Жанр: Любовные романы
Секреты
..., но могу это
представить. Ты, наверное, ужасно себя чувствуешь!
— Не сомневаюсь, что Лиз посвятила тебя во все подробности. Посоветуй
ей поместить эту историю в
Глаза и уши
.
— Ну перестань, Инид, это на тебя не похоже. Да, Лиз все рассказала
мне, но что в этом плохого? Ведь я ее сестра. Ближе меня у нее никого нет.
— Это уж точно.
— Не будь с ней такой суровой, — продолжала Джессика масляным
тоном. — Я уверена, она не хотела причинить тебе боль. Ее тоже можно
понять.
Инид остановилась и глянула ей в глаза.
— Нет, я этого понять не могу, — холодно ответила она. — В
отличие от некоторых, я никогда не смогла бы всадить нож в спину друга.
— Ради Бога, Инид, ты что, думаешь, Лиз сделала это нарочно? Я
убеждена, у нее и в мыслях не было сказать Ронни. Просто случайно сорвалось
с языка.
— Случайно?! Это она тебе сказала? — Инид прищурила глаза.
— Ну, не совсем, но я...
— Замолчи! — оборвала ее Инид. — Перестань защищать ее. Ей
нет оправдания.
— Знала бы ты, как Лиз переживает.
— А я? Ведь я потеряла из-за нее Ронни, ты забыла? Так что не говори
мне о ее переживаниях. Лиз этого не понять. У нее есть Тодд, а у меня .,
никого.
— Ну это не совсем так, Инид. У тебя ведь есть Джордж.
— Да, ты права. У меня есть Джордж. Преступники должны держаться друг
друга. Это ты хотела сказать?
— Преступники? Ну, я бы не стала так называть тебя, —
снисходительно ответила Джессика. — Конечно, ты совершила в жизни
ошибку, но не волнуйся, никто не поверит всему, что говорит про тебя Ронни.
Инид как-то вся обмякла на глазах у Джессики и опустилась на скамейку. Как
платье, соскользнувшее с вешалки.
— А что Ронни говорит про меня? — хриплым шепотом спросила она.
Джессика дружески обняла ее за плечи:
— Тебе этого лучше не знать. Я и половины повторить не смогла бы.
— О Боже! — Инид закрыла лицо руками. — Я не хочу жить!
— Но все не так уж и плохо, если взглянуть с другой стороны, —
утешала Джессика. — Теперь тебе не надо больше ничего скрывать и гадать
не надо, о чем люди шепчутся у тебя за спиной.
— Да, теперь я знаю, о чем они шепчутся. — Инид медленно, с
усилием поднялась со скамейки. — Спасибо, Джессика. Я понимаю, ты
хотела помочь. Но можешь передать Лиз, что между нами все кончено. Даже если
я буду жить двести лет, я и тогда не прощу ее.
— Думаю, что ты совершаешь ошибку, Инид, — снисходительно заметила
Джессика. Инид скривила губы в горькой усмешке.
— Ну что ж, мне не привыкать.
Сказав это, она быстро повернулась и пошла. На этот раз Джессика не
остановила ее. Такая подруга Элизабет не нужна, подумала она. Она и Лиз
может втянуть в какую-нибудь грязную историю.
В конце концов, —
сказала себе Джессика, — я всем оказала неоценимую услугу. Включая
себя
.
А что в этом плохого? Разве она, Джессика, не заслуживает счастья? Чем она
хуже других?
Улыбка заиграла у нее на губах. Ведь теперь, когда Инид рассталась с Ронни,
ей наверняка не удастся набрать достаточно голосов, чтобы стать королевой.
Значит, Инид выбыла из борьбы! Джессика уже чувствовала приятную тяжесть
короны на своей голове.
— Ну погоди, Брюс Пэтмен, — прошептала она. — От меня тебе не
уйти!
Вечером Элизабет писала сочинение по
Юлию Цезарю
. А Джессика наверху
секретничала с Ронни по телефону. Наговорившись, она спустилась вниз.
— Это Ронни Эдварде тебе звонил? — спросила ее Элизабет,
оторвавшись на миг от тетрадки.
Прощай же навсегда, Инид!
— машинально вывела она на листке и тут же
зачеркнула
Инид
и написала
Кассий
.
— Я, м-м, ну... Ладно, все равно, рано или поздно узнаешь. —
Джессика села рядом с сестрой. — Я на бал иду с Ронни.
— Что?! — у Элизабет выпала ручка и покатилась по полу.
— Непросто было его уговорить: он сейчас зол на весь мир. Но мне все-
таки удалось.
— Джессика, да что ты говоришь? Как тебе только в голову могло прийти
такое? Это же совсем убьет Инид!
Джессика надулась:
— Ты что, не понимаешь? Я же делаю это для нее. Мне было ужасно
неловко, что я сегодня своим разговором с ней только все испортила. Вот я и
решила поговорить с Ронни.
— И что же он?
— Как я уже сказала, он страшно расстроен. Я сразу поняла, помирить
этих двоих будет неимоверно трудно.
— Но ты решила этим заняться, да?
— А что еще остается делать? Но он ни в какую не хочет мириться. Я даже
ему сказала, что Инид признает себя виноватой. А он ни в какую.
— Это он должен признать себя виноватым.
— Вот я и подумала, на балу он увидит Инид. Мы устроим так, чтобы они
хоть разок потанцевали вместе, и я уверена, что они помирятся. Но ведь кто-
то должен привести его на бал.
— Настоящая любовь преодолеет все преграды, так что ли? — Элизабет
по-прежнему была настроена скептически. Больше всего она недоумевала, ради
чего в действительности Джессика все это делает. Но спрашивать не
стала. — Мне эта затея не кажется самой удачной. Может, предоставить им
самим все решать? Кроме того, я сомневаюсь, что Инид придет на бал после
того, как Ронни отменил свое приглашение.
— По-моему, надо во что бы то ни стало уговорить ее пойти. А то еще
подумают, что я пошла с Ронни ради своей выгоды. — Эта мысль
действительно пугала ее.
Искренний тон сестры растрогал Элизабет.
— Прости, Джес, — сказала она. — Я знаю, ты искренне хочешь
помочь.
— Я все это делаю для тебя, Лиззи! — воскликнула Джессика, тепло
пожимая руку сестры.
— Почему для меня?
— Я подумала, если Инид и Ронни помирятся, она больше не будет на тебя
злиться.
— А-а, и воцарится всеобщий мир.
— Ну не язви, пожалуйста. Я понимаю, ты не можешь мне простить, что я
так все сегодня напортила.
— Инид только взглянула на меня в спортзале и сразу
расплакалась, — огорченно сказала Элизабет. — Я себя прямо убийцей
почувствовала. Джес, что ты ей все-таки сказала?
— Да ничего особенного. Вообще-то, говорила в основном она. Каких
только гадостей я про тебя не услышала!
— Правда? — У Элизабет упало сердце.
— Я ушам своим не могла поверить! Я думаю, она всегда тебе завидовала,
Лиззи. Наверное, только и ждала удобного случая, чтобы порвать с тобой.
— Я понимаю, Инид на меня сердится, но чтобы до такой степени... Это на
нее не похоже.
— Ты меня спросила, я ответила.
— Лучше бы я не спрашивала!
— Ах, так! — Джессика возмущенно тряхнула головой. — Считай,
что я последний раз прихожу тебе на помощь.
Она вскочила с кровати, но гнев ее длился не больше минуты — ровно столько,
сколько надо, чтобы перерыть шкаф Элизабет.
— Может быть, я тебя прощу, — сказала она, — если ты мне дашь
за это на бал свою сумочку с бисером.
— Ничего не выйдет. Я сама с ней пойду.
— Но ты же будешь в зеленом платье. Твоя сумка совсем к нему не
подходит. Ты ведь можешь одолжить золотистую сумочку у мамы. Я уверена, она
не откажет. Подумай только, какую я приношу жертву, что вообще иду. А ты не
ценишь. Элизабет вздохнула.
— Ты права, к зеленому платью золотой цвет лучше идет.
Джессика поспешно чмокнула сестру и выпорхнула из комнаты.
— Мне еще надо позвонить Каре и узнать, в чем будет она.
Элизабет осталась одна. Она никак не могла понять, что происходит — Джессика
оказывает ей величайшую услугу, а эта услуга оборачивается для нее
страданием.
Глава 9
На следующий день Элизабет не выдержала и поделилась своими горестями с
мистером Коллинзом, куратором
Оракула
. Роджер Коллинз был чем-то вроде
неофициального духовного отца для ребят, работавших в школьной газете.
Правда, он меньше всего походил на священнослужителя — скорее напоминал
Роберта Редфорда: такие же голубые, всегда смеющиеся глаза, красивые,
мужественные черты лица. Только ростом он был повыше. Иногда, беседуя с ним,
Элизабет никак не могла сосредоточиться на разговоре, потому что любовалась
его артистичностью.
— М-да, похоже, тут имеется какая-то тайна, — сказал мистер
Коллинз. — Мне кажется, первое, что надо узнать, — почему кому-то
понадобилось сказать Ронни об этих письмах.
— Ага, мотивы? — Мистер Коллинз затронул в Элизабет писательскую
струнку. — Но вся беда в том, что кроме меня о письмах никто не знал.
— Так же считает и Инид. Но кто-то должен был знать. Может, у Джорджа
есть в нашей школе приятели?
Элизабет на мгновение задумалась:
— Я думаю, о письмах он мог сказать Уинстону Эгберту.
Она знала, что Уинстон с Джорджем дружат лет с пяти. Но, по счастью, Уинстон
оказался в стороне от дурной компании, в которую попали Инид с Джорджем.
— Это уже кое-что. Хотя, даже если Уинстон и знал про письма, не могу
понять, зачем ему понадобилось говорить о них Ронни. — Мистер Коллинз
улыбнулся:
— Я уверен, он не стал бы говорить с каким-нибудь злым умыслом; иногда
люди выбалтывают секреты, чтобы просто привлечь к себе внимание.
У Уинстона действительно есть склонность распускать слухи, подумала
Элизабет. Но рассказать про письма Ронни, с которым они и приятелями не
были, — нет, это на него не похоже. Никакой иной версии пока не было.
— Пожалуй, надо поговорить с ним, — сказала она.
— Хорошо придумала, — подмигнул ей мистер Коллинз, как будто не он
навел ее на эту мысль. — Я убежден, Лиз, правда так или иначе
выяснится. Инид сейчас очень больно, а когда человеку больно, он срывает
обиду на других, часто на самых близких людях.
— Но почему?
— Потому что тот, кого мы любим и кто любит нас, всегда простит нам,
когда все будет позади.
Элизабет посмотрела на него, и слабая улыбка тронула ее губы:.
— Какой вы умный, мистер Коллинз! Он пожал плечами:
— Ну, я ведь все-таки немного старше тебя.
— Все-таки старше, дедуля, — поддразнила Элизабет.
— Это уж ты хватила, — рассмеялся он. — Я надеюсь потрудиться
на славу, пока стану дедушкой. А то вы, бездельники, без моего ремня совсем
от рук отобьетесь.
— Нам, наверное, всю эту макулатуру следует переправить в
Нэшнл
Энквайерер
, — вмешалась в разговор Оливия, подходя с кипой писем,
которые она вынула из ящика перед кабинетом. — Вы только поглядите на
этот мусор. — И она свалила письма на стол перед мистером Коллинзом.
Он просмотрел несколько писем, и лицо его помрачнело.
— А вот это, — сказал он, тыча пальцем в одно письмо, —
гнусная беспардонная клевета, хуже некуда. Сегодня утром я разговаривал в
учительской с Норой Дальтон. Она страшно расстроена из-за этих сплетен, и
вид у нее был такой больной, что я уговорил ее пойти домой и отдохнуть.
— Я слышала, были даже непристойные телефонные Звонки домой, —
сказала Оливия. — Кошмар, не представляю, что бы я делала на ее месте.
Как это можно вытерпеть!
— Самое лучшее в таких случаях — не придавать сплетням особого
значения. Это относится и к нам, — сказал мистер Коллинз, и одним
движением сгреб и отправил письма в мусорную корзину.
Ходили слухи, что он не равнодушен к мисс Дальтон. Поэтому его так
беспокоило ее состояние. По крайней мере, он-то ей верит, подумала Элизабет.
— Интересно, как Кен относится к этой сплетне, — задумчиво
произнесла она.
— Никто не знает, — ответила Оливия. — Его не было в школе
последние пару дней. Ходят грязные слухи, что он подхватил какую-то заразу
от...
— Прекратите! — Мистер Коллинз, редко дававший волю эмоциям, в
раздражении швырнул книгу на стол. — Неужели вам нечем больше
заняться?!
Элизабет покраснела от стыда. Мистер Коллинз прав: лучший способ бороться со
сплетнями — не замечать их. На словах-то это легко, а вот на деле...
Особенно, когда сплетня касается тебя. Элизабет всем сердцем переживала за
Инид и мисс Дальтон. Она прекрасно знала, как себя чувствуешь, когда при
твоем появлении внезапно смолкают разговоры и окружающие смотрят так, словно
у тебя выросла вторая голова. Элизабет и сама была в такой ситуации. Однажды
полиция забрала Джессику во время драки в ночном баре, и она выдала себя за
сестру. На другой день все презрительно ухмылялись за ее спиной. Да, такое
не забывается...
И она снова стала работать над материалами для рубрики
Глаза и уши
. Среди
них, конечно, сообщение о предстоящем бале и история о том, как Уинстон
Эгберт на занятии по вождению выехал на полосу встречного движения. Подумав
об Уинстоне, она вдруг вспомнила последнюю строчку в одном из писем Джорджа:
P.P.S. Передай привет моему дружку Уинстону
.
А такой ли уж хороший приятель этот Уинстон? Элизабет решила проверить.
— Конечно, Лиз, я знал, что Джордж переписывается с Инид, —
Уинстон сутуло сидел на верхних местах трибуны и наблюдая за тренировкой по
баскетболу, — но никогда не видел в этом ничего плохого. Ну, вроде
того, что он и Инид... Как бы это сказать, м-м...
— Я поняла тебя, Уин. Ты знал, что они просто друзья и что Инид хочет
помочь Джорджу.
— Ну да, вот именно. — Он облегченно вздохнул. Несмотря на свое
шутовство, Уинстон был очень скромным парнем.
Элизабет набрала в легкие побольше воздуха и ринулась, как в омут:
— Уин, а не могло так случиться, что ты сказал Ронни Эдвардсу про
письма?
Уинстон растерянно уставился на нее:
— С чего бы это я стал ему говорить? Я его совсем не знаю. Да и вообще,
при чем тут Ронни? — И он снова повернулся к площадке. — Эй,
Уилкинз, отличный боковой бросок! Далеко пойдешь! — заорал он.
Тодд широко улыбнулся и послал Элизабет воздушный поцелуй. Даже сейчас, весь
взмыленный, в мокрой майке, прилипшей к телу, он восхищал ее.
— Дело в том, — продолжала она, — что кто-то сказал Ронни про
письма, а Инид думает, что это я.
— Вот черт! Плохо дело, Лиз.
— И не говори, — вздохнула она.
— Что же ты собираешься делать?
— Хочу найти виновного.
— Но ты же не думаешь, что это я?
— Я уверена, ты бы никогда не сделал этого по злому умыслу, Уин. Может,
просто как-то случайно выскользнуло?
— Да что ты, Лиз! Я дал слово Джорджу, что никому не скажу. Он же
понимал, что Инид не будет в восторге, если кто-нибудь узнает. Надо же, в
какую она передрягу попала... А Джордж, между прочим, отличный парень. Он
здорово изменился. Жду не дождусь, когда он вернется в Ласковую Долину.
— Похоже, Инид ему не безразлична.
— Ну конечно. А мы с Джорджем друзья. В моем представлении друг не
выбалтывает чужие тайны направо и налево. Я знаю, меня считают трепачом, но,
когда надо, я умею держать язык за зубами. Уин сразу вырос в глазах
Элизабет. Она вдруг поняла, что сейчас перед ней совсем другой Уинстон:
чуткий, благородный и честный. Немногие знают его с этой стороны. А вот ей
посчастливилось. Как жаль, что для Джессики он лишь зануда, который в нее
безнадежно влюблен. По мнению Элизабет, Уинстон куда лучше этого воображалы
Брюса Пэтмена, который разъезжает в своем шикарном
порше
и ведет себя с
наглой заносчивостью.
— Я верю тебе, Уин, — сказала она и, наклонившись, поцеловала его
в щеку.
— Ты там полегче, Эгберт! — добродушно крикнул Тодд из-под
корзины. — Это моя девушка!
Если бы Уинстон еще сильнее покраснел, — подумала Элизабет, — на
нем можно было бы нарисовать белую полосу и поставить вместо стоп-сигнала на
дороге
.
Тодд протянул руку через столик в молочном баре, где они сидели с Элизабет,
и пальцы их сплелись.
— Лиз, — сказал он, — что-то я не вижу счастья на твоем лице.
Ведь ты сегодня идешь на бал с самым классным парнем на всем Западном
побережье.
Она через силу улыбнулась:
— Так, значит, я иду с Бертом Рейнолдзом?
Тодд рассмеялся.
— Вот за это я тебя и люблю: ты умеешь шутить даже в плохом настроении.
— Да уж, я такая. Вслух смеюсь, а про себя плачу., — Улыбка
исчезла с ее лица. — Что мне, делать, Тодд? Я уже все испробовала —
Инид не желает со мной говорить.
Накануне она заходила к Инид домой после школы. Надеялась застать подругу
одну, чтобы та не смогла уйти от разговора. Но Элизабет даже на порог не
пустили. Мать сказала, что Инид плохо себя чувствует и гостей не принимает.
Гостей! С каких это пор Элизабет стала просто гостьей? Она сошла со ступенек
вся в слезах, ослепленная горем, и по дороге домой чуть не сшибла младшего
братишку Инид, который катался на велосипеде перед домом.
— Ты сделала, что могла, — успокаивал ее Тодд. — Что ты еще
можешь придумать, если она не хочет верить, что ты не виновата?
— Что-то здесь не так, Тодд. Это совсем не похоже на Инид. Она никогда
раньше так долго на меня не сердилась. Такое впечатление, что кто-то все
время подливает масла в огонь. Но не могу даже себе представить, кто так
чудовищно развлекается.
Тодд пожал плечами и отправил в рот горсть хрустящего картофеля:
— Настоящий друг не будет верить клевете долго. И если Инид
действительно тебя любит — она сама придет.
— Надеюсь, ты прав, Тодд, — вздохнула Элизабет. — Джес
говорит, хорошо, что мы с Инид расстались. А я так по ней скучаю!
— Я бы не назвал твою сестру лучшим в мире экспертом по вопросам
дружбы, — заметил Тодд. — Ты помнишь, как она нас чуть навсегда не
поссорила?
Не так давно Джессика чего только не предпринимала, — чтобы разлучить
сестру с Тоддом. Говорила ему, что Элизабет занята другими мальчиками, где
уж ему добиться ее внимания. А сестре рассказала историю, как Тодд домогался
ее, хотя на самом деле он лишь нехотя поцеловал ее в щеку. С тех пор Тодд не
верил ни единому ее слову.
— Джессика хочет, как лучше, — защищала свою сестру
Элизабет. — Она пыталась поговорить с Инид из добрых побуждений.
— В это я как раз и не верю. Во всяком случае, я не стал бы слушать
Джессику, — предостерег ее Тодд, — а полагался бы на собственные
чувства.
— Я просто не знаю, во что мне верить. Не вижу никакого выхода.
— Главное, чтобы ты увидела вход, через который входят на бал. Тогда
все будет в порядке. Расслабься и забудь обо всем на один вечер, о'кей?
— Если бы все было так просто! Как я смогу веселиться, зная, что Инид
сидит дома, убитая горем? Конечно, я не виновата перед ней, но все равно я
буду себя ужасно чувствовать.
— Я тебя понимаю, — сказал Тодд. — Как-то в детстве мой брат
заболел на праздник Хэллоуин. Мы с ребятами пошли по соседям собирать
подарки, а он лежал дома в постели. Можешь представить, каково ему было.
Весь вечер я чувствовал, что надо было остаться с ним. — Он
усмехнулся. — Но, правда, он не остался в убытке — я ему отдал почти
все свои леденцы.
— Я так рада, Тодд, что ты меня понимаешь.. — Она сжала его
руку. — Надеюсь, я не слишком тебя огорчаю сегодня своим невеселым
настроением.
— Ты прекрасно знаешь мой вкус. — Его карие глаза
вспыхнули. — Я обожаю грустных блондинок.
— Спасибо!
Элизабет бросила в него бумажной салфеткой, начав поединок, который, правда,
быстро закончился победой Тодда — тринадцать салфеток против восьми.
Когда они вышли на автостоянку, Тодд обнял ее за плечи. Она подняла лицо и
подставила ему губы. Его поцелуи Элизабет любила больше всего на свете. Они
были, как сам Тодд — сильные и в то же время такие нежные. На этот раз
сочетание жареного картофеля и молочного коктейля с ванилью придавали
поцелую сладко-соленый вкус. Она хотела бы оставаться в его объятиях целую
вечность, всегда.
— Мама сказала, если мы не уберем свои комнаты, на бал не
пойдем! — выпалила Джессика, налетев на сестру у самого порога. —
Ты можешь поверить? Средневековье какое-то. Я чувствую себя Золушкой!
Элизабет пожала плечами:
— Ну и что такого? У нас до сборов еще куча времени.
— Тебе легко говорить. У тебя в комнате всегда до отвращения чисто. А у
меня уборка займет лет сто, — причитала она. — Это нечестно. Кому
какое дело, что творится у меня в комнате? Никто туда не заглядывает, кроме
меня.
— Ты и сама к себе не часто заглядываешь, — сказала
Элизабет. — Большую часть времени торчишь в моей комнате. Умудряешься
еще и у меня перевернуть все вверх дном. А между прочим, Джес, каждый
человек имеет право хоть иногда побыть один.
— М-м, — протянула Джессика и бросила на сестру подозрительно
робкий взгляд.
Последние несколько дней она вела себя до странности скрытно.
Ума не
приложу, — думала Элизабет, — что она опять затевает?
Но гадать
бесполезно, от Джессики все равно ничего не добьешься.
Джессика ушла в свою спальню, а Элизабет стала прибираться у себя. Ставила
на полки книги, складывала газеты. Элизабет вечно что-нибудь записывала или
делала какие-то пометки, поэтому на полу иногда валялись блокноты и листы с
печатным текстом. Вот и сейчас она наклонилась за каким-то листком и
случайно заметила краешек бледно-голубого конверта, торчавший из-под
кровати.
Одно из писем Джорджа!
Значит, все это время оно пролежало там. У Элизабет закружилась голова,
засосало под ложечкой. Кто угодно мог зайти в комнату и прочитать это
письмо.
Нет, не кто угодно.
Кроме матери в ее комнату мог зайти только один человек, Джессика.
И сразу все стало чудовищно ясно. Элизабет не сомневалась: Джес прочла
письмо и рассказала о нем Ронни. Вот почему она так странно себя ведет
последнее время. Элизабет слишком хорошо знала свою сестру, и недолго ломала
голову, почему она это сделала. Джессика решила во что бы то ни стало
получить корону королевы бала. И не пощадила бы никого, кто оказался у нее
на пути.
И уж конечно, не Инид.
Вне себя от гнева Элизабет сложила письмо и убрала его в ящик стола. В эту
минуту она ненавидела Джессику так, что могла бы задушить ее.
— Инид? — Нора Дальтон открыла дверь и не смогла скрыть
удивления. — Что ты здесь делаешь?
— Я... я надеюсь, я не помешаю вам, — замялась Инид. — Мне
очень надо с вами поговорить, а в школе вас не было... — И она замолчала,
заметив на мисс Дальтон купальный халат — не совсем привычное одеяние для
второй половины дня.
— Ну, конечно, заходи. Я тут... — Она потрогала свои прямые темные
волосы, словно забыла, причесывалась или нет. — Я не ждала гостей. Ты
извини меня за такой вид. Неважно себя чувствую последние пару дней.
— Да, я слышала, что вам нездоровится. Простите, пожалуйста, что я вас
беспокою.
Инид покраснела, неожиданно почувствовав себя ужасно неловко. Она так
погрязла в своих проблемах, что не подумала, какие мучения испытывала мисс
Дальтон, оказавшись мишенью злостных сплетников школы.
— Ты вовсе меня не беспокоишь, Инид. Проходи. Я рада, что ты зашла.
С тех пор как Инид последний раз видела Нору Дальтон, та стала еще тоньше и
бледнее. Под глазами появились лиловые круги.
Они сели на диван, залитый косыми лучами послеполуденного солнца, и Инид
поведала учительнице свою историю.
После развода с матерью говорить было нелегко — Инид знала, у нее и без того
хватает проблем. А с мисс Дальтон она чувствовала себя просто, как со
старшей сестрой, и в
...Закладка в соц.сетях
