Жанр: Любовные романы
Подлинное чувство
...аченно смотрел на него, и Мэделин, чувствуя себя точно на
раскаленной сковороде, все же заметила, что в его светло-голубых глазах
загорелся гнев. Он не мог понять этой странной враждебности, так как ничего
не знал о гнусной сплетне, которую распустил его непутевый братец. Из-за
того, что она забыла о времени, заглохшая было ревность Роналда снова
разгорелась огнем. Она сама виновата: надо было рассказать Алану обо всем.
Но теперь уже слишком поздно. Оба они смотрят друг на друга как враги, и в
любой момент Алан может проговориться, что он уже упросил ее остаться еще на
несколько месяцев...
— Мы должны спешить. — Ухватив Роналда за руку, она ощутила, как
под тонкой тканью пиджака напряжены его мускулы — точно камень. — Я
надеюсь, ты заказал наш обычный столик? Они оставят его для нас! — Она
заторопилась, пытаясь успокоить мужа и успокоиться самой.
Мэделин чувствовала, что несет чепуху. Взглядом она умоляла Алана помолчать,
не говорить больше ни слова, а ее руки тянули Роналда, но ей вовсе не стало
легче, когда он повернулся и твердо зашагал к выходу. Этот ланч явно не
обещал стать приятным.
Она вышла из офиса с ощущением, что вступает в простреливаемую зону.
6
Их любимый ресторанчик был переполнен, гомон голосов просто оглушал. Мэделин
сидела, мрачно уставившись в свою тарелку. Казалось, все люди здесь
наслаждались жизнью, только они с Роналдом были в этом царстве счастливцев
унылыми изгоями.
Нет, он не стал упрекать ее за то, что она забыла о времени, что, придя за
ней, застал ее рядом с мужчиной, чьей любовницей, по слухам, она была. Он не
говорил вообще ничего. Было бы легче, если бы он упрекал ее, даже бранил.
Тогда можно было бы все спокойно объяснить, вместо того чтобы сидеть здесь и
терзаться самыми тяжелыми предчувствиями.
Ожидание самого худшего вконец отбило у нее аппетит. Она опустила вилку и
отодвинула еду, вздрогнув от отвращения.
Роналд был невероятно, даже унизительно вежлив, ведя спокойный,
непринужденный разговор о своей утренней работе. Его голос был абсолютно
бесстрастным. Ни на минуту не отвлекаясь от еды, он рассказывал ей о важных
телефонных переговорах. Речь шла о современном состоянии финансовых рынков в
Западном полушарии.
— Как я себе представляю, группа венесуэльских производителей
противостоит захватнической политике компаний США, которые диктуют свои
цены. Это не точные данные, просто внутреннее ощущение. — Говоря это,
он ловко подцепил вилкой несколько макаронин. — Европейский завоеватель
должен ворваться неожиданно и вложить свой капитал, обеспечив венесуэльских
рабочих, которые в противном случае просто погибнут. Такой проект
вдохновляет меня. Очень соблазнительная перспектива.
Он казался равнодушным, будто читал обычную лекцию туповатым студентам.
Мэделин хотелось заткнуть уши, чтобы не слышать его голоса, невозмутимо
чеканящего слова.
Она хотела, чтобы он ввел ее в курс своей работы, конечно же хотела, но
только не так! Она ненавидела его холодность, его бесстрастие. Сейчас он
говорил с ней так, как будто она была совершенно посторонним человеком,
который слушает его из чистой вежливости.
Одному Богу известно, что он выкинет, когда она признается, что пообещала
Алану задержаться у него еще на несколько месяцев!
— Ты ничего не ешь? — осуждающе заметил он, глядя на ее нетронутую
тарелку. — Мои разговоры надоели тебе?
— Перестань! — потребовала она. — Перестань казнить меня! Да,
я виновата перед тобой. Я забыла о времени. Мне стыдно. Но положение очень
серьезное...
— И ты считаешь, это тебя извиняет? — Он положил вилку на тарелку,
которая была пуста — так же пуста, как его глаза. — Небольшие
неприятности на работе — и ты забыла обо всем: о ланче со мной, о том, что я
топчусь как идиот на одном месте, удивляясь, куда ты пропала, воображая себе
невесть что, вплоть до автокатастрофы! Ты забыла даже о том, что я вообще
существую, потому что была слишком увлечена своим обожаемым Винтером.
— У тебя совершенно нет повода для ревности. — Ее бледное лицо
страдальчески скривилось. — Я ведь извинилась перед тобой. Что еще тебе
нужно от меня?
У Мэделин невыносимо разболелась голова, и она знала, что дальше будет еще
хуже. Язвительно улыбаясь, Роналд откинулся на спинку стула и забарабанил
пальцами по столу.
— Ты говоришь, у меня нет повода для ревности? — Он подозвал
официанта и заказал кофе, ни на секунду не отрывая холодного взгляда своих
серых глаз от ее лица. — А ты сказала ему, что добрая половина Лондона
уже знает о вашем романе? Ты уверяла, что обсудишь с ним это, помнишь? Тогда
я удивлялся твоему настойчивому желанию поговорить с ним. Теперь мне многое
становится ясным.
Он замолчал, так как принесли кофе, зато Мэделин вскочила, пылая праведным
гневом. С нее хватит! Почему он верит только плохому?!
— Сядь! — Его рука крепко сжала ее запястье. Он почти заставил ее
сесть.
Мэделин кинула на него яростный взгляд.
— Почему? В чем дело? Ты можешь мне поверить? Хоть в чем-нибудь! —
Мэделин чувствовала, что еще немного — и она сорвется, устроит у всех на
глазах безобразную истерику.
— Успокойся. — Глаза Роналда оставались суровыми, но хватка
ослабла. Его пальцы отпустили ее хрупкое запястье. — Я собирался
сказать тебе, что был не прав, когда начал было действительно тебя
подозревать. Так что он ответил? Согласился, что не стоит трогать
драгоценного братца? — Его большой палец все еще мягко касался ее руки.
Наверное, он чувствовал учащенное, биение ее пульса и, конечно, счел это
доказательством ее вины.
Собравшись с духом, стараясь дышать ровнее, Мэделин призналась:
— Я ничего ему не сказала. Эбби, его жена, очень больна. Не хватает им еще и этой неприятности.
Резким движением она отняла у него свою руку и, кусая губы, сцепила пальцы,
зажав их между колен.
— Как ты заботлива, моя дорогая, — издевательски заметил Роналд.
Кончиком пальца он оттолкнул нетронутую чашку с кофе. — Я надеюсь, ты
не забыла сказать Винтеру о твоем увольнении? Или из-за пресловутых
неприятностей все вылетело у тебя из головы, как и время нашего ланча? Или
же ты настолько печешься о душевном покое семейства Винтер, что не захотела
ранить его еще и этой неприятной новостью?
— Не смей издеваться! — Чем холоднее становился Роналд, тем больше
раздражалась Мэделин. Она готова была громко завопить от злости. —
Конечно, я все сказала ему, — отведя взгляд от окна, произнесла
она. — Он этого совсем не ожидал и был недоволен, но он понял. Алан —
разумный человек. — В отличие от тебя, говорили и ее глаза, и интонация
голоса. Запоздало заметив заинтересованный взгляд с соседнего столика, она
продолжила, понизив голос: — Я заявила, что хочу уйти через месяц. Он просил
меня остаться еще на три-четыре месяца.
— И?.. — Безжалостный взгляд Роналда не отрывался от ее лица,
сузившиеся холодные глаза потемнели от злости.
— Я согласилась, — призналась Мэделин. — Зная, что произошло,
я просто не могла отказаться.
Он попросил счет и расплатился с официантом.
— У тебя был выбор. Однако ты приняла такое решение. Это твое право.
Мэделин стояла как вкопанная, глядя на него расширенными глазами. Она не
могла представить, что он воспримет это так. В ужасе она почувствовала себя
брошенной: он уходит от нее! Опять они стали бесконечно далекими друг от
друга, словно жили на разных планетах.
— Я улетаю в Мехико, нашу деловую базу в Латинской Америке, как только
сумею организовать перелет. Я все отложил на два месяца ради тебя, и был
готов подождать еще месяц. Но не три-четыре. Итак, каждый из нас принял свое
решение и, похоже, к этому нечего добавить. — Он встал, и его высокая,
мощная фигура показалась Мэделин пугающе грозной. — Пойдем? Я думаю, ты
не хочешь зря тратить время. Пора тебе возвращаться к вашим
неприятностям
.
Вскочив на ноги, Мэделин пошла впереди него между тесно составленными
столиками, крепко сжав губы и высоко подняв голову. Но, как только они
выбрались на тротуар, она со слезами на глазах повернулась к нему.
— Ты говорил о двух месяцах, но вспомни: ведь это было наше свадебное
путешествие!
Как он смел намекать, что эту отсрочку взял только для нее?! Дорогой подарок
для влюбленной новобрачной, тогда как он сам с нетерпением считал дни до
возвращения к своей любимой работе! Как он посмел?
Он лениво поднял одну бровь. Затем остановил проезжавшее такси. Изумленная
Мэделин не могла поверить происходящему.
— Я не хочу уезжать! Я тебя не просила! Ты даже не желаешь знать, что
случилось, почему я согласилась остаться?
— Не особенно, должен тебе сознаться.
Он помог ей сесть в такси, дал водителю адрес ее офиса, и Мэделин уехала.
Она сидела в машине выпрямившись, с пылающим от обиды лицом, за всю короткую
дорогу так ни разу и не пошевелилась.
Как можно быть таким эгоистом? Почему он вел себя так, будто только его
желания и его взгляды имеют значение? И как он мог без зазрения совести так
отделаться от нее — засунуть в такси, чтобы не возвращаться вместе. Ему
просто не терпелось, избавившись от нее, начать готовиться к полету на край
света!
Гоня от себя обиду на Роналда и досаду, она в этот день упорно работала.
Алан срочно укатил на самую большую из трех фабрик компании. Мэделин
заставляла себя не думать о муже. Она не должна погружаться в свои обиды,
ворошить их, растравляя душевные раны. Она решила остаться здесь и, значит,
должна думать прежде всего о работе. Искушение позвонить по телефону,
стоящему рядом на столе, и сказать Роналду, что она задерживается, было
велико. Но она смогла подавить это желание.
После работы, едва держась на ногах, Мэделин вернулась в Челси, не ожидая
ничего хорошего. Она не удивилась тому, что никто не ждал ее возле офиса,
чтобы отвезти домой, как было всю прошлую неделю. Она понимала, что после
этого злосчастного ланча иначе и быть не могло.
Но ей стало невыносимо больно, когда, отперев дверь, она нашла их маленький
уютный домик пустым. Не было даже записки от Роналда. Мэделин вдруг
почувствовала себя совершенно одинокой и никому не нужной.
Зайдя в ванную, чтобы принять душ и переодеться, она кинула взгляд на свое
отражение в зеркале. Какое жалкое у нее лицо, словно у побитой собаки! Это
не дело. Она сумеет справиться со своей проблемой. Она приготовит еду и
будет ждать, когда он появится, радостно встретит, скажет, что очень любит
его, и он обязательно выслушает ее.
В холодильнике есть цыпленок, можно приготовить тушеные овощи или салат,
подать к ним белое вино. Мэделин задумалась — готовить сейчас салат или
подождать, пока вернется Роналд, как вдруг раздался громкий звонок в дверь.
Внезапно ее обожгла дикая мысль, что с Роналдом случилось что-то страшное.
Из-за обиды и злости на нее он мог невнимательно следить за дорогой и
попасть в аварию! Ее сердце бешено запрыгало где-то в горле, ноги
подкосились. Неужели ей суждено быть виноватой в смерти и второго своего
мужа?!
С трудом держась на ногах, цепляясь за мебель, она добралась до двери — и
едва не запрыгала и не запела от счастья: перед ней стояла Аннабел Спаркс!
— Дорогая! Слава Богу, что ты дома! Я сказала себе: они, конечно, нам
сообщат, если куда-то соберутся уехать. Телефон был занят все утро, а потом
никто не отвечал. Тогда я сказала себе: если их нет дома или они совсем
уехали, я всегда смогу остановиться в отеле. Я решила рискнуть, и вот я
здесь.
Мэделин перевела дух с огромным чувством облегчения. Зловещие картины,
нарисованные ее воображением, рассеялись как утренний туман. Расплывшись в
улыбке, она радостно обняла свою свекровь и спросила:
— Надеюсь, ничего не случилось? Очень рада видеть вас.
К Мэделин уже вернулась способность нормально говорить и думать. Она окинула
взглядом теплый не по сезону, старомодный твидовый костюм Аннабел, ее
неряшливо уложенные волосы — из прически выбивалось множество прядей. А
тяжелые грубые туфли выглядели так, словно в них только что работали в саду.
Видимо, Аннабел собиралась в большой спешке.
— Почему ты так подумала, дорогая? — Аннабел изумленно раскрыла
глаза. — Разве я не могу оставить отца Рона одного и уехать из дома,
если ты это имеешь в виду? Пусть Ричард занимается дома своими делами —
чинит, сверлит, — а я решила отправиться в город за покупками!
Аннабел Спаркс прошла через гостиную. Мэделин брела за ней, еще не совсем
придя в себя. Сбросив туфли и сняв жакет, под которым оказалась мужская
рубашка, пожилая женщина воскликнула:
— Вот так будет намного лучше! Я нарядилась слишком жарко для поездки.
Просто схватила первое, что попалось мне под руку, когда окончательно решила
поехать в город. Но у меня действительно нет ничего элегантного. А мне это
очень нужно.
Она плюхнулась в кресло, просто сияя от удовольствия.
— У вас такой прелестный домик! Правда, очень маленький, но удобный.
Где Роналд?
— Уехал по делам.
Может быть, он решил поскорее улететь отсюда, с горечью подумала Мэделин,
стараясь не показать раздражения, которое снова начало завладевать ее душой.
Он даже, черт побери, не соизволил сказать, надолго ли уехал! Но ей не
хотелось говорить об этом его матери.
Мэделин налила два бокала белого вина, протянула один Аннабел и, взяв
другой, уселась в кресло, закинув ногу за ногу.
— Так зачем вам понадобились элегантные наряды? — вежливо
поинтересовалась она.
— Я тебе не говорила? Господи, ты, наверное, думаешь, что я спятила. По
правде говоря, все вышло в такой спешке, что я не знаю — то ли я приезжаю,
то ли уезжаю! Замечательное вино, дорогая. Это шардонне? Мое любимое! —
Затем, уловив недоуменное выражение на лице Мэделин, она объяснила — Мы с
Ричардом решили, что заслужили каникулы. Первый раз за многие годы. Мы и так
все время копаемся в земле, сказала я ему. И мы решили уехать куда-нибудь в
подходящее время — например, в конце сентября, когда сад не нуждается в
постоянном уходе. А двухнедельное путешествие по Италии — это предел
мечтаний. Мы не могли отказаться от этого и уезжаем в пятницу. Поэтому я
приехала в город за покупками — должна же я выглядеть достойно, когда мы
сядем на корабль!
Она допила вино и протянула бокал за новой порцией. Ее глаза возбужденно
блестели.
— Я остановлюсь у вас только на пару ночей, но, если это неудобно, я
постараюсь подыскать комнату в каком-нибудь отеле.
— Нет-нет, не смейте и говорить об этом, — запротестовала Мэделин.
Но на самом деле пребывание матери Роналда у них в доме совсем ее не
вдохновляло.
Старательно улыбаясь, она стала расспрашивать Аннабел, что из одежды та
хотела бы купить, в то же время думая, удастся ли им с Роналдом заморочить
голову его матери, разыгрывая перед ней счастливую пару. Ведь Аннабел далеко
не глупа...
Что еще важнее, надо найти время наедине с Роналдом разобраться во всем и
объяснить ему, почему все-таки она согласилась остаться на работе еще на
несколько месяцев. Захочет ли он понять, что это не пустая прихоть, а
необходимость, что совесть не позволяет ей отказаться и что это совсем не
связано с ее якобы особыми отношениями с Аланом?
— Я провожу вас в вашу комнату.
Мэделин встала из кресла. Был уже девятый час. Где, черт возьми,
запропастился Роналд? Почему он не позвонил, если задерживается? Она
нагнулась за сумкой, лежащей под ногами, и произнесла натянуто любезным
тоном:
— Через полчаса мы перекусим. Вы, должно быть, проголодались.
Было бы странно, если бы она доверилась свекрови, рассказала бы ей после
ужина все об их жизни, зная, что та ничем не сможет помочь. Это была только
их проблема. Она не должна тревожить покой бедной Аннабел. Мэделин решила,
что сумеет найти время, когда они с Роналдом останутся одни — может быть,
завтра утром, — и заставит его выслушать себя.
— О, здесь очень мило! Мне нравятся такие цвета — они освежают и
успокаивают.
Тона обивки мебели и стола — бледный лимонный и мягкий голубовато-серый с
еле заметными проблесками белого — вызвали восторг Аннабел. Мэделин, стоя
поблизости, прямо у открытой двери, кивнув головой, приняла комплимент.
— Я вас оставлю. Вы можете устраиваться. Но ей не удалось улизнуть,
потому что Аннабел все еще продолжала восторгаться:
— Мне понятно, почему вы выбрали это место. Здесь так уютно!
Дом был обставлен по вкусу Роналда. Он сам выбрал этот домик, сам подобрал
для него обстановку, а Мэделин лишь приняла все это.
Она крепко сжала свои полные губы, настойчиво твердя про себя, что блаженное
время их счастья еще вернется. Обязательно. Она добьется этого!
— Но я не представляю, как можно постоянно жить в таком игрушечном
домике. — Аннабел положила сумку на кровать и принялась доставать свои
вещи. — Жаль, конечно, упускать дом Кейнов — было бы так приятно жить с
вами рядом. Но сейчас действительно не время для этого.
Состроив недовольную гримасу, она достала широченную ночную рубашку и сунула
ее под подушку.
— Придется покупать намного больше, чем я думала. Просто удивительно,
что приходится для себя одной запасать целый гардероб — вещи, которые, может
быть, больше ни разу и не придется надеть. По-моему, когда Роналд все-таки
решит осесть, он вряд ли удовольствуется таким домишком. Это не в его духе.
Скорее уж он выберет большой дом в пригороде, с садом.
Разложив свои туалетные принадлежности на столике, она на секунду
остановилась, и тут вмешалась Мэделин:
— Я не думаю, что он действительно готов...
— О нет, ты ошибаешься! Роналд всегда был очень хозяйственным. Если у
него будет своя земля, он станет ею заниматься, и его уже не оторвешь. Но
главное — скорее заводите ребенка...
Она обернулась к Мэделин, стоявшей возле двери.
— О! — Лицо Аннабел осветилось радостью. — Ты наконец
вернулся, милый! Как приятно! Не ожидал меня увидеть? Я побуду у вас пару
дней. Это право матери. Мы с твоим отцом отправляемся в путешествие, и нам
обоим нужно много новых красивых вещей. Я все расскажу тебе после ужина.
— После того как ты успеешь надавать моей жене советов или
пожаловаться?
От резкого голоса Роналда по спине у Мэделин побежали мурашки. Она медленно
повернулась, постаравшись приветливо улыбаться, хотя сама чувствовала,
насколько фальшиво у нее это выходит.
— Я не слышала, как ты вошел.
— Не сомневаюсь, — заметил он сухо, хотя и улыбнулся. Слегка.
Совсем чуть-чуть. Конечно же, подумала Мэделин, для спокойствия матери.
Посмотрев на жену долгим странным взглядом, он вновь обратился к матери:
— Что ты здесь делаешь, мама? Я не вижу другого повода, кроме
внезапного и, смею сказать, недостойного желания сунуть нос в мои дела.
— Тебе меня не запугать, Роналд Спаркс, — усмехнулась Аннабел,
ничуть не смутившись.
Поискав взглядом, куда бы пристроить свой багаж, и не найдя ничего
подходящего, она бросила сумку на пол. Шагнув вперед, обняла сына за плечи и
расцеловала в обе щеки, довольно улыбнувшись, когда и он слегка обнял ее.
— Не забывай, что я в свое время знала тебя в пеленках. А пригласила
сюда себя я сама. Я же говорила, что мы собираемся в путешествие. В пятницу.
И мне надо кое-что себе купить, и отцу тоже.
— Пойду посмотрю, как там мой цыпленок, — вставила Мэделин и,
извинившись, вышла. Ей надо было перевести дух.
И она, и Роналд вполне могли обойтись без неуместных замечаний его матери.
Роналд по вполне понятным причинам верил, что родители были совсем не в
восторге от его беспокойной работы и жизни, проходившей в мотании туда-сюда
по свету. Его раздражало, что они не придумали ничего лучшего, чем
попытаться уговорить его сменить такую жизнь на монотонное существование
почтенного отца семейства.
Закрыв за собой дверь кухни, Мэделин заставила себя собраться. Она пожарила
картофель, нарезала салат, достала еще бутылку вина и поставила на стол,
чтобы Роналд ее открыл. С тех пор как она услышала злобный голос Марка
Винтера, все плохое, что только могло произойти, обязательно происходило.
Она поставила на стол еще одну тарелку и подумала, что удача просто временно
отвернулась от нее. Может быть, вечером все изменится. Аннабел наверняка
рано ляжет спать, и у них с Роналдом будет время, чтобы во всем разобраться.
Поэтому за ужином она несколько раз намекнула, что ходить по магазинам в
Лондоне — дело нелегкое.
Во всяком случае, вечер позволил расслабиться. Трудно было скучать в
обществе Аннабел.
— Я хочу купить какую-нибудь пристойную одежду для Ричарда. —
Аннабел вновь вернулась к разговору о покупках. Когда Мэделин предложила
свекрови сыр и фрукты, та отрицательно покачала головой и, улыбнувшись,
похлопала себя по животу. — Мэдди, дорогуша, все было очень вкусно, но
я больше не могу съесть ни крошки. — Она наклонилась к Роналду, который
предложил ей еще вина. — Думаешь, стоит? Я уже выпила два бокала.
— Это согреет тебе душу, мама, — усмехнулся он, искоса бросая
взгляд на Мэделин. — И поможет уснуть покрепче. Ты же знаешь, что
всегда плохо спишь на новом месте.
Заглянув ему в глаза, Мэделин обрадовалась. В их дымчато-серой глубине
появилась прежняя теплота. Она знала, чего он хочет. Он хочет — и она
прекрасно понимала его желание, — чтобы его мать поскорее отправилась
спать и уснула как убитая.
Значит ли это, что он хочет дать ей возможность объяснить, почему она
согласилась остаться помогать Алану? Он может это понять. Она знала, что
может. Он ведь уедет в Мехико, скорее всего, в самое ближайшее время. Она
будет ужасно скучать по нему. Но если к тоске прибавится еще боль, обида на
него, то тогда ожидание станет просто невыносимым.
— Ладно, была не была! — Аннабел повернула наполовину заполненный
бокал к свету и выпила несколько глотков. — Итак, я говорила, что хочу
купить что-нибудь отцу. Конечно, он уверял меня, что у него есть все, что
нужно для отдыха. Представь себе его в широких, развевающихся как флаг
штанах ниже колен, которые знавали лучшие дни. А сейчас ими впору полы мыть!
Я ему сказала, что если он осмелится потащить с собой в путешествие эту
старую дрянь, то я и шага не сделаю из дому! Ведь этим шортам, по-моему,
столько же лет, сколько и ему. Ее голубые глаза блеснули. — Он всегда
был ужасным барахольщиком. Не может выбросить ничего из старья — вдруг когда-
нибудь пригодится.
— Помню, — улыбнулся Роналд. — А я не обращал никакого
внимания на его мешковатые шорты. В моих мальчишеских глазах значительно
важнее было, что он может творить чудеса на крикетном поле...
— А я в это время делала тысячи сандвичей, — хихикнула
Аннабел. — И горы кексов, и галлоны лимонада, чтобы прокормить ораву
мальчишек, которые ходили за ним хвостом! О, у нас были тогда отменные
каникулы! — Она заразительно рассмеялась, и Роналд, перегнувшись через
стол, погладил ее по руке.
Мэделин невольно умилил этот жест сыновней любви. Роналд станет
замечательным отцом, подумала она. Имея таких родителей, стать иным
невозможно...
Все будет в порядке. Понятно, что Роналд не хочет откладывать свои планы еще
на несколько месяцев. Она готова была примириться с этим, смогла его понять,
но и он тоже должен понять ее решение. И очень скоро она сможет все
объяснить. Раньше Роналд не хотел слушать ее. Но сейчас выслушает. Это
чувствовалось по его улыбке, по теплоте его глаз. У Мэделин перехватило
горло. Она откашлялась.
— Кофе, Рон, Аннабел? Или вы потом не сможете заснуть?
Мэделин словно извинялась за слишком поспешное окончание их вечерней беседы
и желание остаться наедине с Роналдом.
— Нет, лучше не буду, — покачала головой Аннабел. — А вы оба
пейте. Я помогу помыть посуду и отправлюсь спать. Завтра трудный день.
В помощи не было нужды. Мэделин встрепенулась, ее кровь быстрее побежала по
жилам — наконец-то они с Роналдом смогут все уладить.
— Не стоит,
...Закладка в соц.сетях
