Жанр: Любовные романы
Шелк
...олик. Над головами
колыхался тент, разрисованный, как почтовая марка.
— Черный кофе для леди. А для меня все, что у вас есть, да побольше.
И ему принесли хрустящий, поджаристый, золотой, как солнце, хлеб, который
умеют печь только на юге, завернутые в фольгу кусочки масла, абрикосовый
джем и чашку с черными провансальскими оливками величиной с небольшую сливу.
Наблюдая за Дионом, который с аппетитом расправлялся со своим завтраком,
Жанна вдруг опять затосковала по дому. Их вечернее чаепитие возле камина,
казалось, отошло в далекое прошлое. Тогда жизнь текла спокойно, никаких
тревог и волнений. А Дион... Ведь это ясно как Божий день. Оливки интересуют
его куда больше, чем романтические воспоминания. Он из тех людей, что живут
сегодняшним днем.
— Ну-с, моя ночная бабочка! — Дион отодвинул тарелку, на которой
высился могильный холмик из оливковых косточек, и облизал пальцы. — А
теперь расскажи мне все по порядку.
Он слушал спокойно и вдумчиво и не проронил ни слова, пока Жанна не
закончила. Ни вопросов, ни комментариев, ни удивленного выражения лица. Дион
не называл ее дурочкой, гордячкой или трусихой и даже вполне серьезно
отнесся к предложению прогуляться по набережной Марселя.
— Нет, Дженьюри. Набережная — место для дилетантов, бродяг и женщин,
которые опускаются на самое дно. Слишком опасно.
— Правда? — Жанну невольно увлекла эта тема. Сколько всего ей еще
предстоит узнать! — Откуда тебе известны такие вещи?
Дион улыбнулся:
— У художников и уличных женщин есть много общего. Любовь или деньги —
все мы рано или поздно сталкиваемся с таким выбором. Но в одном я уверен: на
тротуаре хорошую картину не найти. И самые удачливые проститутки стараются
побыстрее отойти от дел. Или выходят замуж.
— Замуж?
— А почему бы и нет? — Дион расплылся в улыбке. — Ты
произносишь слово
замуж
так, будто речь идет об извращении. Когда-то они
были детьми, как и мы с тобой. Отчего же в конце концов им не стать
женами? — Он лениво отхлебнул кофе, в котором было чересчур много
сливок. А вкус у этой французской продукции такой, словно она не имеет
ровным счетом никакого отношения к коровам. Неужели ему не противно,
подумала Жанна. Впрочем, Дион обожал все новое и неизведанное. —
Кстати, рядом с нами сидит та, кого ты ищешь.
— Что? — Жанна удивленно оглянулась. — В такую рань?
— Именно! Я полагал, что это всем известно! — В глазах Диона
промелькнула насмешка. — Но ради Бога, Дженьюри Браун, неужели мама не
говорила тебе, что неприлично так пялиться? И в любом случае ты выбрала не
тот объект. Посмотри на пуговицы: их слишком много и они чересчур маленькие.
Любого мужчину оторопь возьмет. Нет, она не собирается завлекать кого-то в
свои сети.
— О, — в замешательстве пробормотала Жанна. — Я и не думала,
что это важно... ну, разные технические детали.
Дион печально вздохнул:
— В современном мире все непросто. Но на самом деле и в технических
деталях есть свой смысл. Я дам тебе несколько советов. Посмотри на себя со
стороны, глазами мужчины — вот в чем хитрость. А это значит, к примеру, что
ноги должны быть голые: для экономии времени и чтобы колготки не порвать.
Глаза должны быть подкрашены, и чем больше, тем лучше. Особенно тушью небесно-
голубого цвета. А вот помадой злоупотреблять не стоит: мужчинам не нравится
возвращаться домой размалеванными, как клоуны. Они ведь создания застенчивые
и неловкие. Так упрости им жизнь — носи платье с одной застежкой. Никаких
поясов, булавок или пряжек. Ничего острого и твердого, кроме каблуков. А о
шляпах и думать забудь. Из-за этих широких полей можно и мать родную не
узнать! Что же касается моды, то лучше отставать от нее на десять лет, чем
быть хоть на шаг впереди. Мужчины любят традиции, им нужны ориентиры.
— Я ее вычислила!
На этот раз Жанна не сомневалась в своей правоте. Томная девица с черными
волосами и пухлыми губами, в короткой кожаной юбке и сетчатых чулках прямо-
таки излучала молодость и сексуальный призыв. Но Дион отрицательно покачал
головой:
— Нет, это дочка какого-нибудь посла, только что из монастырской школы.
Посмотри-ка правее.
Проследив за его взглядом, Жанна увидела пухленькую веселую женщину. Она
грелась на солнышке, усевшись неподалеку от дверей, и лениво покачивала
ногой, с которой наполовину сползла туфля.
— Да ей же лет сорок!
Но не успела Жанна закрыть рот, как к кафе подъехала машина. Женщина подошла
к ней, пошепталась через окошко с водителем и забралась внутрь.
— Но она такая... обыкновенная! И... слишком веселая!
Дион громко расхохотался:
— Чего же лучше? Никто не захочет тратить субботний вечер и кучу денег,
заработанных в поте лица, утирая чьи-то слезы. Мужчина любит самые простые
вещи: улыбку, красивое розовое тело, локоны, бедра, которые заманчиво
покачиваются при ходьбе. Не так уж трудно, а?
— Я не смогу. — Жанну вновь охватили ужас и стыд. Розовое тело? Да
лучше умереть! — А ты?
— Хм. — Дион задумчиво допил свой кофе. — Я тебя
понимаю. — И он решительно отодвинул чашку. — Да, полагаю, нам
нужно обратиться к профессионалам. Сколько у тебя наличных?
— Около сотни фунтов. И несколько долларов. — Эта сумма включала и
те деньги, которые Фернан дал ей на мелкие расходы.
— Надеюсь, этого хватит. Хороший совет нынче стоит недешево. —
Дион поднялся из-за стола и с отлично разыгранным отвращением проговорил:
— Чего только мне не приходится делать ради тебя, Дженьюри Браун! И
когда же это кончится? — И покачал головой.
Дион вышел из кафе. А через пять минут они уже мчались вдоль побережья, мимо
эвкалиптового леса, полей, засаженных гвоздикой, виноградников и оливковых
рощ. Дион мужественно боролся с искушениями. То ему хотелось заглянуть в
старую студию Пикассо, которая находилась в здании бывшей фабрики духов в
Валери, то насладиться видом полуголых красоток на пляже Жан-ле-Рин или
посетить субтропические сады в Кап-д'Антиб. Но у них была другая цель —
Канны.
— Неужели мы войдем туда? — в ужасе спросила Жанна, когда такси
остановилось перед отелем
Карл-тон
, фасад которого выходил на серебристые
пески Ла-Круазетт.
— Именно это мы и сделаем, — ответил Дион и направился к дверям по
дорожке, обсаженной пальмами, лимонными деревьями и магнолиями. — Посмотри-
ка сюда.
Жанна задрала голову: перед ней высилось огромное, как скала, здание,
покрытое белоснежной штукатуркой. Стены были увенчаны двумя куполами, четко
прорисованными на фоне синего неба.
— Это здешняя достопримечательность. Купола вознесли в честь знаменитой
куртизанки времен королей Эдуардов — Прекрасной Отеро.
Жанна покраснела и потупилась. Абсолютно ясно, что они символизируют.
Неужели это и есть бессмертие? Чувствуя, что сердце уходит в пятки, Жанна
поплелась вслед за Дионом. Еще несколько секунд — и они оказались в
полутемном баре.
— Ради всего святого, не будь такой мрачной, — неодобрительно
заметил Дион, когда его спутница неуклюже взгромоздилась на высокий табурет,
сжимая в руке стакан только что выжатого апельсинового сока. Хотя, судя по
цене, это больше походило на расплавленное золото. — Здесь работают
только те, у кого есть особое соглашение с администрацией отеля. Если мы чем-
то не понравимся, ей просто подмигнут, и она оставит нас с носом.
Жанна выжала из себя улыбку, но, скосив глаза на Диона, отметила, что тот
старается за двоих. Ей не очень-то понравилось выражение его лица:
возбужденное, нетерпеливое и даже чуточку развратное. Он не отрываясь
смотрел на дверь.
— Можно подумать, мы ждем саму королеву, — ядовито заметила Жанна.
— Так и есть, — сказал Дион. Его глаза сверкали в предвкушении
нового приключения. — Мы ждем королеву ночи! И последи за своими
манерами. Не забывай: мы нуждаемся в ней куда больше, чем она — в нас.
Жанна послушно выпрямилась. Ничего не скажешь, самая пора торчать в баре:
десять часов утра! Диону, с его беспорядочным образом жизни, все нипочем, а
вот она к этому совершенно не привыкла.
И вдруг в полутемном баре повеяло тончайшим ароматом духов. Жасмин.
Томительный, экзотический запах, такой сладкий и густой, что, казалось, его
можно было потрогать руками. Потом зашуршал шелк — и перед ними появилась
королева ночи.
Несколько мгновений все молчали. Дион и Жанна были слишком ошеломлены.
Королева ночи не спускала с них оценивающего взгляда. Ни разу за всю свою
жизнь Жанна не видела, чтобы кто-то — мужчина, женщина или ребенок — имел
столь вылощенный вид в десять часов утра. Женщина, одетая с иголочки (ни
одна мелочь не забыта), напоминала картинку в только что отпечатанном
журнале: такая же загадочная и как будто покрытая глянцем.
И вместе с тем она была вполне живая, прекрасные рыжие волосы казались
теплыми и мягкими.
Вторая мысль, посетившая Жанну сразу же вслед за первой, стала чем-то вроде
откровения. Несмотря на всю свою притягательность, королева ночи отнюдь не
блистала красотой. Мясистый нос, слишком крупные зубы... да и плечи широки
не по росту. Если б не каблуки, ее можно было бы назвать коренастой. Зато
матово-черное платье великолепно подчеркивало медовый цвет кожи и теплый
оттенок карих глаз. Идеальной формы шея смело выставлена напоказ. И ни
единого украшения. Только в ушах посверкивали две крошечные жемчужинки. А
потом раздался голос — тихий, как вздох или шелест осенних листьев:
— Bonjour monsieur, mademoiselle. Je suis Liane.
Дион пришел в себя первым. В мгновение ока он вспорхнул с табуретки и низко
поклонился, целуя ее пальчики с розоватыми ногтями.
— Лиана. Какая честь для меня! Позвольте признаться: я и не ожидал, что
вы будете так прекрасны.
Жанна передернулась. Дион, этот типичный голубоглазый ирландец, вдруг стал
как-то уж слишком похож на изысканного, галантного француза. Только сейчас
его чары вряд ли подействуют. Но королева ночи слегка наклонила голову и
загадочно улыбнулась, едва приподняв уголки губ.
— Я позволяю. Merci du compliment.
Жанна стиснула зубы. Проклятие! Он ей понравился.
— Шампанского. — Дион величественно махнул рукой бармену.
Королева ночи с грацией змеи, сбрасывающей кожу, повела плечами и уселась на
табуретку, предложенную Дионом. В отличие от Жанны ее не мучила проблема,
куда девать свои руки и ноги. Она двигалась плавно и легко, как вода,
заполняющая новое русло.
Рядом с этой женщиной Жанна чувствовала себя костлявым, неуклюжим
подростком. Ее не обманывала простота позы, которую приняла Лиана. Она
прекрасно знала, что тут требуется высокое искусство. И в памяти всплыли
стишки, которым ее научила Джули:
— В Ментоне — грязь, В Монте-Карло — наглость. Ницца — вульгарна, Канны
— вот класс.
Да еще какой класс, сказала бы Джули. Жанна покраснела от стыда, вспомнив о
сетчатых чулках и корсетах, которые всегда казались ей неотъемлемыми
аксессуарами проституток.
— Полагаю, вы предпочитаете говорить по-английски? — Лиана
прищурила глаза, слегка улыбнувшись.
— Позвольте мне выразить восхищение по поводу вашего
произношения, — принялся за свое Дион, испуская мощные волны обаяния.
— Merci, moncieur.
На гладких золотисто-медовых щечках Лианы появились ямочки. Дион, очевидно,
произвел на нее неизгладимое впечатление.
— Лиана великолепно говорит по-английски, не правда ли?
— О да, — процедила Жанна сквозь зубы.
Может, она впадает в детство, но Дион ведет себя как влюбленный подросток.
Лиана обвела своих новых знакомых задумчивым взглядом.
— Ну, mes enfants. Давайте не будем тратить понапрасну мое время и ваши
деньги. Скажите честно, чего, собственно, вы хотите?
Глава 14
— Подумать только — ты упала в обморок! — Джули вытащила кисточку
мускатного винограда из корзины с фруктами, присланной Фернаном.
— Впервые в жизни. Наверное, корсет виноват. Я затянулась слишком туго.
— Ага, — понимающе кивнула Джули, поедая виноград прямо с
косточками. — Тщеславие до добра не доведет.
И Жанна не мосла с ней не согласиться. Больше всего она страдала от
уязвленного самолюбия. Ну почему Грей не увидел ее раньше, до дождя? Тогда
Дженни была даже по-своему привлекательна. Но потом... мокрая, без шляпы,
тушь поплыла, все лицо в черных потеках... Судя по выражению глаз Грея, он
принял ее за пугало.
— Ты ведь знала, Джули? — Жанна откашлялась. — Я имею в виду:
ты знала, кто будет играть Идена?
— Мне сообщили об этом вчера. — Джули улыбнулась. — Я
собиралась тебе сказать, но потом начался карнавал, а сегодня утром я
чувствовала себя такой уставшей... в общем, я забыла.
— Но...
Даже сейчас Жанна с трудом верила в реальность происходящего. Какой кошмар!
Да как же сниматься дальше, если рядом все время будет стоять Грей? Она не
сможет не думать о нем, станет ждать, что он вот-вот появится из-за угла. А
когда это случится... В присутствии Грея у нее всякий раз душа уходит в
пятки, мысли путаются, на лице выступает пунцовый румянец, а руки становятся
холодными как лед. Невыносимо. Как же все это пережить, если твоя душа
разрывается на части?
— Все просто. — Джули пожала плечами. — Фернан поехал
посмотреть на Дин. Увидел Грея и... в общем, я отлично его понимаю. Мой
кузен чертовски красив.
— Но как же Фернану удалось его уговорить?
— О, ты не знаешь Грея! — рассмеялась Джули. — Переодевания,
шарады — да он обожает такие вещи. А чем еще заниматься в деревне? Ему
придется... — Джули заметила большой букет тубероз, стоявший на туалетном
столике. — Какая прелесть!
Жанна покраснела.
— Их прислал Грей.
Красивый жест. Наверное, Грей пожалел ее. А может, догадался, что Жанна в
него влюблена. Вот почему вид этого роскошного букета был ей неприятен. Как
бы от него отделаться? Выбросить? Но тогда Джули все поймет.
— M-м. — Джули нагнулась, вдыхая аромат бледно-розовых
лепестков. — Божественно. — Она взглянула на часы. — Прости,
мне пора. Грей везет меня на ленч в Кап д'Антиб. Желаю тебе выздороветь к
завтрашнему дню. Я... — Джули замялась и с несвойственной ей деликатностью
добавила:
— Возможно, я вернусь поздно, когда ты уже будешь спать.
Жанна откинулась на подушки. Но слова дела не меняли. Ведь ясно, что Джули
вообще не вернется сегодня домой.
Когда она ушла, Жанна бросила взгляд на корзинку с фруктами. Где-то внутри,
под самым сердцем засел острый осколочек боли. Что это — голод, тошнота?
Нет, скорее ощущение пустоты...
Она чувствовала, что не может больше вот так лежать в окружении цветов и
винограда. Бороться бесполезно.
Зазвонил телефон. Она с трудом стряхнула с себя остатки сна.
— Алло!
— Привет, Жанна! — раздался голос Джули. — Хорошо, что я тебя
застала. Ты сегодня участвуешь в съемках.
— Ты серьезно? — пробормотала Жанна.
Рот был как землей набит. Вспоминая о прошлом вечере, она чувствовала себя
преступницей. Давно уже с ней не случалось ничего подобного. Сколько же она
всего съела? Она никак не могла остановиться и, раздираемая гневом и
отчаянием, продолжала есть фрукты, мороженое, шоколад — все подряд...
— Да. Нам придется снимать другие сцены: неполадки с освещением. Мы
отправляемся в Кап-Ферра. Фернан пришлет за тобой машину. — Джули
выдержала паузу и добавила:
— Я решила, что лучше предупредить тебя... на всякий случай.
Столь необычная заботливость заставила Жанну смутиться.
— Спасибо.
Это прозвучало как-то холодно и официально.
Жанне вовсе не хотелось быть обязанной Джули. Наверное, это очень плохо? Да,
глядя в зеркало, где отражались туберозы Грея, Жанна увидела себя без
прикрас. Бледное, опухшее, безобразное лицо! Какой стыд! Жанна даже
зажмурилась.
Во дворе призывно загудел автомобиль. Жанна торопливо оделась, так затянув
пояс на брюках, что он врезался в тело. Почему она не может устоять перед
искушением? Наверное, потому, что вкус сладкого всякий раз кажется новым. К
нему невозможно привыкнуть. Машина мчалась к мысу Кап-Ферра. Жанне казалось,
что даже природа ее осуждает. Сколько здесь света и тепла! Синее небо и
напоенный солнцем воздух — прозрачный, свежий, пахнущий морем и смолой... Но
Жанне, сидевшей в полумраке на заднем сиденье машины, было холодно и
одиноко.
Когда они подъехали к съемочной площадке, ленч, слава Богу, уже закончился.
Поздоровавшись с Лизой, Жанна поспешила укрыться в трейлере.
— Тебе лучше? — настойчиво допытывалась гримерша. — Ты все
еще бледненькая. Ничего, это пройдет. Сегодня у нас массовка. Надо, чтобы
все выглядели как следует.
Жанна кивнула. Она чувствовала себя странно отяжелевшей и разбитой.
— Ничего, если я прикрою глаза? Заснуть бы сейчас лет на сто и
проснуться, когда все искушения исчезнут!
— Пожалуйста, — озабоченно отозвалась Лиза. — Сегодня мне с
тобой придется повозиться.
Как успокаивают эти легкие прикосновения маленьких кисточек! Вскоре явился
Маркус и стал завивать ей волосы. Потом кто-то торжественно постучал в
дверь. Кому она могла понадобиться — Фернану, Джули... Грею?
— Ты думаешь, это оно? — раздался голос Маркуса.
— Мне кажется, да, — взволнованно ответила Лиза. — Пойди
посмотри.
Жанна немного успокоилась. До нее доносился шепот, какое-то шуршание, потом
щелкнула задвижка, и воцарилось долгое молчание, нарушаемое только
прерывистым дыханием.
— Я никогда не видел ничего подобного, — с легкой грустью заметил
Маркус.
Жанну кольнуло любопытство. Что там такое? Судя по тону парикмахера, речь
идет по меньшей мере о бриллианте в двадцать карат. Но ее никогда не
интересовали драгоценные камни. Разве что как украшения для дома №3.
Вдруг кто-то развернул ее кресло и осторожно положил на колени длинную
легкую коробку.
— Ну-ка посмотри!
Жанна открыла глаза и увидела взволнованные лица Лизы и Маркуса. Сначала она
не поняла, что лежит в коробке, выстланной черным бархатом. Какой-то
странный блестящий жгут. Жанна осторожно приподняла его, и он тут же
развернулся, превратившись в длинное платье из переливчатого шелка —
скользкого и в складочках, как кожа новорожденного младенца. Ткань
пульсировала и дышала, будто живая.
Лиза накинула Жанне на голову шифоновый шарф, чтобы не испортить макияж и
прическу.
— Маркус, отвернись к стене!
Гримерша сорвала с плеч Жанны полотенце, и та почувствовала нежное
прикосновение шелка, похожее на дуновение ночного ветерка. Маркус легонько
провел по ее волосам пальцами, и маленькое помещение наполнилось странным
густым ароматом.
— Что это?
— Помада. Не волнуйся, это...
— Ненадолго, я знаю.
— Вот так.
Жанна взглянула на свое отражение и разом лишилась способности думать,
говорить и действовать. Кто эта девушка? Волшебница, сивилла, верховная
жрица? Шелк водопадом струился по ее телу и ложился у ног сверкающим
озерком.
Он переливался, как россыпь драгоценных камней или русалочья чешуя. Бронза,
медь, золото... Цвет расплавленной руды, тигриного глаза, пыльцы на крыльях
бабочки. Так кто же она? Рабыня, царица, изваяние античной богини?..
— Что это? — Жанна осторожно шевельнулась, и платье колыхнулось в
такт ее движениям — тоненькое, как паутинка, легкое, как воздух, без единого
шва. Не платье, а солнечный луч, блик света на воде, радужное стрекозиное
крыло.
— Это
Фортуни Дельфос
. — В голосе Лизы звучали зависть и
благоговейный трепет. — В нем можно идти куда угодно.
Да, такое платье неподвластно времени и требованиям моды, у него свои
законы. Надев его, любая женщина превратится в воплощенную мечту, прекрасное
видение. Жанна не узнавала себя. Впервые в жизни она казалась грациозной и
стройной, как свечка. Крошечные складочки смягчали угловатые линии и
подчеркивали трогательные впадинки под ключицами, узкие плечи и тонкие
запястья. Полуребенок-полуженщина. Ее шея казалась слишком слабой для такой
массы густых рыжих кудрей, перевитых золотой лентой. Темные глаза —
серьезные и немного испуганные — горели на бледном напудренном личике. Она
застыла, как жрица на ступенях храма.
Пора идти. Ошеломленная, Жанна молча отверзлась от незнакомки в зеркале.
Вилла, где должны были проходить съемки, прилепилась к скале, похожая на
яркую бабочку. Далеко внизу плясали морские волны. Как во сне, Жанна
следовала за помощником режиссера, который вел ее через сад баронессы
Ротшильд, хозяйки виллы, — мимо прудов, заросших лилиями, и храма
Венеры, откуда открывался великолепный вид на залив.
Широкая тенистая веранда открывала дверь в роскошь восточного рая.
Внутренний дворик, где били, переливаясь всеми цветами радуги, фонтаны и
курились благовония, походил сейчас на пышный пестрый персидский базар. Его
запрудила толпа статистов, разодетых в золотистые, огненно-красные, голубые,
синие, зеленые, оранжевые, розовые шелка. Плюмажи из страусовых перьев,
золото парчи, широкие кушаки и тюрбаны, туфли с загнутыми носами,
полупрозрачные туники — атрибуты восточной экзотики, вошедшие в моду в
последнее предвоенное десятилетие благодаря русским сезонам балета Дягилева,
очаровавшего Париж. Продавцы сладостей расхаживали с подносами, на которых
возвышались горки пирожных, фисташек и
турецкого меда
; по персидским
коврам разгуливали розовые ибисы, а пышнотелые рабыни в шальварах из
золотистой кисеи возлежали на шелковых подушках, играя с крошечными
мартышками.
— C'est bien, n'est-ce-pas? — воскликнул Фернан вместо приветствия. Его
простой кремовый пиджак выглядел ультрасовременно и совершенно чужеродно,
как и изысканно простое платье Жанны. — Я хотел устроить фейерверк, но
меня напугали, что вилла может сгореть.
Она послушно следовала за режиссером сквозь разряженную толпу. Наконец он
остановился. По телу Жанны пробежала дрожь.
— Вы хотите, чтобы я забралась туда?
Гигантская золоченая клеть тихонько качнулась в вышине.
— Разумеется, ma petite, — улыбнулся Фернан. — Твое появление
произведет фурор.
Жанна похолодела от ужаса.
— Я думала, что буду просто участвовать в массовке.
— В массовке? — изумился Фернан. — В таком-то платье?
Исключено!
— Но ведь я играю Дженни? — совсем растерялась Жанна и посмотрела
на свой наряд, разительно отличавшийся от того замызганного платьица, в
котором ее героиня разгуливала по бульвару Круазетт. — Что же с ней
произошло?
— Неужели непонятно? — Фернан нетерпеливо пригладил волосы и сразу
стал похож на неоперившегося дрозда. — Метаморфоза! Уличная девица
превратилась в леди, куколка — в бабочку.
— Да... но... — Жанна попыталась сосредоточиться. Ей было известно, что
Фернан не выносит вопросов о сюжете и мотивах поступков своих героев. Но ей
просто необходимо знать побольше. Кто же еще замолвит словечко за бедную
Дженни? — Почему?
Фернан вздохнул:
— Какие же вы, новички, недоверчивые! Ладно уж. Джулия, решив
подразнить жениха, одела Дженни в собственное платье и привела ее на бал-
маскарад
Тысяча и одна ночь
под видом русской графини. — Режиссер
повернулся, собираясь уходить, но Жанна вцепилась в его рукав.
— Но зачем Джулия сделала это?
Фернан удивился такому вопросу.
— Да потому, что она женщина. Ей хочется испытать Идена, проверить,
правду ли он говорил о разнице между леди и уличной девкой. Как и любой
другой женщине, ей мало знать, что Иден любит ее. Она должна выяснить,
насколько сильно он любит. Бедная Джулия... — Ким задумчиво умолк.
— Почему бедная? — настаивала Жанна, не решаясь выпу
...Закладка в соц.сетях
