Сентябрьская луна
Двое любящих — Хантер и Камилла — обречены на разлуку. Все против них —
старинная вражда семей, деспотическая воля родителей, клевета, очернившая их
в глазах друг друга. Камилла вынуждена с позором бежать из родительского
дома, унося под сердцем свой главный секрет, никому, как ей кажется, не
нужный. А Хантер узнает правду лишь пять лет спустя.
Техас, 1869
Небо над Сан-Рафаэлем затянуло тучами, тусклая мгла висела в воздухе, хотя
уже наступило утро. Улицы городка были пустынны, только трое ожидали
прибытия дилижанса.
Подняв взгляд на отца, семнадцатилетняя девушка отметила угрюмое выражение
его лица и поняла, что надеяться не на что. По хрупким плечам девушки
пробежала дрожь. Она знала, что он зол на нее: ведь все случилось по ее
вине.
Камилла Монтес посмотрела на фургон, где Сантос, старший вакеро ее отца,
ждал с багажом. Она ощущала его молчаливую поддержку и сочувствие, но Сантос
ничем не мог ей помочь. Камилла отвернулась и устремила взгляд в дальний
конец пыльной улицы, всем сердцем надеясь, что Хантер Кингстон все-таки
придет за нею. Ведь он ее любит! Он не позволит ей вот так уехать!
Вспышка молнии на миг осветила небо, на землю упали первые капли дождя, но
тут к тротуару, кренясь и поскрипывая, подкатил почтовый дилижанс.
Все было кончено. Он не пришел.
Внезапно Камиллу охватила паника, она судорожно уцепилась за рукав
отца.
Но Сегин Монтес грубо схватил дочь за руку и подтолкнул к дилижансу.
— Ты запятнала гордое имя Монтесов и опозорила меня! Ты постелила
жесткую постель, дочка, так что пеняй на себя: теперь тебе придется в нее
лечь.
Услыхав, жестокие слова отца, Камилла почувствовала, что слезы неудержимо
сочатся у нее из-под век и текут по щекам. Ей никогда его не переубедить,
она это понимала. Девушка расправила плечи, позволила отцу подсадить ее в
карету и, словно онемев, опустилась на потертое кожаное сиденье. Ей
казалось, что все происходит во сне, в каком-то мучительном кошмаре. Разве
такое могло случиться с нею наяву?!
Сегин Монтес еще некоторое время стоял у открытой дверцы кареты, его губы
были непримиримо сжаты. Камилла молча следила за струйками дождевой воды,
стекавшими с полей черной шляпы.
— Я люблю вас, отец! — сказала она наконец, обвивая руками его
шею.
Рыдание вырвалось из груди Камиллы, когда она почувствовала, что отец
напрягся, ощутив ее прикосновение. А потом он решительно высвободился и сухо
проговорил:
— Тетушка позаботится о тебе.
Сегин Монтес отступил на шаг и со стуком захлопнул дверь почтовой кареты,
потом отвернулся, даже не бросив прощального взгляда на дочь, и забрался в
фургон рядом со своим старшим вакеро. Словно околдованная злыми чарами,
Камилла смотрела, как ее отец хлестнул кнутом лошадей, и вскоре фургон
скрылся за пеленой дождя.
Когда дилижанс тронулся, Камилла очнулась. Ей захотелось закричать,
выскочить из кареты, сделать хоть что-нибудь — только не уезжать вот так...
Но она удержалась: в карете кроме нее ехали еще две женщины, и они уже
посматривали на Камиллу с нескрываемым любопытством. Она отвернулась к окну,
чтобы никто не видел ее слез.
За окном ничего нельзя было рассмотреть кроме струящихся по стеклу дождевых
дорожек. Камилле казалось, что весь ее мир обрушился в одночасье: ведь
Хантер так и не появился, не сказал, что произошло чудовищное недоразумение,
не стал умолять ее не покидать Сан-Рафаэль...
Гроза разыгралась не на шутку, вспышки молний поминутно раскалывали надвое
обложенное тучами небо, ветер яростными порывами налетал на дилижанс, то и
дело нырявший в разъезженные колеи дороги, ведущей к Новому Орлеану.
Промозглая сырость охватила тело Камиллы Монтес, ледяное отчаяние сковало ее
душу. Она сжалась в комок в углу почтовой кареты, чувствуя себя совершенно
уничтоженной. Унизительнее всего было то, что ее не покидала безумная
надежда: вдруг Хантер все-таки нагонит дилижанс и потребует, чтобы она
вернулась. Пусть обнимет ее и попросит у нее прощения! Разумеется, она не
станет прощать его сразу: он обошелся с нею жестоко, просто ужасно. Но в
конце концов она, конечно, простит его. Ведь они любят друг друга, значит,
должны прощать!
Любят друг друга? Да, всего лишь месяц назад, перед тем, как Хантер уехал в
Сент-Луис, Камилла не сомневалась в его любви. А теперь он даже не пришел
объясниться с нею сам! Нет, он послал своего отца, Джекоба Кингстона,
исполнить за него грязную работу. А Джекоб заявил, что не верит, будто
ребенок, которого она носит под сердцем, зачат от его сына...
Камилла вспомнила унижение, пережитое в тот вечер, когда Джекоб Кингстон
обрушил на нее свою обвинительную речь. Если бы она не была так ошеломлена,
то наверняка потребовала бы встречи с Хантером. Неужели он посмел бы заявить
ей в лицо, что она носит не его ребенка?! Но сейчас уже слишком поздно. До
самого утра она все цеплялась за робкий росток надежды: ей казалось, что
произошло какое-то недоразумение, что Хантер по-прежнему ее любит. Теперь
эта надежда умирала с каждой оставленной позади милей.
О, Хантер! — повторяла она в слезах. — Неужели тебе безразлично,
что у нас будет ребенок? Неужели ты лгал, когда говорил, что любишь меня?
Камилла плотнее закуталась в плащ и уткнулась лицом в воротник. Слезы вновь
и вновь наворачивались ей на глаза, когда она думала о том, какой позор
навлекла на своего отца. Господи, что с ним стало, когда он узнал, что она
беременна! А с какой яростью он набросился на нее, когда она созналась, что
отец ребенка — Хантер Кингстон! Отец заявил тогда, что она предала его,
перешла на сторону врага. Он твердил, что все Монтесы издавна ненавидели
Кингстонов, так уж повелось. И вот теперь, чтобы искупить позор и скрыть от
окружающих, что она ждет ребенка от Хантера Кингстона, он вынужден был
отослать дочку к тете Пруденс в Новый Орлеан.
Камилла чувствовала себя жалкой ничтожной тварью. Ну почему, почему никто не
хочет понять, что она любила Хантера со всей страстью, на какую только
способно юное сердце?! И ведь он тоже говорил ей, что любит! А она, дурочка,
ему поверила...
Осушив слезы тыльной стороной ладони, девушка стала смотреть на
расстилающуюся за окном равнину и почувствовала вдруг, что в душе ее что-то
перевернулось.
Я буду тебя ненавидеть до конца своих дней, Хантер Кингстон! —
прошептала она про себя. — Когда-нибудь ты пожалеешь, что так обошелся
с Монтесами... Особенно с Камиллой Монтес!
В это самое время по той же дороге на запад двигался дилижанс из Сент-Луиса.
Очень немногие из пассажиров забирались в такую глушь; до затерянного в
пустыне, ничем не примечательного городка Сан-Рафаэль доехал только один
человек. Последний пассажир был прекрасно, даже щегольски одет: его костюм
явно шил первоклассный портной. К тому же он был очень хорош собой —
высокий, широкоплечий, смуглый, с насмешливой искоркой в глубине карих глаз.
Оставшись в одиночестве, Хантер Кингстон откинулся на кожаную стенку кареты
и положил ноги в сапогах на освободившееся сиденье напротив. Его сердце
билось учащенно: словно какой-нибудь безусый юнец, он ждал встречи с любимой
девушкой. Однако Хантер не был безусым юнцом; он только что отметил свой
тридцать второй день рождения. Но для него не имело значения, что Камилла
намного моложе. Он думал лишь о том, что еще до заката солнца будет вновь
сжимать ее в своих объятиях!
Последние четыре недели он занимался делами в Сент-Луисе, но все его мысли
были заняты только Камиллой. Он любил ее и твердо знал, что не пройдет и
месяца, как она станет его женой.
Единственное, что могло помешать этому, — застарелая вражда их семей:
на протяжении трех поколений Монтесы и Кингстоны враждовали между собой. Но
Хантер был уверен: после их с Камиллой свадьбы все нелепые распри наконец
уйдут в прошлое. Его сердце пело от счастья. Скоро, очень скоро они с
Камиллой поженятся!
Хантер вновь представил себе ее смеющиеся синие глаза, оттененные длинными
ресницами, густыми и темными, как сажа; ее черные волосы, сверкающие на
солнце, словно атлас... Она была невысокого роста и едва доходила Хантеру до
плеча, но ее стройная, соблазнительная фигурка могла свести с ума кого
угодно.
И все же самым поразительным свойством Камиллы была ее жизнерадостность! Она
смотрела на жизнь с веселым вызовом и пробуждала то же чувство у окружающих.
Сунув руку в карман, Хантер вытащил кольцо с изумрудом и бриллиантами,
которое купил для Камиллы в Сент-Луисе, и попытался надеть его на мизинец,
но сразу понял, что оно не налезет даже на первую фалангу. С растроганной
улыбкой он спрятал подарок обратно в карман. Это будет ее обручальное
кольцо!
Он закрыл глаза и начал мечтать о том, как сложится его жизнь, когда он
станет мужем Камиллы Монтес. Скучать ему не придется ни единого денечка, уж
это точно. Не было случая, чтобы маленькая проказница не сумела его
рассмешить. С тех пор, как она вошла в его жизнь, он узнал, что такое
истинное счастье...
Хантер даже не заметил, как дилижанс, кативший навстречу, прижался к
обочине, чтобы дать дорогу его экипажу. Мог ли он знать, что в эту самую
минуту Камилла Монтес сидит, съежившись, во встречной карете, охваченная
отчаянием?! Что пройдет пять долгих лет, наполненных горечью и мстительной
злобой, прежде чем он увидит ее вновь? Что весь Западный Техас содрогнется
от ужаса при их следующей встрече и многие судьбы переменятся безвозвратно?
