Жанр: Любовные романы
Белокурая кокетка
... ухе. Итальянец, даже если его в детстве
привезли в Англию, всегда остается итальянцем. Молодой человек был буквально
помешан на моде, обожал моделировать одежду, но еще больше любил красивых
женщин, которые ее носят. Сам Фабио отдавал предпочтение черным футболкам и
джинсам, но в отношении прически и обуви проявлял крайнюю щепетильность.
Элизабет подозревала, что он ходит к парикмахеру каждые три дня. На
большинство людей он производил впечатление завзятого обольстителя, души
общества, вечного заводилы и гуляки. И лишь немногие самые близкие друзья
знали, какой он на самом деле.
Сеньор Грацио, как иногда в шутку называла его Элизабет, обладал чутьем
бизнесмена, за обликом беззаботного бонвивана скрывался аналитический ум.
Фабио, не жалея сил, заботился о процветании компании.
Элизабет обожала своего коллегу и друга, и чувства эти были взаимны. Но
мысль о физической близости ни одному из них ни разу не приходила в голову.
— Ты какая-то задумчивая сегодня. Ничего не случилось?
Фабио всегда чувствовал, когда что-то беспокоило подругу, и готов был
оказать любую помощь и поддержку. Иногда Элизабет даже злилась, что не может
ничего скрыть от проницательного компаньона. Сейчас она была не расположена
отвечать, поэтому молча пила из жестяной банки газированную воду.
— Мужчина, да? — продолжал допытываться Фабио. — Я его знаю?
Элизабет поставила банку на стол и потянулась за следующим куском пиццы.
— А почему ты так уверен, что дело именно в мужчине?
— Потому что под твоими прекрасными синими глазами лежат глубокие
тени. — Фабио нежно улыбнулся. — Значит, ты мало спала, милая. А
поскольку ты редко задерживаешься на вечеринках до утра, то вывод
напрашивается сам собой.
— Точно так же я могу быть обеспокоена и завтрашним показом.
— Нет, не то, — уверенно покачал головой итальянец. — Но если
не хочешь откровенничать, не надо.
Элизабет бросила на друга странный взгляд.
— Он был в числе гостей на последнем ужине у Аткинсов, — тихо
начала она. — Надеюсь, мне не придется больше с ним встречаться.
— Понятно, — отозвался Фабио. — Он тебя взволновал.
— Нет, разозлил, — уточнила Элизабет. — Я не позволю ему
стать для меня серьезной проблемой.
— Милая, боюсь, у тебя нет выбора, — с легкой усмешкой ответил
итальянец.
— Почему ты так считаешь?
— Потому что ты, моя красавица, так привыкла есть мужчин на завтрак,
что злишься, если кто-то из этой недостойной породы не проявляет к тебе
должного интереса, — поддразнил ее Фабио. — Хотел бы я посмотреть
на простого смертного, с которым тебе не удалось бы справиться с первого
раза.
— Это не тот случай, — уверенно произнесла Элизабет.
— Почему же?
— Просто знаю, и все.
— Ладно. — Фабио поднял обе руки в примирительном жесте. —
Доедай лучше пиццу.
— Я уже минут пятнадцать пытаюсь это сделать, но некоторые отвлекают
меня разговорами... — Доев, она вытерла пальцы бумажной салфеткой. — Я
помогу тебе прибраться и поеду домой.
— Чего здесь убирать? Пустая коробка из-под пиццы, пара банок и
салфетки.
— Ну, раз так, — сказала Элизабет, вставая, — тогда я пошла.
Чао!
На прощание она прижалась щекой к слегка колючему подбородку Фабио.
Презентация коллекции прошла блестяще. Как только выключили верхние лампы,
оставив только подсветку подиума, приглашенные погрузились в восторженное
созерцание. Каждую новую модель встречали аплодисментами, а когда четверо
дизайнеров вышли, взявшись за руки, на подиум, их ожидала буря оваций.
Такого успеха не ожидал никто.
После показа хорошо одетые мужчины и женщины неспешно прогуливались по ярко
освещенному холлу, рассматривая развешанные по стенам фотографии и
выставленные на манекенах платья и костюмы. Они пили шампанское из высоких
бокалов и обсуждали новую коллекцию. Легкая музыка доносилась из динамиков,
сливаясь с приглушенным гулом голосов.
Сегодня Элизабет надела короткое черное платье, туфли на шпильках, а светлые
волосы зачесала назад. Каждую секунду к ней подходил кто-то из гостей,
поздравлял, выражал свое восхищение. Еще приходилось отвечать на вопросы
журналистов, ослепительно улыбаться, давать разъяснения, рассказывать о
планах на будущее.
Она заметила, что к Фабио подошли несколько директоров магазинов элитной
одежды, и он с ними о чем-то оживленно беседует. Судя по довольному
выражению лица итальянца, все шло как нельзя лучше. Взгляды их на секунду
встретились, и партнеры подмигнули друг другу.
— Снова триумф, дорогая.
Услышав эти слова, произнесенные слегка циничным тоном, молодая женщина
напряглась и изо всех сил постаралась сохранить на лице вежливую улыбку.
— Питер! Вот не ожидала, что ты окажешь нам честь, приняв приглашение!
— Я не пропустил бы презентацию ни за что на свете.
Он наклонился, но Элизабет успела повернуть голову так, что его губы
коснулись лишь щеки. Питер нахмурился, и глаза его потемнели.
— А, понимаю, еще должен появиться небезызвестный Джанни
Копполо. — Он крепко сжал ее руку повыше локтя.
Элизабет покачала головой и смело встретила взгляд Питера.
— Вряд ли, если учесть, что его не было в списках приглашенных.
— Моя дорогая Бет, — с насмешливой нежностью протянул
Питер, — на сегодняшнем ланче у моих родителей Джанни присутствовал в
качестве почетного гостя. И твоя мать вручила ему приглашение. Насколько я
помню, он обещал удостоить тебя своим посещением.
Сердце Элизабет на миг замерло, а затем застучало с удвоенной силой.
— Неужели?
— Не слышу в твоем голосе должного восторга. — Питер попытался
съязвить, и ему это вполне удалось. — И он не приехал к тебе, чтобы
скрасить твое одиночество?
Молодая женщина отступила на шаг. Но Питер не отпустил ее руку, и Элизабет
посмотрела на него долгим многозначительным взглядом.
— Этот разговор ни к чему не приведет. — Она попыталась
освободиться и почувствовала, как его пальцы напряглись сильнее, затем
разжались. — Прошу прощения, но меня ждут гости. — В голосе
Элизабет звучали официальные строгие нотки. — Надеюсь, тебе понравилась
презентация. По всем вопросам приобретения и заказа моделей можешь
обращаться ко мне или к Фабио.
— А, Фабио... — протянул Питер. — Ты знаешь о его нетрадиционной
сексуальной ориентации?
Мало того, что это ложь, так еще и столь низкопробная!
— А ты знаешь, что оскорбление, заведомо нанесенное с целью опорочить
репутацию человека, подсудно? Так что следи за словами, если не хочешь иметь
дело с представителями закона.
— Дорогая, ты что-то слишком разволновалась.
— А ты, — тихо произнесла она, — самый настоящий...
— Элизабет!
Она вздрогнула от звука этого низкого голоса, пульс ее участился. Что из их
с Питером разговора успел услышать Джанни Копполо?
Она медленно повернулась к гостю, пытаясь взять себя в руки и успокоиться.
— Джанни, здравствуй, — поприветствовала его Элизабет и внутренне
напряглась, когда он положил руку ей на талию.
По выражению лица итальянца нельзя было ничего понять, но в черных глазах
поблескивали недобрые огоньки. И молодая женщина тут же почувствовала
странное возбуждение от близости этого человека.
— Какие-то проблемы? — мягко спросил он.
Ей захотелось хорошенько поколотить обоих. Питера за то, что вел себя
отвратительно, а Джанни за то, что вообще тут был.
В синих глазах Элизабет появилось решительное выражение.
— Если позволите, меня ждут гости.
Она повернулась и пошла. Но через минуту поняла, что итальянец следует за
ней.
— Что вы себе позволяете? — набросилась на него Элизабет, когда
они отошли на достаточное расстояние от Питера.
— Всего лишь спасаю вас, — ответил Джанни, снова обнимая ее за
талию.
— Я не нуждаюсь в помощи! — Она попыталась сбросить его руку, но
безуспешно.
— Особенно в моей, — насмешливо улыбнулся он.
— Послушайте...
— Приберегите ваш гнев до более подходящего случая.
— С какой стати? — Элизабет не старалась скрыть бушующей в ней
ярости. — Вряд ли мы увидимся еще хоть раз.
— Учитывая, что и твои родители, и Аткинсы пригласили меня бывать у них
запросто, на правах старого знакомого, я не был бы так уверен, — мягко
заметил Джанни.
Она снова почувствовала непреодолимое желание ударить его. Ей вполне хватало
того, что приходится все время разбираться с Питером, который в последнее
время вел себя просто ужасно. И во всем был виноват этот отвратительный
миллионер.
Не окажись тогда Джанни среди гостей Аткинсов, Элизабет могла бы тактично
побеседовать с Питером, и сейчас молодой человек не создавал бы столько
проблем... А может, и нет. Питер и без того успел показать себя отнюдь не с
лучшей стороны.
— Думаю, вам стоит принять участие в Неделе высокой моды в Париже. Я
мог бы это устроить...
— Но зачем? — не подумав, выпалила Элизабет и посмотрела в горящие
черные глаза.
— Во-первых, это престижно. А во-вторых, я, возможно, закажу вашему
дому моделей разработать униформу для работников моего банка. Мне
понравились творения вашего протеже Бена, к тому же миссис Спенсер
утверждает, что у вас просто чутье на новые таланты.
Боже мой, понимает ли она, как прекрасна, когда злится? — пронеслось в
голове Джанни.
— Видимо, в моих личных талантах мама уже давно разочаровалась, —
сухо произнесла Элизабет.
— Язвительность вам не идет.
В другой ситуации она бы рассмеялась. Но сегодня матримониальные планы Сары
Спенсер не казались ей забавными. Желая сменить тему, она предложила Джанни:
— Если уж вам так понравились модели Бена, то не хотите ли взглянуть на
его картины? Он ведь еще и очень одаренный художник.
Итальянец согласился. И Элизабет повела его по небольшой экспозиции полотен
Бена, вывешенных тут же в холле. Она увлеченно рассказывала об игре света и
тени, об особом колорите и уникальной технике, об истории создания каждой из
картин.
Джанни убрал руку с ее талии, и неожиданно молодая женщина почувствовала
странный холод и пустоту.
Это какое-то наваждение! Если она хочет сохранить душевное спокойствие, то
нужно держаться подальше от этого человека.
4
— А какая картина ваша любимая? — спросил Джанни, когда они
медленно переходили от одного полотна к другому.
Во время этой небольшой экскурсии к ним не раз подходил кто-то из гостей,
чтобы выразить восторг представленной коллекцией, и Элизабет неизменно
представляла своего спутника. Она чувствовала сгущающуюся вокруг них
атмосферу любопытства и подозрений, и не знала, то ли сердиться, то ли не
обращать внимания.
— Мальчик, сидящий на берегу и глядящий на океан, — не задумываясь
ответила Элизабет.
Джанни поднял руку и аккуратно заправил выбившуюся прядь белокурых волос. Он
заметил, как при этом потемнели синие глаза, и почувствовал легкую дрожь,
пробужденную его прикосновением.
— А почему именно она?
— Мальчик словно старается разглядеть, где же он кончается, этот
бескрайний океан, и что там, за горизонтом. Его лицо выражает любопытство и
восторг. — Голос Элизабет стал задумчиво-мягким. — И при этом он
пытается побороть страх перед стихией, но страх все равно не отпускает его.
Вот, посмотрите, кажется, что в глазах мальчика поблескивают слезы.
По мнению Элизабет, это был не просто пейзаж с фигурой на первом плане, а
символ самой жизни. Иногда ей казалось, что это она вглядывается в
бесконечный простор в поисках истины...
— Считайте полотно проданным. Элизабет отвлеклась от своих мыслей и с
удивлением взглянула на Джанни.
— Но вы даже не спросили о цене...
— Цена указана вот здесь, рядом с названием, — терпеливо пояснил
он и нежно улыбнулся. — Какие скидки вы можете мне предоставить?
Она чуть было не выпалила
никаких
, но вовремя вспомнила, что в бизнесе
никогда нельзя путать понятия
личное
и
деловое
.
— Это зависит от способа оплаты.
— Завтра в полдень вам доставят чек. Я сам займусь перевозкой картины.
— Пять процентов, — без колебаний ответила Элизабет.
— Вас что-то беспокоит? — совершенно неожиданно спросил Джанни.
Беззаботность тона не ввела ее в заблуждение. Она не выносила его
способности читать чужие мысли — чувствовала себя беззащитной и слишком
ранимой.
— Почему что-то должно меня беспокоить? Презентация прошла блестяще,
уже сейчас мы заключили несколько выгодных сделок, к тому же я продала самое
дорогое полотно с нашей выставки.
— Но вы же признались, что это ваша любимая картина, — заметил
итальянец. — Может, посоветуете, как ее лучше повесить.
Да делайте с ней, что хотите!
— чуть было не закричала Элизабет. Но
воспитание одержало верх над эмоциями.
— Ее место — в центре совершенно пустой стены, — медленно
произнесла она. — Лучше всего бледно-голубого оттенка. Тогда цвета фона
и картины будут гармонировать.
Интересно, подумал Джанни, ее любовь к искусству пересиливает даже
настороженное отношение ко мне.
— А теперь, если позволите, — Элизабет решила завершить на сегодня
общение с итальянцем, — мне нужно обсудить некоторые вопросы с
компаньоном.
Она любезно улыбнулась и отправилась на поиски Фабио.
— Так вот он какой, — такими словами приветствовал ее друг.
— Не понимаю, о чем ты.
— Нет, понимаешь.
— В любом случае, не желаю обсуждать.
— Как тебе угодно.
— Черт подери! Он мне даже не нравится
— Ну... некоторые вещи происходят как бы сами собой, помимо нашей
воли, — пробормотал Фабио.
— Не зли меня, — шутливо предупредила Элизабет.
И коллега с деланным ужасом на лице отпрянул от нее. Но в следующую минуту
ему было уже не до шуток: в нем проснулся бизнесмен.
— Фредерика, — констатировал молодой человек и направился к
высокой, хорошо одетой женщине, демонстрируя при этом обворожительную
улыбку. — Как поживаете, дорогая?
Элизабет не двинулась с места, предоставляя другу самому обхаживать богатую
вдову. Дело в том, что за три года Фредерика Райт оставила в Доме моды
Грацио и Спенсер
сумму, исчисляющуюся шестизначными цифрами.
— Какой успех, моя дорогая! — подплыла к дочери Сара и запечатлела
на ее щеке поцелуй. — Мы так тобой гордимся!
— В самом деле замечательная коллекция! Я даже себе кое-что
присмотрел, — сказал отец, а мистер Спенсер был очень щепетилен в
отношении одежды.
— Спасибо, папа. Но ты не объективен. Отец улыбнулся и поцеловал
Элизабет в лоб.
— Конечно.
— Завтра мы устраиваем маленькую вечеринку. Только самые близкие
друзья. В шесть часов. Ты сможешь прийти?
Маленькая вечеринка — это значит человек двадцать или тридцать. Коктейли,
тартинки, кофе и нескончаемые разговоры.
— Нет, мама. — Элизабет изобразила искреннее сожаление. — У
меня другие планы.
— Как жаль! А мы послали Джанни приглашение на два лица, для него и
Лауры. Я подумала, что ты, может быть, захочешь прийти с Фабио.
Молодая женщина сделала вид, что не поняла скрытого смысла этих слов.
— В другой раз, хорошо?
— Если передумаешь, то... — начала Сара, но дочь
поспешно перебила ее:
— Спасибо, мама.
Гости уже потянулись к выходу, но потребовалось некоторое время, чтобы зал
опустел полностью. Элизабет распорядилась начать уборку помещений, а сама
направилась в кабинет — подвести итог сегодняшнего вечера: сколько вещей
продано, сколько поступило заказов.
Там уже сидел Фабио. Он внимательно посмотрел на свою компаньонку, захлопнул
папку с документами и решительно произнес:
— Отправляйся домой! Ты устала, тебе надо отдохнуть. Я сам разберусь со
всем этим.
— Не думала, что выгляжу старой развалиной, — обиделась Элизабет.
— Дорогая, будучи твоим старым другом, я могу с чистой совестью
сказать, что так оно и есть, — ответил Фабио, вставая и помогая ей
надеть светлое пальто.
— Сегодняшний вечер удался. Раскупили всю коллекцию — некоторые вещи
прямо на презентации, другие отправились в модные бутики. Было продано
несколько картин и авторских фотографий Бена. Следующий показ намечался
через три месяца.
— Очень удался, — согласился Фабио, целуя Элизабет на прощание в
щеку. — Да, кстати, мне понравился тот итальянец. — Он лукаво
подмигнул ей и ловко увернулся от удара. — Я с удовольствием наблюдал,
как он на тебя смотрит.
— С каких это пор ты следишь за мной? — произнесла Элизабет
веселым тоном, хотя внутри у нее все перевернулось от недоброго
предчувствия.
— С тех самых, когда много лет назад полюбил тебя... как сестру, —
мягко поддразнил ее Фабио.
— В таком случае, братик, я еду домой, а тебя оставляю наедине с
документами.
Она улыбнулась и стала спускаться по лестнице.
— Не забудь, завтра в десять, — крикнул Фабио. — Береги себя!
Элизабет направилась к машине, припаркованной метрах в двадцати от входа в
дом моделей, по дороге размышляя о новом проекте. Улица была хорошо
освещена, из близлежащих кафе доносились голоса и музыка. Молодая женщина
дошла до своего
мини-купера
и уже достала ключи, как из припаркованного
неподалеку автомобиля вылез высокий мужчина.
— Я уж думал, ты никогда не выйдешь, — пожаловался Питер.
Элизабет шагнула вперед, желая скорее сесть в машину. Но молодой человек
оказался проворнее и схватил ее за руку.
— У меня выдался трудный день, и я очень устала, — твердо
произнесла молодая женщина, настороженная поведением Питера. — Доброй
ночи.
— Черт подери, Бет, ты не можешь так просто уйти от меня!
— Пожалуйста, отпусти меня. Я хочу сесть в машину.
Неожиданно Питер резко дернул Элизабет за руку и с силой прижал к себе. Рот
его приник к ее губам в жадном поцелуе.
В мгновение ока она вспомнила долгие тренировки в спортивном зале и ударила
Питера каблуком в щиколотку. Молодой человек рухнул на тротуар как
подкошенный, подавляя стон.
Элизабет поспешно уселась за руль
мини-купера
и принялась лихорадочно
заводить двигатель. В это время дверца распахнулась, и Питер вытащил ее на
улицу. Пальцы его сжали запястье с такой силой, что Элизабет едва не
закричала от боли. Она буквально ощущала клокочущую в нем ярость.
— Мне кажется, дама сказала
нет
, — раздался совсем рядом глухой
мужской голос с легким акцентом. — Отпусти ее немедленно, —
потребовал Джанни. — Иначе несколько дней не сможешь нормально ходить.
— Дьявол! — выругался Питер, но разжал руку.
А в следующую секунду он уже почти бежал к своей машине. Запрыгнув на
сиденье, Питер завел мотор и рванул с места так, что взвизгнули шины.
Джанни что-то неразборчиво произнес вполголоса и обнял молодую женщину за
плечи. Она напряженно замерла, но итальянец лишь подвел ее к машине.
Элизабет провела кончиком языка по вспухшим губам, чувствуя небольшие
отметины, оставленные ее же зубами.
— Я довезу вас до дому.
— Нет спасибо.
Она убеждала себя, что не нуждается в его заботе. Чтобы доказать это,
Элизабет даже уселась за руль, но уже через мгновение оказалась отодвинута
на пассажирское кресло. Джанни спокойно завел двигатель и захлопнул дверцу.
— Это совершенно излишне, — довольно резко произнесла Элизабет,
когда машина тронулась.
Минут через десять Джанни остановился перед въездом в подземный гараж ее
дома. Когда миновали ворота, она указала, где именно поставить машину.
— А где ваш автомобиль?
Джанни бросил на нее хмурый взгляд и, взяв под руку, повел к лифту.
— Я пришел пешком. — Он нажал кнопку вызова, вошел в кабину и
спросил: — Какой этаж?
— Не стоит...
— Какой этаж? — тихо повторил он. Джанни был на редкость спокоен.
Молодая женщина с опаской подумала, что хладнокровие вполне может оказаться
напускным, и за ним скрывается едва сдерживаемая злость.
— Спасибо, что подвезли меня. Но со мной все в порядке. — В ответ
в черных глазах промелькнуло откровенное недоверие. — Нет,
правда, — попыталась уверить его Элизабет.
Джанни насмешливо изогнул темную бровь.
— Посмотрите на себя в зеркало, — все так же спокойно произнес он
и стал молча наблюдать, как женщина изучает свое отражение.
Волосы выбились из когда-то гладкой и аккуратной прически. Зрачки
расширились, и теперь глаза казались совсем черными. Лицо побледнело как
полотно, губы пересохли.
— Может быть, теперь вы ответите, какой все-таки этаж? — терпеливо
спросил Джанни, и Элизабет после секундного колебания сдалась.
— Пятнадцатый.
Через несколько минут они уже были там. Молодая женщина указала на дверь
своей квартиры. Оказавшись внутри, она почувствовала острую необходимость
смыть прикосновения Питера, почистить зубы и прополоскать рот.
— Я иду в ванную, — заявила Элизабет, уже не стесняясь присутствия
Джанни Копполо. Ей было все равно, здесь он или нет, уйдет или останется.
Кажется, придется выкинуть и одежду, размышляла, Элизабет стягивая платье и
белье. Она включила воду, самую горячую, какую только могла выдержать, и
трижды намыливалась, а потом смывала пену, оттирая каждый сантиметр кожи.
Ощутив себя достаточно чистой, она выключила воду, завернулась в полотенце и
вылезла из ванны.
Элизабет надела чистое белье, джинсы и простую хлопковую майку. Слегка
подсушив волосы феном, завязала их в хвост на затылке.
Она прошла в кухню, где с удивлением обнаружила Джанни Копполо, который
преспокойно варил кофе. Итальянец снял пиджак, ослабил узел галстука,
расстегнул верхние пуговицы рубашки и даже закатал рукава. Заслышав шаги, он
повернулся.
— Я приготовил кофе.
На столе уже стояли две чашки с блюдцами, сахарница, кувшинчик со сливками.
Элизабет села за стол и наблюдала, как Джанни наливает густой ароматный
напиток.
Он вел себя так, будто находился у себя дома. Впрочем, ей опять показалось
его спокойствие напускным.
— Все это совершенно необязательно, — довольно резко сказала
Элизабет, делая вид, что не замечает чашки с кофе.
— Да, — мгновенно согласился Джанни. — Необязательно.
Он как ни в чем не бывало добавил в кофе сахару и отпил небольшой глоток.
Надо бы перевести разговор на нейтральную тему, подумала Элизабет. Однако
она, хоть убей, не могла сообразить, как это сделать.
— Вы не собираетесь подавать заявление в полицию?
Синие глаза женщины расширились от удивления. Подавать заявление — значит
превратить случившееся в достояние общественности. Тогда о происшествии
узнают друзья, случайные знакомые...
— Нет, — ответила она. Пронзительный взгляд Джанни, казалось,
пригвоздил ее к спинке стула. И лишь через несколько мгновений Элизабет
смогла отвести глаза.
— А если Питер в следующий раз решит напасть на вас?
— Следующего раза не будет, — твердо произнесла она.
— Вы уверены?
— Даже если и нет, то я сама справлюсь.
— Какая самонадеянность!
— Я ведь справилась... с вами.
В его улыбке не было ни малейшего намека на веселье.
— Но я никогда не собирался причинить вам вред или испугать вас.
— Я не знала этого раньше.
— Не знали, — согласился он, внимательно глядя на собеседницу.
Молодая женщина обхватила себя руками за плечи, словно пытая
...Закладка в соц.сетях
