Обдумав все, Донован вывел джип на дорогу и направился домой. Похороны Сэма и
встреча с Кейт уже сделали этот день
невыносимо тяжелым, и ситуация, конечно, еще усложнится. Но сейчас по крайней
мере ему было о чем подумать.
Об искуплении своих грехов.
Комната Кейт почти не изменилась со времени ее отъезда, и она вздрагивала
каждый раз, входя туда. Не то чтобы Джулия
сохраняла спальню дочери как музей - ее мать была слишком прагматичной для
этого. Но здесь все еще было много ее
личных вещей, потому что Кейт намеренно решила налегке войти в семейную жизнь с
Донованом. Надо было начинать
вместе на равных. А поскольку, кроме книг и одежды, у него почти не было вещей,
Кейт не хотела заполнять их новое
жилище предметами, принесенными из родительского дома.
Так что в старом книжном шкафу до сих пор стояли ее любимые детские книжки,
которые, как решила в то время Кейт,
она заберет, когда у них появится первый ребенок. Яркие скандинавские коврики,
выбранные по совету матери, лежали на
полу, а стеганое одеяло со звездами, украшавшее кровать, они вместе с Джулией
сшили сами во время летних каникул
двенадцатилетней Кейт. То лето было последним летом ее детства. На следующий год
она стала подростком с совершенно
другими интересами. Без сомнения, Джулия предчувствовала это, потому и затеяла
совместное шитье.
Пребывание в своей комнате в родительском доме возвращало Кейт к добрым
старым временам, когда она верила в то,
что все истории заканчиваются счастливо. Чувствуя себя древней, циничной
старухой, она снова позвонила в Сан-Франциско,
чтобы вернуться к реальности.
Ее партнерша по бизнесу ответила немедленно:
- Чен и Корси. Чем могу помочь?
- Как поздно ты работаешь. - Кейт откинула голову и закрыла глаза. - Поговори
со мной о чем-нибудь, Лиз. Расскажи,
как продвигается проект Танаки и что новенького натворил его родственник,
сантехник. Расскажи, как протекает нормальная,
рутинная человеческая жизнь.
- Что, дела настолько плохи?
- Устала, вот и все.
Но Лиз было невозможно обмануть.
- Похоже, тебе необходима подружка. Хочешь, я завтра прилечу в Мэриленд?
Клиенты могут подождать пару дней.
- Тебе зачтется на небесах это предложение, но не стоит. Просто сегодня был
такой... трудный день.
- Конечно, - печально проговорила Лиз. - Когда умерла моя мама, я... - Она не
договорила. - Ты просила отвлечь
тебя, а не ударяться в воспоминания. Жаль, что тебя тут сегодня не было. Утром
звонила Дженни Гордон. Она вымоталась
после работы в Чикаго и решила, что самое время вернуться домой. Так я
пригласила ее в ресторан пообедать, и уж мы
насплетничались вволю.
Дженни была подружкой Кейт и Лиз, когда они все вместе изучали архитектуру в
Беркли. Молодые женщины даже
мечтали, что когда-нибудь будут работать бок о бок, но Дженни вдвоем с другом
уехала на Средний Запад. Друг оказался
таким же непостоянным, как и ее работа.
- Жаль, что меня там не было, зато теперь мы будем видеться с ней чаще.
Дженни уже нашла новую работу?
- Нет пока. Ты же знаешь, как это сложно для архитектора. Незадолго до того,
как нам подали десерт, меня посетила
гениальная мысль - попросить ее помочь нам несколько дней. Это снимет некоторую
напряженность, связанную с твоим
отсутствием, и вызволит Дженни из родительского дома. А то ей тяжеловато со
стариками.
- Если она захочет, может пожить у меня, пока я не вернусь, - предложила
Кейт. - Тому не надо будет заходить
каждый день кормить Джинджера.
- Ой, я уверена, что она будет в восторге и за котом, конечно, присмотрит.
Завтра дам ей ключи от дома. -
Послышалось шуршание бумаг. - Ты вернешься к концу недели?
У Кейт не хватило силы духа снова обсуждать завещание Сэма.
- Я, может быть, задержусь здесь дольше, чем собиралась. Сообщу, когда буду
знать наверняка.
- Оставайся сколько надо. Мне тебя не хватает, но с помощью Дженни я
наверняка продержусь. - Снова шуршание. -
Куда же я задевала список вопросов? А, вот он. Кафель в ванную для Джексонов.
Кейт подумала, что этот разговор прекрасно успокаивает ее нервы. Это была
реальность - ее бизнес, ее подруга, дом и
кот.
- Если тебе нужна буду я сама или вообще кто-нибудь, чтобы слушать и
успокаивающе мычать, то я всегда здесь, -
проговорила Лиз, когда они покончили с делами. - Звони. В любое время дня и
ночи. И помни, что плакать не только можно,
но и нужно.
- Спасибо за... за все, Лиз. - Кейт попрощалась и повесила трубку, чувствуя
покалывание в затылке.
Неожиданное появление давней подруги, которой можно было доверять и которая
вдобавок обладала всеми
необходимыми профессиональными навыками и знаниями да к тому же нуждалась в
работе и жилье - все это было так
кстати, что казалось перстом судьбы.
Хотя ее рациональная половина негодующе фыркнула при мысли о вмешательстве
высших сил, где-то в глубине души
Кейт почти верила - существует некая предопределенность, основные направления,
по которым движется жизнь. И если
дверь открывается в самый нужный момент, то мудрая женщина должна хотя бы
задуматься, а не отвергать с ходу
предложение войти. Есть хорошая калифорнийская поговорка: "Как быть, как быть?
По течению плыть!"
Господи, подскажи, неужели это означает, что она должна поступить в
соответствии с завещанием Сэма? Или она видит
предзнаменование там, где существует просто стечение обстоятельств?
Позже. Она подумает обо всем этом позже.
Снимая пиджак, Кейт услышала хруст скомканной бумаги и вспомнила о письме
отца, которое сунула в карман. Вынула
конверт и вздрогнула при виде своего имени, написанного нетерпеливым почерком
Сэма. Она слишком устала, чтобы читать
его послание сегодня.
Но любопытство победило. Кейт надорвала фирменный конверт "Феникса", присела
на край кровати и пробежала глазами
строчки последнего послания, которое ей суждено получить от своего отца.
Начиналось оно словами:
"Моя милая Кейт!
Не знаю, когда ты это прочитаешь, но бьюсь об заклад, - ты будешь ужасно
сердита на меня. Так что даже хорошо, что
меня уже нет в живых.
Можешь считать меня надоедливым старым дураком, но клянусь всем самым дорогим
для меня, что я всегда желал тебе
счастья. Я был уверен, что хоть отчасти, но виноват в том, что вы с Донованом
развелись. Я знал, как сильно ты хотела
работать в "Фениксе", но нанял именно его. Об этом я никогда не жалел - нельзя
было найти работника лучше, так же, как
лучшего друга и лучшего зятя. Но все же я должен был пригласить для работы вас
обоих, потому что, взяв его и не взяв
тебя, я создал проблему.
Ну что ж, теперь я не могу удержать тебя в стороне от "Феникса". Место Ника
свободно, а вы вместе с Донованом
будете прекрасной командой - такой же, как были супружеской парой.
Но я надеюсь на большее, чем просто партнерство, вот почему я завещал, чтобы
вы жили в одном доме. Жить вместе,
видеть друг друга за завтраком - это совсем не то, что просто работать вместе.
Когда бы мы с мамой ни навещали Донована
на Бренди-лейн, я всегда вспоминал, как счастливы вы были, когда ремонтировали
мебель вдвоем, или готовили шикарный
обед на кухне, или просто сидели на диване и держались за руки в окружении
гостей. Может, вы снова будете счастливы.
Боюсь, это похоже на то, что я пытаюсь руководить тобой из могилы, и очень
похоже, но даже мне приходится признать,
что я не могу заставить никого из вас возобновить отношения, которые вам не
нужны. Что я действительно могу сделать -
это дать вам шанс. Я знаю, что значит быть молодым и нетерпеливым и загнать
самого себя в такой угол, из которого нет
выхода. Ты и Донован, возможно, сказали и сделали что-то такое, чему, казалось,
нет прощения, но это случилось много лет
назад. Может, сейчас самое время оглянуться на то, что было, и решить: а вдруг
стоит вернуться?
И вот когда ты перестанешь сердиться на меня, кариссима, тогда, Бог даст,
простишь мне мой деспотизм. В конце концов,
я итальянец, тут уж ничего не поделаешь.
И надеюсь, ты всегда будешь помнить, как сильно я тебя люблю.
Папа".
К концу письма ее глаза были полны слез. Кейт обхватила подушку и
разревелась. Если бы Сэм не погиб при взрыве, она,
возможно, никогда не увидела бы этого письма. Очевидно, он написал его сразу
после увольнения Ника, когда почувствовал
себя брошенным и хотел видеть вокруг всех членов семьи. Наверняка завещание было
бы переписано, если она или Донован
вступили бы во второй брак, но из-за ужасного совпадения - смерти отца через
такое короткое время после того, как он
написал это импульсивное письмо, - его слова приобрели некую непреложность.
Последняя воля Сэма Корси. Черт побери,
ну зачем было напоминать ей, как близки были они с Донованом? Если бы отец здесь
присутствовал, она бы его придушила.
О Господи, если бы только Сэм был здесь!
Сжимая мокрую подушку, вконец измученная, она наконец погрузилась в сон.
Глава 8
Кейт прижала к себе собаку, лежавшую у нее на коленях, когда Донован повернул
машину на Беллона-авеню. Она сошла с
ума, согласившись посетить дом, где они когда-то жили вместе. Все самые лучшие и
самые худшие события в их жизни были
связаны с этим домом, и чем ближе они подъезжали, тем больше нарастало ее
напряжение.
Она смотрела в окно на покрытые лесом холмы Раксто-на. Хотя этот район был
ближним пригородом Балтимора, узкие
вьющиеся дороги и высокие деревья делали его похожим на сельскую местность.
Сегодня утром каждое дерево и каждый
куст сверкали, покрытые острыми кристалликами изморози. Идеальная декорация для
давным-давно мертвого супружеского
союза.
Оскар поднял голову и тявкнул, приветствуя знакомые места, когда они свернули
на Бренди-лейн, извилистый переулок,
заканчивающийся тупиком у их дома. Пес часто оставался у Донована, если Джулия с
Сэмом путешествовали, и очень
просился сегодня с Кейт.
Собравшись с духом, Кейт при первом же взгляде на дом с облегчением увидела,
что скромная постройка, жившая в ее
воспоминаниях, очень изменилась. К дому было пристроено новое крыло с чем-то
похожим на гараж для трех машин.
Донован затормозил напротив главного входа.
- Я решил, что тебе понравится официальное появление.
- "Рази, Макдуфф, и проклят будь лишь тот из нас, кто первым закричит:
"Достаточно, сдаюсь!""
- Это что, действительно шекспировская трагедия?
- Скорее больше похоже на фарс, - пожала плечами Кейт.
Донован вышел из машины и обогнул ее, открыл пассажирскую дверцу. Оскар
спрыгнул с колен хозяйки и помчался к
дому, похожий на пушистый колобок, спасающийся от холода. Он протиснулся мимо
азалий, которые Кейт посадила у самого
входа. Она выбрала именно этот сорт, потому что цветы были редкого оттенка
фуксии. За десять лет кусты разрослись.
Кейт спрыгнула с подножки и задохнулась от ледяного ветра, пронзившего ее
насквозь.
- Боже мой, неужели Балтимор передвинулся ближе к Северному полюсу с тех пор,
как я уехала?
- Пока что этот январь считается самым холодным за все минувшие годы.
Донован захлопнул дверцу и повел Кейт к дому. Пока он отпирал входную дверь,
ей казалось, что она становится хрупкой,
как стекло.
Зайдя внутрь, Кейт снова испытала облегчение. Дом был изменен до
неузнаваемости. Налево от входа маленькая кухня и
столовая были преобразованы в большую, гостеприимную деревенскую кухню. Это было
приятное место, залитое солнцем и
полное красивых дубовых шкафчиков, но это была не ее кухня.
Дальше широкая арка вела в новую, несколько официального вида столовую.
Комната казалась девственно-чистой и
редко используемой. Кейт сняла плащ и отдала его Доновану.
Он повесил его вместе со своей паркой во встроенный шкаф, которого тоже не
было раньше.
- Кофе? Капуччино?
Она зашла на кухню.
- Капуччино в Балтиморе, городе, не признающем никаких новшеств?
- Это доказывает, что капуччино стал традицией. Хочешь чашечку?
- Обычный кофе вполне сойдет.
Пока она любовалась керамическими изразцами ручной работы над раковиной,
Донован вынул из холодильника пакет с
поджаренными кофейными зернами. Он всегда превосходно готовил. Общие занятия
кулинарией были удовольствием для
обоих, они отбирали друг у друга доску для резки, уворачиваясь от объятий, но не
всерьез...
Кейт прикусила губу, прогоняя эти картины. Совместное пользование кухней не
гарантировало прочности брака.
Насыпая зерна в кофемолку, Донован проговорил:
- Почему бы тебе самой не осмотреть все? Никаких запретных уголков здесь нет.
Успокоившись от того, что может обойти весь дом сама, Кейт отворила дверь в
бывший подвал, остававшийся когда-то
мрачным и унылым, несмотря на все ее усилия, яркие краски и освещение. Теперь
здесь все было полностью переделано, и
площадь увеличилась больше, чем вдвое, когда добавилось новое крыло. Южная стена
сейчас состояла в основномгдз окон
с видом на лес, а все пространство занимали большая жилая комната, ванная,
просторная и удобная мастерская и достаточно
большой зал со спортивным оборудованием.
Она снова поднялась наверх и заглянула в небольшую прачечную, расположенную
между кухней и дверью, ведущей в
гараж. Как архитектор женского пола, она одобрила такое решение - удобно
приглядывать за стиркой, занимаясь
одновременно приготовлением пищи.
В ней пробудилось профессиональное любопытство, и, миновав коридор, она вошла
в бывшую гостиную. Теперь это был
рабочий кабинет с телевизором. Небрежно подобранная мебель - вся новая,
незнакомая.
Кейт подошла к книжным полкам. Разнообразная смесь художественной и прочей
литературы, включая экземпляр
"Справочника взрывника". И, черт побери, здесь красовалось подарочное издание
"Книги кельтов", которое она когда-то
преподнесла Доновану на Рождество: обоим очень нравились рисунки из древних
кельтских манускриптов.
Она отвернулась от книг, предпочитая восхититься первоклассным музыкальным
центром. Наверное, музыка слышна во
всех комнатах.
Новая дверь вела из кабинета в жилую комнату. Оскар Уайльд потрусил туда, и
Кейт последовала за ним, спустившись по
трем ступенькам. И тут она застыла в изумлении. Боже мой, это был ее дом!
Неудивительно, что другие помещения казались
такими правильно спланированными.
Ее взгляд скользил по просторной комнате с высокими, как в соборе, потолками,
с каменным камином, окаймленным
узкими панелями из витражного стекла. Солнечный свет лился сквозь застекленную
крышу, а высокие окна предлагали
панораму окружающего леса. Все было именно так, как она представляла себе, когда
чертила планы.
Услышав позади шаги, она обернулась и обнаружила Донована с чашкой
свежесваренного кофе в каждой руке. Слегка
дрогнувшим голосом Кейт проговорила:
- Ты воспользовался планами, которые я начертила, когда училась в колледже!
- Мне казалось глупым изобретать велосипед, раз твои идеи были такими
хорошими, - ответил он, подавая ей чашку. -
Я внес небольшие изменения, но в целом это тот самый дом, оформлением которого
ты занималась, работая над своим
первым жилым проектом.
Тогда она хотела создать дом, полный солнечного света, и использовать
некоторые чудесные находки, сделанные во
время подготовки "Фениксом" взрывных работ, например, каминную доску из резного
дуба и панели из витражного стекла.
Кейт сделала массу набросков и, воображая, будто ее муж - один из клиентов,
пыталась продавать ему разные идеи.
Теперь она обнаружила, что ее дизайн воплотился в жизнь в дереве и камне, и это
опечалило ее даже больше, чем опечалил
бы вид их старого общего дома. Она вложила столько души, столько своих чаяний и
надежд на будущее в эти планы...
Увидеть свой дом было похоже на то, как если бы она нашла собственного ребенка,
о котором ничего не знала.
Она отпила кофе. Обхватив чашку ладонями, чтобы согреть их, принялась
вышагивать по комнате туда-сюда. Как и во
всем доме, мебель была удобная, но не загромождала пространство. Пустота
требовала заполнить ее картинами и цветами,
ткаными ковриками и вышитыми подушками...
Кейт не позволила своему воображению двигаться дальше. Это не ее дом. Но
сходство с ее домом в Сан-Франциско
было просто навязчивым. И она, и Донован любили персидские ковры и мягкую,
нейтральных цветов мебель, что создавало
иллюзию, будто их дома едва слышно перекликаются.
Стараясь не поддаваться эмоциям, она сказала:
- Очень мило. Когда ты перестроил все это?
- Я почти всю работу проделал сам. Жилая комната была последней. Закончил
около года назад.
- Значит, в свободное время ты строил, а в рабочее - разрушал...
- Что-то вроде этого.
Остановившись возле стеклянных дверей, она смотрела на деревья за верандой.
Часть веранды была отгорожена, и оттуда
вела дверь на кухню. Великолепный уголок, где летом можно обедать и просто
проводить время. Идея Доно-вана - в ее
планах такого не было.
Запрещая себе вспоминать о прогулках, которые они с Донованом совершали в
этом лесу, и о тех случаях, когда они
возвращались, отряхивая с одежды листья и приставшие травинки, Кейт отвернулась
от окна.
- Меня всегда интересовало, где ты взял деньги, чтобы выкупить мою часть
дома. Я бы не смогла поступить в Беркли,
если бы ты этого не сделал. Это Сэм дал тебе взаймы?
- Не Сэм. Джулия. Твой отец был в такой ярости после нашего развода, что не
собирался делать ничего для облегчения
твоей жизни вне семьи. Джулия была настроена более практично. Она сказала, что
не хочет, чтобы ее дочь бросила учебу и
стала стриптизеркой или того хуже.
Кейт невольно улыбнулась. Это было так похоже на ее мать!
- Я считала, что, как только уляжется пыль после развода, ты тотчас продашь
этот дом.
- Была такая мысль. Но этот дом оставался моим. И я не хотел искать себе
другой.
Можно было себе представить. Он любил эти места так же сильно, как она.
И снова нахлынули воспоминания. Ее подружка Рейчел Гамильтон как-то упомянула
в разговоре, что неподалеку от того
места, где живут ее родители, находится заброшенный дом и скоро его будут
продавать. Кейт и Рейчел отправились
осматривать его. Домик не представлял собой ничего особенного, но продававшиеся
вместе с ним три акра земли являли
собой прекрасное зрелище. Недвижимость можно было приобрести по дешевке, если
покупателю требовалось срочное
заселение и он мог смириться с полуразрушенным состоянием жилища.
Не говоря ничего Доновану, Кейт попросила родителей, чтобы дом подарили ей на
свадьбу. Корси согласились, и
контракт был уже подписан, когда за неделю до свадьбы Кейт привела Донована
осмотреть дом. Она чуть не подпрыгивала от
радости и возбуждения и была уверена, что такой подарок приведет будущего мужа в
восторг.
Вместо этого Донован разъярился. Он больно схватил ее за плечи и принялся с
силой трясти, крича, что он не какойнибудь
сопляк и что свадьба отменяется. Кейт в ужасе смотрела на него. Иногда у
него бывали вспышки гнева, но быстро
проходили. Обычно Донован представлял из себя милого, романтичного и
добродушного парня - мужчину ее мечты.
Инцидент закончился через мгновение, напугав самого Донована гораздо больше,
чем ее. Он отпустил Кейт и с
побелевшим лицом бормотал извинения.
Он не причинил ей боли, только удивил, и ей стало стыдно за собственную
глупость. Зная, как неловко он себя чувствует,
сознавая богатство и положение ее семьи, было идиотизмом принимать такое важное
решение, не посоветовавшись с ним.
Дрожа, Кейт обнимала любимого и повторяла, что хотела только порадовать его и
никогда-никогда больше не будет
такой бестактной. Они все отменят и будут жить там, где решит Донован. Перебивая
ее, он лихорадочно объяснял, что ему
очень нравится этот дом, что это самый чудесный подарок, который он когда-либо
получал, и он с радостью будет жить
здесь всегда, если только Кейт простит ему эту вспышку.
Обоюдное раскаяние перешло в страсть, и они занялись любовью прямо на голом
дубовом полу. После этого Донован
был так нежен, так ласков, что Кейт с восторгом вспоминала об их первой крупной
ссоре, которая сделала их еще ближе друг
другу.
Если бы она тогда знала то, что ей стало известно позже, разорвала бы она
помолвку? Может быть, но она не была уверена
даже сейчас. В их браке было много и хорошего, и плохого. В конце концов, именно
три сложных года замужней жизни
сделали из нее сегодняшнюю Кейт.
Остановившись взглядом на обледенелом кустарнике, она с напускным
безразличием спросила:
- Ты встречаешься с кем-нибудь?
После легкого колебания он ответил:
- Да.
- И ты бы продолжал с ней видеться, если бы я осталась жить здесь?
- Я что, похож на сумасшедшего? Конечно, нет. Жизнь и без этого будет
достаточно сложной. А ты? У тебя кто-нибудь
был в Сан-Франциско?
- Да. - Она подумала о легкомысленных отношениях с Алеком. - Расстояние
поможет быстро покончить с этим.
Воцарилось молчание, а потом он полувопросительно проговорил:
- Похоже, что ты не отвергаешь возможности остаться.
Кейт прикусила губу. Она явно обдумывала такую возможность. До завтрака
молодая женщина читала и перечитывала
письмо отца, и на нее очень сильно подействовала его искренность.
Не менее важным оказалось и замечание матери, что они с Донованом все еще
живут прошлым. Это задело какую-то
струнку в душе Кейт, когда она подумала об Алеке и других мужчинах, с которыми
встречалась за эти годы. Каждый из них
был умным, симпатичным, но, может быть, эмоционально все они оказались слишком
далеки от нее?
Но ведь не случайно Кейт выбирала именно их. И хотя она подсознательно была
уверена, что когда-нибудь снова выйдет
замуж, и хотела детей, она не пыталась приблизить новое замужество. Может быть,
настало время разобраться в том, что
причинило ей когда-то такую боль. Мысль об этом заставила ее ощутить волнение.
Как будто поняв это, Донован
проговорил:
- Если ты останешься, обещаю, что не прикоснусь к тебе и пальцем.
А он был человеком слова. Точнее сказать, его намерения всегда были
благородными.
- Если... что-нибудь случится, я сразу покину этот дом.
- До этого не дойдет, Кейт. Клянусь.
Она изучающе смотрела на бывшего мужа, стараясь быть объективной, как будто
они никогда раньше не встречались.
Донован казался именно тем, кем был на самом деле, - сильный, уверенный в себе
мужчина, одинаково умело
занимающийся и бизнесом, и техническим, и тяжелым физическим трудом. Темные
шелковистые волосы все еще были
длинноваты, хотя и не до плеч, как раньше. Он остриг их, когда стал встречаться
с клиентами, и сделал это сам, без просьбы
Сэма. Донован очень внимательно относился к мелочам, так же, как и к главному.
Разумеется, он изменился не только внешне. Годы успешной работы в сложном
бизнесе, где предъявлялись высокие
требования, сделали его более сдержанным. Более уверенным. Нетерпение, которое и
очаровывало, и тревожило ее, когда
они встретились впервые, теперь, казалось, исчезло.
Они оба повзрослели. Возможно... возможно, им удастся справиться.
- Если ты не будешь прикасаться ко мне и прекратишь встречаться со своей
дамой, то год покажется тебе очень долгим.
- Говорят, что мужчины достигают пика сексуальной активности в 19 лет, а
после этого уже начинается спад. В моем
солидном возрасте каждый сможет пережить двенадцатимесячное воздержание, - сухо
ответил он.
Кейт хмыкнула: ничто не указывало на солидный возраст Донована.
- Ты уверен?
- Никто из нас не хотел бы вернуться к тому, что уже один раз произошло.
Ошеломляющее признание. Он был абсолютно прав - корень всех их проблем в
сексе. Нет секса - и нет проблем,
верно? Ну, может быть. А если проблемы возникнут, она сразу же уедет.
Брак невозможно спасти, но бизнес - совсем другое дело.
- Я прочитала письмо от отца этой ночью. Он объяснил, почему написал такое
странное завещание, и смирился с тем, что
больше не может запретить мне работать в "Фениксе". Он считал, что я могу
попытаться выполнять работу Ника.
- Сэм был упрям, но не глуп. С тех пор как ушел Ник, некому стало вести
расчеты. У тебя это прекрасно получится. Как
архитектор, ты понимаешь все технические тонкости, и я уверен, что с клиентами
тоже сможешь работать первоклассно.
Да, это она могла, но заниматься финансовыми делами "Феникса" не совсем та
мечта, с которой она выросла. Она хотела
взрывать здания, а вовсе не сидеть целыми днями на телефоне. Теперь выпал шанс,
которого Кейт ждала всю жизнь. А если
Донован заартачится - ну что ж, тем лучше. Ему придется принимать трудное для
себя решение, так же, как вынуждена
...Закладка в соц.сетях
