Жанр: Любовные романы
Безрассудная девственница
...то он касался их, пока говорил. И это
приятное ощущение повторилось, когда Глория ответила ему:
— Я была только с тобой, Куэйд Уилд, и из этого ничего не вышло, разве
только ты стал обходить меня, словно я старая дева.
С этими словами она притянула к себе его голову и прижала его губы к своим.
Больше его не пришлось уговаривать. Он потерял голову от мгновенно
вспыхнувшего желания. Целовал ей щеки, глаза, шею, потом опять губы, жадно
впивая в себя сладость ее юного дыхания.
Глория же, ощутив жар его губ и нежность языка, полностью отдала себя в его
власть. Сердце затрепетало у нее в груди, а все, что их окружало, словно
померкло. Ей было так хорошо, что она изменила свое мнение насчет того,
хочет ли она быть женщиной. За такое счастье можно претерпеть все что
угодно.
Куэйд оторвался от нее, чтобы перевести дух.
— Какая же ты сладкая, Глория, — прошептал он.
Глории тоже надо было отдышаться.
— А ты просто огонь. Или огонь и кремень, — добавила она,
чувствуя, как огненные искры пробегают у нее по коже. — Мне нравится,
как ты целуешь меня... Интересно, понравится ли мне...
— Глория! Развратная девчонка! — Куэйд прикрыл ей ладонью
рот. — Ты Бог знает до чего доведешь меня такими разговорами!
Она игриво куснула его руку.
— Я буду счастлива, если ты наконец скажешь мне, почему ты здесь. Тогда
ты говорил, что из-за меня. Неужели я тебя так разочаровала, что ты жалеешь,
что не остался в лесу?
Куэйд покачал головой и принялся перебирать ее шелковистые волосы.
— Нет, любимая, все совсем наоборот. Ты еще лучше, чем я думал.
Красивее... и такая сладкая, что, если б не немножко уксуса, было бы даже
слишком, — голос его становился все тише. — Не ты меня
разочаровала.
— А что тогда? — спросила она, обхватив его за талию. Но прежде
чем он успел ответить на первый вопрос, она задала ему другой. — Ты
женишься на мне или нет?
Куэйд рассмеялся и прижал ее к себе. Еще никогда ему не доводилось иметь
дело с такой бесстыжей девчонкой. Неужели ему не удастся взять над ней верх?
Видно, нет. Перестав смеяться, он покачал головой и заглянул в ее горящие
глаза.
— Глория, — попросил он, — дай человеку время. Два года мы не
виделись. Когда я в последний раз уходил, ты была совсем девчонкой...
— Знаю, знаю, — перебила она его, недовольная тем, что он
смеется. — Однако у меня такое чувство, что, если я сейчас не получу
ответ на свой вопрос, ты опять убежишь и мне придется ждать еще два года,
чтобы узнать, что ты намерен делать.
Куэйд смиренно вздохнул, гладя ее шелковистую шею. Глаза у нее горели как
угли, и он вынужден был отводить взгляд из страха, что еще немножко и он ни
в чем не сможет ей отказать. Все шло как-то не так. Он не хотел делиться с
ней своими мыслями, но уж коли она пристала, придется объяснить, почему им
не надо спешить и лезть напролом.
— Если бы я мог просто взять тебя, Глория, все было бы проще самого
простого, — сказал он. — В тебе есть все, о чем только мечтает
мужчина. Но меня останавливает то, что я должен буду переменить свою жизнь.
Я ведь охотник и люблю жить в лесу. Люблю видеть, как солнце поднимается над
моей головой по утрам и как светит в небе луна, когда я ложусь спать, —
он взял ее лицо в ладони. — Я очень хочу быть с тобой и очень не хочу
жить среди людей.
— Мы могли бы уехать, — предложила она. — Нам необязательно оставаться в Сили-Гроув.
Он погладил ее щеки, пробежал пальцами по скулам, подивился нежной коже.
Когда она была так близко, ему трудно было вспомнить все, что ему надо было
ей сказать.
— Куда? Везде живут одинаково. Все города похожи друг на друга, и во
всех живут люди.
Глория быстро нашла выход.
— Я пойду с тобой, — сказала она, — научусь охотиться и
ставить капканы. И мы будем жить в лесу.
— Нет, — он покачал головой, — такая жизнь не для женщин.
Если ты станешь моей, я хочу, чтобы ты жила не хуже, а, может, лучше, чем
здесь. Во всяком случае, не хуже. Нет, это я должен перемениться. Поэтому,
пока я не пойму, что смогу притерпеться, я не могу просить тебя стать моей
женой.
Конечно, Глория не была счастлива, услышав такое, однако она оценила
честность Куэйда. Ее отец тоже мучился, но все же приспособился жить в двух
мирах. И Куэйд тоже приспособится. Ему только нужно время, чтобы привыкнуть
к этой мысли. Она подождет. Может быть, она не будет очень терпеливой, но
ждать все равно будет.
Глория по-девчоночьи нахмурилась и легонько постучала пальчиком по груди
Куэйда.
— Все равно я не понимаю, почему мы не можем поцеловаться, если нам
этого хочется.
Куэйд застонал. Ну как объяснить? Она вся такая мягкая и теплая, и, если не
понимает, что он страстно желает ее, значит, она гораздо бесхитростнее, чем
он решил, судя по ее смелости.
Он положил руки ей на плечи, словно прося понять его.
— Я привык, Глория, подчиняться собственным законам и не брать то, что
мне не принадлежит.
Она изумленно поглядела на него.
— Какое это имеет отношение к поцелую, если я тоже хочу?
Он пожал плечами и попробовал зайти с другой стороны.
— Понимаешь, поцелуй — это всего лишь шаг к .. — Она приложила
пальчик к его нижней губе и ощущала, как она поднимается и опускается, пока
он говорит. Куэйд нежно отвел ее руку. Вновь потерпев поражение, он
попробовал в третий раз. — Поцелуй — это еще не конец, Глория, радость
моя. Опасность в том... — ее пальчики пробежали по его уху и погладили
мочку. — О! — простонал он и смирился с неудачей, когда она
подставила ему розовые губки и прижалась к нему теснее. — Боюсь, ты
скоро все узнаешь сама.
Он целовал ее, мучительно впиваясь ей в губы, задыхаясь и прижимая ее к себе
все теснее и теснее.
Чтобы не упасть под навалившимся на нее Куэйдом, Глория оперлась спиной на
ворота в стойло. Она тихо вскрикнула, когда он поцеловал ее в шею и зарылся
лицом в черные волосы, упавшие на плечи. Не торопясь, он раздвинул косынку и
коснулся пальцами ее груди...
Глория горела огнем. Она думала, что не выдержит сладкой боли, но и не
хотела уклоняться от нее. Когда-нибудь она попросит, чтобы он ей все
рассказал, но только не сейчас. Сейчас она хотела чувствовать прикосновения
его пальцев к своей пылающей коже.
Куэйд наклонился поцеловать ее. Его губы прижались к ее, языком он раздвинул
податливые губы и зубами захватил ее язык, словно самую сладкую конфету.
Глория откинулась на ворота, желая собрать все силы для этой новой
счастливой атаки, но ворота были не заперты и створка подалась внутрь. Не
разнимая объятия, они упали на охапку сена.
— Проклятье! — Куэйд приподнялся на локтях. Глория с расширенными
от страха глазами лежала под ним, и он испугался, не сломал ли ей что-
нибудь. Когда же он хотел лечь рядом, то обнаружил, что запутался в ее юбке
и сам не в силах освободиться. — Тебе больно, девочка?
Вместо ответа она заплакала и беспомощно всплеснула руками.
— Глория! — Куэйд встал на колени и притянул ее к себе.
Испугавшись, он принялся убирать волосы с ее лица и слегка встряхнул
ее. — Глория, пожалуйста, скажи что-нибудь, не молчи.
Она всхлипнула и прижала руку к груди.
— Все в порядке, — пролепетала она. — Я испугалась. Вот и
все.
— Черт! — воскликнул он и еще раз легонько встряхнул ее. — Я
уж думал, что сломал , тебе что-нибудь. Как бы я объяснил это твоей матери?
Глория вновь разрумянилась и даже рассмеялась, когда Куэйд помог ей
подняться.
— Радуйся, что так получилось, — сказала она, отряхивая юбку и
приводя себя в порядок. — Иначе тебе пришлось бы объясняться с ней по
более серьезному поводу.
Куэйд покрутил ее, чтобы на платье не осталось ни одной соломинки, и
подумал, что она не так уж далека от истины.
— Глория Уоррен, ты бесстыдница, — сурово произнес он, радуясь, что она не видит его глаз.
— Да, — нежно ответила она, поворачиваясь к нему и пряча под чепец
волосы, — и все ты виноват. Разве не ты своим поцелуем научил меня, что
нет ничего сладостнее губ мужчины? А теперь мне будет хотеться еще и еще.
Схватив ее за талию, он крепко прижал ее к себе.
— Глория, берегись, — хрипло проговорил он. — То, что ты
чувствуешь, ново для тебя, и ты не все понимаешь. Я бы не хотел, чтобы ты
пришла со мной туда, куда ты, может быть, не захочешь идти, — и он
улыбнулся. — Однако поверь мне, любимая, бывают мгновения, когда я
почти теряю власть над собой.
— Да, — Глория подняла голову и их глаза встретились. Она поняла,
что он прав, — я постараюсь не торопить события и не ловить тебя в
капкан, — прошептала она. — Я хочу, чтобы ты пришел ко мне по
доброй воле, а не потому, что так надо. Сколько тебе потребуется времени,
столько у тебя будет, — пообещала она. Потом лукаво улыбнулась и
сверкнула глазами:
— Пусть не говорят, что я лишила мужчину воли.
Куэйд занялся лошадью, а Глория принялась беседовать с Пэдди. Уилд часто
поглядывал на нее, пока она стояла в проеме двери на фоне уходящего дня, и
думал, что с ней просто не будет, а будет даже сложнее, чем он представлял.
Ведь он ожидал найти скромную малышку, которая будет трепетать от одного его
взгляда и от которой он сможет уйти, едва она надоест ему, но та Глория не
имела ничего общего с настоящей.
Он тяжело вздохнул, но, к счастью, это слышала только лошадь. Живая Глория
была лучше своей воображаемой тени. Она горячая и нежная искусительница,
которая еще не знает своей власти. И Куэйд испугался, что, когда она узнает,
то станет тише воды, ниже травы. Что ж, и это неплохо. Размышляя, Куэйд не
забывал о лошади, которая вскоре была распряжена и накормлена. К этому
времени и дождь немножко поутих.
— Пойдем, любимая? — позвал он, беря Глорию за руку и выходя из
сарая.
Хорошо бы Моди-Лэр не встречала его с мушкетом в руках.
Глава 6
У Анны Колльер остались четыре стеклянных стакана из восьми, принадлежавших
еще ее бабке. Это была большая ценность, и их держали на верхней полке,
доставая только по самым большим праздникам, чаще всего на крестины
младенца. В обычные дни все пили из оловянных и деревянных кружек, и никому
из детей Колльеров не разрешалось к ним прикасаться.
Именно по этой причине Сара проскользнула словно мышка на кухню и тихо-тихо
подвинула стул к шкафу, потом, почти не дыша, влезла на него и нащупала два
стакана, после чего все так же в темноте пробралась обратно в свою комнату.
Несколько мгновений спустя она уже была на кровати.
— Принесла? — шепотом спросила Прюденс Оливер.
Она сидела в белой рубашке на перине, скрестив ноги и убрав в чепчик волосы,
и была похожа на толстую гусыню в ожидании кормежки.
— Два, — также шепотом ответила ей Сара.
— Можно зажечь свечу?
— Шшш... Сейчас посмотрю, уснули ли сестры.
Прюденс осталась сидеть на кровати, а Сара выглянула из-под одеяла и
прислушалась к ровному дыханию Руфи и Джудит, а потом опять тщательно
расправила его, чтобы зажженная Прюденс свечка не разбудила их.
— Давай, — нетерпеливо проговорила она. Девушки не осмелились идти
через весь дом со свечой, и Прюденс стала высекать огонь с помощью кремня и
огнива, причем ее работа осложнялась тем, что ей приходилось действовать в
совершенной темноте. К счастью, у нее было достаточно опыта, и не прошло и
четверти часа, как они уже зажгли свечу.
Сгорая от нетерпения, девушки соскользнули на пол между кроватью и стеной и
поставили между собой свечу и стаканы.
— Согрей воду, — Сара показала на маленькую мисочку возле ножки
кровати.
Прюденс взяла миску в руки, а Сара вытащила из-под подушки два свежих
куриных яйца в салфетке, которые она утащила вечером из курятника.
Держа миску подолом рубашки, чтобы не обжечься, Прюденс согрела на свечке
воду.
Сара пальчиком попробовала, достаточно ли она горячая.
— Лей осторожно, — прошептала она, боясь, как бы яйцо не лопнуло.
Будь в доме стеклянная миска, она взяла бы ее, но такой не было, а дело,
которое она задумала, было слишком серьезным, чтобы она могла позволить себе
неудачу.
Несмотря на свою полноту, Прюденс была достаточно ловкой и налила полные
стаканы, не пролив ни капли воды.
— Все, — выдохнула она, и глаза у нее заблестели. — Ты
сначала или я?
— Ты, — ответила Сара, не слишком взволнованная, чтобы не
позволить себе продлить удовольствие. Она с важностью протянула яйцо
Прюденс. — Закрой глаза и постарайся сосредоточить свои мысли. Подожди
немного, и потом разбей яйцо...
— Остальное я знаю, — перебила ее Прюденс.
Держа в обеих ладонях яйцо, она зажмурила глаза. Сара подумала, что если бы
Прюденс не старалась сделать все как положено, то яйцо можно было бы разбить
и раньше, не дожидаясь, когда пройдет минута.
— Пора, — пробормотала она, сосчитав шестьдесят секунд.
Прюденс медленно открыла глаза, осторожно расколола скорлупу и принялась
собирать в одну половину желток, а в другую белок. Половинку с белком она
держала над стаканом, а потом довольно громко произнесла заклинание и вылила
белок в стакан.
— Ты в стакане покажи, — проговорила она заговорщически, —
кто любимый мой.
Подружки склонились над стаканом, следя за тем, как расплывается в воде
белок. Теперь все зависело от воображения. К тому же каждая видела то, что
ей хотелось увидеть.
— Это молоток, правда, Сара, или серп? — пухлые щечки Прюденс
тряслись от волнения. — Ты как думаешь, Сара?
— Не молоток и не серп, — ответила Сара, изучая содержимое
стакана, словно в нем была заключена тайна мироздания. — Мне кажется,
это наковальня, — Прюденс недоверчиво посмотрела на нее, и Сара
вспомнила, что она на три года старше, а значит, и умнее подруги. — Я
уверена, что наковальня, — решительно повторила она. — Вот,
видишь? — улыбнувшись Прюденс, она взяла ее за руку. — Твой
любимый кузнец.
Все сомнения Прюденс мгновенно рассеялись, когда она представила крепкого
красивого парня у горна. Один из таких совсем недавно пришел учиться к ее
дяде. Его звали Эли.
— Кузнец! — радостно воскликнула она. — Я буду женой кузнеца!
— Шшшшш! — Сара испугалась, как бы не проснулся отец, который Бог
знает что может сделать, если увидит, что они гадают, особенно теперь, когда
все только и говорят что о ведьмах. Однако черная это магия или не черная, а
спорить нечего. Все знают, это гадание — самое верное средство. Разве
Пейшиенс Таун не говорила, что выйдет замуж за колесного мастера? И вот,
пожалуйста. Через полгода вышла за Рича Доти, который продал ее матери
прялку.
— Твоя очередь, — напомнила Саре Прюденс.
Сара закрыла глаза на минуту, разбила яйцо точно так же, как несколько минут
назад Прюденс, и дрожащими руками вылила белок в стакан. У нее вспотели
ладони от напряжения. Саре обязательно надо было получить подтверждение
тому, что сердце ее не обманывает, а то отец уже намекнул, будто бы Исаак
Хокинс не прочь взять ее за себя. Подумать только, не хватает ей еще Исаака
Хокинса!
Когда всякое движение в стакане прекратилось, Прюденс не выдержала.
— Ну же, Сара, что там? — спросила она, вертя головой и со всех
сторон заглядывая в стакан. — Я ничего не вижу.
Сара тоже низко наклонила голову, рассматривая расплывающийся в воде белок.
— Книга, — тихо проговорила она, и, уверовав, что это правда,
почувствовала, как у нее чуть не остановилось сердце.
— Книга? — взволнованно переспросила Прюденс. — Кто же это?
Ученый? Учитель?
— Нет, — шепнула Сара, и счастливые слезы выступили у нее на
глазах. — Сама посмотри, какая это книга, — она вытянула вперед
тоненький пальчик. — Видишь, вот тут, похоже на крест.
— Да, — шепотом отозвалась Прюденс, убежденная, что она тоже его
видит. — Сара, ты выйдешь замуж за священника. Ну и чудеса!
Однако чудеса были еще впереди. Сара вымыла стаканы, аккуратно поставила их
на место и, озираясь, чтобы ее никто не заметил, закопала скорлупу под
кустом возле кухни. Она еще долго не могла заснуть. Прюденс уже давно спала,
свернувшись калачиком на ее постели, а она все лежала с открытыми глазами.
Вдруг прямо перед собой она увидела лицо, словно оно было живое. Сара и так
была взволнована сверх всякой меры, а тут вовсе потеряла над собой власть.
Больше она не сомневалась, что станет женой священника. Гадание ее не
обмануло.
— Я выйду замуж за Джосию Беллингема, — прошептала она, в первый
раз произнеся вслух свое заветное желание.
Прошла неделя. Все было, как всегда, разве только Куэйд старался держаться
подальше от Глории, убедившись, что даже случайное прикосновение может
лишить его разума. Она же становилась все красивее с каждым днем. Вскоре
Куэйд понял, что слышать ее голос и видеть ее улыбку стало для него
постоянной потребностью.
Ее открытое сердце он считал редким даром судьбы, но в ней было и
очаровательное лукавство. Владелец лавочки в Сили-Гроув назвал ее
своенравной девчонкой, когда она потребовала, чтобы он обслужил стоявшего в
очереди Уильяма Кука, а уж потом ублажал мальчишку с тугим кошельком.
— Глядит мне прямо в глаза и разговаривает, словно она судья, —
жаловался он потом. — Катается повсюду на своей лошади, как мужчина.
Нет, женщина должна быть боязливой.
Куэйд терпеливо выслушивал его, но согласился не со всем. Он не удивился,
что о единственной дочери состоятельной вдовы говорят больше, чем о других
девушках. Да и праздной она не была, хотя, конечно же, ее мать могла
позволить себе нанять кого-нибудь, чтобы избавить дочь от черной работы. А
кого любили дети и животные? К тому же, если ей кто нравился, она не умела
этого скрывать.
Куэйд усмехнулся. Такая девушка обязательно должна вызывать зависть. Он бы
как раз предпочел, чтобы она не была такой хорошей и доброй, тогда он мог бы
спокойно оседлать коня и убежать в лес. Куэйд сам себе признавался, что
теперь его желание скрыться в лесу даже ему самому не нравится, потому что
оно порождено страхом. Слишком долго его сердце было закрыто для людей, а
теперь любовь делала его мягче и теплее.
Однако он решил переселиться от Уорренов. Кое-какие его вещи, хотя их было
немного, он сложил в пещере в нескольких милях к северу от города, и, когда
нанял комнату у Асы Дугласа, у него появилась возможность забрать их оттуда.
— Не понимаю, почему ты должен ехать, — рассердилась Глория,
стоило Куэйду рассказать о своих планах.
Как ни было ей трудно, но попросить его остаться в их доме она не решилась.
Пряча довольную улыбку, Куэйд внимательно рассматривал вьючную лошадь,
которую Моди-Лэр одолжила ему, чтобы он привез вещи из пещеры.
— Надо, — сказал он, встречаясь с горящим взглядом Глории. —
В двух днях пути у меня шкуры и еще кое-что. Если я хочу жить с удобствами,
надо их перевезти.
Глория тяжело вздохнула и потрепала лошадь по холке.
— Не думаю, чтоб тебе вообще надо было переезжать, — не сдержалась
она. — У нас ведь достаточно большой дом.
Она боялась отпускать Куэйда. А вдруг он больше не вернется? Не нравилось
ей, и что он хочет перебраться к Дугласу, хотя его дом совсем недалеко. Она
не сомневалась, что мать ей не разрешит ходить к нему, а она уже привыкла
постоянно быть с ним рядом.
— Вот именно, — подхватил он, — у вас. У каждого человека
должен быть дом, который он может назвать своим, будь это поляна в лесу или
комната.
— Но это все равно не твоя комната. Ты будешь ее снимать, —
удивленно подняла она брови. — И, если тебе так обязательно платить, мы
тоже можем назначить тебе плату за твою комнату.
Моди-Лэр нахмурилась, но Глория не обратила на это внимания.
Куэйд ухмыльнулся. Если бы ему была нужна послушная жена, то Глория для
этого явно не годится. Все-таки она немного избалована и слишком
самостоятельна.
Рука Глории гладила шею лошади, и Куэйд нежно накрыл ее своей.
— Твоя мать и так позволила мне очень долго жить у вас, — сказал
он, сжимая ее руку. — У меня должен быть свой дом, где я буду хозяином.
— Но... — Глория не могла больше делать вид, что не замечает взгляда
матери. — Когда ты вернешься?
Куэйд выпрямился в седле и убрал руку.
— Дней через пять, — сказал он. — Как получится.
Глория нахмурилась, и ее ясные глаза потемнели, как небо перед бурей.
— Ты сам сказал, что туда всего два дня пути, — склонив голову к
плечу, возразила она. — Почему?..
На сей раз Моди-Лэр не ограничилась взглядом. Приблизившись к дочери, она
слегка ткнула ее локтем в бок.
— Доброй дороги, — пожелала она охотнику.
Глория отступила, подчиняясь матери.
— До свидания, — неохотно проговорила она.
Куэйд кивнул и, в последний раз оглянувшись на Глорию, пришпорил коня.
Глория чуть не прокусила себе нижнюю губу. Ей казалось, что теперь мать
отругает ее. Но еще более неприятное ощущение у нее было оттого, что мать
права. Моди-Лэр вернулась в дом, пошевелила огонь, заварила свой знаменитый
чай, а Глория не находила себе места в ожидании.
Наконец они уселись за стол, и Глория было подумала, что ничего не будет, но
Моди-Лэр забарабанила пальцами по столу. Это значило, что она собирается
сказать что-то важное. Глория не поднимала головы от кружки.
— Доченька, чего ты хочешь от Куэйда? — спросила Моди-Лэр.
Глория горько улыбнулась. Ей было нетрудно ответить на этот вопрос, однако
ответила она не так, как ей хотелось бы.
— Чего я хочу? — повторила она. — Чтобы он предпочел меня
лесу. Чтобы я была единственной в его жизни. Единственной в его мыслях и
чувствах.
— Ты любишь его?
Не понимая, то ли мать спрашивает, то ли делает вывод из услышанного, Глория
помедлила с ответом.
— Да, — сказала она наконец и покраснела. Ей никогда не приходило
в голову что-либо скрывать от матери. — И он меня тоже, хотя из-за
своего упрямства не желает это признать.
— Он боится потерять свою свободу, — Моди-Лэр откинулась на спинку
стула, не спуская глаз с дочери.
— Да зачем мне его свобода? — возразила дочь. — Просто он
любит приключения.
— Да, и это тоже, — согласилась Моди-Лэр. — Неужели ты
думаешь, что такой человек привяжет себя к юбке?
— К юбке? Нет, — решительно проговорила Глория. — Он этого не
потерпит, — и она широко открыла глаза.
— Да, — лукавый огонек сверкнул в глазах матери, — в этом он
похож на твоего отца. И, как твой отец, он всегда будет рваться туда, где
ничто не связывает мужчину. Поэтому, когда он захочет уйти, отойди в сторону
и отпусти его. Ласково улыбнись ему на прощание и не теряй надежду, что он
вновь найдет дорогу к твоему дому.
Глория кивнула.
— Юбка... — произнесла Глория и попыталась представить, какой видел ее
Куэйд, когда она требовала, умоляла, настаивала. Оставалось надеяться, что
она не совсем испугала его.
Через три дня после отъезда Куэйда Глория осталась в доме одна. Моди-Лэр
позвали принимать роды. Поскольку было неизвестно, когда она возвратится,
Глория попеременно занималась и ее, и своей работой. Однако время от времени
она давала себе передышку и поднималась на чердак посмотреть на котят Тэнси.
Когда она поднялась туда в третий раз, кто-то постучал в дверь. Глория
решила, что это Уильям, который не нашел ее в кухне. Наверно, пришел узнать,
не надо ли что сделать.
Однако это был не Уильям, а Джосия Беллингем. Ожидая, пока ему откроют, он
не терял времени даром и придирчиво осматривал постройку. Хотя он быв
...Закладка в соц.сетях
