Жанр: Любовные романы
Муж и жена
...все безразлично, который завел себе новую семью и потому стремится
вычеркнуть прошлое из своей жизни. Нет, я не был таким подонком. Я
совершенно не походил на отца Джины. Но что же я мог поделать? Я всего лишь
его отец.
Моя жена понимает меня.
Моя жена. Именно так я и думаю о ней.
Вторая жена
звучит ужасно. Почти как
второй дом — место, куда едешь отдохнуть на выходные или летние школьные
каникулы. Или что-то вроде второй машины — старой проржавевшей модели
Фольксваген-
жук
.
Вторая жена
звучало почти как что-то подержанное, что-то
не первой
свежести
. А Сид явно не заслуживала подобных сравнений. Все второсортное не
сочеталось с ней, не подходило к ней ни с какой стороны. Как, впрочем, и
новая
жена. Уж слишком смахивало на выражение
жена на много лет моложе
,
а еще вызывало в памяти тех юных секретарш, с которыми сбегают развратные
старикашки.
Нет. Именно — моя жена. Только так и никак иначе.
Как танцовщица Сид Шариз. Та девушка, которая молча танцевала с Джином Келли
в известном мюзикле
Поющие под дождем
. Ей просто не было необходимости
произносить слова. Ее ноги и лицо! Будто само воплощение пламенной страсти.
Джин Келли смотрел на Сид Шариз, и все было понятно без слов. Мне знакомо
такое чувство.
Сид меня понимала. Она бы даже все поняла про то воскресенье в Париже.
Сид была моей женой. И этим все сказано. И эта жизнь, к которой я
возвращался сейчас, являлась для меня не сравнимой ни с чем. Это был мой
брак.
Прежде чем отправиться в нашу спальню, я заглянул к Пегги.
Она уже крепко спала, сбросив одеяло и крепко прижимая к теплой пижамке
с
начесом
маленькую пластмассовую куклу. Пегги была бледненькой симпатичной
девочкой, всегда выглядевшей очень серьезной, даже когда она крепко спала и,
как бы сказала моя мама, видела десятый сон.
Кукла, которую она сжимала в кулачке, имела необычный вид — она была
шоколадного цвета с длинными, почему-то светлыми волосами и ярко-голубыми
глазами. Кукла Люси. Как говорилось в рекламе, обыгрывающей название
комедийного сериала:
Я люблю куклу Люси
. Сделано в Японии, но
предназначено для мирового рынка. Я уже стал настоящим специалистом по таким
штучкам.
В кукле Люси не имелось ничего американского, ничего даже отдаленно
напоминающего Барби. Она была похожа на блондинку из группы
Дестиниз
Чайлд
, из нового поколения певиц вроде Анастасии или Алисии Киз. Их много
появилось сейчас, затрудняюсь их даже перечислить. Трудно сказать, к какой
национальности они относятся. Одним словом, все они выглядят так
неопределенно, что их можно отнести к любой народности мира. Как и куклу
Люси. У нее можно сгибать ноги и руки. И Пегги души в ней не чаяла. Я накрыл
теплым пуховым одеялом их обеих.
Пегги была дочерью Сид от предыдущего брака с никудышным красивым мужчиной
по имени Джим. Единственным стоящим делом, на которое этот неудачник
оказался способен, стало его участие в создании крошки Пегги. Джиму было
свойственно пристрастие к восточным девушкам. Кроме того, он обожал большие
мотоциклы, которые почему-то все время разбивал. Иногда он заходил к нам
домой, чтобы повидаться с дочерью, хотя у него и не было жесткого расписания
посещений, такого, как у меня с Пэтом. Отец Пегги приходил, когда ему
взбредет в голову пообщаться с дочкой. И дочь была от него без ума. Вот ведь
мерзавец!
С Пегги я познакомился раньше, чем с Сид. В то время маленькая Пегги
приглядывала за моим сыном, когда он еще был напуган нашим разводом с Джиной
и очень его переживал. Пегги заботилась о Пэте, когда он впервые пошел в
школу, и проводила с ним так много времени, что зачастую они казались братом
и сестрой. Теперь, когда жизнь разлучила их, они стали постепенно отдаляться
друг от друга. Тем более что у Пэта появился лучший друг Берни Купер, а у
Пегги — подружка, которая, кстати, тоже обожает куклу Люси. Но для меня
Пегги значила больше, чем падчерица. У меня такое чувство, словно я наблюдал
за тем, как она взрослела.
Оставив Пегги в обнимку с куклой Люси, я тихо прошел в нашу спальню. Сид
спала на своей половине кровати, как и полагается замужней женщине.
Когда я начал раздеваться, она зашевелилась, наполовину проснувшись, и в
полусне выслушала мой рассказ о Пэте, Париже и опоздавшем поезде. Сид взяла
мои руки в свои ладони и ободряюще сжала их. Она моментально все поняла:
— Бедняжки вы мои. Поверь мне, у тебя и у Пэта все будет хорошо. Я
обещаю. Джина успокоится. Она поймет, что ты не хотел сделать ему ничего
плохого. А какая там погода, в Париже?
— Вроде бы облачно. А еще Джина сказала, что подумает насчет следующего
воскресенья.
— Дай ей несколько дней. У нее есть все основания, чтобы злиться. А у
тебя есть право съездить со своим собственным сыном в Париж. Забирайся в
кровать. Ну, живей.
Я проскользнул под одеяло, охваченный чувством необыкновенной благодарности.
То, что Джине показалось бездумным и безответственным поступком, Сид
посчитала отличной идеей, которая не очень удачно реализовалась по не
зависящим от меня причинам. Поступок, продиктованный любовью, с опозданием
поезда. Конечно, она судила не слишком объективно, но я вознес
благодарственную молитву за то, что женился именно на этой женщине.
Я понимал, что не обручальное кольцо делает ее моей женой, и не
свидетельство о браке, которое нам выдали в той священной комнате, и даже не
клятвы верности, которые мы оба дали друг другу. Моей женой ее делало то,
что она всегда была на моей стороне, что она всегда поддерживала меня своей
любовью и заботой, и так будет всегда.
Я все говорил и говорил в темноте, ощушая рядом тепло тела моей жены, и
пытался убедить себя, что все еще можно поправить.
С утра обязательно позвоню Джине
, — мысленно приказал я себе. Нужно
выяснить насчет следующего воскресенья и договориться о времени, когда мне
забрать Пэта. Разумеется, я извинюсь, что заставил ее волноваться. Я ведь
совсем не ожидал, что все так получится. Мы с ним отправились в Париж только
потому, что я не хотел, чтобы у Пэта все было так же, как и у многих других
детей с
воскресными папами
. Ну, как у той девочки, наполовину француженки,
которая неожиданно для отца оказалась вегетарианкой, и еще у несчетного
количества подобных ей детей. Я хочу, чтобы Пэт знал: у него есть настоящий,
полноценный отец, вместе с которым у него будут и приключения, и всякие
другие интересные вещи, такие же, какие, например, были в свое время у меня
и моего отца.
Моя жена поцеловала меня для поддержания духа и еще, конечно, чтобы я
замолчал. Потом она поцеловала меня еще раз и еще.
Вскоре характер поцелуев изменился, они уже не имели ничего общего с ее
желанием утешить меня. С таких поцелуев, собственно, все и начинается. Тут я
должен заметить, что женитьба совсем не повлияла на качество наших поцелуев.
Она ждала меня, разметав по подушке черные волосы. Ее лицо освещал только
электрический отсвет уличного фонаря, проникающий сквозь щели в жалюзи на
окнах. Я все еще без ума от этой женщины. От моей жены.
Я наклонился над ней, но не стал перед этим запускать руку в маленькую
деревянную коробочку, лежащую в ящике тумбочки, в которой мы хранили
средства предохранения.
Тут я услышал в темноте ее вздох:
— Не заставляй меня каждый раз напоминать тебе об этом, Гарри.
Пожалуйста, дорогой. У тебя уже есть ребенок. Разве мы не договорились?
В последнее время я встречал много статей о страстном желании иметь детей,
которое даже имеет название
голод по ребенку
. Об этом регулярно пишут в
рубрике
Вы и все ваши
местной воскресной газеты. Оказывается, столько
женщин мечтают родить! Прямо какая-то эпидемия, что ли. Но моей жены
голод
по ребенку
почему-то не коснулся. Видимо, она уже
накушалась
досыта.
Конечно же, мы обсуждали возможность завести собственного ребенка. Я хотел
его прямо сейчас, потому что ребенок объединил бы нас в полноценную семью. А
Сид хотела ребенка когда-нибудь в будущем, потому что до этого ей следовало
сделать еще много всяких дел, связанных с работой и карьерой. У нас обоих
имелось свое представление о счастливой жизни, но, как бы я ни восхищался
чудесной попкой моей жены, я не могу тешить себя наивным предположением,
будто это представление у нас с ней совпадает.
Поэтому я все же протянул руку к коробочке с презервативами, думая о том,
что она имела в виду, говоря о моем ребенке. Она говорила о Пэте? Или о
Пегги? Или под
моим ребенком
она подразумевала каждого из них, но только в
то время, когда я нахожусь с кем-то из них рядом?
В этом и заключается проблема таких ребят, как я. Нас легко запутать. Все
кусочки, из которых состоит наша жизнь, почему-то не складываются в общую
картину. Иногда даже не скажешь, кто именно составляет твою собственную
семью:
Но потом я заснул на том же боку, что и моя жена. Мы лежали, тесно
прижавшись друг к другу, моя правая рука обнимала ее за талию.
И все эти чудесные долгие часы до самого утра, пока мы лежали рядышком, как
две ложки в буфетном ящичке, вложенные одна в другую, и видели сны, Сид
оставалась для меня единственной и неповторимой. И в этом я не находил
ничего запутанного.
3
— Не расколов яйца, не сделаешь яичницу, — напомнил мне Марти Манн
старинное изречение и тут же поправил себя: — То есть толку не будет, если
ты станешь все время прятать свой член в штанах. Вот в чем твоя проблема,
Гарри. Ты — прирожденный романтик. В конце концов тебе обязательно разобьют
твое глупое сердце. Судьба оттрахает тебя в задницу. Другого выхода и не
жди:
Мы сидели в его прекрасно оборудованном офисе в
Мэд Манн Продакшинз
и
говорили о работе. Только о работе. Но Марти один из тех энергичных и
предприимчивых бизнесменов-самородков, которые, говоря о работе, умеют
преподать ее так, словно речь идет об омерзительном сексе в тюремной камере.
Марти постоянно грозил мужской половине редакторов сделать их
своими
сучками
. Он не просто радовался успеху телепрограмм, которые выпускал, у
него при этом обязательно
вставал
. Его никогда никто не подводил в
бизнесе, его только лишь
трахали во все дырки
. Он работал не просто много,
а
затрахивался, как гремучая змея во время брачного периода
.
Мне очень интересно, каков он в семье. Особенно в субботний вечер, после
пары пропущенных рюмочек. Могу представить, как он обращается к жене с
вопросом, не соблаговолит ли она участвовать в производительном совместном
акте.
Я знаю Марти уже много лет. Его жена, Шивон, которая вышла за него года два
тому назад, считалась кем-то вроде моей девушки (правда, на протяжении всего
лишь двух часов). Это случилось как раз перед тем, как распался мой первый
брак.
Мы с Марти начинали работать вместе на радио в поздних ночных программах и
трудились как чокнутые. Я выпускал программу, а Марти делал так, что
одинокие, опечаленные своими проблемами зануды получались в программе жутко
веселыми.
Потом мы вместе перешли работать на телевидение, и я посчитал, что буду
кормиться от нашего с ним сотрудничества всю оставшуюся жизнь. Так оно и
было вплоть до того обеда, во время которого он меня уволил.
В конце концов нам удалось помириться, потому что я выступил с новой
программой, отыскав молоденькую современную, ведущую для ток-шоу, а у Марти
вообще ничего не получалось. Мы обнаружили, что снова можем возобновить нашу
дружбу, когда он пристроился вести унизительную для него дневную программу с
нулевым рейтингом, при этом еще рекламируя жуткую бижутерию, от
соприкосновения с которой зеленеет кожа.
Теперь мы находились по одну сторону камеры. Компания
Мэд Манн Продакшинз
больше не занималась выпуском шоу с крашеным блондином, который своими
шокирующими остротами вызывал столько противоречивых толков в девяностых
годах. Теперь Марти сам делал программы. Он постоянно меня упрекал за то,
что я выпустил только одну —
Фиш по пятницам
. Может, даже вы ее видели.
Это программа с Эймоном Фишем, молодым ирландским комиком. Эймон известен
тем, что волочится за девушками, ведущими раздел прогнозов погоды. Говорят,
что он знает о теплых фронтах больше, чем любой другой мужчина в стране.
Марти никогда не доверил бы вести передачу простому комику, который пытается
выдать себя за ведущего ток-шоу. У Марти был полный мешок программ.
—
Шесть пьяных студентов в одной коартире
, — произнес он,
нажимая кнопку на пульте.
Одна из стен его офиса представляла собой несколько рядов телеэкранов, и на
каждом из них появлялось изображение его проекта. Красивые молодые юноши и
девушки в минимуме одежды общались друг с другом на повышенных тонах в
снимаемой ими квартире. — Тут есть все: секс, молодость, драма, дешевая
квартира, проколотые соски и пупки.
Шесть пьяных студентов в одной
квартире
, Гарри. Рекламодатели рыдают от восторга!
Он нажал на другую кнопку. На экранах появилось черно-белое изображение двух
молодых людей в странном ракурсе, которые дрались с владельцем небольшого
ночного магазинчика.
— Вот это отличные кадры, — хихикнул Марти, когда мужчина за
стойкой вытащил бейсбольную биту и начал яростно ею размахивать, а один из
парней вынул пистолет. —
Вас ограбили!
— объявил Марти название этой
программы. — Здорово! Иногда даже получается трагично, это же реально
заснятое ограбление. Ну, э-э, так сказать, дикое обличье нашего жестокого
общества.
Он нажал другую кнопку. Появилось изображение пылающих в огне вьетнамских
деревень, сменившееся показом хиппи, совокупляющихся прямо на концертах
фестиваля в Вудстоке, потом — группы студентов, активно выступающих против
солдат национальной гвардии. Все эти кадры шли под меланхоличную песню
Закат над Ватерлоо
в исполнении группы
Кинкс
. Этот проект носил название
Твои вчерашние годы
. Замечательное пугающее прошлое. Вот период бума
деторождения. Молодые женщины и их дети. Покажем этим избалованным
отпрыскам, какую прелесть они упустили.
Наши с Марти продюсерские компании были на редкость разными. Я работал в
небольшой комнатке в Сохо вместе с парой, временных помощников. У Марти же
был огромный офис, набитый сотрудниками. Я показывал программу с Эймоном
Фишем в ночное время, а Марти выпускал своих
Пьяных студентов
в лучшее
эфирное время.
— Нельзя делать только одно шоу, — настаивал Марти. — Не
стоит хранить все яйца в одной корзине. К тому же Эймон не может быть вечно
популярным.
— Но мне нравится работать с одной передачей. Это означает, что я могу
полностью сконцентрироваться на Эймоне. Получить от него все по максимуму.
— А вдруг у вас что-то не заладится? Что тогда? Ты ведь знаешь, на что
похожи телевизионные программы, да?
— На женщин? — догадался я. Он хлопнул ладонью по столу:
— Вот именно. Телепрограммы очень напоминают мне женщин. Необходимо
положить особую начинку в каждый из пирожков. Нужно разнообразие, пижон.
Разбрасывай свое семя, куда только можно.
Дома у Марти имелась жена, ожидавшая второго ребенка. Шивон, которая раньше
разрабатывала чудесные проекты и придумывала умопомрачительные
телепрограммы, успела переквалифицироваться в домохозяйку. Это была
смышленая, красивая рыжеволосая ирландка, которая иногда появлялась на
презентациях и церемониях награждения, но я не имел никакого представления,
была она счастлива или нет. Но только я не мог не заметить, что в
Мэд Манн
работает куда больше симпатичных девушек, чем можно ожидать от такой
небольшой компании.
Я прислушивался к советам Марти. Он знал, о чем говорит. И делал я это
потому, что работа становилась для меня важнее день ото дня. Не только
потому, что теперь я был сам себе работодателем и количество получаемых мной
счетов росло с каждым годом. Настоящей причиной было то, что я умел делать
это очень хорошо. Лучше всего на свете.
Я работаю с редакторами и режиссерами, которые в большинстве своем очень
талантливые люди. Я умею разговаривать с этими людьми, умею сделать так,
чтобы они справлялись со своей задачей. Капризные гримерши, уверенные в себе
администраторы, пьяные в стельку осветители... Я все это уже испытал. Гости
программы, пришедшие навеселе, участники передачи, пугающиеся сцены и
буквально замирающие от страха, когда зажигается красная лампочка над
объективом камеры. Ничего в этом не было нового. Это мой мир, в котором я
проводил все свое время, потому что нигде больше я не чувствовал себя так
комфортно.
Даже если у вас только одно шоу, работать нужно каждый день, причем
допоздна. Приходишь рано утром, а уходишь ближе к ночи. Совещания по
обсуждению нового сюжета, бесконечные репетиции, слишком много кофе и
катастрофически мало дневного света. Иногда я забывал причину, по которой
так много работаю. Но потом все равно вспоминал.
Я много работаю, конечно, ради Пэта. И ради Сид с Пегги тоже. А теперь,
когда моего отца больше нет, и ради мамы. И, что бы ни говорила моя жена, я
не могу заставить себя не чувствовать, что я работаю и ради нашего ребенка,
того, что еще не родился.
Молодая женщина без стука вошла в офис Марти. Это была одна из нескольких
стройных рыжеволосых девушек, работавших в
Мэд Манн
, которые выглядели
точно так же, как и Шивон в то время, когда была еще не замужем. Девушка
наклонилась над огромным рабочим столом Марти, что-то ища в одном из ящиков.
— Что такое, милая, — улыбнулся Марти. — Потеряла свой
степлер?
— Мне нужен пробный вариант
Шести пьяных студентов
для твоих венгров.
Марти вытащил потрепанную видеокассету и протянул ей.
— Мы весьма удачно распродаем нашу концепцию, — сообщил он
мне. — Собираются делать
Шесть пьяных китайских студентов в одной
квартире
,
Шесть пьяных польских студентов
. Вот увидишь, по всему миру у
всех
встанет
.
Мы оба посмотрели вслед удалившейся рыжей девушке.
— Мы тут собираемся пойти в кабачок
Веселый прокаженный
пропустить
пару стаканчиков. Не хочешь присоединиться к нам, Гарри? У нее есть
подруга, — предложил Марти.
— Мне нужно бежать домой. У нас будут гости.
— Звучит заманчиво.
— Ну, как тебе сказать. Это вечеринка для семилетних девочек.
— Тогда в другой раз. — Марти проводил меня до дверей
офиса. — Не забудь, что я тебе говорил: не стоит хранить все яйца в
одной корзине.
— Ладно, не забуду. Он обнял меня:
— Знаешь, в чем твоя проблема, Гарри?
— В чем же?
— Ты веришь в настоящую любовь, — печально улыбнулся мой старый
друг. — А это всегда заканчивается слезами.
Это мгновение должно было стать счастливым. Мы вчетвером ели торт. Мы с Сид,
Пегги и Пэт. Наша новая семья наслаждалась десертом. Но когда Пэт покончил с
заглатыванием последнего куска — в его возрасте веселишься по любому
поводу, — он вдруг довольно громко отрыгнул.
— Ха! — произнес он со смущенной улыбкой. — Вот смешно!
Пегги изящно промокнула губы салфеткой:
— Нет, Пэт. Это совершенно не смешно. Это просто отвратительно. Правда,
мамочка?
Сид улыбнулась им обоим.
— Это, конечно, не очень красиво, но я уверена, что Пэт так больше не
будет.
— Лично я не считаю это смешным, — повторила Пегги, которая в
своем возрасте уже могла говорить с убежденностью королевского отпрыска.
— А я уверена, что такой большой мальчик, как Пэт, когда хорошенько
подумает, тоже не будет больше считать это смешным.
Мой сын был в отчаянии.
Я знал, что у него просто так случайно вышло с отрыжкой, а всеобщее внимание
он привлек к этому лишь потому, что был уверен, что все только посмеются и
развеселятся. И в первый, но не в последний раз я разрывался пополам, не
зная, как поступить: встать ли мне на сторону моего сына или поддержать
жену.
По правде говоря, я тоже вовсе не хотел, чтобы он рыгал или пукал в моем
присутствии — он мог бы приберечь эти фокусы для компании своих школьных
приятелей, которые, несомненно, сопроводили бы каждую такую выходку бурными
овациями и смехом до слез. Но когда я увидел, как от унижения у него
загорелись щеки, а глаза наполнились слезами, меня разобрало.
Он не заслужил, чтобы его стыдили. Из-за какой-то случайной отрыжки.
— Он всего лишь ребенок, — обратился я к Сид. — Что ты от
него ждешь? Церемоний в духе Оскара Уайльда? Дай ему спокойно доесть торт.
Сид и Пегги в удивлении уставились на меня. Моя жена ничего не сказала,
только широко раскрыла свои красивые глаза. А ее дочь презрительно фыркнула:
— Ну, надо же,
кто-то сегодня встал не с той ноги.
Мамочка, можно мне еще кусочек торта?
Сид потянулась к торту, в середине которого стояли две фигурки — жениха и
невесты, потому что все происходило во время свадебного банкета. Мы были
женаты всего лишь около двух часов. В тот момент я еще не понял, что медовый
месяц закончился.
Когда моя жена была еще моей подружкой, она чудесно относилась к Пэту.
Сид беседовала с ним о школе, спрашивала его мнения как знатока: чем, к
примеру, отличается
Призрачная угроза
от первых трех фильмов
Звездных
войн
. Интересовалась, хочет ли он добавки мороженого.
Он смущенно улыбался этой высокой женщине с техасским акцентом, и я знал,
что он разделяет мои чувства по отношению к ней. Он был от нее без ума.
Сид вела себя с ним так, как будто знала его всю жизнь, хотя познакомилась с
этим маленьким мальчиком только незадолго до того, как он в первый раз пошел
в школу. Она не старалась стать ему мамой, потому что у него уже была мать.
И она не пыталась заменить ему лучшего друга, потому что он вскоре
встретился с Берни Купером. Она не навязывала свое общество Пэту и именно
поэтому преуспела в этом. Все получилось вполне естественно. Между ними
установилась искренняя симпатия и теплые отношения. Даже больше, чем я
рассчитывал и надеялся.
Сид так же легко общалась с Пэтом, как и с собственной дочерью — заботливо,
ласково, но не боясь проявить некоторую строгость, если он не слушался. Хотя
не слушался он редко. Когда Сид познакомилась с ним, Пэт был веселым
четырехлетним мальчиком со спокойным характером, и причиной незначительных
трений являлась скорее слишком большая увлеченность игрой в
Звездные
войны
. Например, прыжки по дивану в грязных кроссовках с размахиванием
пластмассовым световым мечом. К этому сводились его самые серьезные
проступки.
И когда эта подружка, которой суждено было стать моей женой, говорила с моим
сыном, я различал в ее голосе нежность, теплоту, заботу. Все это она
изливала на моего сына, чем вызывала у меня почти что головокружение от
счастья и благодарности.
Но после нашей свадьбы мне стало этого не хватать. Я понимал, что это
слишком, но такая необходимость возникала где-то в самом сокровенном уголке
моего сердца, и я не мог не прислушиваться к ней.
С того самого мгновения, когда нас объявили мужем и женой, мне стало
необходимо, чтобы она любила Пэта.
Дома гремела музыка, и толпа нарядно одетых маленьких особ ростом
приблизительно в три фута буйно отплясывала.
Сегодня Пегги исполнилось восемь лет.
Все стены в ее комнате обклеены афишами самых известных эстрадных групп,
состоящих из бритых наголо парней. Эти изображения наклеены поверх старых
плакатов с
Покахонтас
, а среди ее игрушек было много всяких штучек,
относящихся к пластмассовой кукле Брюси, который являлся официальным и
постоянным другом куклы Люси.
Теперь, когда к Пегги приглашались гости, их строго отбирали в зависимости
от половой принадлежности. Тут царил жесткий апартеид. Еще пару лет назад
Пэт был бы среди гостей, но только не теперь.
Я пробирался через гостиную между танцующими маленькими девочками, которые
старались подражать движениям Кайли Миноуг в последних ее клипах. Под мышкой
я держал подарок от Хэмлиз. Глаза Пегги театрально округлились, когда я
вручил ей коробку.
— С днем рождения, дорогая.
Она разорвала оберточную бумагу и вскрикнула от радости.
—
Кукла Люси — балерина, — прочитала она, жадно проглатывая
слова, написанные на розовой картонной коробке. — Тебе она понравится.
Восторгайся ее изяществом! Не следует давать детям до трех лет. Осторожно с
мелкими деталями, можно подавиться! Авторские права охраняются законом!
—
Пегги обхватила меня руками за шею: — Спасибо тебе, Гарри! — Она
протянула мне куклу.&nbs
...Закладка в соц.сетях
