Жанр: Любовные романы
Соловьиная ночь
В новом романе американской писательницы Констанции О'Бэньон звучит
завораживающая и предельно страстная мелодия любви.
Лондон, 1810 год, дом на Перси-стрит
Поднимаясь на крыльцо роскошного особняка своего дяди герцога Равенуорта,
Рейли Винтер терялся в догадках. Зачем герцогу понадобилось так срочно его
вызывать? Вот уже три года дядя был серьезно болен, но при их последней
встрече неделю назад выглядел весьма бодрым.
Дворецкий взял у него шляпу и чопорно улыбнулся.
— Как вы полагаете, Ларкин, зачем дядя желает меня видеть? —
поинтересовался Рейли.
Он знал, что дворецкий был в курсе всего, что происходит в доме.
— Его светлость не изволили поставить меня в известность, — не
моргнув глазом, ответил старый дворецкий. — Мне поручено проводить вас
к нему, как только вы прибудете. Доктор, лорд Джон, а также ваша мачеха уже
находятся у его светлости.
Рейли нахмурился.
— Таким образом, не считая Хью, — пробормотал он, — все
семейство в сборе...
— Вашего сводного брата не ждут, — заявил дворецкий и стал
подниматься по широкой лестнице, пригласив Рейли следовать за ним.
Когда они подошли к спальне дяди, Рейли остановил дворецкого.
— Почему бы вам не заняться своими делами, Ларкин? — сказал
он. — Я доложу о себе сам.
Во взгляде дворецкого мелькнуло неудовольствие, однако он не стал возражать
и направился к лестнице, а Рейли открыл дверь и вошел в спальню.
Герцог не выносил дневного света, и Рейли не удивился, когда увидел, что
окна наглухо зашторены. Единственным источником света была настольная лампа,
которая освещала лишь кровать, оставляя остальную часть комнаты погруженной
в полумрак. Несмотря на теплый день, в камине, отделанном черный мрамором,
пылал огонь. В спальне было нестерпимо жарко и душно.
Приход Рейлн остался незамеченным, и он смог спокойно осмотреться.
Его светлость Уильям Винтер, герцог Равенуорт, лежал на громадной кровати,
его больная нога покоилась на подушке. Он давно мучился от подагры, и
страдальческое выражение почти не покидало его лица.
Доктор Уортингтон, с опаской поглядывая на герцога, осторожно снял его ногу
с подушки и принялся поправлять повязку. Едва он дотронулся до больного
места, герцог замахнулся на него тростью, от которой доктор едва успел
увернуться.
У Рейли при виде этой сцены усмешка тронула губы. Вопреки его опасениям,
герцог вовсе не собирался умирать. Рейли искренне любил этого сурового
старика, и его смерть стала бы для него большой потерей.
Он взглянул на собравшихся в дядиной спальне. С кузеном Джоном, наследником
по прямой линии, он дружил с детства. Джон стоял у постели отца пытался
развлечь его разговором.
Рейли перевел взгляд на Лавинию, свою мачеху, которая стояла чуть поодаль. У
нее был такой вид, словно все происходящее ее совершенно не касалось. Бог
ведает, о чем она думала в этот момент. Он никогда не питал особых
родственных чувств к этой женщине, которую отец взял в жены после смерти
матери. Рейли жил отдельно, и у него не было возможности узнать Лавинию
поближе. Отец умер спустя всего год после рождения Хью, сводного брата
Рейли. Лавиния с сыном остались жить в Лондоне, а Рейли переехал в
загородное поместье своего дяди.
Он постарался взглянуть на Лавинию беспристрастно. Не было ничего
удивительного в том, что она покорила сердце отца. Она была по-девичьи
стройна, и у нее были вьющиеся темные волосы, обрамлявшие миловидное лицо. В
молодости Лавиния наверняка считалась красавицей. Она и теперь была весьма
недурна собой.
Впрочем, Рейли нашел, что у нее слишком жесткий взгляд и сурово сжатые губы.
Сводному брату Хью можно было только посочувствовать. Лавиния, обладающая
сильным решительным характером, совершенно подавила сына. Он вырос в тени
матери слабовольным и капризным. В его голове, кажется, не было ни одной
собственной мысли.
Словом, Рейли не питал симпатии ни к мачехе, ни к сводному брату, но был
вынужден изредка с ними встречаться, поскольку они как-никак считались
членами одной семьи.
Внезапно герцог громко застонал и запустил в доктора Уортингтона стаканом.
Стакан пролетел всего в дюйме от головы доктора. Бедняга доктор,
забрызганный водой, стал утираться манжетой.
— Ваша светлость, — воскликнул он, — как я могу вылечить вашу
подагру, когда вы так враждебно настроены к лечебным процедурам! С одной
стороны, я должен попытаться избавить вас от боли, а с другой — вы не
разрешаете мне применять методы... Умоляю вас, ваша светлость, скажите, что
я должен делать?
— Убирайтесь вон, коновал! — крикнул герцог с такой силой, что у
него даже вены вздулись на шее. — Подите к дьяволу со всей своей
медициной! Поищите других дураков, над которыми можно издеваться!
Доктор схватил свой саквояж, распахнул дверь и, ни с кем не попрощавшись,
выбежал из спальни.
— Доброе утро, дядюшка, — сказал Рейли, выходя из тени. — Как
я вижу, вы по-прежнему продолжаете терроризировать доктора Уортингтона.
Удивительно, что до сих пор он еще окончательно от вас не сбежал...
Герцог гневно сверкнул глазами.
— Я послал за тобой три часа назад, — с горечью произнес
он. — Тебе давно уже следовало бы быть здесь!
— Я приехал немедленно после того, как мне передали, что вы меня ждете,
дядюшка, — заверил его Рейли. — Но я бы гораздо меньше волновался
за ваше здоровье, если бы вы были более снисходительны к доктору
Уортингтону.
В глазах старика мелькнуло что-то похожее на уважение.
— Ты единственный человек, Рейли, который осмеливается мне
возражать, — проворчал он.
Их взгляды встретились, и было видно, что они хорошо понимают друг друга.
Губы Рейли тронула легкая улыбка.
— Не совсем так, дядя, — заметил он. — Подобно доктору
Уортингтону я никогда не явился бы к вам без приглашения.
Герцог с трудом приподнялся и сел на постели. Внезапно его глаза потемнели.
Он едва держал себя в руках.
— Уверяю тебя, Рейли, — проговорил он, — у меня были
достаточно веские причины, чтобы послать за тобой.
— А что случилось? — полюбопытствовал заинтригованный Рейли. — Вас что-то беспокоит?
— Когда мой брат женился во второй раз, я отнесся к тебе как к
собственному сыну. Ты вырос вместе с моим Джоном. Так или нет?
Прежде чем ответить, Рейли смущенно взглянул на Джона.
— Ваша правда, дядюшка, — кивнул он наконец. — И я всегда был вам за это признателен.
— А когда тебе исполнилось двадцать четыре года, — продолжал
герцог, — разве я возражал против того, чтобы ты покинул замок
Равенуорт и стал жить самостоятельно? Отвечай!
Рейли подошел ближе.
— Нет, дядя. Вы не возражали против этого.
— И чем же ты решил отплатить мне за мою доброту? Тем, что хочешь
опорочить нашу достойную фамилию? — воскликнул герцог, покраснев от
ярости. — Я этого не допущу, так и знай!
Рейли пристально посмотрел на дядю. Теперь он сам едва сдерживал гнев.
— Не понимаю, — медленно проговорил он, — разве я дал хоть
малейший повод, чтобы обвинять меня в том, что я позорю наш род? Хотел бы я
посмотреть на человека, который осмеливается заявлять подобное,
— Бываешь ли ты в обществе леди Гэрриет Пинсворт? — напрямик
спросил герцог. — Да или нет?
Рейли бросил быстрый взгляд на свою мачеху. В этот момент Лавиния была
занята тем, что внимательно рассматривала подол своего платья. Однако он
заметил, что у нее на губах промелькнула самодовольная улыбка. Уж кому-кому,
а Лавинии было хорошо известно, что не кто иной, как ее Хью развлекается в
обществе упомянутой леди Гэрриет, — и это было известно всему Лондону.
Однако она не спешила докладывать об этом герцогу.
Рейли молча смотрел на дядю.
— Тебе нечего возразить? — воскликнул тот. — Ты не только
пятнаешь себя неблаговидной связью, но еще и подстрелил на дуэли мужа этой
особы!
Лицо герцога исказилось от гнева, а искривленные подагрой пальцы сами собой
сжались в кулаки.
— Дуэль — благородное дело, Рейли, — говорил он, повышая
голос, — а ты позволил себе трусливо выстрелить в человека, который
повернулся к тебе спиной! Слава Богу, лорд Пинсворт остался в живых! Неужели
ты думал, что я ни о чем не узнаю, потому что поединок состоялся где-то в
глухомани? Неужели ты мог допустить, что я закрою глаза на то, что кто-то из
мужчин нашего рода празднует труса?
Выражение лица Рейли ни в малейшей степени не выдавало той бури, которая
разразилась у него в душе. Особенно его уязвило, что дядя поверил этой
гнусной клевете. Но взгляд Рейли остался холоден, а лицо невозмутимо.
— Можно полюбопытствовать, откуда у вас все эти сведения? —
спокойно поинтересовался он.
Герцог побледнел еще больше и, откинувшись на спину, закрыл глаза.
— Я не намерен давать тебе отчет, — сказал он.
Рейли взглянул на Джона, а тот едва заметно кивнул в сторону Лавинии. Тогда
Рейли круто обернулся к мачехе, которая смотрела прямо на него, и в ее
холодных голубых глазах светился неприкрытый триумф. Ему и в голову не могло
прийти, для чего ей понадобилось возводить на него напраслину.
Голос Рейли был по-прежнему ровным, однако глаза метали молнии.
— Вы сказали об этом дяде, Лавиния? — спросил он.
Лавиния выступила из темного угла и уселась на край постели.
— Я не хотела говорить, Рейли, — пробормотала она дрогнувшим
голосом, — но твое безответственное поведение бросает тень на репутацию
всех членов нашей семьи...
Наконец Рейли понял, что Лавиния оклеветала его ради того, чтобы выгородить
в глазах герцога своего сына Хью.
— А что же мой братец, Лавиния, — усмехнулся он, — почему он
тоже не явился сюда и не присоединился к хору моих обвинителей?
— Что касается меня, Рейли, я тебя вовсе не обвиняю, — поспешно
проговорил Джон, рискуя навлечь на себя гнев отца.
— А тебя никто не спрашивает! — зарычал на сына герцог. —
Изволь молчать, пока я разговариваю с твоим кузеном.
Казалось, Джон хотел еще что-то добавить, но, не выдержав грозного взгляда
отца, отвел глаза и отступил в сторону.
Рейли понимал, что Джон не решится встать на его защиту. Он остался в
одиночестве. Сможет ли он разоблачить ложь, которую нагромоздила вокруг него
Лавиния?
— Вы не ответили мне, Лавиния. Где мой брат? — настаивал Рейли.
— Как это и полагается юноше его возраста, он всецело занят
учебой, — заявила Лавиния. Она горделиво приподняла голову и твердо
выдержала насмешливый взгляд Рейли. — Я предупредила твоего дядю, что
ты будешь все отрицать.
Гордость и обида боролись в его сердце.
— Нет, не буду, — наконец сказал он. — Если мой дядя решил
поверить вам на слово, то нет никакого смысла спорить.
Герцог слегка приподнялся на локте.
— Конечно, я ей верю, — сказал он. — Не говоря уж о том, что
Лавиния была женой моего родного брата, она принадлежит к старинному и
уважаемому роду... А твоего отца я предупреждал в свое время, что от брака с
дочерью купца не приходится ждать ничего хорошего. Однако он не внял моим
предостережениям. И я могу лишь порадоваться, что он не дожил до этого дня и
не видит, как его сын от купеческой дочки позорит нашу благородную фамилию.
Вне себя от гнева, Рейли сделал шаг к дяде, но герцог уже обессиленно упал
на подушки.
— Обо мне вы можете говорить все что вам заблагорассудится, —
воскликнул Рейли, — но не смейте дурно отзываться о моей матери! Когда
она умерла, отец был безутешен. Именно в своем первом браке он обрел и
любовь, и состояние. Вам это известно не хуже меня.
Лицо герцога покрылось красными пятнами, а руки задрожали.
— Все, что мне известно, Рейли Винтер, это то, что уважения нельзя
купить! — крикнул он. — О да, я знаю, что последние пять лет ты
платил по моим счетам. Но я тебя об этом не просил. И не жди, что я буду
тебя благодарить. Я не собираюсь этого делать!
— Тем не менее именно благодаря деньгам моей матери род Винтеров мог
вести жизнь, достойную своего имени. Не правда ли? — вздохнул Рейли.
— Будь ты проклят, Рейли, — сверкнул глазами герцог, — вместе
со своими чертовыми деньгами!
— Да что вы, дядюшка! Позвольте вам напомнить, что все, что вы имеете,
оплачено деньгами, которые нажиты моим дедом-купцом. Каждый кусок хлеба.
Даже услуги вашего дворецкого.
— Ты опозорил нас всех, — в бешенстве крикнул герцог. — Чтобы
ноги твоей больше не было в этом доме! Знать тебя не желаю!.. И если после
моей смерти мой сын разрешит тебе сюда вернуться, ему еще придется пожалеть,
что он связался с тобой!
Задыхаясь от возмущения, Рейли повернулся, чтобы уйти. К сожалению, никто не попытался удержать его.
Когда он затворил за собой дверь спальни и стал спускаться по лестнице,
разгневанный голос герцога все еще звучал у него в ушах:
Убирайся с моих
глаз и больше никогда не возвращайся! А еще лучше покинь страну!
Едва он сбежал по ступеням и оказался перед входной дверью, его нагнал Джон.
— Подожди, Рейли! Мне нужно с тобой поговорить, — сказал Джон,
кладя ему руку на плечо.
Однако он яростно сбросил со своего плеча руку кузена и, чуть не сбив с ног
растерянного дворецкого, выбежал на улицу. Он знал, что Джон на его стороне,
но в этот момент ему ни с кем не хотелось разговаривать.
Однако Джон догнал его, схватил за локоть и заставил обернуться.
— Нам-то с тобой известно, что с лордом Пинсвортом стрелялся
Хью, — сказал он.
Рейли поднял глаза к небу и попытался взять себя в руки.
— Все в Лондоне знают, что в этой дуэли виноват Хью, — сказал
Рейли. — Не могу поверить, что до твоего отца не доходили слухи об
этом. Но хуже всего то, что он остался глух к моим словам. Почему он
настроен ко мне враждебно?
— Он слышит только то, что нашептывает ему Лавиния, — печально
вздохнул Джон. — Ты же знаешь, что он всегда был к ней неравнодушен. Ей
ничего не стоило одурачить отца.
— Мне казалось, Хью сам явится к дяде и во всем покается, — сказал
Рейли.
Джон нахмурился.
— Черт возьми, Рейли, разве ты не знаешь, что он делает только то, что
ему прикажет Лавиния? — пробормотал он.
Рейли колебался.
— Но, если бы Хью был сегодня здесь, он не стал бы отрицать своей вины.
Брат никогда не стал бы перекладывать свою вину на меня.
— Я так не думаю, Рейли, — возразил Джон. — Вспомни тот
случай с деревенской девушкой из Равенуорта. Она родила ребенка от Хью, а
Хью всем говорил, что отец ребенка ты. На этот раз он снова свалил на тебя
все свои грехи. Когда ты, наконец, поймешь, что Хью не заслуживает твоего
доверия?
— Когда услышу это от него самого.
— Но Хью — хитрая бестия, Рейли! Он был подлецом и останется им.
— А я уверен, что ему ничего не известно о том, что Лавиния меня
оклеветала, — сказал Рейли с глубоким вздохом. Ему не хотелось терять
веру в своего сводного брата. — Как бы там ни было, я уже подыскал для
себя место службы.
— Ты хочешь сказать, что послушаешься моего отца? Ты хочешь покинуть
Англию?
— Вообще-то я и сам подумывал об этом. Я мечтал о службе в армии. Этот
случай лишь укрепил меня в моем решении.
Джон с тяжелым вздохом сунул руки в карманы.
— Мне хорошо известен твой характер, — сказал он. — Если уж
ты что-то забрал себе в голову, то никакие мои уговоры не заставят тебя
изменить свое решение. Я просто хочу...
— Не нужно, Джон, — прервал его Рейли, — Пусть будет, что
будет. Прошу тебя, береги себя и дядю. Я очень беспокоюсь о его здоровье.
Если возникнут какие-нибудь проблемы с деньгами, обратись к моему
управляющему. Он все уладит.
Джон стыдливо опустил глаза и пробормотал:
— Я даже рад тому, что случилось. Наконец-то признали вслух, что тебе
приходилось оплачивать все расходы семьи.
— Я надеялся, что дядя об этом никогда не узнает. Ума не приложу, как
ему это удалось.
— Однажды прошлым летом я был в конторе управляющего, и один из
служащих предупредил меня о том, что моему отцу нужно поумерить свои
расходы. Я стал его расспрашивать, и он признался, что именно ты все эти
годы брал на себя заботу о финансах семьи. Я рассказал об этом отцу. Я
думал, что ему об этом известно, — вздохнул Джон, покачав
головой. — Мы стольким обязаны тебе и так несправедливо с тобой
обошлись...
Рейли сделал нетерпеливый жест.
— Вы мне ничем не обязаны, — сказал он. — Если кто-то и
должен чувствовать себя обязанным тебе и твоему отцу, Джон, так это я.
Долгие годы ваш дом был моим домом.
— Почему же ты тогда не рассказал отцу всю правду о Хью?
Рейли поднял глаза к ясному небу, а затем посмотрел в серьезные голубые глаза Джона и тихо спросил:
— А почему ты этого не сделал, Джон?
Больше Рейли не произнес ни слова и, резко повернувшись, зашагал прочь.
Закладка в соц.сетях
