Жанр: Любовные романы
Грехи и грешницы
.... Папа сказал, что ты не пойдешь. Он сказал...
Но Сюзи уже ничего не слышала. Всхлипнув, она уткнулась лицом в мокрую подушку,
и все вокруг разом перестало для нее существовать.
Конечно, они ушли. Ушли втроем, как ни в чем не бывало держась за руки - Линдсей
посередине, мама и папа по бокам. А Сюзи осталась дома с Бэбс.
Сюзи судорожно вздохнула. Ничего не изменилось.
Столько лет прошло, а все еще больно. Правду говорят эксперты по телику: все
значительное в вашей жизни - все, что определяет вашу натуру, происходит в детстве. А
потом.., ну, потом, ты просто пытаешься во всем этом разобраться. Да, и пытаешься чтото
исправить.
Она подошла к окну и, прижавшись лицом к холодному стеклу, посмотрела на пустую
улицу.
Эту историю дополняли еще два эпизода. Через много лет, когда она стала жить с
Реем, "Доктора Живаго" как-то раз показывали по ящику. Рей был где-то в клубе, так что
она сидела в их крошечной гостиной одна, с бутылкой водки в одной руке и с коробкой
бумажных салфеток - в другой. Она смотрела "Доктора Живаго" впервые - по правде
говоря, до сих пор у нее духу не хватало, и слезы из глаз лились ручьями. Но когда фильм
закончился, Сюзи думала вовсе не о нем. Она вспоминала тот день. День, когда ее отец
окончательно разрушил те жалкие остатки любви и доверия, которые она к нему еще
испытывала.
Через два дня, когда она сидела в "Бейли", к ней подошел парень и, не зная, что она с
Реем, начал клеиться.
Вот была драка! Рей чуть не выбил ему стаканом глаз.
Потом все вроде бы утряслось, и тут парень ее узнал.
Отделившись от своих приятелей, он вновь подошел к ней. Рей угрожающе сверкнул
глазами, но парень вдруг насмешливо улыбнулся и сказал:
- Ты! Я тебя знаю! Ты Сюзи Фуллер!
Теперь она его тоже узнала. Впрочем, могла бы узнать и раньше - хотя бы по
сломанному носу. Она встала, внезапно загоревшись гневом, каким-то необъяснимым
образом внезапно вновь оказавшись там!
- Подонок! - крикнула она, указывая на него пальцем. - Из-за тебя я пропустила то
кино!
Он недоуменно посмотрел на нее, раскрыв рот от изумления.
- Что?
- Кино! Из-за тебя я пропустила то проклятое кино!
И тут ей вдруг стало ясно, насколько все это нелепо.
Долгие годы она во всем винила именно его, Эрика Слейтера. Но на самом-то деле...
Сейчас, глядя на Эрика, с его преждевременной лысиной и выпирающим пивным брюхом,
Сюзи поняла, отчего все это. Вся эта жестокость.
Все эти дразнилки. Мерзавец просто чувствовал себя так же неуверенно, как и она
сама.
Засмеявшись, она повернулась к Рею и толкнула его локтем в бок.
- Извиняйся!
- Что? - Рей посмотрел на нее как на сумасшедшую.
- Извиняйся!
Он недоуменно засмеялся, затем, решив подыграть ей, посмотрел на ее бывшего
мучителя и протянул ему руку.
- Извини, приятель.
- Вот и хорошо.
Но даже в тот момент, когда круг замкнулся и на данном эпизоде был поставлен крест,
Сюзи понимала, что кое-что в жизни уже не поправить.
- Ты должен был любить меня, - сказала она, рисуя на холодном стекле невидимое
сердце. - Должен был выслушать меня. Ты должен был... - Сюзи вздрогнула, слезы
потекли снова, и она тихо прошептала в темноту:
- Должен был меня понять.
Внизу в коридоре зазвонил телефон. Когда звонки наконец прекратились, Сюзи
подошла к двери и прислушалась.
- Сюз! Это тебя! - позвала ее мать.
Она спустилась вниз и, улыбаясь, взяла трубку в надежде, что это Анна или Джо. Но
едва раздался голос на другом конце линии, как к горлу Сюзи подступила тошнота.
- Сюзи! Ты слушаешь? - Холодный, резкий тон. Сомнений не осталось - это Макс.
- Что тебе? - Сюзи постаралась придать своему голосу твердость.
- Неужели не хочешь поговорить со старым другом? - засмеялся он.
- Никакой ты мне не друг, - сквозь зубы процедила Сюзи, жалея о том, что он не явился
сюда. Она не раз представляла себе, как разделывается с Максом Дэнэлсом: во время
игры в регби она мощным ударом посылает мяч высоко над стадионом и только тут
понимает, что это, собственно, и не мяч вовсе, а оторванные яйца Макса. - Чего ты
звонишь-то?
- Просто хочу тебя поздравить со счастливым и, пожалуй, совершенно неожиданным
событием, - саркастически произнес он. - Ему очень повезло. Впрочем, я уверен, что он об
этом уже знает.
- Откуда ты...
- От моего старого друга Саймона. От кого же еще?
Он ужасно старается сделать все как следует. Даже спросил меня, о чем ему следует
упомянуть в своей речи. - Раздался взрыв смеха, и Сюзи прижала трубку к груди, не в
силах больше слушать. - Ты будешь рада узнать, что я вел себя очень сдержанно, моя
милая Сюзи, - добавил Макс. - Очень прилично себя вел. Не выдал ни одного из твоих
маленьких секретов.
- Чего ты хочешь. Макс?
- Я ничего не хочу, моя прелесть. Я просто звоню, чтобы предложить тебе работу, вот и
все. - Его тон внезапно стал более серьезным, более деловым.
- Какую работу? - Сюзи протянула руку и прикрыла дверь, ведущую в гостиную.
- Работу модели. Того сорта работу, которая тебе удается лучше всего!
- Это меня не интересует.
- Я могу заплатить приличные деньги...
- Говорю тебе, меня это не интересует, ты, задница! - закричала она в трубку. Дорин
робко приоткрыла дверь гостиной, но Сюзи тут же резко ее захлопнула.
- Знаешь, не надо так спешить, дорогая. - Тон Макса изменился еще сильнее, куда-то
начисто пропали веселые нотки. - Такие, как ты, должны держаться за ту работу, к
которой у них есть способности.
- Слушай, ты, гребаный слизняк, куча собачьего дерьма! Я и близко к тебе не подойду,
даже если буду умирать от жажды, а ты будешь писать перье из своей малюсенькой
штучки! Так что больше мне не звони. И думать забудь! Понял?
- И Сюзи с такой силой бросила трубку, что та, не удержавшись на рычаге, грохнулась
на пол.
Почти сразу дверь гостиной отворилась, и на пороге появились Дорин и Бэбс. Застыв в
дверях, они молча смотрели, как Сюзи трясущимися руками поднимает трубку и кладет ее
на рычаг.
- Что случилось? - обеспокоенно спросила Дорин.
- А не все ли равно, мама? - тихо отозвалась Сюзи, мысленно воспроизводя беседу с
Максом.
- Кто звонил?
- Я уже сказала - какая тебе разница? - повысив голос, повторила Сюзи. - Это тебя не
касается.
- В моем доме меня все касается, мисс! - с притворной строгостью сказала Дорин.
Узнав одну из любимых фраз отца, Сюзи с раздражением посмотрела на мать.
- Ну да, но ведь я скоро не буду жить в твоем доме, верно? - со злостью сказала она,
чувствуя, что вот-вот взорвется. Хорошо бы ее сейчас оставили в покое. - В общем, так,
никто, - уже спокойнее сказала она. - Беспокоиться не о чем. - И взявшись за перила,
тяжелой походкой - ноги как будто налились свинцом - направилась в спальню.
Закрыв за собой дверь, она привалилась к косяку и медленно сползла на пол,
уткнувшись лицом в ладони.
Она уже больше года не слышала о Максе - Почему? Ну почему именно сейчас надо все
испортить? - спрашивала она себя, и позорные воспоминания об их последней встрече
мелькали в ее голове, словно кадры какого-то отвратительного фильма.
Сюзи убрала зеркальце в сумочку и обеими руками взъерошила свои светлые волосы. С
запрокинутой головой она здорово смахивала на дикое животное, по крайней мере
зеленые глаза горели, как у львицы. Проведя языком по губам - так, чтобы они призывно
блестели, - Сюзи сделала глубокий вдох и постучала в дверь.
Макс открыл почти сразу и замер в дверях, разглядывая посетительницу. "Эта сука, -
подумал он, - прекрасно знает, что делает". Вспомнив о том, что в комнате больше никого
нет, Макс сразу возбудился, его отвердевший пенис чуть ли не рвал ткань тесных
джинсов.
- Входите, красавица, - пригласил Макс. - Я рад, что вы решили прийти.
- А вы думали, я не приду? - притворно удивилась она - Мне казалось, вы можете
передумать.
- Почему? Вы же не опасны, правда? - смеясь, ответила она.
- Все мужчины немного опасны, - весело отозвался он - Это точно, - сказала она, глядя
ему прямо в глаза - Так или иначе, присядьте, сейчас я соображу насчет выпивки. Что
предпочитаете? - спросил он, подводя ее к потрескавшемуся от времени кожаному
"честерфилду".
- Ну... - Внезапно растерявшись, она замялась, не зная, что тот имеет в виду - чай, кофе
или алкоголь Уловив ее колебания, Макс предложил гостье джин с тоником и отправился
за напитком в соседнюю комнату.
Сюзи огляделась по сторонам. Студия представляла собой большое помещение, стены
и потолок которого не помешало бы заново покрасить. Несмотря на обилие изящных
вещей - старых картин, написанных маслом, мебели, наподобие той софы, на которой
сидела Сюзи, красивого китайского коврика, правда, с дырой посередине, - в целом здесь
витал дух легкого запустения.
- Прошу, - сказал Макс, подавая ей высокий, тяжелый бокал. - Здесь много льда и
кусочек лимона. Надеюсь, вам подойдет. - И прежде чем сесть на диван, он подошел к
выключателю и погасил верхний свет. - Терпеть не могу, когда слишком светло, а вы?
Вопрос, естественно, был риторическим.
Сев на длинный диван рядом с Сюзи, Макс немного повернулся, чтобы заглянуть в
глаза собеседницы. Рука его лежала на спинке дивана, почти касаясь плеча Сюзи.
"Наверное, - подумала она, - для фотографов джинсы и тенниска - что-то вроде
униформы; пожалуй, в ее простоте есть нечто привлекательное", - Так что мы с вами
будем делать, моя прекрасная Сюзи?
- Ну, я думала, вы собираетесь сделать пробу перед камерой, - робко прошептала она,
внезапно утратив всякую уверенность в себе. Она не привыкла к подобным ситуациям, а в
присутствии этого мужчины вообще чувствовала себя маленькой девочкой.
- Значит, так и сделаем! - Он вскочил на ноги и сразу же оказался чуть ли не посреди
студии. - Снимайте туфли, - велел он Сюзи, - и становитесь вот перед этим белым
задником.
Выполнив распоряжение, Сюзи принялась рассматривать возившегося с камерой
Макса. Уверенность и точность его движений просто завораживали. Да, в действиях
мужчины, занятого делом, которое он делает лучше всех в мире, есть что-то удивительно
сексуальное - наверное, потому, что он при этом полностью уверен в себе и наслаждается
твоим полным невежеством. О, в тот момент Сюзи словно впервые увидела Макса.
- Итак, моя прелесть, все готово. Теперь успокойтесь, потому что я знаю, что вы
выйдете прекрасно!
Сюзи чувствовала себя такой же окостеневшей и такой же мокрой, как снеговик после
метели, но под одобрительные реплики Макса, напоминавшие сцены из картин
шестидесятых годов - "Прекрасно, детка, выглядите, просто блеск!", "Потрясающе,
куколка, просто потрясающе!", - она попыталась расслабиться и стала принимать позы,
которые видела в журналах.
- Хорошо, теперь отдохните немного, моя радость, - кивнул Макс. - Мне нужно
сменить пленку.
И снова Сюзи стояла и смотрела, как он работает.
Неожиданно он подошел к ней, осторожно коснулся руками и стал мягко массировать
плечи и шею.
- Надо немного расслабиться. Вы смотритесь просто потрясающе. Просто тело должно
двигаться.
Его пальцы осторожно разминали ее мышцы. Сюзи закрыла глаза и стала плавно
вращать головой, не обращая внимания на то, что руки фотографа уже сдвинули ворот ее
тенниски, почти оголив плечо.
- Ладно, милая, давайте продолжим, - мягко сказал он и отпустил Сюзи, продолжая
тем не менее пожирать ее глазами.
На этот раз все получилось гораздо лучше. Теперь она двигалась раскованно, с
грациозным изяществом, отдавая всю себя камере и восхищаясь властью, которую имел
над ней фотограф. Сюзи как будто оказалась в мире грез, где танцевала вместе с камерой,
ожидая момента соития.
- Ладно, красавица, теперь пять минут отдохните.
Перезаряжая камеру, Макс спросил:
- Вы не думали сниматься с обнаженной грудью? Знаете, вам стоит попробовать. У вас
великолепное тело. Хорошо бы сейчас на него взглянуть, но увы...
- Нет. Я никогда об этом не задумывалась.
- А не хотите попробовать?
- Может быть, когда-нибудь потом, - неопределенно отозвалась Сюзи.
- Нет, я имею в виду - попробовать сейчас. Думаю, вы уже готовы.
- Что значит - "готова"?
Итак, словесный пинг-понг, когда мячик летает с одной стороны на другую, а игроки
стараются бить поточнее.
- Ну, в общем, я смотрю на вас через объектив и вижу ваше лицо, ваше тело, вижу, как
вы двигаетесь, и знаю, что вы готовы...
Сюзи это тоже чувствовала. Ее тело двигалось так, как будто она уже его не
контролировала; оно, казалось, говорило: "Давай, ублюдок, трахни меня, если посмеешь!"
Теперь она видела его глаза.
- Хорошо, - наконец еле слышно выдохнула Сюзи.
Повернувшись спиной к фотографу, она стянула через голову тенниску и отбросила ее
в сторону. Когда она повернулась к Максу, тот возбудился до такой степени, что был
готов схватить ее в охапку и трахать до тех пор, пока она не запросит пощады. Сюзи
прочитала это в его взгляде. Ее золотистая кожа, под лучами софитов вмиг покрывшаяся
испариной, молила о прикосновении. Ее груди казались Максу самыми совершенными в
мире, соски напоминали нежные шляпки коричневых грибков.
Отхлебнув из бокала, он медленно приблизился к Сюзи, затем, глядя ей в глаза, вынул
из своего рта кубик льда.
- Профессиональный секрет, - улыбаясь одними глазами, прошептал он и осторожно
провел кубиком по груди Сюзи - сначала по одному соску, затем по другому, так что они
сразу отвердели. Переполненная желанием, Сюзи инстинктивно подалась вперед.
Макс чуть наклонил голову и легким движением языка подхватил подтаявший лед, а
затем взял один из сосков в рот и, робко сдавив его зубами, заставил Сюзи застонать от
наслаждения.
- О да! - прошептала она. - Сильнее, еще сильнее!
Но он уже кусал и лизал другую грудь, в то время как его руки ласкали ту, первую.
Затем, встав на колени, он принялся целовать ее живот, игриво прикасаясь к его
поверхности языком. Желание стало почти нестерпимым - Сюзи чувствовала, что стоит
ему только дотронуться до ее клитора, как она сразу испытает сильнейший оргазм.
И он словно прочитал ее мысли. Обведя языком всю талию, он стал медленно
расстегивать джинсы, а когда поднял взгляд, то окончательно убедился в том, что уже
давно понял, - она сделает все, что он захочет.
Она попыталась подхватить спадающие джинсы, но Макс перехватил ее руки и отвел
их в стороны, а затем медленно-медленно стянул брюки вниз. Она покорно переступила
через них, и он снял с нее трусики. Через секунду она уже стояла перед ним совершенно
обнаженная.
Он скользнул пальцами по внутренней поверхности ее бедер, и по телу Сюзи
пробежала дрожь. И вот они стоят лицом к лицу, их губы сливаются в поцелуе.
- Теперь твоя очередь, - прошептал он ей на ухо и слегка надавил на плечи, заставив
опуститься на колени.
Макс мигом стянул через голову тенниску, обнажив загорелую мускулистую грудь с
темными вьющимися волосами. Расстегивая его джинсы, Сюзи почувствовала, каким
твердым стал его пенис. Спустив джинсы до колен, она вытащила его наружу.
Макс зарылся руками в ее волосах, их нежное прикосновение усилило его желание, и
он мягко подтолкнул голову Сюзи.
Она знала, чего он хочет, и не стала упрямиться. Засунув пенис глубоко в рот, она
заработала языком и вскоре ощутила поток горячей влаги.
Кончив, Макс сдавленно застонал, стиснул голову Сюзи руками, а затем нехотя
отпустил ее. Напряжение покинуло его. Однако Сюзи все еще стояла перед ним на
коленях, соски ее все еще были твердыми, тело по-прежнему горело желанием.
Натянув джинсы, Макс помог ей встать. Нежно поцеловав ее во влажные губы, он
провел руками по ее телу, но этим только доставил ей мучения: она хотела почувствовать
его пенис в себе, ощутить силу его страсти.
- Ладно, детка, сейчас попробуем новую пленку, - прошептал Макс и скрылся за
камерой.
Сюзи не сдвинулась с места.
- Господи, ты такая красивая! - проговорил Макс, глядя на нее в объектив. - В общем,
смотри в камеру и делай так, чтобы мне снова захотелось тебя трахнуть.
Сюзи ощутила себя животным. Ей хотелось уйти, однако сначала нужно было
удовлетворить свое желание, избавиться от муки, которая привязывала ее к студии. Она
знала, что достаточно только одного прикосновения - и она взорвется, поскольку уже
находится на грани экстаза.
Положив руки на грудь, она сдавила пальцами ноющие соски.
- Отлично! Так, детка! Ты сделала то, что нужно! У меня опять стоит. - Зажужжала
камера.
Сюзи провела руками по животу и опустила их ниже.
Изнывая от томления и закрыв глаза, она нашла свой клитор. Возбуждение стало
невыносимым.
Камера вновь зажужжала.
Сдавливая одной рукой сосок, другой Сюзи принялась стимулировать клитор - сначала
одним пальцем, затем двумя - до тех пор, пока лицо ее не исказилось в экстазе. Наступил
долгожданный оргазм.
Потом она в смятении лежала на полу. Макс опустился на колени, и на нее пахнуло
потом. Едва он схватил ее за грудь, она почувствовала его возбуждение, а когда потянул за
сосок, уже не испытала ничего, кроме боли.
Когда он накрыл ее губы своими, ей захотелось начать сначала и сделать все подругому,
но было поздно. Он победил.
И когда он перевернул ее на спину и Сюзи прижалась щекой к твердому белому полу,
стало ясно, что иначе и быть не могло. Когда же он вошел в нее сзади, она приподняла
бедра, чтобы ему было удобнее, но при этом хотела только одного - чтобы все быстрее
кончилось.
Проснувшись, Сюзи огляделась по сторонам. В комнате было темно, тишину нарушало
лишь тиканье дорожного будильника.
Она потянулась, с трудом вспоминая, где находится. После беседы с Карен по
мобильному телефону она долго еще размышляла о жизни, пока наконец не задремала.
Хотя Сюзи спала полностью одетая, она была укрыта сверху толстым шерстяным одеялом.
Должно быть, мать поднялась наверх и укрыла ее. Откинув тяжелое одеяло, Сюзи
почесала то место на лице, где шерсть кусала кожу.
Из-под двери пробивалась полоска света. Зевнув, Сюзи повернулась на бок и
посмотрела на часы. Без пятнадцати двенадцать. На улице по залитой дождем мостовой
время от времени пробегал одинокий автомобиль да где-то далеко шумели поезда. На
душе было тепло и спокойно.
Сюзи осмотрелась в поисках стакана и вспомнила, что, прежде чем позвонить Карен,
собиралась спуститься вниз.
Пошевелив пересохшими губами, она села на кровати.
Надо идти.
Из комнаты родителей доносится до боли знакомый храп - папа всегда так храпел, если
принимал на грудь чуть больше нормы. Сквозь приоткрытую дверь лился свет, и Сюзи
представила, как мама сидит на кровати и читает газеты. Бог знает, как она вообще
ухитряется спать среди всей этой кутерьмы!
Внизу было темно как в погребе. Осторожно спустившись по ступенькам, Сюзи
щелкнула выключателем на стене и осветила себе дорогу на кухню. Пройдя к
холодильнику, она при мерцающем свете люминесцентной лампы налила себе стакан
апельсинового сока, одним глотком его осушила и налила еще. Глядя по сторонам, Сюзи
ощущала себя ребенком, маменькиной дочкой... Ладно, завтра все будет по-другому.
Завтра наконец она избавится от этого - станет совершенно самостоятельной женщиной.
Посреди кухонного стола стояла стеклянная ваза с цветами, оставшимися после
изготовления бутоньерок, и теперь Сюзи, держа в руках холодный стакан с соком,
любовалась их хрупкой красотой. Среди вполне прозаичной кухонной утвари цветы
казались пришельцами из другого мира.
На стене громко тикали часы, их стрелки неумолимо двигались к двенадцати. Сюзи не
отрывала от них глаз, зачарованная их движением, завороженная неуклонным
приближением дня ее свадьбы. Она смотрела на часы словно загипнотизированная, пока
ее внимание не отвлек какой-то шорох у входной двери. Подойдя к окну, она выглянула в
сад.
"По крайней мере дождь кончился, - подумала она. - А лужицы на дорожке похожи на
маленькие зеркала".
Выключив свет на кухне, Сюзи снова вышла в коридор. Заглянув в гостиную, она
увидела на столе море цветов и улыбнулась, взволнованная тем, что предстоит завтра.
Завтра будет ее день.
Повернувшись, она увидела возле телефона клочок ярко-желтой бумаги, на котором
мать что-то нацарапала.
Стараясь не шуметь, Сюзи осторожно поднесла записку к глазам и вполголоса
прочитала слова, написанные несмелой рукой Дорин.
Анна - "О многом надо поговорить. Увидимся завтра".
Заинтригованная, Сюзи подняла брови и мысленно отметила, что завтра утром надо
будет звякнуть подруге.
Прочитав следующую запись, она широко улыбнулась.
Джо - говорит, "не опаздывай".
Она прочитала еще раз вслух, представив, как Джо это произносит.
Закусив губу, чтобы не размякнуть, Сюзи вытерла указательным пальцем
навернувшиеся слезы. Оставалась последняя запись. И тут сердце ее сжалось. Макс.
Больше ничего. Только Макс.
- Подонок! - тихо прошептала она, скомкала бумажку и, стиснув ее в кулаке,
сосредоточила на ней всю ненависть к этому человеку. Она мяла и мяла бумажку до тех
пор, пока длинные ногти не впились ей в ладони.
"А что будет, если Джо увидит эти фотографии?" - подумала Сюзи, и к горлу ее
подкатила тошнота. Нет.
Джо их не увидит. Она не допустит, чтобы Макс вновь причинил ей боль, чтобы он
разрушил все, что у нее есть, теперь, когда она наконец счастлива. Она этого не позволит.
Сунув бумажный комок в карман юбки, Сюзи повернулась и двинулась вверх по
ступенькам. Мысли ее путались, перескакивали с одного на другое, она была так
взволнована, что чуть не прошла мимо белого конверта, лежавшего на коврике возле
двери. Подняв конверт, она увидела свое имя, написанное знакомым аккуратным
почерком. Она порывисто посмотрела на стеклянную входную дверь, но за ней никого не
было - только тьма.
Нахмурившись, Сюзи села на нижнюю ступеньку, держа конверт двумя пальцами.
Больше минуты она ни на что не могла решиться, разрываясь между желанием засунуть
его подальше и желанием удовлетворить свое любопытство.
Однако искушение было слишком велико. Осторожно вскрыв конверт, она обнаружила
в нем один-единственный листок бумаги. Развернув его, Сюзи сразу бросила взгляд на
подпись и, найдя подтверждение тому, о чем уже догадывалась, с облегчением вздохнула.
Записка была короткой:
"Дорогая Сюзи, я не могу прийти в церковь, но ты, наверное, и так все понимаешь. Для
меня это было бы невыносимо. Но я всегда буду думать о тебе и всегда буду любить
тебя. А если я когда-нибудь тебе понадоблюсь...
Твой навсегда,
Пол".
Сюзи смотрела на записку, перечитывая ее вновь и вновь. Перед ее глазами все
расплывалось, слезы лились из глаз и капали на бумагу, смывая с нее слова, которые
навсегда останутся в ее памяти.
Каминные часы в гостиной пробили полночь.
Сюзи поднялась, вытерла рукой слезы и стала подниматься вверх по ступенькам.
Сегодня день ее свадьбы,
ДЖЕНЕТ
Дженет вытянулась во всю длину и перекатилась на другой край кровати, радуясь
простору и наслаждаясь приятным теплом. Она лежала под тонкой белой простыней,
раскинув руки и ноги во все стороны, и предвкушала предстоящий день с его неизменным
субботним ритуалом.
Сквозь полуприкрытые веки она посмотрела на окно, все еще задернутое белой
полупрозрачной занавеской с тяжелыми полосатыми шторами. За окном светило солнце.
Дженет представила, как оно заливает мокрые после вчерашнего дождя улицы и сады, и
порадовалась, что такой важный для Сюзи день не будет омрачен плохой погодой.
Дверь была приоткрыта, и Дженет слышала, как на кухне возится Стив. Она
улыбнулась, благодаря свою счастливую звезду за то, что ей достался такой
замечательный мужик. Известно ведь, что многие мужчины не желают в доме даже
пальцем пошевелить - считают, что раз ходят на работу, то им совсем не обязательно
знать, как открыть банку консервов или подогреть чайник. Одна девочка с работы как-то
рассказала, что было, когда ей вырезали аппендицит. После операции ее несколько дней
продержали в больнице, а когда она вернулась домой, то чуть не хлопнулась в обморок: в
раковине красовалась гора немытой посуды, по всей кухне был разбросан мусор, который
кошка выволокла из переполнившейся мусорной корзины, на полу в ванной валялись
мокрые полотенца, а на стиральную машину не стоило даже смотреть. Но что хуже всего -
глупая женщина сейчас же, не говоря ни слова, кинулась все убирать! "Вот же дура!" - с
возмущением подумала Дженет.
В соседней комнате включили радио. Снова закрыв глаза, Дженет свернулась
калачиком, слушая музыку - передавали песню, победившую на конкурсе Евровидения,
"Город любви", - и представила, как Стив хозяйничает на кухне. Вздохнув, она впервые за
долгое время почувствовала, что все и впрямь будет хорошо. А солнечный свет - это вроде
как знак свыше.
Она легла на спину и, задрав ночную рубашку, положила руку на живот. Обычной боли,
сопровождающей месячные, сегодня не ощущалось. Дженет даже улыбнулась - тьфу-тьфутьфу,
пока все идет хорошо.
Месячные должны были начаться еще два дня назад.
Обычно они приходили по расписанию: через каждые двадцать восемь дней и всегда в
обеденное время. Это, конечно, огорчало, однако имело и свою положительную сторону.
По крайней мере не надо было мучиться сомнениями - а вдруг зачатие все-таки
произошло?! Она точно знала, когда придет очередная менструация, и поэтому
оплакивание очередного неродившегося ребенка по крайней мере не занимало слишком
много времени. Несколько тяжелых дней - и снова появлялась надежда. Все снова и снова.
Надежда. Последние несколько дней она только и жила надеждой - словно бедняк,
живущий в кредит.
Последние два дня она, однако, была как на иголках: следила за своими ощущениями и
при этом страстно желала, чтобы ее тело удержало этот поток крови и позволило
зародиться новой жизни. Конечно, Стиву она ничего не говорила. Она не позволяла себе
даже намекнуть на вероятность того, что может забеременеть, как будто это могло все
испортить, разрушив некое заклинание.
Почти бессознательно затаив дыхание, Дженет осторожно просунула руку между ног и
закрыла глаза, боясь ощутить проступившую сквозь тонкую ткань трусов кровь.
Ничего не обнаружив, она с недоверием поднесла руку к глазам. Никаких следов.
Дженет испустила вздох облегчения, поднесла пальцы к губам и поцеловала их, словно в
знак б
...Закладка в соц.сетях
