Жанр: Любовные романы
Версальская история
...о был ранен.
Дориан покосился на священника: подшучивает, наверное, оправдывая его? Но
человек, полчаса назад сыпавший колкостями, теперь от всей души улыбался.
— О! — Лоретта казалась неподдельно взволнованной. — Я
чрезмерно жестока к вам, виконт... Я должна была осознать... Ведь я у вас
справлялась, а вы заверили меня...
— Все хорошо, — поспешно успокоил ее Дориан.
— Чем я могу отблагодарить вас, сударь? — Лоретта вновь взглянула
на священника. От вина она совсем раскраснелась. Дориан перевел дух с
некоторым облегчением: по правде говоря, перспектива быть не прощенным этой
изумительной девушкой его пугала. Лоретта, будто по невнимательности, вновь
дотронулась до его руки, и виконт чувствовал мягкое покалывание там, где ее
пальцы коснулись загрубевшей кожи. Память, не спросив, тут же подбросила
другие воспоминания: как четверть часа назад он прикасался к ее обнаженному
телу.
Мне надлежит схватить кинжал и уничтожить подобные мысли, вырезать их
с корнем, выжечь каленым железом, — подумал Дориан. — Прочь,
прочь! Я практически ничего не знаю о ней, а она уж абсолютно точно не
заинтересуется мной. Ей не нужен неимущий дворянин из Бретани, приехавший
под крылышко состоятельного дяди, и я не должен ставить ее в такое
положение. У меня имеется понятие о чести!
Однако все понятия и убеждения
становились такими туманными под взглядом чудных глаз Лоретты... Дориан не
был убежден, что влюбился хотя бы чуточку, но его влекло к ней. Определенно.
Меж тем старый греховодник, отец Анри, успел рассыпать целую шкатулку
комплиментов, заверяя Лоретту, что самая лучшая благодарность для него — то,
что мадемуазель де Мелиньи будет отлично себя чувствовать и попытается не
заболеть. Лоретта с радостью ему это обещала.
— У меня слипаются глаза, — созналась она через некоторое
время. — Господа, вы не будете возражать, если я немного вздремну?
Господа не возражали: бокал девушки опустел, испытанный шок давал о себе
знать. Несколько часов сна возвратят ей хотя бы часть сил. Лоретта закрыла
глаза и почти моментально погрузилась в сон, свернувшись под одеялом
клубочком, словно махонький котенок. Отец Анри, стараясь не дышать, встал,
отступил от кровати и сел в кресло. Дориан последовал его примеру,
вслушиваясь в дыхание девушки.
— Какая славная девочка, — рассеянно произнес отец Анри, вертя в
руках порожний бокал, затем тряхнул головой и потянулся за графином.
Дориану от вина тоже захотелось спать, и он с трудом удерживался от того,
чтобы последовать примеру Лоретты...
Начинающих клевать носом мужчин спас тихий стук в дверь. Отец Анри встал и
открыл — на пороге стоял монах, державший тяжело нагруженный поднос. Он что-
то негромко сказал священнику, вручил ему принесенное и улетучился, как
утренний туман. Отец Анри озадаченно взглянул на доставленную еду, затворил
дверь и поставил поднос на стол.
— Настоятель просит нас принять это, — святой отец
усмехнулся. — Подумать только, мясо! — и впрямь, на подносе,
топорщась фальшивыми перьями, красовался нафаршированный бог знает чем
фазан.
— Невиданная щедрость со стороны вашего настоятеля! — одобрил де
Бланко. Он знал, что в монастырях обычно жили небогато. — Наверняка это
грешно — вкушать такого фазана в стенах обители. Но не стану утверждать, что
грехопадение будет содеяно мною без удовольствия.
— Я полагаю, нам уже отпущен этот грех, — отец Анри беспечно
махнул рукой. Он вновь закрыл дверь на засов — во избежание нежелательных
визитов — и лишь после этого взялся за нож. — Если уж эту птицу прислал
сам настоятель...
Расположившись у стола, мужчины, более не колеблясь, приступили к трапезе.
Так как оба были страшно голодны, разговор временно прервался. Самые нежные
кусочки они оставили мадемуазель де Мелиньи — она тоже захочет есть, когда
пробудится.
В конце концов, когда косточки были обглоданы, а еды на столе существенно
поубавилось, оба мужчины устроились в креслах удобнее, вольготно откинувшись
на спинки и норовя перещеголять друг друга благостным выражением лица.
Дориан решил, что у отца Анри оно благостнее: во-первых, он священник, во-
вторых, не ест фазанов каждый день, в-третьих, получает от этого факта
бесспорное наслаждение.
— Не знал, что в монастырях так встречают, — произнес Дориан,
делая глоток превосходного испанского вина. — Наверное, даже лучше, чем
при дворе.
— А вы, надо думать, уже посетили Версаль? — улыбнулся отец
Анри. — Тогда к чему столь нескромно льстите мне?
— Так видно, что я не провожу в королевском дворце много
времени? — Дориан усмехнулся в ответ.
— Не посчитайте мою откровенность за грубость — да. — Отец Анри
глотнул еще вина. Он пил и не пьянел. Несомненно, у священника имелся
немалый опыт в этом деле.
— И все же, святой отец, — Дориан, не желая развивать тему, указал
на позабытые на время клинки, — это оружие больше подобает офицеру
гвардии его величества, чем миролюбивому священнику...
— Точно, — признался Виллуан. — Когда-то я и был офицером
гвардии. Очень давно, однако замашки остались, как болтают.
— Вы обитаете здесь постоянно? — Дориан обвел взглядом келью,
больше походившую на кабинет дипломата, чем на жилье смиренника, — даже
не по обстановке, а по духу. Да и отец Анри не напоминал того, кто занят
лишь молениями.
— Да, сейчас уже — да. Я возвратился сюда год назад. — По лицу
отца Анри скользнула тень... — Не суть важно. Если желаете, можете
осмотреть толедский клинок.
Мужчины перешли на нейтральную тему — обсуждение оружия. Лоретта безмятежно
посапывала.
Спустя час священник извинился и оставил келью, унося сырой наряд Лоретты (о
котором мужчины умудрились запамятовать), а заодно и костюм виконта. Видимо,
святой отец отправился к настоятелю — Дориан не интересовался.
Воспользовавшись отсутствием отца Анри, он встал, поворошил угли в жаровне и
наклонился над девушкой. Спит... Ее рука, тоненькая и беззащитная, лежала
поверх одеяла. Не сдержавшись, Дориан взял эту руку, осторожно прикоснулся
губами к кончикам пальцев... Лоретта не пробудилась, даже не шевельнулась.
Шевалье в который раз залюбовался ею. Чем она его так затронула и что все
это значит? Возможно, попросила у какой-то колдуньи приворотное зелье, как
теперь модно?
Нехотя отпустив руку Лоретты, юноша возвратился в кресло: дожидаться
священника и охранять сон девушки. Он едва не уснул, но дремоту нарушил
скрип двери — возвратился отец Анри. На его лице была улыбка и некий
горшочек — в руках.
— Преподобный шлет привет мадемуазель де Мелиньи, а также вам,
милостивейший государь, — произнес Виллуан. — К привету
прилагается разрешение оставаться в монастыре сколько потребуется и вот это
— лично для вас, — он поставил горшочек на стол.
— Что это? — Дориан взял емкость и понюхал. — Какая-то
мазь...
— Это бальзам для вашей раны, — разъяснил отец Анри. — У меня
он закончился, но в монастырских закромах чего только не отыщешь! Берите,
виконт, эта мазь значительно облегчит ваше бытие.
— Я бы и не назвал его чересчур тяжким, — с юмором отозвался
Дориан. Отчего-то с отцом Анри было очень легко беседовать, его внешность
располагала к откровенности. Наверное, он прекрасный исповедник. —
Простите мне те слова о плутах-священниках! Вы так сердечны, я чувствую
уколы совести...
— Долг истинного христианина — помогать ближнему, — почти
промурлыкал отец Анри, располагаясь в кресле. — Священника же —
вдвойне.
— Некоторые носят крест, но не благородство, — возразил
Дориан. — Впрочем, я рискую залезть в опасные дебри и заняться
изобличением незнамо кого в незнамо каких грехах... а потому оставим это.
— Господа, — донесся с кровати голос Лоретты, — вы не
поделитесь тем, что у вас на столе? Бальзам можете оставить себе, виконт, я
говорю о еде...
— Мадемуазель де Мелиньи, вы проснулись! — хором вскричали
мужчины, переглянулись и расхохотались, подивившись такой слаженности.
Лоретта потянулась, выглядела она посвежевшей.
— О да, и мне очень хочется есть! И встать, пожалуй, тоже. — Она
отбросила покрывало, оглядела свое одеяние и покачала головой. — А где
же мое несчастное платье? Впрочем, оно наверняка погибло...
— Не прощайтесь с ним так рано, сударыня! — Отец Анри встал,
пошарил под кроватью и с поклоном преподнес девушке пару меховых тапочек с
острыми носами. — Прошу вас, дочь моя. Пол холодный, несмотря на ковер,
а вы и так замерзли сегодня.
Лоретта улыбнулась, сунула ноги в тапочки, завернулась в поданный отцом Анри
теплый халат и проследовала к столу, красивая даже в таком одеянии. Дориан
уступил ей удобное кресло, сам же застыл рядом, ни на мгновение не спуская с
Лоретты глаз, как будто с ней могло произойти что-то скверное прямо здесь и
сейчас. Такое неусыпное внимание ее несколько смутило.
— Сядьте, шевалье! — засмеялась девушка. — Я не провалюсь под
пол и далее сквозь землю, даю слово!
Дориан уселся, но крайне неохотно. Отец Анри, позабавленный этой сценой,
улыбался.
— Бог мой! — проговорила Лоретта, беря с блюда фазанью
ножку. — Я в монастыре ем такие разносолы! А поговаривают, монахи
питаются лишь травами и кореньями, ничего скоромного.
— Отец Анри утверждает, что нам уже отпустили этот грех, — не
упустил случая заметить виконт.
— О, ну тогда все в порядке, — резюмировала девушка, с блаженством
вонзая в мясо белые зубки.
Застольный разговор протекал легко и непринужденно. Дориан большей частью
отмалчивался — он и так сегодня наговорил больше, чем нужно, —
беседовали мадемуазель де Мелиньи и священник. Лоретта попробовала выудить
из отца Анри подробности его странствий, о которых он вскользь упомянул, но
получила в ответ лишь общую болтовню о красотах испанской земли и
удовольствовалась этим. Дориан же, внимательно следивший за беседой,
отметил, что отец Анри старательно избегает кое-каких вопросов, обходит
некоторые темы стороной, стоит только лишь немного их коснуться. Ну что ж, у
каждого могут быть секреты, у священника тоже. Не его, виконта, дело в них
копаться.
— Который час? — спросила Лоретта некоторое время спустя, и отец
Анри сообщил ей, что нет еще и трех пополудни, чем очень удивил
девушку. — Мне казалось, этот день начался лет сто назад! Однако через
некоторое время нужно отправляться обратно в Париж. Брат будет волноваться.
— Я готов сопроводить вас, едва вы сможете пуститься в путь,
сударыня, — поклонился Дориан.
За последующий час со стола пропали остатки еды и опустели еще две бутылки.
— Дай бог, чтобы сегодняшнее приключение никак не сказалось на вашем
здоровье! — озабоченно произнес Дориан, глядя, как горят щеки Лоретты.
— Думаю, что все обойдется. — Девушка встала с места, приблизилась
к клавесину и откинула крышку. Ей нужно было куда-то упрятать волнение,
которое она чувствовала. Приключение оказалось... больше, чем приключением.
Лоретту совсем не заботило, что Арсен скажет по этому поводу. Она даже не
считала, что следует ему докладывать о происшествии. Это ее, только ее. С
ней никогда еще такого не приключалось, и пусть она была на волосок от
гибели, все равно день получился превосходный — ведь виконт находился рядом.
Они остались в комнате одни. Отец Анри, этот волшебный человек с замашками
юного задиры, покинул их некоторое время назад и возвращаться не спешил.
Лоретта нажала несколько клавиш и довольно кивнула, найдя доказательство
своим умозаключениям. Отец Анри явно не провел всю жизнь в келье. Она
помнила, как он говорил с Бланш. Впрочем, мысли о священнике быстро
испарились, уступив место размышлениям о виконте де Бланко, молча сидевшем в
кресле. Однако его молчание Лоретту не тяготило: оно было само по себе
особым разговором.
— Превосходный инструмент, — отметила девушка. — Главное, что
не стоит без дела.
— Откуда вы знаете? — осведомился Дориан.
— Здесь лежат ноты. Причем я учила эту песенку две недели назад, она
совсем новая, — пояснила мадемуазель де Мелиньи. — Виконт, вы
играете?
Дориан неохотно сознался:
— Да. Хотя в последнее время все реже.
— Вы не сыграли бы для меня? — негромко попросила девушка.
Скрипнула дверь.
— Ах, святой отец. — Лоретта была немножко раздосадована. —
Это ваш инструмент? Или прежний обитатель кельи увлекался музыкой?
— Я умею играть, мадемуазель. — Отец Анри с поклоном положил на
кровать приведенное в порядок платье Лоретты и высушенную накидку. —
Догадываюсь, что и вы — тоже. Но сейчас у нас нет возможности насладиться
вашим искусством. Думаю, вам лучше оставить аббатство до того, как начнет
темнеть. Париж неподалеку, но мало ли что. Переодевайтесь, сударыня, ваш
наряд готов.
Лоретта не без изумления разглядывала собственное платье. Создавалось
впечатление, что ее костюм для верховой езды совершенно не пострадал. Ткань
была не только скрупулезно вычищена, но и отутюжена, шнурки, разрезанные во
время переодевания, находились на привычных местах...
— Я и не ведала, что господа монахи обладают столь многообразными
талантами! — рассмеялась Лоретта.
Отец Анри уже раздвигал в углу раскладные ширмы и снимал с противоположной стены большущее зеркало.
— Какая внимательность! Я не забуду этой услуги, сударь! — девушка
улыбнулась и прошла в огороженный угол.
Отец Анри через верх подал ей платье.
Дориан тем временем рассматривал содержимое горшочка.
— Приятно пахнет! — заметил он.
— Еще и здорово помогает. Испытайте прямо сейчас, и вам незамедлительно
станет легче. Вот чистая тряпица, чтобы перевязать рану. — Святой отец
протянул выбеленный отрез, сильно смахивающий на видавший виды дорогой
батистовый платочек.
Лоретта шуршала юбками, осознавая, что у нее возникли некоторые проблемы.
Обычно их без труда решала горничная, однако здесь горничной не наблюдалось.
Отчаявшись справиться сама, девушка опечаленно вздохнула.
— Кажется, я понял, мадемуазель! — Отец Анри быстро сообразил, в
чем дело, и поднялся с места. — У вас появились затруднения? Я могу чем-
то помочь?
— Пожалуй, можете... — нерешительно сказала девушка. Она самой
себе не хотела сознаваться, но ее потаенным желанием являлось то, чтобы ей
помог виконт. Это было в такой степени непристойно, что Лоретта запретила
себе думать об этом.
— Я не мужчина, мадемуазель, я — священник! К тому же через пару
месяцев мне стукнет семьдесят. Поэтому ваша гордость и честь в полнейшей
безопасности! — самым нежным тоном заверил отец Анри.
Не похоже, что возраст так уж гнетет жизнерадостного святого отца,
подумалось Дориану, но вслух он этого, естественно, произносить не стал.
— Но все же... — продолжала колебаться Лоретта.
— Именно потому, что наличествует это
все же
, я вполне справлюсь с
тем, чтобы затянуть вам корсет! — парировал священник.
Лоретта засмеялась серебряным колокольчиком и отодвинула ширму.
Не прошло и пяти минут, как ее туалет был завершен.
Дориан собрался еще быстрее. Его костюм, также высушенный и абсолютно целый,
доставили вместе с платьем Лоретты.
Через четверть часа два всадника покинули стены гостеприимного аббатства.
Глава 13
На обратном пути Дориан вел лошадь Лоретты, и ехали они черепашьим шагом —
виконт предпочитал не рисковать. Лоретте было и жалко его немного, и
капельку смешно, но основное чувство, которое она испытывала, — это
всепоглощающая нежность к мужчине, так защищающему ее.
Что это и откуда возникло, Лоретта опять не могла объяснить. Она свыклась с
тем, как ее сердце откликается на присутствие Гаспара, но о своем вероятном
женихе девушка не вспоминала с утра.
Дориан, очевидно, по-прежнему считал себя виноватым, а Лоретта не знала, как
ему объяснить, что этот день нисколько не кажется ей испорченным и
приключение с рекой — не роковая ошибка шевалье, а результат ее собственного
поведения. Потому она преувеличенно охотно щебетала о пустяках, однако
Дориан все равно отзывался односложно. В келье у отца Анри он разговорился,
но теперь вновь закрылся. Лоретта растерялась, не представляя, что делать, и
в конце концов замолкла.
— Виконт, я не знаю, чем вас развеселить, — наконец произнесла
она, когда они уже почти подъехали к заставе. — Вы ни в чем не
виноваты.
— Прошу прощения, мадемуазель, у меня на сей счет другое мнение, —
возразил Дориан. — Когда я мог бы побеседовать с вашим братом?
— Нет! — почти выкрикнула Лоретта и, взяв себя в руки, добавила
уже тише: — Брату я все расскажу сама, если посчитаю необходимым. А вы,
кажется, обмолвились, что должны ехать обратно в Версаль. Вот и
отправляйтесь туда, объяснение с Арсеном оставьте мне, если оно вообще
понадобится.
Она обернулась и поймала взгляд Дориана — очень необычный, изучающий. Как
будто до сих пор он полагал, что перед ним полудрагоценный камень, но,
протерев его тряпочкой, обнаружил алмаз.
— Сударыня, — неторопливо произнес виконт, — я даже не знаю,
что на это ответить.
— Не нужно никаких слов. — Лоретта с удовольствием отметила, что
победа в споре осталась за ней. — Давайте побеседуем о чем-нибудь
приятном. Например, меня крайне заинтересовала персона нашего радушного
святого отца.
Де Бланко не был убежден, что Анри де Виллуан — такая уж приятная тема для
обсуждения, но ничего взамен предложить не мог, поэтому поддержал:
— Да, очень необычный образ для священника.
— О да! Именно такие вот исповедники служат поводом для сплетен. Мне
кажется, что в молодости он сражал прихожанок наповал и дамы падали к его
ногам, как осенние листья, — рассмеялась Лоретта.
— Вполне вероятно, — неохотно подал реплику Дориан. Меньше всего
ему хотелось касаться грехов юности святого отца. Если быть до конца
откровенным, то он безнадежно завидовал Анри де Виллуану. Сохранять бодрость
духа и тела в такие годы... Да что там бодрость! Этот старик (даже не
пристает к нему это слово, несмотря на семьдесят прожитых лет) любому
молодому дворянину даст сто очков вперед! — Девушек почему-то всегда
волнуют тайны, вымышленные или подлинные, — продолжил он после
незначительной паузы.
— А кого они не волнуют! — пожала плечами Лоретта.
— Меня. Я совершенно не любопытен.
— Редкостная особенность, — одобрила мадемуазель де
Мелиньи. — А я вот очень и очень любопытна, о чем совсем не сожалею. Но
мне хочется проникнуть в тайну не для того, чтобы тут же разгласить секреты
на весь свет.
— А для чего же? — склонил голову набок Дориан.
— Понимаете... Вот судьба столкнула меня со святым отцом Анри де
Виллуаном. Что он за человек? О чем грезит? Чем живет? Какова его прошлая
жизнь? Ведь наверняка полна приключений, время было такое беспокойное —
Фронда, война... — Лоретта взглянула на Дориана, увидела, что он
внимательно слушает, и продолжила: — Я не могу сдержаться, начинаю строить
догадки и фантазирую. И так хочется узнать, угадала ли я хоть что-нибудь?
Как все было на самом деле?
— Порой, когда узнаешь правду про человека, сильно разочаровываешься в
нем. — Виконт вздохнул.
— Наверное, — согласилась Лоретта. — Но ведь от понимания
этого любопытство не убавляется.
Девушка так чистосердечно признавала за собой слабости, что они переставали
быть таковыми, а делались милыми причудами.
— Если любопытство — ваш единственный недостаток, то вы богиня, —
проговорил Дориан, глядя ей прямо в глаза.
Лоретта сконфузилась и покраснела. Она привыкла принимать комплименты
придворных щеголей, но слова виконта де Бланко не казались просто
комплиментами, легкомысленным сотрясением воздуха. Он в самом деле так
думал.
— Я... я не богиня и полна всяческих изъянов, — почти прошептала
она. — Например, я ужасно хочу узнать все о вас и вашей жизни...
— Я с удовольствием вам расскажу, благо, она не богата событиями, но
при следующей встрече, сейчас мы уже почти подъехали к вашему дому, —
ответил виконт.
Дориан проводил Лоретту до особняка де Мелиньи, помог ей спешиться и,
раскланявшись и облобызав руки, уехал. Девушка попыталась не слишком долго
смотреть ему вслед и вошла в дом, на ходу стягивая перчатки. Виконт де
Бланко поехал в Версаль, и они с Арсеном и дедом сегодня вечером последуют
туда же. Значит, вскоре виконта и Лоретту ждет новая встреча...
Предаться мечтаниям о том, как она станцует с Дорианом на балу, облаченная в
новое платье золотистого цвета, и как он окажется поражен и потеряет голову
— а Лоретте уж очень хотелось, чтобы виконт потерял голову, — в полной
мере не вышло. Арсен был дома, и он дожидался сестру. Остановившись на
пороге гостиной, Лоретта подметила на его лице тень беспокойства.
— Наконец-то! — воскликнул брат, вставая и подходя к ней. Он взял
сестру за руки и пытливо вгляделся в лицо. — Лоретта, что
произошло? — продолжал он уже почти спокойно. — Ты должна была
возвратиться намного раньше.
— Да, безусловно. Но мы с виконтом так увлеклись беседой, что... —
Она припомнила несколько утренних подробностей и ощутила, что краснеет.
Арсен воспринял этот знак по-своему.
— Подлец! — вскричал он. — Я так и знал, что не стоило ему
доверять! Он дозволил себе в отношении тебя нечто неподобающее? Именно
поэтому ты приехала так поздно, поэтому у тебя такой встрепанный вид...
Лоретта непроизвольно прикоснулась к волосам, которые худо-бедно привела в
порядок после речного приключения.
— ...И поэтому ты потеряла шляпку! Да я вызову его на дуэль, немедля!
Девушка удрученно вздохнула. Видимо, придется объясниться с братом, иначе он
подумает неведомо что. Уже подумал.
— Арсен, давай сядем, — успокаивающим тоном сказала она. —
Виконт де Бланко вел себя безукоризненно, а я сглупила. Садись же, я все
тебе сейчас расскажу.
Она вынудила брата возвратиться в кресло, сама уселась напротив и сжато
изложила события утра, не приукрашивая и не пробуя себя обелить. Арсен
внимал молча, с непроницаемым лицом. Лоретта начала волноваться. Она
считала, что вообще не стоило посвящать брата во все это, но если уж он ее
заставил, пусть хотя бы отнесется с пониманием.
— Ну, скажи же что-нибудь! — потребовала она, завершив
рассказ. — Ты ведь понимаешь, что виконт не виноват.
— Это спорный вопрос, — обронил Арсен и поджал губы. — Может,
все-таки вызвать его на поединок?
— Не смей! — Лоретта вцепилась в рукав брата. — Не смей,
слышишь?
Арсен еще несколько секунд сурово глядел на нее, потом расхохотался.
— Как ты могла заподозрить, милая сестренка, что я стану вызывать на
дуэль человека, которого ты так неистово защищаешь, даже если он позволил
тебе искупаться в реке? Да я ему слова не скажу, если таково твое желание.
Но все же подобное поведение с его стороны непорядочно. А с моей стороны —
глупость дозволить тебе ехать на прогулку с мужчиной, которого вчера едва не
пристукнули в темном переулке и который к тому же еще не совсем здоров после
этого.
— Мы не могли предвидеть
...Закладка в соц.сетях
