Жанр: Любовные романы
Когда умирает любовь
...е удастся устроить.
— Я не знаю подробностей. — Джессика заговорила тише. — Я
только знаю, что Трисия окончательно в пролете. Так сказал мне сам Стив. Ну
и хорошо, что избавились! Может, теперь Стив найдет себе подружку из
приличной семьи. Так, для разнообразия.
Кара притворилась, что ее ужасно интересует кусочек поролона, который торчал
из прорезанного сиденья.
— Кто-нибудь уже есть на примете?
— Пока нет, но я уверена, это не займет много времени. В конце концов,
Стив не такой уж урод.
Кара вскинула голову:
— Ты что, шутишь? Твой брат — классный парень. Я бы мечтала... —
Она прикусила губу.
— О чем бы ты мечтала? — Бирюзовые глаза Джессики озорно блеснули.
Кара сильно смутилась:
— Ничего. Это я так.
— Ну давай, Кара! Почему ты не признаешься?
— В чем не признаюсь?
— В том, что ты до смерти хочешь, чтобы Стивен был твоим парнем!
— Я никогда не говорила, что до смерти хочу гулять со Стивом, —
ответила она, защищаясь.
— Да, если не считать первой тысячи раз. Глупая, даже если ты и не
говорила, это написано у тебя на лице.
Инстинктивно Кара закрыла лицо руками.
— Ой, Джес, неужели это так заметно? Ты думаешь, Стив знает?
— О Стиве не беспокойся. Сейчас он не заметит, если даже наскочит на
кирпичную стену.
Кара вздохнула:
— Ничего себе. Это значит, я должна ударить его по голове, чтобы он
заметил меня?
— У меня возникла идея получше. Не забывай, что у тебя есть секретное
оружие.
— Какое еще секретное оружие?
— Я! — Улыбка Джессики превратилась в ослепительный оскал. —
Если я буду на твоей стороне, Стивен не устоит.
Ошеломленная Кара отпрянула назад:
— Вот это да! Даже не верится. Наконец-то! Только представь, что я хожу
на все школьные вечеринки с твоим отпадным братом!..
Джессика состроила гримасу:
— Я как-то не могу назвать Стива отпадным. Милый, привлекательный — да,
но не отпадный.
— Это потому, что он твой брат. Я тоже не считаю своего брата
потрясающим.
— Твоему брату только тринадцать. В таком возрасте не бывают
интересными.
— Черт, чуть не забыла тебе сказать, — сказала Кара, когда автобус
остановился перед светофором. — Ты слышала, что произошло с Джереми
Фрэнком?
— Ты имеешь в виду того самого Джереми Фрэнка?
— А какого ж еще?
Все в Ласковой Долине, кто смотрел местные телепередачи, знали, кто такой
Джереми Фрэнк. Он был ведущим популярной передачи
Разговор по душам
. Ко
всему прочему он был высокий, темноволосый, с самыми неотразимыми голубыми
глазами, какие только потрясали зрителей со времен Пола Ньюмена. Почти все
девчонки в Ласковой Долине были влюблены в него. Джессике повезло, одной из
немногих, — она видела его
живьем
. Она узнала его, когда однажды
выходила из магазина, и чуть не выронила пакет с бананами. В жизни он был
даже еще красивей.
Кара вздохнула:
— Это так трагично.
— Только не говори, что он женился! — в панике закричала Джессика.
Она не представляла себе большего несчастья.
— Слава богу, нет. Не так ужасно, но...
— Уф, — выдохнула Джессика. — Ты на минуту заставила меня
поволноваться. Так что случилось?
— Он сломал ногу и лежит в больнице.
— О нет! Это ужасно. Как это случилось?
— Он врезался в дерево, когда катался на лыжах. Все это я слышала от
Джени Макбрайд. Она сестра милосердия в Фаулерской больнице. Она даже взяла
у него автограф. Да-а, все бы отдала, чтобы поменяться с ней местами. Везет
же некоторым!
— Ты не забывай, — быстро напомнила ей Джессика, — что не
должна думать о других мужчинах. Ты бережешь себя для Стива. А я свободна и
могу делать, что захочу, — тихо прибавила она, представляя красивое
лицо Джереми Фрэнка.
Кара подала ей гениальную идею.
— Как я могу сохранять себя для кого-то, кто даже не знает о моем
существовании? — застонала Кара.
— Узнает, узнает. Предоставь это мне, — убедила Джессика подругу,
хотя в это время думала о другом.
Теперь, уверенная, что Джессика поможет ей завлечь Стивена, Кара перешла к
другой теме. Она была словно фонтан информации о последних событиях в
Ласковой Долине. Фонтан, который никогда не иссякнет.
— За обедом я слышала кое-что интересное, — прощебетала
она. — Лила сказала мне, что в особняк Годфреев переезжает новая семья.
По ее словам, они сказочно богаты. И у них есть восемнадцатилетний сын. Она
говорит, он по-настоящему классный парень. Интересно, какая у него машина?
Джессика перестала мечтать о Джереми и стала вникать в слова Кары.
— Как их фамилия? — спросила она.
— Что-то на
М
. Кажется, Морроу. Джессика слышала, как ее отец
упоминал это имя, — возможно, потому что Нед Уэйкфилд был адвокатом
Моргана Годфрея, пока тот не умер несколько лет назад, и до сих пор
занимался его имуществом. В особняке Джессика была только один раз, но он
произвел на нее неизгладимое впечатление. Это был самый громадный дом в
Ласковой Долине, даже больше, чем дом Фаулеров. Вообще-то, он больше был
похож на дворец, чем на особняк: мраморные арки, внутренний бассейн, комнаты
для прислуги. И сама мысль, что приезжает новая семья, была захватывающей.
Для себя она решила выудить из отца побольше информации, когда увидит его.
Когда автобус остановился на ее остановке, Кара вскочила:
— Я выхожу. Звякни мне попозже, хорошо? Мне не терпится узнать, какой
план ты готовишь для меня и Стива.
Через две остановки Джессика тоже вышла из автобуса и помчалась домой. Ее
мозг напряженно работал. План
как свести Кару со Стивеном
мог подождать.
Сейчас она обдумывала кое-что более важное, но ей нужна была помощь
Элизабет.
Она нашла сестру в спальне на втором этаже. В те дни, когда Тодд подвозил
Элизабет, она всегда возвращалась из школы раньше.
Джессика завалилась на кровать своей сестры, разбросав статьи, которые
Элизабет редактировала для школьной газеты
Оракул
. Затем тяжело вздохнула
и заявила:
— Жизнь не имеет смысла.
Элизабет восприняла это заявление ничуть не удивившись. За шестнадцать лет
она притерпелась к сценическим способностям сестры.
— Джес, о чем ты говоришь? — спросила она.
Джессика перевернулась на живот и подперла подбородок руками.
— Я хочу сказать, что в нашей с тобой жизни нет смысла. Лиз, ты когда-
нибудь задумывалась над тем, как скучна и бессмысленна наша жизнь?
— Кажется, что нет, — ответила Элизабет с ноткой удивления в
голосе. — Да и как моя жизнь может быть скучной, когда ты рядом?
Джессика продолжала дальше, словно не слышала слов Элизабет.
— Мы живем ограниченной жизнью, — трагически продекламировала
она. — Мы только ходим в школу и больше ничего не делаем. Ничего
важного и полезного.
Элизабет улыбнулась:
— Хочешь сказать, что Джессика Уэйкфилд думает о чем-то более стоящем,
чем широкие плечи и голубые глаза?
Джессика издала еще один глубокий вздох и закатила глаза.
— Если честно, Лиз, не понимаю, как ты можешь смеяться над этим. Я
совершенно серьезно.
Собирая в стопку статьи, Элизабет бросила на сестру проницательный взгляд:
— Ну хорошо, Джес, кто он на этот раз?
Эту песню Джессики она слышала уже столько раз, что не могла сосчитать.
Всегда существовал какой-то мальчик, и Джессика клялась, что не может без
него жить. Жизнь без него не имела смысла, даже если в это время полдюжины
других парней вовсю обивали порог их дома, чтобы встретиться с ней.
— Как можно быть такой глупой? — возмущенно заявила
Джессика. — Это не имеет никакого отношения к парням. Я говорю о том,
чтобы несколько часов в неделю уделять больным людям.
— Что? — Элизабет уставилась на сестру, как будто та только что
заявила, что собирается выставить свою кандидатуру на президентских выборах.
— Лиз, я думаю, мы должны записаться в сестры милосердия в больницу.
— Ты в своем уме, Джес?
— Что в этом такого безумного?
— Ничего. Просто я никогда не подозревала, что тебя так... волнуют
больные люди.
— Как ты можешь так говорить? Разве ты не помнишь, как мы последний раз
смотрели
Историю любви
по телевизору? Я так плакала, что извела целую
упаковку салфеток. И это только за первую серию.
Элизабет вздохнула:
— Думаю, я никогда этого не забуду.
После этого Джессика неделями притворялась, что испытывает головокружение,
когда кто-нибудь из нравящихся ей мальчиков подходил к ней. Она надеялась,
что он примет это за какую-нибудь редкую неизлечимую болезнь. И прекратилось
это лишь тогда, когда она сыграла свою роль перед Томом Маккеем и он заявил:
Надеюсь, что твоя болезнь не заразна!
— Ну так как? — спросила Джессика. — Ты согласна?
— Не знаю, — сказала Элизабет. — Я ужасно занята... и потом —
газета, ну и все прочее.
— Но ведь для нас это потрясающая возможность спасать жизни! Ты только
подумай! Как ты можешь отвергать всех этих несчастных больных?
— Я никогда не слышала, чтобы сестры милосердия спасли кому-нибудь
жизнь, — сухо заметила Элизабет. — Насколько я знаю, они только
бегают кругами, разнося журналы, и вообще следят за тем, чтобы никто ни в
чем не нуждался. Кроме того, ты можешь обойтись и без меня. Если ты так уж
жаждешь стать сестрой милосердия, почему бы тебе не записаться одной?
— Ну, пожалуйста, Лиз! Без тебя это будет не то. Мы всегда все делали
вместе. К тому же отец больше тебе доверяет водить
фиат
, чем мне.
— А-а, ну теперь уже понятнее...
— Значит, ты согласна? Ты запишешься? — возбужденно настаивала
Джессика.
— Я этого не говорила. Мне надо немного подумать.
— Ты же сама говорила, что люди должны больше служить другим, —
льстила Джессика. — И потом, представь, как нам будет здорово. Может,
даже научимся делать какие-то процедуры.
Элизабет сдалась, рассмеявшись:
— Ну ладно, ты победила. Если честно, Джес, ты бы стала лучшим
адвокатом, чем папа. Если ты сильно постараешься, то своими разговорами
статую оживишь.
Пронзительно завизжав, Джессика бросилась обнимать сестру.
— Ты не пожалеешь, Лиз. Вот увидишь. Вдвоем это будет потрясающе.
Элизабет покачала головой.
— Не понимаю, как тебе удается меня уговаривать, — сказала она,
улыбаясь.
Она никогда не могла отказать Джессике отчасти потому, что действительно
любила свою сестру. С ней было очень весело, не считая тех редких случаев,
когда она устраивала какую-нибудь пакость. А сейчас намерение Джессики было
похвально и серьезно, и потому, несомненно, требовало поддержки. Ничего
подобного за ней раньше не наблюдалось. Добровольно тратить свое время на
полезное дело — это благородно. Значит, на Джессику еще есть какая-то
надежда. Джессика поцеловала сестру в щеку:
— Не знаю, Лиз, что бы я без тебя делала! Ты самая лучшая в мире
сестра.
Но в тот момент Джессика не думала об Элизабет. Ее мысли были с Джереми
Фрэнком. Она представляла себя возле его кровати, сжимающей его руку. И он
смотрел на нее с благодарностью и обожанием. В своей мечте она только что
спасла ему жизнь. Кто-то дал ему не то лекарство, и он бы умер, если бы она
вовремя не позвала врача. Джереми был так благодарен ей, что чуть ли не
умолял быть гостьей на его передаче.
— Звучит заманчиво, — сказал мистер Уэйкфилд за обедом, после того
как сестры рассказали о своем плане. — Я всегда
за
, если это убережет
от пагубного влияния улицы. — Он подмигнул, показывая, что только
шутит.
— Это будет замечательным жизненным опытом, — вставила миссис
Уэйкфилд. — Я так много узнала в тот год, когда была сестрой
милосердия... — Она вздохнула. — Как будто это было вчера. С
трудом верится, что моим дочерям сейчас столько же лет.
Легко было представить Элис Уэйкфилд подростком. Она выглядела ненамного
старше близняшек. У нее были такие же светлые золотистые волосы и зеленовато-
голубые глаза. Несмотря на то, что она занималась дизайном помещений, ее
гибкая, загорелая фигура говорила о том, что она старается как можно больше
времени проводить на свежем воздухе.
— Завтра после школы мы идем в больницу, чтобы записаться, —
сказала Джессика. — Когда я позвонила в отдел кадров, мне сказали, что
сейчас им действительно не хватает младшего медперсонала, и потому будут
рады добровольцам. И чем их будет больше, тем лучше. Вы только подумайте,
скольким людям мы будем помогать! — Но по-настоящему помогать Джессика
мечтала только одному человеку.
— Это не только общение с больными, — сказала миссис
Уэйкфилд. — Есть и тяжелая работа. Не хочу омрачать вашей радости, но
вы должны знать, что вас ожидает.
Джессика нахмурилась, но Лиз не растерялась:
— Немного тяжелой работы нас не убьет, мамочка.
Джессика просияла:
— Конечно, чем больше для людей делаешь, тем больше они ценят тебя.
Миссис Уэйкфилд засмеялась:
— Не всегда. Ты-то не заметила, что я убрала твою комнату. А, Джес?
— Да там неделю придется убирать, прежде чем кто-нибудь почувствует
разницу, — съязвила Элизабет.
Комната Джессики была больным вопросом, предметом многих шуток в доме
Уэйкфилдов. Помимо того, что в комнате постоянно царил беспорядок, Джессика
выкрасила ее в отвратительный коричневый цвет, благодаря чему получила
прозвище — шоколадка фирмы
Херши
. По мнению Элизабет, комната Джессики
была чем-то средним между мусорной свалкой и барахолкой.
— Спасибо, мам, — ласково сказала Джессика, не реагируя на
замечание сестры. — С этого момента я обещаю, что сама буду
поддерживать идеальный порядок.
Когда она станет телевизионной звездой, кто-нибудь, возможно, захочет взять
у нее интервью в ее доме, как в шоу Барбары Уолтерс. Поэтому она должна
взять за правило поддерживать комнату в приличном виде.
Элизабет тяжко вздохнула. Это было уж слишком. Джессика становилась такой
хорошей, что уже и на себя не была похожа. Это было слишком хорошо, чтобы
быть правдой. И поэтому не могло не показаться Элизабет слегка
подозрительным.
— Кстати, пап, — сказала Джессика, — я слышала, что в особняк
Годфреев переезжает новая семья. Это правда?
Мистер Уэйкфилд улыбнулся:
— Новости в нашем городе летят, как на крыльях. Но думаю, это уже не
секрет. Все решено, и семья Морроу переезжает на следующей неделе.
— Я никогда о них не слышала, — сказала Джессика.
— Одно время Курт Морроу играл за
Ястребов
, — ответил
отец. — Он был их лучшим защитником.
— Мне казалось, ты говорил, что он занимается компьютерным
бизнесом, — вставила миссис Уэйкфилд.
— Сейчас да. Он открыл свою компанию. И за несколько лет этот бизнес
сделал его миллионером.
Джессика подскочила на месте:
— Правда? Что ты еще знаешь? Я слышала, у них есть сын, ровесник Стива?
— У них еще есть дочь твоего возраста, и я думаю, ты скоро с ней
познакомишься. Она будет учиться в вашей школе.
Теперь Джессика была окончательно заинтригована. Благодаря Джереми Фрэнку и
семье Морроу жизнь в Ласковой Долине становилась интереснее с каждой
минутой.
4
На следующий день после школы Джессика и Элизабет подъехали к больнице имени
Джошуа Фаулера. Девушки молча припарковали машину и вошли внутрь. Элизабет
не могла не вспомнить, что здесь она была так близка к смерти, после того
как они с Тоддом попали в аварию на мотоцикле. Она пролежала несколько дней
в коме. От этого воспоминания Элизабет передернуло.
В это же время Джессика вспомнила, как Энни Уитмен пыталась покончить жизнь
самоубийством, после того как ее не приняли в команду болельщиц. К счастью,
она выжила, но Джессика не могла больше пройти мимо больницы, не испытав
чувства вины. Она вспомнила, как мучительно было признать, что она хоть
немного виновата в том, что довела Энни до этого.
Полная женщина средних лет по фамилии миссис Симпсон встретила близняшек в
приемном отделении и повела на экскурсию.
— Многие люди воротят свои носы от добровольной работы, — говорила
она, пока сестры шли за ней по чистому коридору, покрытому
линолеумом, — но в такой большой больнице важна любая работа, даже
маленькая. Я люблю представлять Фаулерскую больницу большими часами. Если
одно колесико механизма выходит из строя, часы сбиваются с хода.
— Ого, а у меня и часов-то нет, — прошептала Джессика Элизабет.
Элизабет ткнула сестру локтем в бок, чтобы та замолчала.
Первые дни близняшки будут отвечать за доставку больным немедицинских вещей:
прохладительных напитков, книг, журналов, к тому же вручать передачи и
развозить тележки с разными предметами для продажи. Они также должны будут
выполнять некоторую легкую канцелярскую работу и все те маленькие поручения,
которые медсестры дадут им. Но чаще придется бегать по поручениям пациентов
или составлять кому-нибудь компанию. Миссис Симпсон объяснила, что множество
больных — одинокие люди и нуждаются просто в собеседнике. Медсестры обычно
слишком заняты, чтобы подолгу болтать с больными, а у сестры милосердия
график более свободный.
Джессика уже точно знала, с каким одиноким пациентом она будет беседовать.
Первым заданием для нее было выяснить, в какой палате находится Джереми
Фрэнк. А по пути, пока начальница отдела кадров продолжала рассказ, Джессика
высматривала в холлах симпатичных докторов.
Когда экскурсия закончилась, миссис Симпсон вручила им кипу больничных книг
для чтения и показала, где они могут получить свою униформу. Расписание у
них будет свободное: работать два дня в неделю по выбору начиная с
завтрашнего дня после школы.
Когда они приехали домой, Элизабет была в восторге.
— Ты была права, Джес. Мы действительно будем приносить какую-то
пользу. Ты видела того несчастного старика, который сидел в коридоре в
каталке? У него был такой грустный вид...
— А-а, — рассеянно ответила Джессика.
Она с головой ушла в мечты о Джереми Фрэнке, представляя, что он держит
перед ней микрофон и говорит:
Джессика, расскажи нам, как это — быть знаменитостью в шестнадцать лет?
Но на следующий день Джессика расстроилась, узнав, что ее определили в
родильное отделение. Там-то, естественно, не было возможности столкнуться с
Джереми Фрэнком. Она уныло плелась за миссис Симпсон, которая показала ей
отделение и представила старшей сестре мисс Норе, неприятной женщине с
мрачным лицом, которая напомнила Джессике военно-морского сержанта. Мисс
Норе пристально посмотрела на Джессику из-под седых кустистых бровей.
— Ты что-нибудь знаешь о младенцах? — спросила она.
— Приблизительно. Только то, что я сама была младенцем — Джессика
обезоруживающе улыбнулась, надеясь покорить старшую сестру небольшой дозой
юмора.
Мисс Норе ее заявление вовсе не показалось смешным.
— Надеюсь, ты серьезно отнесешься к своей работе, — отрезала она.
Джессика вспыхнула:
— Конечно, да.
Помогите!
— неизвестно кому взмолилась она.
— Хорошо. Тогда ты можешь начать с этого. — Мисс Норе всучила ей
белый пластиковый пакет, набитый мусором.
— Что это? — спросила Джессика.
— Грязные пеленки, — гаркнула мисс Норе, указывая путь к мусорному
отсеку.
С этого момента все постепенно становилось еще хуже и хуже. Следующим
заданием Джессики было найти вазу для букета, который передали для одной из
рожениц. Когда она принесла цветы в комнату, женщина приветливо улыбнулась
ей:
— Не правда ли, это самый прелестный малыш, которого вы когда-либо
видели?
Джессика перевела взгляд на кровать, где лежал сморщенный красный комочек.
Он неистово размахивал кулачками и, словно рыба, открывал и закрывал свой
беззубый ротик.
Джессика оторопела.
— Безусловно, — солгала она.
Остаток часа она провела, говоря такую же ложь каждой новой матери, которая
тыкала ей в нос своего ребенка. Она, должно быть, перевидала их с десяток,
пока наконец не наступило время перерыва. Джессика поднялась в лифте наверх,
чтобы найти Элизабет, которую определили на второй этаж. Она увидела ее,
когда та везла свою тележку мимо поста медсестер.
— Успела спасти кому-нибудь жизнь? — съязвила Элизабет.
Ее глаза сверкали.
— Ты что, шутишь? Все, что я делала, это смотрела на миллион
новорожденных.
— Звучит не так уж и плохо, — сказала Элизабет.
— A y тебя как дела? — спросила Джессика, беря из тележки
апельсиновый сок.
— Потрясающе! Послушай, Джес, это была твоя лучшая идея. Я уже
познакомилась со многими интересными людьми. Я даже решила попросить
разрешения у мистера Коллинза написать заметку об этом в
Оракул
. Знаешь,
кого я встретила, когда разносила журналы?
— Дай угадаю. Какого-нибудь очаровательного дедульку, который рассказал
тебе, как он воевал в Гражданскую войну? — Джессика зевнула. —
Угадала?
Элизабет ухмыльнулась:
— Едва ли.
— Хорошо, я сдаюсь. Скажи кого.
— Джереми Фрэнка. Он в двести тринадцатой.
— Джереми Фрэнка? Ты видела его? Ты на самом деле видела его?
— Конечно. Мы даже разговаривали. Он очаровательный.
Джессика схватилась за сердце:
— Не могу поверить, что ты на самом деле говорила с Джереми Фрэнком. О
чем вы говорили? — Самым несправедливым было то, что Элизабет увидела
его первой.
Элизабет пожала плечами:
— Э-э... Дай вспомнить. В основном мы говорили о его передаче. Я
сказала, что она действительно мне нравится. И что когда я поступлю в
колледж, то мечтаю стать журналисткой. Потом он поблагодарил меня.
— Поблагодарил тебя? Но за что? Надеюсь, ты не поцеловала его?
Элизабет засмеялась:
— Нет, не поцеловала. Скажи честно, Джес, откуда такие дурацкие мысли?
Я только принесла ему стакан воды. Он хотел пить. Это не так уж много.
— Это для тебя, — пробормотала Джессика.
— Конечно, я понимаю, что он большая знаменитость, но не вижу никакой
причины так с ним носиться. Он, наверное, устал от людей, которые относятся
к нему, как к какому-то богу, а он просто такой же человек, как и любой
другой. На самом деле, сейчас он не очень-то похож на знаменитость со своей
загипсованной и подвешенной ногой.
— Ты даже не попросила у него автограф?
— Нет. — Элизабет улыбнулась — Хотя я сама оставила ему автограф.
Он попросил подписать его гипс на тот случай, если я когда-нибудь стану
знаменитой. Джес! — Она схватила сестру за руку.
Джессика вся позеленела.
— В чем дело, Джес? Ты заболела?
Джессика сдержалась.
— Послушай, Лиз, как ты думаешь, они разрешат мне поменять палаты? Та,
в которой я работаю, может оказаться заразной. Может, я бы лучше помогла
тебе здесь?
Элизабет засмеялась:
— Боже мой, надеюсь, это не заразно. Ведь ты сама говорила, что это —
родильное отделение.
Джессика бросила на сестру осуждающий взгляд.
— Очень смешно, — пытаясь казаться безразличной, сказала она и
спросила: — А кстати, в какой, ты сказала, Джереми палате?
— В двести тринадцатой. А почему ты?.. — Элизабет остановилась, начиная
догадываться, в чем причина. — Джес, ты не думаешь о том, что я думаю
про то, что ты думаешь? Дай несчастному человеку передохнуть! Он болен, и
ему нужен покой. То, что ему противопоказано, так это ты.
— Ну почему, Лиз? Я не понимаю, что ты имеешь в виду, — наивно
ответила Джессика. — Я только хочу посмотреть, какой он в жизни, вот и
все. Одним глазком.
— Почему-то я тебе не верю, — сказала Элизабет и тяжело вздохнула.
Элизабет знала, что если у Джессики ког
...Закладка в соц.сетях
