Жанр: Любовные романы
Буря страсти
...дены, а
плохие наказаны - так достигается равновесие, которое редко встречается в реальной
жизни.
Благие намерения часто приводят к ужасным ошибкам. Долг перед другом, которым
якобы двигала любовь к жене, лишал его возможности компенсировать бессмысленный
ущерб, нанесенный замечательной женщине. Так где же то самое равновесие?
Квинлан взял перо и провел его кончиком по приоткрытым губам. Обстоятельства
принуждали его не лезть в чужие дела. Неожиданно он улыбнулся. А почему бы нет?
Он долго сидел за письменным столом, уставившись в одну точку. Однако обдумывал
он не новую пьесу. Тот план, который зародился у него в голове, требовал небывалого
полета фантазии.
Прошел целый час, прежде чем Квинлан откинул серебряную крышку хрустальной
чернильницы и обмакнул перо. Он писал быстро, исправляя и зачеркивая. Наконец он
добился того, к чему стремился. Затем, изменив почерк, переписал все набело. Свеча уже
почти догорела, когда он откинулся на спинку кресла в стиле шератон и пробежал
глазами текст.
Это может сработать, если...
Ему сопутствовала удача. Сундук с вещами Рейфа стоял в центре комнаты - там, где его
оставили слуги. Вероятно, леди Хиллфорд планировала самостоятельно разобрать его.
Представив, как графиня с любовью перекладывает вещи мужа, Квиплан почувствовал
себя последним негодяем. И все же он поднял крышку. К тому, что находилось в сундуке,
почти ничего не надо было добавлять.
Квинлан быстро приступил к делу. Следуя просьбе Рейфа, он положил в сундук
портрет леди Корделии, несколько томиков стихов, пачку писем. О том, где что искать,
его заранее предупредил Рейф.
Кроме этого, он взял несколько дорогих булавок для галстука, собрал рубашки, туфли,
сюртуки и прибавил к остальным вещам дорогую табакерку, дабы все выглядело как
кража. Для большей достоверности он кирпичом, завернутым в ткань, разбил окно возле
задвижки. Только после этого он открыл дверь в каморку камердинера и впустил в
комнату мужчину. Леди Хиллфорд и не подозревала, что в ее доме не два, а три гостя.
- Ну что, пора, милорд? - Мужчина, худой, низкорослый, с невзрачным лицом, был одет
в темную одежду.
- Пора, Харрис. Тебя ждет вознаграждение. - Квинлан указал на сундук.
Оглядев сундук, Харрис кивнул.
- Я порадуюсь, когда буду держать денежки в руках.
- Да, я тоже предпочитаю считать цыплят по осени. - Квинлан приложил палец к
губам. - Тише. Все должно быть доставлено в целости и сохранности.
- Обязательно, милорд. - Человек в знак уважения приподнял шапку и прошептал: -
Предоставьте все Харрису. Он мастер своего дела и всегда готов услужить.
- Не выходи из дома, пока часы не пробьют два раза, - дождавшись, когда Харрис
вскинет на спину тяжелый сундук, сказал Квинлан. - Больше ничего не бери. И не
оставляй следов.
- Не сидите как на иголках, милорд. Харрис не из тех, кто щиплет за задницу
священника.
- В Гринвиче, в береговых конторах, найдешь некоего мистера Секстона и доставишь
ему сундук. Он отдаст тебе вторую половину вознаграждения. Постарайся нигде не
задерживаться.
- Полечу как стрела, милорд. - Пыхтя и отдуваясь, Харрис протиснулся обратно в
каморку.
Квинлан улыбнулся: план удался.
Завтра или послезавтра леди Хиллфорд обнаружит, что сундук Рейфа исчез. Еще через
несколько дней она начнет получать послания с указаниями о местопребывании ее мужа.
Какие шаги она предпримет дальше - ее дело.
Квинлан не верил в любовь, но они верили. Интересно посмотреть, куда заведет двоих
любовь, если обычная преданность лишила его душевного спокойствия.
В одном он был уверен: из-за того, что произошло здесь сегодня ночью, он больше не
сможет жить в Лондоне и притворяться, будто Рейф мертв, а его жена - вдова.
Его губы приподнялись в слабой улыбке. За последние несколько недель он так
изменился, что теперь не узнаёт себя. К примеру, сегодня преданность вынудила его
солгать леди Корделии и обворовать ее. Неделю назад подозрительность побудила его
пробраться в контору Лонгстрита. Самолюбие заставило его оторвать человека от работы.
Он позволил похоти одержать над ним верх и едва не изнасиловал беременную женщину.
Квинлан вздохнул. Даже через неделю после той ночи он не забыл своих необычных
ощущений и огненно-рыжих волос бедняжки. Какая она стала красивая, когда
самозабвенно целовала его! Она все еще занимала его мысли: очевидно, потому, что
любовный пыл не лишил ее остроумия. Более того, оказалось, что она сведуща в области
драматургии, и у них начала завязываться интересная беседа. В ее удивительных яркозеленых
глазах он заметил странное сочетание целомудренности, подкрепленной тонким
умом, и дерзости, достойной опытной соблазнительницы. Какая жалость, что они
познакомились в ту пору, когда у него нет желания заводить новую любовницу, а она,
находясь в деликатном положении, не в состоянии принять на себя эту роль!
Увы, он последует совету Лонгстрита - не важно, дан он из лучших побуждений или
нет - и уединится в Шотландии. Он продолжал подозревать Лонгстрита в каких-то
махинациях, но сейчас, когда он принял решение уехать на север, это не имело значения.
Возможно, весной к нему вернутся его чувство юмора и талант. Пусть его усилия
помочь друзьям не привели к желаемому результату, но им двигало стремление
содействовать влюбленным.
Укладываясь в постель, Квинлан спросил себя, куда любовь - если она когда-нибудь
придет - заведет его.
Часть третья
ОТВАГА
Тебя не отпущу я. Неужели На том закончится короткий век любви? Итог того, что
мы с тобою испытали, - Холодный поцелуй и быстрое "Прости"?
"Тебя не отпущу я"
Роберт Бриджес
Глава 14
Италия, ноябрь 1815 года
В ясный день из бухты Порто-Венере открывался изумительный вид на разбросанные
по отвесным скалам виллы. Путешественники усматривали нечто величественное в том
как возвышающиеся над голубой водой горные пики чередуются с глубокими пропастями.
Байрон писал своего "Корсара" на вершине одной из таких скал в море. В непогоду ветры
с яростью набрасывались на этот горный хребет, делая любое путешествие опасным.
Леди Корделия Хиллфорд ехала в похожей на бочонок четырехместной коляске,
которой, кажется, было не менее полувека. Дабы не упасть при тряске, она держалась за
ременную петлю. Ее надежда на то, что они скоро прибудут к месту назначения, таяла с
каждой минутой. Далеко внизу, скрытое туманом и надвигающимся мраком, ревело и
пенилось море, напоминая вырвавшееся на свободу сказочное чудовище.
Неожиданно высокая волна захлестнула каменистый берег, грозя сбросить в бездну
беспомощный экипаж. Коляска закачалась. Ее оси жалобно заскрипели, а лошади
заржали.
- О, миледи! Боюсь, мы совершили ужасную ошибку. Здесь не место для
богобоязненных христиан! - воскликнула Сара Диксби, компаньонка графини Хиллфорд.
- Пожалуйста, помолчите! - осадила ее Делла, теряя терпение после тяжелого
испытания. - Полагаю, мы уже близко.
- Час назад кучер-лихач заверил нас, что мы всего в нескольких минутах езды от места
назначения, - возразила Сара, ни в малейшей степени не обескураженная резким ответом
своей новой хозяйки.
- Верно, - согласилась Делла.
За три короткие недели она успела привязаться к маленькой пухленькой женщине
средних лет с мелкими чертами, которые будто бы собрались в центре ее круглого лица.
Сара была дочерью бедного приходского священника. Оказавшись вдали от родного
прихода в Умбрии, она в самых трудных ситуациях проявляла удивительную стойкость.
- Разве непогода может помешать нашему замечательному приключению? - Делла все
же выдавила из себя улыбку.
- Признаюсь честно, миледи, не считаю наше приключение замечательным.
Когда коляска вновь обрела устойчивость, Делла откинулась на жесткие подушки, но
тут же выпрямилась, так как получила укол пружины в поясницу. Содрогнувшись от
отвращения, она подложила себе под спину гобеленовый несессер. Все тело ее ныло и
болело.
С самого начала их тайное путешествие пошло не так, как она надеялась. Капитан
корабля пообещал, что после бесконечного плавания по неспокойному морю им откроют
свои объятия прославленные солнечные берега Средиземноморья. Но вместо этого их
встретили осенний шторм и непогода; считавшаяся легкой поездка к месту назначения
превратилась в кошмар.
Делла не была суеверной, однако сейчас опасалась, не является ли непогода
предвестником неприятностей, которые ждут их в будущем.
А вдруг она попалась в ловушку и, как герой из сказки, отправилась искать "то не знаю
что"? Или упрямство и самолюбие мешают ей верить в то, во что верят остальные?
Делла заправила за ухо выбившийся из-под шляпки темный локон. Несмотря на все
свидетельства противоположного, она еще верила - в глубине души, там, куда нет доступа
здравому смыслу, - что Рейф жив.
Она покосилась на Сару. Та, как ни странно, сидела с закрытыми глазами. Делла
открыла сумочку и вынула письма, побудившие ее пуститься в эту авантюру.
По какому-то удивительному совпадению приключения начались в тот самый день,
когда она, собравшись с духом, решила разобрать вещи Рейфа. Визит лорда Кирни и
господина Хокадея убедил ее принять разумом то, что не принимало сердце: Рейфа нет и
его последнее письмо должно служить ей утешением.
Сундук исчез. Открытие удивило, но не встревожило ее. Она решила, что его забрал
лорд Кирни. Он же просил у нее что-нибудь в память о Рейфе. Она не осуждала его за это,
благодарная за внимание и доброту. И все же ей хотелось иметь что-нибудь из вещей,
которые были с Рейфом до конца, ну хотя бы его гребень.
Потом она заметила разбитое стекло. Более тщательный осмотр комнаты показал, что
пропали и другие вещи, причем ценные. И что самое странное - пропал ее портрет. Рейф
очень любил эту миниатюру. Ей в голову пришла новая мысль: вдруг ее обокрали?
Первое послание принесли, когда она писала письмо лорду Кирни, спрашивая его, не
он ли увез сундук. Оно было адресовано просто в Хиллфорд-Холл. Не найдя обратного
адреса, Делла без особого энтузиазма распечатала его. Текст, как ни странно, напоминал
объявление, хотя был написан от руки, а не напечатан: "Покинувший родину бывший
английский офицер ищет благородную англичанку на роль сиделки и компаньонки.
Обращайтесь за подробностями".
Рассмеявшись, она смяла листок и выбросила его. Это, должно быть, ошибка. Ведь она
графиня, а не бедная родственница, которая ищет работу!
Но через неделю пришло второе послание, еще через неделю - третье, и оба с тем жеона будет потрясена еще больше, когда очнется в его объятиях. Сюда ее принесли слуги.
О да, он еще слышит ее дыхание. Его пробрала дрожь, забытые воспоминания вновь
пробудились к жизни.
Он протянул к ней руку - интуиция подсказывала, где она лежит. Но не дотронулся. В
этом не было нужды. От ладони, которой он ощущал тепло ее кожи, наслаждение
передавалось всему телу. Такая теплая, такая живая, такая реальная.
Делла нашла его!
Он взял прядь ее волос и пропустил сквозь пальцы, словно купец, определяющий
качество ткани. Он вспомнил, как восхищался шелковистыми локонами кофейного цвета
и молочно-белой кожей в день свадьбы.
Наклонившись, он пощекотал кончиком пряди свою губу.
Делла, которая пахнет розами. Хватит! Он содрогнулся и выпустил волосы. Слишком
много эмоций после столь долгого перерыва. Она вернула ему не только эмоции, но и
боль, и воспоминания.
И все же его рука опять потянулась к ней и легко прикоснулась к ее коже. Она даже не
шевельнулась. Он ощутил под пальцами биение пульса и тут же почувствовал, как
напряглась его плоть.
Он отдернул руку.
Глупо, опасно, невозможно. Он не испытывал желания с тех пор, как... как...
Смущенная, оробевшая, она бесшумно шла к их брачному ложу, одетая лишь в
шелковую тунику, завязанную на талии. В свете свечи ткань казалась прозрачной.
Его сердце замерло. Он не мог ни сглотнуть, ни вздохнуть. Ее подрагивающие при
каждом шаге груди, соски, просвечивающие через ткань, плавная линия бедер, темный
треугольник между ног завораживали его.
Она остановилась в шаге от него, словно усомнившись в том, что ее появление
желанно. Создавалось впечатление, что ее рассыпавшиеся по спине волосы живут
отдельной жизнью. Она пристально всматривалась в его лицо.
- Вы довольны, муж мой? - спросила она, озадаченная тем, что он продолжает молчать.
"Муж мой". Господи, эти слова звучат для него божественной музыкой!
- Да, - тихо ответил он, испуганный своей сдержанностью.
Ему до безумия хотелось сказать ей, что она прекрасна, что он даже не мечтал о такой
красоте и недостоин ее. Но он в отличие от щеголей не умел красноречиво выражать свои
мысли. Не будет же он говорить жене те банальности, которые обычно мужчины говорят
любовницам. Нет, лучше помолчать, чтобы не оскорбить ее сравнением. К тому же он
пришел сюда совсем для другого.
Чтобы сообщить, что он вынужден покинуть ее - опять. Он принес с собой
официальный приказ командующего, в котором ему предписывалось немедленно выехать
в полк в Париж. Конный курьер доставил его как раз в тот момент, когда он прощался с
последними гостями, прибывшими на свадьбу.
- Вы странно молчаливы. - Она улыбнулась и сложила руки так, что они скрыли
нижнюю часть ее живота. - Я начинаю думать, что... не произвела на вас впечатления.
- Мадам, вы неправильно понимаете мое благоговение перед вами. Я должен вам коечто
сказать... показать.
- Я очень надеялась на это. - В ее соблазнительном смехе слышались и робость, и
кокетство. - Но вы все еще одеты. - Она многозначительно посмотрела на просторную
кровать. - Позвать вашего камердинера?
- Нет.
Он не мог оторвать взгляд от ее вздымающейся при каждом вдохе груди. Шелк и
причудливая игра света безжалостно терзали его. Ее едва уловимый запах пробуждал его
чувственность.
- Пожалуйста, выслушайте меня, Делла. Я пробыл здесь каких-то пять дней. Мы еще
чужие друг другу. Вам нужно время, чтобы... убедиться.
Она отрицательно покачала головой, и ее темные волосы заволновались, как море.
- Я уверена в том, что хочу быть вашей женой. Что еще?
- Есть и другие соображения.
- Так изложите их мне, муж, - проговорила она и почти вплотную приблизилась к
нему. В ее глазах горел призывный огонь.
Он смял приказ. Какая несправедливость, что сегодня, в день свадьбы, он должен
лишить себя прелести познания собственной жены. Он не ляжет с ней в эту ночь, чтобы
оставить поутру. Это будет еще большей несправедливостью, теперь уже по отношению к
ней.
Он не мог забыть тень сомнения, промелькнувшую в ее глазах, когда она под руку с
отцом шла к алтарю. Он не слышал, о чем они говорили за минуту до этого во дворе
церкви, но знал, что ее отец против их брака. Если он будет любить ее в эту ночь, а потом
уедет, то предаст ее, женщину, которая проявила удивительную отвагу, согласившись
выйти за него замуж.
О, это будет тяжелейшим испытанием, выпавшим на его долю!
- Я слишком спешу? - Она беспомощно всплеснула руками. - У меня нет опыта в том,
как быть женой.
- Сударыня, вам нужно только быть самой собой, - сказал он, чувствуя, что теряет
контроль над собой.
Ему казалось, что он балансирует на лезвии бритвы. Один неверный шаг - и с ним
покончено. Как он может отказать ей? Ее запах одурманивал его. Она вся одурманивала
его.
- Тогда, полагаю, - кокетливо проговорила она, встав у него между колен, - ваша жена
хочет, чтобы вы поцеловали ее.
В ее взгляде читалась застенчивость, желание и отвага. Она олицетворяла все, о чем он
когда-либо мечтал.
"Всего один поцелуй", - подумал он. Он уйдет после одного поцелуя. Он поднял
голову, когда она положила руки ему на плечи. Их губы слились, и оба окунулись в
неземное блаженство. Один поцелуй. Такой легкий. Но такой разрушительный. Тело
возобладало в нем над разумом. Он отбросил прочь смятый листок, а вместе с ним и свои
благие намерения.
Его ладони легли ей на талию, и он через ткань ощутил тепло её кожи. Упав навзничь
на кровать, он увлек ее за собой. Семь долгих лет он жил ради этого мгновения. И никто,
даже он сам, не вправе отнимать его.
Один поцелуй превратился в десяток, когда он распробовал се на вкус. Он целовал ее
уши, глаза, лоб, нос, подбородок.
Своими поцелуями он отдавал должное её очаровательной улыбке, призывным
взглядам, ее смущению и настойчивости. Он все сильнее прижимал ее к себе. Его руки,
скользнув в разрезы туники, ласкали ее обнаженное тело.
Она с готовностью прильнула к нему, его набухшая плоть вдавилась в ее мягкий живот.
Сжав руками ее ягодицы, он привлек ее еще ближе к себе, и она судорожно вдохнула, а
потом уперлась руками ему в плечи и задвигала бедрами. Из его груди вырвался стон, и
она восторженно рассмеялась. Он не спрашивал, где она научилась дразнить мужчину,
потому что знал: она, как и он, следует велению своего сердца. Он тоже засмеялся, и в его
смехе впервые звучало ликование.
Они снова слились в поцелуе - страстном, требовательном и остром.
Он перекатил ее на спину и принялся гладить рукой от груди до колена. С трудом
верилось, что это восхитительное создание с нежной кожей - его жена. Развязав тесемки и
сняв с нее тунику, он припал губами к ее груди.
Он поднял голову. Ее глаза были закрыты, она вся сосредоточилась на своих
ощущениях. Он ущипнул губами ее сосок, провел языком по животу. Выгнувшись ему
навстречу, она прижала к груди его голову и запустила пальцы ему в волосы.
Он встал, чтобы по её просьбе задуть свечу и раздеться, а затем снова лег рядом. Он
наслаждался ее нежным телом, сердцем находил ответы на все вопросы. Он увлек ее в
волшебный мир, где властвуют страсть и любовь. Он жарко ласкал ее, их трепещущие тела
были влажными от пота. Тишину комнаты нарушали то смех, то сладостные стоны.
Наконец, впервые в жизни, она достигла наивысшей точки наслаждения и закричала.
Он увидел приоткрытые губы, через которые вырывалось судорожное дыхание, и понял,
что никогда этого не забудет. Его прекрасная отважная жена, принесшая ему в приданое
сорок тысяч годового дохода, стоила каждой капли его крови. Его семя жидким огнем
излилось в ее лоно, навеки скрепив сделку.
Он чертыхался про себя, ощупью бредя по коридору. Если бы все сложилось иначе,
если бы он был другим, сегодняшняя ночь окончилась бы по-другому. Сейчас он знал
одно: она не должна узнать его тайну. Он готов сделать все, чтобы помешать этому.
Повернув за угол, он левой щекой ощутил прикосновение легкого морского бриза.
Ветерок имел острый и прохладный привкус соли. Значит, он добрался до террасы,
выходящей на край скалы над морем.
Как просто. Перешагнуть через низкий парапет и отдаться на волю ветра. Удар об
камни внизу оборвет его никчемную жизнь.
Если бы он все еще оставался человеком, которому дано чувствовать боль, сожаление и
гнев, он бы так и поступил. Однако он лишен человеческих качеств, следовательно, ему
недоступны эмоции, необходимые для такого шага.
Окруженный тайной, молчанием и всепрощающим мраком, он отправился назад той
же дорогой, что пришел.
Делла распахнула темно-зеленые ставни и вдохнула ароматы цветущего сада. Выйдя на
залитый солнцем балкон, она с восхищением огляделась по сторонам. Прошлой ночью
вилла казалась вратами преисподней. Сегодня в ярком утреннем свете ее можно было с
полным правом называть раем. Буйно цвели розы и бугенвиллеи. Яркая герань
отбрасывала тень на вымощенные дорожки.
Над стенами виллы высились дворовые постройки с черепичными крышами. Солнце,
разогнав последние облака, заливало светом все вокруг. За одну ночь весна поборола
зиму.
Делла спустилась с балкона на террасу, выходившую на оливковую рощу, росшую на
склоне холма. Теперь она видела, в какую высь пришлось забираться коляске. С террасы
открывался еще более захватывающий вид. К востоку лежал утопающий в зелени город, а
на западе, окаймленное белой полоской песка, напоминающего жемчужное ожерелье,
несло свои лазурные воды море.
- О, вы проснулись, миледи.
- Как видите, Сара. - Делла повернулась к компаньонке, вышедшей на террасу через
дверь в главной части дома.
- Вы зря не послали за мной, чтобы я помогла вам встать и одеться, - с укоризной
проговорила Сара. - Вы неважно себя чувствовали, миледи.
- Сейчас я чувствую себя замечательно, - заверила ее Делла. - Сколько я спала?
- Больше суток, - ответила Сара.
- Так долго? - Делла нахмурилась при мысли, что потеряла целый день. Как странно. -
Мы, должно быть, доставили нашему хозяину массу хлопот.
- Трудно сказать, миледи, потому что я не видела его с той ночи. Могу лишь сообщить,
что слуги здесь отбились от рук. - Она возмущенно повела головой. - Их не найдешь, когда
они нужны. Делают вид, будто не знают ни слова по-английски, хотя все время
подслушивают. Мы должны сегодня же уехать отсюда.
- Я не могу, - с ослепительной улыбкой заявила Делла. - У меня еще много дел.
- Ну тогда подумайте о своих делах, а я принесу вам шаль. А пока возьмите мою. - Сара
сняла с себя плотную шаль из шерсти ламы.
- О нет, здесь очень тепло, - отказалась Делла. В подтверждение своих слов она
подтянула рукава розового платья для утренних приемов. - Какой прекрасный день!
- Да. Но мне не нравится, как вы выглядите, миледи. Вы осунулись. Пройдемте в дом и
позавтракаем.
- Через минуту. Начинайте без меня.
Делла повернулась к низкому парапету, за которым начинался крутой обрыв прямо в
море. Она надеялась, что Сара поймет намек и предоставит ей разбираться в ее мыслях,
которых было великое множество. К счастью, та так и сделала.
Она проспала две ночи и один день! Неудивительно, что она чувствует себя
посвежевшей. От беспокойства последних месяцев не осталось и следа. Проснувшись, она
встала не сразу, как предполагала Сара. Она довольно долго лежала в своем объятом
полумраком мирке и размышляла. Отныне невозможно строить свою жизнь на
невероятных совпадениях, которые она соединяла в нечто целое только усилием воли.
Действительность, так долго отвергаемая ее сознанием, стала очевидной.
Хозяин виллы де Тоскана - не ее муж. Он и не демон без лица. Больной, жалкий,
немощный калека.
Она вспомнила, что правая сторона его лица и оба глаза были забинтованы, а
открытыми оставались заросший черной бородой подбородок, рот и левая щека. Бедняга,
наверное, не только слеп, но и страшно изувечен. Но это не делает его чудовищем.
Делла прижала ладони к пылающим щекам. Великий Боже! Она убежала от него прочь,
глупая!
Несмотря на путаницу, царившую в ее душе, она объясняла свое состояние тем, что, как
ей показалось, хозяин назвал ее по имени. Сейчас же она не сомневалась, что ослышалась.
Он сказал "bella", что значит "красивая". Ведь, в конце концов, он итальянец, а "bella" -
довольно распространенное галантное обращение к женщине.
Ей было стыдно за то, что она позволила своим тревогам и страхам одержать верх над
здравым смыслом. Хотя следует признать, что с той минуты, когда ей принесли известие
о смерти Рейфа, она была сама не своя.
- Рейф мертв.
Слова, произнесенные под ярким солнцем прекрасного дня, шокировали ее своей
жестокостью.
Рейф мертв.
Она впервые сказала это вслух. Даже когда лорд Кирни заявил, что был рядом с
Рейфом в его последние минуты, она не поверила ему. Ей казалось, что он что-то
скрывает, что-то недоговаривает.
- Но не сейчас, - прошептала она ветру, который донес до нее приятный запах моря.
Сейчас она может оценивать последние месяцы как особую форму депрессии. Она
слышала и воспринимала только то, что хотела. Рейфа здесь нет. Он не изобретал
лишенный логики план, чтобы заманить ее в Италию. В путешествие ее побудили
отправиться усталость и граничащая с умопомешательством вера в невозможное.
Она отбросит прочь иссушающую душу скорбь и будет искать разумный способ
существовать в реальной жизни. Делла медленно обошла террасу, скользя взглядом по
морю и саду. Рейф с восторгом описывал это время года в Италии. И теперь, оглядывая
оливковые рощи и виноградники, сверкающую на солнце лазурную гладь моря, она
понимала его восхищение этим прекрасным краем.
Неожиданно Делла осознала, что нет особой необходимости немедленно возвращаться
в Англию. Там ее никто не ждет. Кузины проторили дорожку в светское общество.
Кларетта обрадовала ее новостью о помолвке с лейтенантом Хокадеем. Верно, пока нет
необходимости ехать домой.
Она подставила лицо солнцу, впитывая его тепло. Разве на свете есть лучшее место,
чем солнечное побережье Италии, чтобы залечить душевные раны и освободиться от
грусти? Да, она снимет домик поблизости. Возможно, хозяин виллы даст ей дельный
совет.
Хозяин! Как ей возместить ему ущерб за свое вторжение и ужасное поведение?
Теперь понятно, почему ему потребовалась компаньонка и сиделка в одном лице.
Хорошо бы узнать, почему письма приходили именно в Хиллфорд-Холл. Наверняка,
считала Делла, этому существует разумное объяснение. Как бы то ни было, она
согласилась на это место под вымышленным именем. Со временем она подыщет себе
замену. А пока надо найти возможность быть полезной.
Она повернулась к дому. Несмотря на свою древнюю красоту, вилла мало чем
отличалась от развалин. При ближайшем рассмотрении было видно, что фасад рушится.
Каменные плиты аркады потрескались, и между ними вылезла трава. Сад перед главным
входом зарос сорняками, из розовых кустов позади дома торчат отмершие ветки. Имению
настоятельно требуется твердая рука и внимательный глаз.
Делла улыбнулась. Пусть она плохая сиделка, но она долгие годы управляла поместьем
отца, а это как-никак пятьдесят семь слуг. Сад надо очистить от сорняков, каменные
плиты привести в порядок. Судя по состоянию виллы, нет ничего удивительного в том,
что челядь пренебрегает своими обязанностями по отношению к хозяину. Бедняк или
нищий и то выглядит лучше. Самое малое, что можно предложить этому несчастному в
обмен на кров и стол до тех пор, пока она не найдет подходящее жилище, - это наладить
быт в доме.
Приняв решение, Делла направилась в столовую, откуда вкусно пахло тостами. Она
позавтракает, наденет свое лучшее платье и попросит хозяина уделить ей несколько
минут для беседы.
Шотланд
...Закладка в соц.сетях
