Жанр: Любовные романы
Рыжая невеста
...ета остановилась, чтобы пропустить стадо коров, переходившее главную
улицу, Фокс выскочила, чтобы купить газету у мальчишки-разносчика. Перед тем как
вернуться на свое место, она успела заметить фамилию "Дженнингс", напечатанную на
первой полосе.
Вскоре почтовая карета остановилась, и Фокс сошла, радуясь тому, что поездка в
душном, забитом людьми экипаже закончилась. Она огляделась, но все вокруг было
незнакомым. Ей пришлось зайти на почту, чтобы узнать адрес компании "Майнинг энд
меркантайл" и попросить порекомендовать недорогую гостиницу недалеко от конторы
компании.
К счастью, она обнаружила, что отель "Альфонс" находится всего в квартале от того,
что сейчас называли деловым центром Денвера. До офиса Дженнингса отсюда было пять
минут ходьбы, и в этом Фокс усмотрела перст судьбы.
В отеле внимательно оглядевший ее клерк предоставил ей более комфортабельный
номер, чем тот, который она получила в гостинице в Айдахо-Спрингс, когда появилась
там прямо с дороги. Стены здесь были обклеены обоями. Возле умывальника стоял
кувшин с водой, а на туалетном столике - ваза с искусственными гвоздиками. Мальчик,
который принес ее сумку, открыл оба окна, и, хотя в комнате запахло пылью и навозом,
ветерок был приятным.
Потом он, старательно отводя взгляд, спросил, не желает ли она принять ванну у себя в
номере. Фокс даже представить себе не могла, что такое возможно.
Тоже глядя в сторону и глупо краснея, она призналась, что не возражала бы против
ванны.
- А еще я желаю бифштекс с жареной картошкой, - сказала она, уверенная в том, что в
этом-то ей точно будет отказано. Но мальчик лишь кивнул, и поэтому она добавила: - Еще
кофе с сахаром и пирожное с большим количеством крема.
Ей может понравиться жить в отелях, решила она, выкладывая на туалетный столик
расческу, щетку и шпильки. Такая роскошь стоила тех денег, которые она заплатила.
Конечно, в прошлом у нее никогда не было лишних денег. Но сейчас они у нее есть, ведь
она продала своего мустанга и ружье, а времени, чтобы их потратить, у нее осталось не
так уж много.
У нее оставалась всего одна сигара, и она выкурила ее, пока нежилась в ванне и читала
газету.
Огромный заголовок сообщал, что исчезновение Хоббса Дженнингса наконец
объяснилось. Вчера днем мистер Дженнингс в сопровождении своего сына, Мэтью
Дженнингса, вернулся в Денвер. Он был похищен и провел долгих три месяца в
заточении. Размер выкупа не сообщался, был лишь сделан намек на то, что сумма
немалая. Власти уверяли, что арестуют похитителей в самое ближайшее время.
Прочитав заявление властей, Фокс подумала о Джубале Брауне. А про Дженнингса
было написано, что он устал и изможден, но не получил никаких увечий. Он предполагает
вернуться в свой офис, самое позднее, во вторник и уверяет, что "Майнинг энд
меркантайл" возобновит работу в прежнем объеме.
Фокс отбросила газету в сторону, откинулась в ванне и сделала затяжку. Этот негодяй
заколдован. Он привлек к себе внимание трех похитителей, которые были явными
новичками и обращались с ним как с принцем, вместо того чтобы убить его, как это
сделали бы более опытные бандиты. Если бы Фокс стояла во главе похищения,
Дженнингсу потребовалась бы по крайней мере неделя, чтобы прийти в себя.
Во вторник в ее голове созрел план. Она даст ему время до пятницы на то, чтобы
принимать соболезнования доброжелателей, бизнес-партнеров и всех тех, кто придет к
нему в офис после его трехмесячного отсутствия. На этом его заколдованная жизнь
кончится.
Только после того, как убрали ванну и поднос с посудой, Фокс вспомнила, что обещала
Таннеру подождать две недели до того, как сунуть голову в петлю. Но в то время она еще
не знала, что человек, которого она собиралась убить, был его отцом. Она сомневалась,
что Таннер покинет Денвер, зная, что она охотится за его отцом. Кроме того, какое
значение имеет обещание, данное ею Таннеру, если она не собирается выполнить
предсмертное желание Пича? В рай она все равно не попадет. А Таннер никогда не
скажет: "Да, ты убила моего отца, но ты сдержала свое обещание и подождала две
недели".
Теперь, когда она приняла решение, она надеялась, что уснет без мук совести. Но она
лежала без сна и, глядя в окно, думала о Таннере. Перед ней то и дело возникало его лицо,
его карие улыбающиеся глаза. С ним она испытала столько удивительных минут радости!
Но с особой теплотой она вспоминала, с какой нежностью он смотрел ей в глаза, когда
рассказывал о том, что жена, если у нее есть к этому склонность, может выращивать
редиску.
Фокс уткнулась лицом в подушку, чтобы стереть преследовавший ее образ Таннера:
Таннер с напряженным выражением лица переводит связку мулов через ручей, Таннер
смотрит ей в глаза, когда они занимаются любовью, Таннер стоит у костра, когда
подходит его очередь, и переворачивает на сковородке блинчики...
- Ах, Таннер, - прошептала она, вспоминая его мускулистое тело и глубокий,
проникновенный голос, - это нечестно. Ты должен был быть сыном другого человека.
Таннер знал, что она в Денвере, но не мог ее найти. Это сводило его с ума. Он
проверил все общественные конюшни, разыскивая ее мустанга, а потом нанял десятерых
мужчин, чтобы они проверили конюшни, принадлежащие отелям. Два последних дня он
был в таком отчаянии, что ездил верхом по улицам, высматривая выцветшее пончо и
длинную рыжую косу.
Он расставил охранников вокруг дома отца, снабдив их описанием Фокс, а двум
мужчинам поручил охранять вход в офис компании.
Он сидел в клубе, размышляя о том, что не могла же она просто исчезнуть. В Денвере
было несколько тысяч жителей, но все же город не был настолько велик, чтобы в нем
могла затеряться такая необычная и запоминающаяся женщина, как Фокс. Не может быть,
чтобы кто-нибудь ее не запомнил.
Она где-то рядом. Он это чувствовал. Он ее любит, и она, черт возьми, любит его.
Откинувшись на спинку стула, Таннер закрыл глаза. До того как он начал
расспрашивать отца о его прошлом, у него еще оставалась надежда, что вышла ошибка,
что произошел ряд невероятных совпадений, из-за которых Фокс поверила, будто
Дженнингс - ее отчим и что он украл ее наследство.
Но все, на чем настаивала Фокс, оказалось правдой. У Таннера с отцом был долгий
ночной разговор, страшно болезненный для них обоих, и отец признался в совершенном
им когда-то преступлении. Все встало на место. Теперь Таннеру стала понятна боль,
часто мелькавшая в глазах отца. И что бы ни сделала Фокс, она не сможет наказать его
так, как он наказывал себя сам. Если бы Фокс узнала цену, которую его отец заплатил,
ненавидя себя и раскаиваясь, возможно, этого было бы достаточно. Она не сможет его
простить, так же как не сможет и Таннер, но... может, этого будет достаточно.
Он должен найти ее, прежде чем месть уничтожит двух самых дорогих ему людей.
Если бы только она поговорила с его отцом, если бы она смогла заставить себя сделать
хотя бы это, может быть, им удалось бы преодолеть эту муку.
Глядя в пространство, он прислушивался к тиканью клубных часов, отсчитывающих
минуты. Что бы ни случилось, это должно произойти очень скоро.
- Добрый день. - Скромно потупив взгляд, Фокс вежливо поздоровалась с молодым
человеком за конторкой. - Мистер Дженнингс у себя?
- У вас назначена встреча? - На медной табличке значилось имя молодого человека -
Клод Пайпер.
- Нет, но меня уверили, что мистер Дженнингс меня примет. Я собираю среди
бизнесменов пожертвования в пользу детей, оставшихся без матерей.
Мистер Пайпер положил ручку и посмотрел на Фокс так внимательно, как ее еще
никогда не рассматривали. Неужели Очертания "кольта" видны через сумку, которую она
держала на согнутой руке? Ей показалось, что прошла вечность - так долго он ее
рассматривал. При этом она решала, что ей делать, если не удастся преодолеть преграду в
лице Клода Пайпера.
- И вас зовут?..
Она была уверена, что он смотрит на ее сумку.
- Будет достаточно, если вы сообщите мистеру Дженнингсу, что я представляю
Общество сирот. - Она изобразила на лице деревянную улыбку и подумала, что, наверное,
надо было представиться просто приличной молодой леди, даже если это привлекло бы
внимание прессы и привело к разоблачению преступления, совершенного Дженнингсом.
Но было бы легче, если бы она представилась тем, кем была. Она отшвырнула бы Пайпера
и ворвалась бы в офис Дженнингса. Сейчас мерзавец уже стоял бы перед вратами ада.
Мистер Пайпер поднялся из-за конторки.
- Я вернусь через минуту.
Она прождала двадцать лет, так что минута не имела значения. Хотя ее удивило, что
Дженнингс нанял всего двух человек для охраны здания и она спокойно прошла мимо
них. Наверняка Таннер предупредил отца, что она явится. Может, Дженнингс посчитал
это пустой угрозой? Что у нее не хватит смелости убить его? Если так, это будет его
последней ошибкой.
Зачем только она подумала о Таннере? Он будет подавлен тем, что она собирается
сделать. Кем бы ни был Дженнингс, он все еще был отцом Таннера, а Таннер очень его
любил.
- Следуйте за мной, пожалуйста. - Пайпер стоял в дверях короткого коридора,
обшитого панелями светлого дерева.
Фокс расправила плечи и стиснула губы. Сердце бешено забилось, а по спине
побежали мурашки. Как долго она ждала этого момента! Всю свою жизнь!
Натянуто улыбаясь, она пошла за Пайпером по коридору и оказалась в просторном
офисе с множеством книжных полок, картин и роскошных ковров.
- Мистер Дженнингс сейчас к вам выйдет. - Мистер Пайпер снова внимательно на нее
посмотрел и вышел, закрыв за собой дверь.
Фокс не понравилось, что ее заставляют ждать. Она подошла к окну и увидела горы.
Покрытые снегом вершины напомнили ей, что следующей зимы она уже не увидит.
Впрочем, ей никогда не нравилась зима.
Отвернувшись от окна, она мельком взглянула на часы, стоявшие на каминной полке, а
потом ее глаза остановились на огромном письменном столе Дженнингса... В шоке она
отпрянула. На столе стояли два портрета в рамках. На одном был Таннер в детстве, а на
другом... Фокс взяла в руки рамку и поднесла ее к окну, поближе к свету.
Это было счастливое круглое детское личико, которое она всегда ожидала увидеть в
зеркале, - немного лукавое и смеющееся. Ясные серо-голубые глаза, улыбающийся рот и
копна вьющихся рыжих волос. Она не помнила, как позировала для этого портрета, но
узнала белый фартучек и ниточку жемчуга.
- Это дочь, которая могла бы у меня быть, - раздался голос у нее за спиной. - Не
проходит и дня, чтобы я не сожалел о том, что потерял ее.
Фокс обернулась, уронила портрет и, схватившись за сумку, оказалась лицом к лицу с
человеком, который занимал ее мысли почти двадцать лет.
Годы не пощадили Хоббса Дженнингса. Фокс знала, что он на двадцать лет моложе
своего теперешнего внешнего вида. Когда-то его волосы были такими же темными и
густыми, как у Таннера. Теперь они поредели и стали седыми. Он уже не выглядел
высоким и элегантным. Он сгорбился и тяжело опирался на палку. Больше всего ее
поразила печаль в его глазах. Таких глаз Фокс еще никогда не видела.
- Я пришла, чтобы... - Она стала шарить в своей сумке.
- Я знаю, зачем вы пришли. Я вас ждал. - С тяжелым вздохом он опустился в кресло у
стола. - И я знаю, кто вы.
- Вам Таннер рассказал.
Она знала, что он расскажет. Стоя напротив Дженнингса, она нацелилась ему в лоб.
- Я в любом случае узнал бы вас, дорогая Юджиния. Вы вылитая ваша мать. Вы знали
об этом?
Этот вопрос был настолько неожиданным, что выбил почву у нее из-под ног. Слезы
подступили к глазам. Кроме него, на свете не было ни одного человека, который помнил
бы ее мать.
Она крепче сжала рукоятку "кольта", но потом опустила его. И не смогла удержаться
от вопроса:
- Я этого уже не помню. Как она выглядела?
Ваша мать была прелестной, элегантной и стройной, как тростинка. У нее были сероголубые
глаза и такие же, как у вас, рыжие волосы. - На его морщинистом лице появилось
что-то вроде улыбки. - Она была грациозной, но сильной, мудрой, смелой, любящей. -
Повернувшись вполоборота, он остановил свой взгляд на горах за окном. - Я был для нее
неподходящей парой. У нее были деньги и положение в обществе. У меня не было ни того
ни другого. Но Дельфиний до этого не было дела.
- Вы обманули ее доверие, негодяй! - Она снова направила на него "кольт", но ее рука
дрожала.
- Да, это так. - Он повернулся к ней. Его голос был тверд. - С того вечера, как Мэтью
сказал мне, что вы появитесь, я думал о том, что я вам скажу. Я мог бы сказать вам, что
без Дельфиний у меня не было бы средств, чтобы отправить моего сына учиться. Но это
только половина дела. Мне хотелось жить той жизнью, которую показала мне Дельфиния.
Что бы я ни сказал, оправдания мне нет. Я обманул доверие Дельфиний и тем самым
безвозвратно изменил вашу жизнь. - Облокотившись на стол, он прикрыл ладонью глаза. -
Мэтью рассказал мне, что вы и ваш друг ели то, что находили в мусорных баках. Что бы я
ни сказал или сделал, этого изменить нельзя. Я бы отдал все, что имею, если бы это было
возможно.
- Вы не просто изменили мою жизнь, негодяй! Вы разрушили ее!
"Кольт" оттягивал ей руку. Может быть, Дженнингс решил выиграть время? Ждет, что
Пайпер вернется с дюжиной палачей? Нет. Он сказал, что ждал ее. Клод Пайпер знал, кто
она.
- Вы мне не поверите, но я разрушил и свою жизнь. - Он поднял с пола портрет Фокс. -
Я потратил годы на то, чтобы найти вас. Но миссис Уилсон умерла, и никто не знал, что
случилось с вами.
- Ваша жизнь тоже была разрушена? - Она в это не верила.
- Когда-то я думал, что я хороший, порядочный человек. Но потом понял, что это не
так. И это отравило мне жизнь. Я не был таким отцом, каким должен был быть. Я
требовал от Мэтью невозможного, чтобы оправдать то, что я сделал, чтобы сказать себе,
что стоило ради сына совершить это злодеяние. Я надеюсь, что Дельфиния одобрила бы
то, как я распорядился частью ее денег. Но это не меняет способа, каким они мне
достались. Не оправдывает того, как я поступил с вами.
- Вы украли мои деньги!
- Это было самым большим преступлением - бросить маленького ребенка.
Сердце Фокс билось так, словно было готово выскочить из груди. Ее мать любила
этого усталого, измученного человека. Его любил Таннер.
- Я собираюсь убить вас, - процедила она сквозь зубы. Его раскаяние не тронуло ее.
Оно опоздало.
- Я знаю.
Он не делал ничего, чтобы защитить себя. Он знал, что она придет, но разрешил
Пайперу пустить ее в офис. Он не позвал шерифа, не выхватил из ящика письменного
стола револьвер и не выстрелил в нее первым.
Хоббс Дженнингс сидел перед ней со спокойным, отрешенным видом и смотрел на нее
полными муки глазами. Этот человек не боится смерти. Смерть будет для него
освобождением от преследовавшего его прошлого, которого он стыдился.
- Я - то возмездие, которого вы ждали, - прошептала она с ненавистью.
Хоббс Дженнингс поставил ее портрет рядом с портретом Таннера и посмотрел на
Фокс.
- Прости меня, Юджиния, за то страшное зло, которое я тебе причинил, и за то, что
обманул доверие женщины, которую любил. Ты не можешь себе представить, как я об
этом сожалею. Ты заслуживала лучшего.
- Ты прав, черт бы тебя побрал! Фокс прицелилась и выстрелила.
Глава 22
Дверь офиса с шумом распахнулась, и в комнату ворвался мистер Пайпер, по дороге
споткнувшись о ковер.
- Все в порядке, мистер Пайпер. - Хоббс Дженнингс открыл глаза и втянул воздух. -
Занимайтесь своими делами.
Клод Пайпер ошалело посмотрел на дымок, поднимавшийся над дулом револьвера
Фокс, и бросился было к разбитому окну за спиной Дженнингса, но потом кивнул и
попятился к двери.
Когда он вышел, колени у Фокс подогнулись и она рухнула на стул напротив
Дженнингса. Уронив на пол "кольт", она закрыла рукой глаза.
- Я ненавижу вас больше, чем кого бы то ни было на свете. - Ее голос дрожал. - Я так
давно вас ненавижу, что не помню времени, когда ненависть не была частью меня. Я не
могу найти слов, достаточно крепких, чтобы выразить сожаление по поводу того, что не
убила вас. Но я не могу этого сделать. Не понимаю почему, но просто не могу.
Частично причина была в том, что все это имело отношение к людям, которых она
любила. Ее матери, Пичу, Таннеру. Но главной была та, что, убив Хоббса Дженнингса,
она окажет этому негодяю услугу.
- И что произойдет дальше? - В комнате повисла тишина. - Вызовете шерифа?
Дженнингс отвел взгляд от созерцания стоявших перед ним, двух портретов.
- На самом деле я подумал о том, чтобы позвонить Пайперу и попросить его принести
нам чаю. Вы пьете чай?
- Нет, конечно. Я не пью эту бурду. Кофе более приемлем, но лучше бы виски. В этот
кошмарный день - только виски. - Она злобно посмотрела на него. - Благодаря вам я не
благовоспитанная девушка, которая пьет чай. Я всегда выбираю виски, и большинство
мужчин уже будут валяться под столом, а у меня ни в одном глазу. - Она вздернула
подбородок и взглянула на него вызывающе.
- Значит, все же во всем этом было что-то положительное. Я понимаю, почему мой сын
полюбил вас.
У Фокс дрогнуло сердце. Таннер. Но о нем она подумает потом.
Пока они ждали, когда Пайпер принесет виски - а он принес хрустальный графин и
такие же стаканы, - Фокс в упор смотрела на Дженнингса. Никогда в жизни, сколько бы
она ни пыталась, она не могла себе представить, что дело кончится тем, что она будет
пить виски с человеком, которого она миллионы раз приговаривала к смерти.
Дженнингс поднял стакан, но Фокс не ответила на его жест.
- Почему?
- Не знаю. Наверное, я люблю вашего сына больше, чем ненавижу вас.
В ее голове и груди происходило нечто странное, словно что-то треснуло и вырвалось
на свободу. Она надеялась, что Пич смотрит на нее. Ей хотелось бы сказать ему, что он
был прав. Прошлого изменить нельзя. Пора забыть о старых ошибках, старых обидах.
Расплата Хоббса Дженнингса за его преступление оказалась гораздо сильнее и
мучительнее, чем скорая смерть, к которой она его приговорила. Как знать, возможно,
Пич об этом догадывался.
А ее жизнь все же не прошла даром. Если бы она выросла в огромном особняке в
окружении слуг, а ее друзьями были бы благовоспитанные люди с хорошими манерами,
она не узнала бы так много интересного.
Она никогда не узнала бы, как чудесно пахнет утренний кофе, сваренный на костре.
Или как приятно умываться холодной водой из реки. Ей не пришлось бы увидеть диких
оленей и лосей, не довелось бы путешествовать через всю страну и радоваться каждому
новому дню. Она не поняла бы, как хорошо ни от кого не зависеть и самой зарабатывать
себе на жизнь. И самое худшее - она никогда не познакомилась бы с Пичем. Если бы она
жила той жизнью, которая могла бы у нее быть, она не стала бы той, какой была на самом
деле, а кем-то совершенно другим.
Но сейчас, сидя напротив старого человека, которого она пришла убить, Фокс поняла,
что она нравится себе именно такой, какая она есть.
У нее как будто камень упал с души, а сердце освободилось от злобы и ненависти. Ее
так долго переполняла ненависть, она так привыкла к мыслям о мести, что на какое-то
короткое мгновение ее вдруг охватила паника и она попыталась удержать в себе эти
чувства, но потом, медленно выдохнув, она отпустила их и почувствовала себя легко. На
ресницах блеснули слезы.
- Таннер рассказывал вам, сколько раз нам пришлось собирать эти золотые монеты?
- Он рассказал мне о тех двух бандитах, за которыми вы отправились в погоню.
- А он рассказывал вам, как его подстрелил индеец?
- Господи, нет. - Дженнингс попросил ее рассказать, как это случилось, и снова
наполнил стаканы.
Фокс подняла глаза к потолку, потому что ей почудилось, что она слышит, как Пич
покатывается со смеху. Вот уж он, наверное, позабавился бы, если бы увидел, как она,
словно с лучшим другом, беседует с Хоббсом Дженнингсом да еще пьет с ним виски.
- Мы остановились возле форта, где живут мормоны. Кажется, там нас поили пахтой. -
Ее передернуло от отвращения. - Точно не помню. Во всяком случае, мы помогли им
отогнать целый отряд ютов, но двое из них сумели пробраться в наш лагерь, чтобы
украсть лошадей, и...
Справиться со всем этим будет нелегко. Глубоко засевшее в ней желание убить
Дженнингса уменьшалось с каждым разом, когда она смотрела в эти печальные глаза, но
Фокс все же сомневалась, что сможет когда-нибудь простить его. Когда ненависть к нему
будет снова подступать, ей придется напоминать себе, что каким бы он ни был, Хоббс
Дженнингс вырастил и воспитал самого прекрасного человека на свете. За одно это она
постарается уважать его.
К тому времени как она закончила свой рассказ о нападении индейцев и еще о
нескольких драматических событиях их путешествия, солнце зашло за вершины гор и они
уже сидели в сумерках.
- Нам многое надо обсудить, - тихо произнес Дженнингс. - Я надеюсь, что мы опять
поговорим и ты позволишь мне узнать тебя получше. Но сейчас кое-кто меня ждет. Он с
ног сбился, весь город перевернул, разыскивая тебя.
- Между нами стоите не только вы. Мы принадлежим к разным мирам. Я не
вписываюсь в ваше общество.
Дженнингс внимательно на нее посмотрел.
- А чьим мнением ты дорожишь? Мнением тех людей, с которыми ты никогда не
встретишься и никогда не узнаешь? Или мнением Мэтью? Мэтью все равно, что о тебе
могут подумать люди. Он готов принять тебя такой, какая ты есть.
О Господи... Мнение человека, которое ее интересовало меньше всего, совпадало с
мнением Пича, которым она дорожила больше всего на свете. Она почувствовала, как к
глазам подступают слезы.
- Вместо того чтобы беспокоиться о том, впишешься ли ты в мир Мэтью или он - в
твой, может быть, вы создадите свой мир для вас двоих?
Проклятие! Такое и Пич мог бы сказать. И ей не показалось бы это таким уж
невероятным.
- Таннер прислушивается к вашему мнению...
- Юджиния! Ничто на свете меня так не порадовало бы, как увидеть вас обоих
счастливыми.
- Спасибо. - Фокс еле удержала слезы. - Хотя мне все равно, довольны вы или нет, -
поспешно добавила она.
- Надеюсь, что когда-нибудь это изменится. - Он встал, не спуская с нее своего
душераздирающего печального взгляда. - Мы оба очень долго ждали этого дня. Добро
пожаловать домой.
Фокс молча повернулась и вышла из комнаты. Она не хотела, чтобы он увидел ее
слезы.
Кто-то же должен знать, где она. А может быть, она решила не убивать его отца и
поехала обратно в Карсон? Нет, вряд ли. Она не откажется от того, о чем мечтала с тех
пор, как себя помнит.
С того момента, как он вернулся в Денвер, он ничем другим не занимался, а только
разыскивал ее и думал о ней - ни на кого не похожей рыжеволосой женщине, которая
ничего не боится. О женщине, которую он так любит, что ни перед чем не остановится,
только бы она была рядом.
Он мерил шагами свою гостиную и думал о том, где она могла бы быть. О чем она
сейчас думает? Когда и каким образом она доберется до его отца? Что-то ему
подсказывало, что он сможет переубедить ее. Но где ее найти?
Его мысли прервал громкий стук в парадную дверь. Он посмотрел на часы, но не
увидел стрелок, потому что уже было темно, а он не зажег лампу. Он никого не ждал. Но
стук повторился, и он вдруг вспомнил, что отпустил слуг.
Он спустился вниз и рывком открыл дверь, приготовившись послать к черту
непрошеного гостя. Но мимо него, шурша юбками и оставляя за собой аромат розы,
пронеслась красивая молодая особа.
- Фокс? Боже мой, это ты?
Он не верил своим глазам. Такого прелестного создания он в жизни своей не видел.
- Кто ж еще! - Она повернулась к нему и уперлась пальцем ему в грудь. - Знаешь
поговорку: "Яблоко от яблони недалеко падает"? Если один из вас не крадет моих денег,
это делает другой.
- Что? - Если бы она убила его отца, она бы сюда не пришла. Таннер облегченно
вздохнул, и его лицо расплылось в улыбке. - Я не понимаю, о чем ты говоришь. Знаю
только, что хочу целовать тебя до тех пор, пока ты не начнешь отбиваться.
- Мы договорились с тобой, что ты заплатишь мне половину денег авансом, а вторую -
когда я дотащу твою драгоценную задницу до Денвера. - Один палец превратился в
несколько пальцев, которые расстегивали его рубашку. - А ты мне не заплатил.
- Боже милостивый! Ты права. Я совсем об этом забыл. - Он обнял ее и стал целовать в
лоб, глаза, щеки, уголки губ.
- Полагаю, ты сейчас начнешь уверять меня, что деньги находятся наверху в твоей
спальне.
Она обвила руками его шею и впилась в него таким долгим поцелуем, что ему стало
трудно дышать.
- Ты угадала. Деньги именно там, - прохрипел он. - Я правильно понял, что ты не убила
моего отца?
- Не убила. - Ему показалось, что она не слишком этим довольна. - Нам с тобой
предстоит обсудить кое-какие семейные проблемы. Например, я время от времени буду
снова готова убить этого негодяя, твоего отца, хотя, с другой стороны, в нем что-то есть
такое, что...
- Я хочу узнать все подробности того, что произошло... но позже. - Таннер перекинул
ее через плечо, похлопал по попке и с нежностью вспомнил то время, когда от нее пахло
свиным жиром. - Я надеюсь, что ты не слишком устала, потому что ночь предстоит
длинная. - Остановившись на середине лестницы, он повернул голову и прокричал: - Я
люблю тебя, Юджиния Фоксуорт, будущая Дженнингс!
Она ударила его кулачками по спине.
- Никакая я не Юджиния, черт побери. И не Дженнингс. Разве мы не можем быть
Таннерами?
- Мы будем теми, кем ты захочешь!
Открыв ногой дверь, Таннер опустил Фокс на ноги возле кровати и зажег лампы. Он
хотел видеть ее, когда будет раздевать, - видеть, и прикасаться, и пробовать на вкус
каждую частичку ее тела. Боже, какая она красивая!
- Ты ведь не собираешься передумать?
- Убивать твоего отца?
- Нет, любить меня.
- Ах, Таннер... - Она дотронулась дрожащим пальцем до его губ. - Я буду любить тебя
всегда, до тех пор, пока мы не станем такими же старыми, как те ископаемые, которые ты
найдешь. Я буду вести дом, выращивать редиску и воспитывать твоих детей. Я буду
сражаться с твоими врагами и любить тех, кого любишь ты. Или по крайней мере
постараюсь их терпеть.
Он не плакал с тех пор, как был ребенком
Закладка в соц.сетях
