Исповедь гейши
Профессия японской гейши окутана для нас тайной, приоткрыть которую нам
помогут мемуары Кихару Накамура. Молодые годы она провела в качестве гейши
в
веселом квартале
Токио, затем вышла замуж за вполне благополучного
дипломата и уехала с ним в Калькутту, где ей пришлось исполнять роль
японской Маты Хари. Вторая мировая война разлучила ее с мужем, и, когда ей
пришлось самой заботиться о пропитании своей разросшейся семьи, Кихару
приняла решение перебраться в Америку.
Нью-Йорк, летние каникулы 1982 года.
Каждый год в конце июля меня неизменно посещает многочисленная японская
поросль — сыновья, дочери, племянники и племянницы моих близких приятелей.
Среди них были и такие, кто целых три года приходил ко мне с одним заплечным
мешком. Моя двухкомнатная квартира превращалась в своего рода летний лагерь,
где все спали вповалку на татами.
Вас тут как сельдей в бочке
, — шутила я. Но, поскольку они
чувствовали себя замечательно, была довольна и я.
Среди молодежи была Юмико, удивительно милая девушка. Она бывала у меня
каждый год. Она окончила двухгодичные курсы и теперь работала.
— В Нью-Йорк приезжает мой друг, — объявила мне моя дорогая
Юмико. — Хироси — иллюстратор. Я сказала ему, что еду в Нью-Йорк, и он
решил по возвращении из Европы завернуть сюда на пару дней.
Итак, приятель Юмико приехал в Нью-Йорк. Он оказался очень симпатичным
юношей. Несмотря на свою профессию, он еще был почти без средств, так как
был еще слишком молод. Поскольку Хироси еще нигде не остановился, я
предложила ему ванну, затем накормила его, а после решила помочь устроиться
в гостинице. Но мест нигде не оказалось.
— Ничего страшного. Ты можешь переночевать у меня, — предложила я
ему.
Юмико и я легли в передней комнате, а ее приятель Хироси — в задней,
которая, собственно, была моей спальней.
Через пять дней в Нью-Йорк приехал старший брат Хироси, который был
редактором в издательстве. В отличие от Хироси для него издательство
забронировало номер в гостинице. В своем выборе фирма руководствовалась
дешевизной — гостиница располагалась в довольно злачном месте, вероятно, и
находиться там было небезопасно. Поэтому мы решили подыскать другую комнату,
но ничего не вышло.
Я чувствовала себя в роли
заботливой наседки
и посчитала, что невелика
разница, ночуют у меня два или три человека. Я поселила брата Хироси вместе
с ним в задней комнате.
Сам брат, господин Уэмура, вел дела издательства в Нью-Йорке. Он должен был
вести переговоры с писателями и уходил рано утром. Когда Хироси, его брат и
Юмико возвращались, мы проводили вечера в беседах. Господин Уэмура проявил
профессиональный интерес к тому, что говорила я.
— Вы очень увлекательно рассказываете. Не хотите ли это изложить на
бумаге?
— Нет, что вы, — отмахнулась я. — Чесать языком — это я еще
могу, но царапать пером — увольте.
— А вы все же попытайтесь. Мне кажется, что вышло бы весьма
любопытно, — горячился он. — Представьте, будто бы пишете письмо
на двух-трех страницах. Ведь с письмом вы справитесь?
— Ну, письма я все же могу писать, но из меня выйдет неважный
сочинитель. Да я об этом и не думала, — возразила я.
— Все же напишите-ка мне письмо, если у вас появится такое желание.
Юмико и Хироси вернулись в Токио раньше господина Уэмуры, не успевшего еще
завершить свои дела. Среди постоянных хлопот о письме я вовсе забыла.
Однажды вечером мне позвонил приятель. Господин Синдо, художник, был очень
взволнован и настаивал на встрече в ближайшую субботу. Его тон меня немного
удивил. Обычно он спрашивал, найдется ли у меня время, но на этот раз он
чуть ли не приказывал. Затем к телефону подошла его жена и также стала
настаивать.
Она подробно объяснила, что у них есть давний приятель, глава известного нью-
йоркского издательства. Этот близкий друг и его супруга — поклонники всего
японского. Они собрали ценную коллекцию японских картин, керамики и лаковых
миниатюр, которые я позднее увижу. Эта супружеская пара совсем недавно
приступила к строительству дома в японском стиле в пригороде Нью-Йорка. Для
изготовления татами, раздвижных дверей и резных украшений они пригласили
мастеров из самой Японии.
По завершении строительства дома они хотели устроить своего рода новоселье в
японском духе. Мак, секретарь домовладельцев, уже договорился с одним
известным японским рестораном. Прислуга должна была быть в кимоно. Хозяйка
же наряду со званым обедом захотела устроить японское представление.
Мак знал японку, играющую на кото, и хотел пригласить ее.
— Да, этот продолговатый инструмент с множеством струн я видела в кино
и на картинах и слышала, как он чудно звучит, — согласилась
хозяйка. — Но мне никогда еще не доводилось слышать сям исэн и
наблюдать японский танец. Возможно, есть умеющие играть на ся-мисэне,
танцевать и как-то изъясняться по-английски.
— У меня есть подруга, в прошлом настоящая симба-си-гейша. Она может
изъясняться по-английски и в состоянии ответить на вопросы гостей. Как мне
представляется, это то, что надо, — предложил ей художник Синдо.
На следующий же день после полудня секретарь Мак представил супругам
исполнительницу на кото. Та потребовала весьма высокую плату и согласилась
исполнить на званом обеде два номера. Когда все было оговорено, она спросила
по-японски, будет ли кто-то еще выступать, помимо нее.
— Да, мы собираемся пригласить нашу приятельницу Кихару из Симбаси,
бывшую некогда гейшей, — ответил господин Синдо.
— Однако мне было бы неприятно сидеть рядом с проституткой. Прошу,
откажите ей, — потребовала исполнительница на кото.
— Похоже, вы просто не представляете, что такое симбаси-гейша. Откуда
вы вообще родом? Я не позволю, чтобы мою лучшую подругу оскорбляла какая-то
деревенщина! — яростно обрушился на нее господин Синдо.
— Для меня японка, презирающая других японцев, не представляет
интереса, — заявил хозяин, когда ему рассказали о произошедшей стычке.
Таким образом, исполнительнице на кото было отказано. По этой причине столь
срочно потребовалось мое выступление. Этим и объяснялся взволнованный тон
самого господина Синдо.
Вечером я принесла свой сялшсэн. Сам инструмент родом из Египта, откуда он с
декой из змеиной кожи попал через Индию в Китай, а оттуда в Японию. В
Америке к нему относятся не очень хорошо, так как люди здесь воспринимают
кошек как домашних животных, а сямисэн впоследствии стали обтягивать
кошачьей кожей. Я сыграла инструментальные прелюдии
Таки-нагаси
и
Тикумагава
, а также
Танец цветов
. По просьбе я исполнила еще кое-что из
первого акта оперы
Мадам Баттерфляй
. Публика была в восторге. После
званого обеда я переоделась и станцевала танец с опахалом
Весенние
страдания
, где роль рассказчика взял на себя господин Синдо. Так как я
могла ответить на различные вопросы гостей, те были весьма довольны, да и я
сама неплохо развлеклась.
Потом меня стала угнетать одна мысль: никак не выходило из головы замечание
той исполнительницы на кото, что она не желает сидеть рядом с проституткой.
Если бы мы с ней были знакомы и я сама или мое поведение могли бы оказаться
для нее неприятными, я бы это поняла. Но мы никогда не встречались. Тем не
менее она обозвала меня проституткой, поскольку я была гейшей. Здесь уже
была затронута честь симбаси-гейши. Пусть она и была деревенской простушкой,
но ведь многие японцы и американцы неверно представляют себе занятие гейши.
Я решила обязательно написать и объяснить людям, что же такое симбаси-гейша,
чтобы остальной мир не презирал нас. Ради моих старших подруг и сменивших
нас молодых гейш мне хотелось рассказать, что же в действительности
представляют собой гейши. Я стала писать господину Уэмуре письма на двух-
трех страницах, которые тот собирал, и из них выросла книга
Мемуары гейши
,
которая была очень хорошо принята в Японии. Затем я опубликовала вторую
часть, о послевоенном времени.
Я рада, что в прошлом году был снят телевизионный фильм, а исполнительница
главной роли Огиномэ Кэйко получила приз. Она прекрасно сыграла героиню
Кихару в молодом возрасте.
Но дело на этом не закончилось. Пятого июня прошлого года поведанная мной
история была выведена на подмостки театра
Симбаси
. Опять же заглавную роль
с присущим ей блеском исполнила Огиномэ Кэйко. Вместе с Мицутани Ёсиэ и
Намино Курико она растрогала публику до слез.
Мои старшие приятельницы из Симбаси присутствовали на представлении в полном
составе. Они делились впечатлениями:
Она как две капли воды похожа на юную
Кихару
или
Своим бесстрашием и невинностью она вылитая Кихару
. В газетах
и журналах наши фотографии были помещены рядом.
Хотя я прежде и слыхом не слыхивала о писательском деле, теперь благодаря
случаю исполнительницей на кото впервые в своей жизни нашла в нем
удовольствие. Никогда не знаешь, где приобретешь, а где потеряешь.
Однако почему добропорядочные жены видят в гейшах своих заклятых недругов?
Мне самой редко приходилось сталкиваться с плохим отношением ко мне
сородичей как в Японии, так и в Америке только из-за того, что я некогда
была гейшей, но тем не менее ощущаю это предубеждение.
Если узнают, что моя мать была гейшей, это повредит моей карьере.
Окружающие не оставят меня в покое
, — все еще говорит мой сын. Чтобы
добиться высокого положения на государственной службе, приходится публично
отрекаться от собственной матери. Если я, как бывшая гейша, мешаю его
карьере, значит, это вредит и моей снохе. Это заставляет меня страдать. При
виде американской непредубежденности (как иначе отнеслось ко мне там мое
окружение!) совершенно непонятным мне становится как выпячивание значимости
школьного воспитания, так и застарелое презрение к прежним гейшам в Японии.
