Жанр: Любовные романы
Самый любимый
..., оставить свою любовницу на
виду, но Лара все же сомневалась, что он так поступит!
Под припустившим дождем она побежала обратно к машине, и ее волосы
окончательно вымокли и повисли, прилипая к лицу. В машине Лара привела себя
в порядок, глядя в маленькое зеркальце в пудренице. Ей не хотелось выглядеть
мокрой курицей, поскольку она намерена была держаться перед Джорданом с той
же холодной уверенностью, что и вчера, когда он собирался на свидание с Кэти
Томас.
Она подкрасилась, убрала с лица волосы и собрала их в тугой узел на макушке,
чувствуя, что теперь она сможет вести себя, если не с абсолютной
уверенностью, то по крайней мере с чувством собственного достоинства.
Вести машину стало теперь еще труднее. К тому же Лара чувствовала, что не
укладывается в обещанные полчаса и поэтому, крепко сжав губы, отчаянно
давила на педаль газа. Она не заметила, откуда выехал на дорогу тяжелый
грузовик, но он ехал прямо ей навстречу и, увидев перед своей машиной его
огромную массу, Лара ясно поняла, что ее ждет неминуемая гибель.
В последний момент чувство самосохранения заставило ее резко свернуть влево
— и машина, сбив ограждение, ринулась вниз по крутому спуску набережной
стенки, осветив на миг фарами мутные воды реки внизу. Когда Лара ударилась
головой о дверцу, ее последней мыслью было то, что теперь письма и пакеты,
лежавшие в коробке на заднем сиденье, погибнут в холодной черной воде, и ей
нечего будет показать Джордану. Если, конечно, она будет жива.
Глава ДЕСЯТАЯ
Мир вокруг нее раскачивался — вперед и назад, вперед и назад, и от этого
непрерывного движения к горлу подкатывала тошнота. Затем она глухо
застонала, ее вырвало, и кто-то осторожно вытер ей лицо. Она чувствовала,
что лежит теперь на земле, и слышала, как кто-то говорит ободряющие слова,
но смысла этих слов не понимала.
Она почему-то никак не могла поднять веки, и ей было холодно, очень холодно.
Потом она с благодарностью почувствовала, как что-то теплое накрыло ее
сверху и обернулось вокруг тела.
— Как это произошло? — послышался вдруг резкий, прерывистый
мужской голос.
Прежде чем Лара попыталась ответить, заговорил какой-то другой мужчина.
— Она неслась прямо на меня. Затем рванула влево через ограждение — и
прямо в реку. Пока я спустился туда...
— Да-да, ясно, — нетерпеливо прервал его первый мужской
голос. — Вы вызвали скорую помощь?
— Да.
— Тогда какого черта они не едут? — взорвался тот, первый
мужчина. — Может быть, она умирает... Лара... — сказал он обеспокоено,
видя, как она сделала протестующее движение. — Лара, все в
порядке, — добавил он успокаивающе. — Помощь уже близко.
— Не-ет, — ответил ему еще какой-то хриплый голос, и Лара с
глубоким удивлением обнаружила, что это говорит она сама. — Там, в
машине сзади. Письма...
— Они все здесь, Лара, — успокоил ее голос.
— Да она словно с ума сошла, — пробормотал другой голос. — Я
ее пытаюсь вытащить из машины, а она требует, чтобы я сначала достал эту
коробку с заднего сиденья. А в коробке-то — ничего, кроме каких-то старых
писем, да разной ерунды. И не поймешь...
— Нет-нет, — снова прохрипела она — Джордан... Скажите Джордану...
— Я здесь, Лара. Я здесь.
Вот странно — ей показалось, что этот резкий голос сказал:
Я здесь
. Но
ведь Джордан не может быть здесь — Джордан сейчас дома, в Хайгроув, и,
вероятно, сердито дожидается ее приезда. Интересно, успокоит его или,
наоборот, еще более рассердит то, что она так и не приедет...
Как бы ни старались врачи и медицинские сестры, больничная палата все равно
остается чем-то вроде тюрьмы для тех, кто предпочитает домашний покой и уют.
Как Лара.
Когда Лара, наконец, пришла в себя, она обнаружила, что лежит на больничной
койке, и первое, о чем она с беспокойством подумала, был ее ребенок. Однако
пришедший к ней доктор заверил Лару, что маленький находится в полной
безопасности — и тогда она снова медленно погрузилась в сон, счастливо
улыбаясь. Ее ребенок был жив!
Через некоторое время она снова проснулась и увидела отца, который сидел
рядом с кроватью.
— Меня тошнит, — пробормотала Лара — и ее тут же вырвало.
— Что ж, ничего удивительного, ты выпила половину реки, — пошутил
мистер Шофилд, помогая дочери вновь устроиться на подушке и осторожно
обмывая ее лицо и руки.
— Ну почему же только половину? — спросила она, отвечая на шутку.
Мистер Шофилд мягко рассмеялся,
— Так уж меня информировали. — Внезапно он стал серьезным. —
Ну, шутки в сторону. Как ты все-таки себя чувствуешь?
— Чувствую себя немного потрепанной, — призналась Лара. — Но
в остальном, все в порядке.
— Переломов у тебя нет, но ты вся в синяках, — сказал мистер
Шофилд, нахмурившись.
Она скривилась — в этот момент ей вспомнился другой случай, когда у нее было
много синяков.
— Но у меня ведь не было галлюцинаций? — испросила она
медленно. — Джордан действительно там был, правда?
Мистер Шофилд кивнул.
— Он нес тебя на руках от реки.
— Но. .
Тут им пришлось прервать разговор, потому что пришла сестра и сказала, что
больной нужно отдыхать. Однако три дня спустя, когда Лару уже отпускали
домой, ей снова захотелось узнать, каким же образом Джордан оказался в ту
ночь на дороге и почему он не пришел к ней в больницу. Впрочем, она уже и
так нашла ответ на оба эти вопроса. На дороге Джордан оказался потому, что
ехал в Лондон, подальше от нее, а в больницу к ней он не приходил потому,
что ему просто не хотелось ее видеть.
Теперь она уже знала — ощущение раскачивающегося мира появилось у не от
того, что Джордан нес ее на руках, а вот отчего он был так сердит, она до
сих пор не могла себе объяснить. В самом деле — разве должно было его
беспокоить то обстоятельство, что жена, с которой он собрался разводиться,
чуть не утонула в реке?
— Ты готова ехать домой, Лара?
Она повернулась к отцу с широкой улыбкой на лице. Домой! Она была замужем за
Джорданом лишь несколько недель, и все же то место где они с отцом прожили
двадцать один год, не было уже для нее в такой степени домом, как квартира
Джордана.
— Готова, — сказала она приветливо, передавая отцу небольшой
саквояж с вещами, которые у нее были с собой в больнице.
По всему телу у Лары было еще множество синяков, а на лбу виднелся большой
кровоподтек от удара о дверцу машины, и по дороге в Лондон, к дому отца, ее
неприятно растрясло, несмотря на мягкие подвески роскошного автомобиля.
— Все в порядке? — Мистер Шофилд повернулся к ней, ободряюще взяв
за руку.
Она ответила ему усталой улыбкой — долгий путь утомил ее больше, чем она
ожидала.
— Да, все отлично. — Она кивнула.
— Лара, — медленно произнес мистер Шофилд. — Джордан ждет
тебя у нас дома. Он...
— Джордан! — обомлела Лара, глядя на отца испуганными
глазами. — Ты не говорил ему о ребенке? — настороженно спросила
она.
— Нет-нет. — Он покачал головой. — Но я все рассказал ему о
нас с Марион. Сейчас он хочет поговорить с тобой.
Она почувствовала огромное облегчение от того, что Джордан не знает про
ребенка, но если это действительно так, тогда непонятно, о чем он собирается
говорить с ней. Ему известна теперь вся правда — что же ему еще надо?
— Лара, он... То, что я рассказал ему, — продолжал негромко
отец, — когда показывал все эти письма и пакеты, его буквально
потрясло. И он теперь изменился.
— Как изменился? — спросила она удивленно Мистер Шофилд вздохнул.
— Это трудно описать. Как только тебя доставили в больницу, он позвонил
мне. Когда я приехал туда, я нашел его сидящим возле твоей постели. Врачи
посоветовали нам отправляться домой, поскольку ты должна была очнуться лишь
через несколько часов. И тогда мы поехали к нему домой. У него была с собой
эта коробка с письмами, и я рассказал ему, как все произошло. Думаю, что он
был ошеломлен и подавлен услышанным. — Мистер Шофилд снова
вздохнул. — Так или иначе, он просил меня оставаться в его доме все
время, пока ты находишься в больнице, а затем он... затем он уехал. Не знаю,
куда и зачем он ездил, но, когда он вернулся этим утром, он сказал, что
хочет поговорить с тобой. Он приехал сюда пораньше, чтобы быть здесь,
когда я привезу тебя.
— Он что, заболел? — спросила Лара, нахмурив брови.
— Нет, дело вовсе не в этом. — Мистер Шофилд сжал ее руку,
стараясь успокоить. — Джордан потерял все свое высокомерие. — Он
попытался подобрать нужные слова. — Такое впечатление, что он лишился
цели в жизни.
Лара отвернулась в сторону.
— Так оно и есть, — сказала она печально. — С десятилетнего
возраста им руководило стремление к мести.
— Да, — кивнул мастер Шофилд. — Думаю, что ты права, Лара. Но
ты поговори с ним, выслушай его.
Она не ответила, стараясь представить Джордана, лишенного высокомерия. И ей
никак это не удавалось. И еще она не могла сообразить, что же они могут
сейчас сказать друг другу. Ведь Джордан знал теперь правду, и, поскольку он
не попытался увидеться с ней, можно уже было не беспокоиться о том, как он к
ней относится. Да и какое это имело значение? Она лишь предавалась пустым
мечтаниям, когда торопилась в Йоркшир в надежде на то, что Джордан увидит
ее, узнает правду — и тогда их отношения каким-то чудесным образом
изменятся. Но ведь Джордан никогда не любил ее, он лишь заставлял себя
изображать какие-то эмоции, чтобы убедить ее выйти за него замуж. Новая
встреча с ним означает для нее лишь новую боль — и все же это может быть
последней возможностью увидеть Джордана. И нельзя ее упускать!
— Ты войдешь со мной? — умоляюще спросила она отца, когда они
остановились перед дверью в гостиную, за которой был Джордан.
— Нет, — решительно ответил мистер Шофилд, покачав головой. —
Он специально просил меня дать ему возможность поговорить с тобой наедине. Я
считаю, что обязан хоть в этом поддержать его.
— А как же насчет меня? — спросила она обиженно.
Мистер Шофилд нежно прикоснулся к ее щеке.
— Я не думаю, что он снова захочет обидеть тебя, Лара. В нем нет уже
никакой ненависти. Если я тебе понадоблюсь, я буду в соседней
комнате, — добавил он, видя, что она все равно нервничает. — Но я
не верю, что такая необходимость возникнет.
Когда спустя несколько секунд она увидела Джордана, она поняла, что все ее
опасения были напрасными. Отец был прав — он очень изменился. Сейчас он
выглядел похудевшим, а его темно-синие глаза на бледном и осунувшемся лице
не имели теперь прежнего блеска. На нем были мешковато сидевшие джинсы и темно-
синяя рубашка. Лара тотчас же поняла по его виду, какую боль и разочарование
пришлось ему пережить, когда он узнал правду о прошлом, и ее сердце сжалось
от сочувствия. В следующее мгновение, забыв всю свою сдержанность, она
бросилась к Джордану и обняла.
— Лара... — Он равнодушно встретил ее объятия, а его голос прозвучал
резко и отрывисто.
Это ее нисколько не смутило. Лара понимала, что Джордан не любит ее и не
отвечает на ее любовь, но он уже так давно живет без этого чувства, что ему
просто необходимо знать теперь, что кто-то вместе с ним испытывает боль от
того, что выпало на его долю в последние двадцать лет.
— Ты должен забыть это, Джордан, — сказала она, глядя на него
глазами, полными слез. — Ты должен все простить и забыть прошлое.
— Моя тетя...
— Ты должен забыть все это! — Она приложила свои нежные ладони к
лицу Джордана, видя страдание в его глазах. — Все уже позади. Прошлое
нельзя изменить, и ты должен примириться с этим.
На его лице появилось выражение смущения.
— Но почему ты сочувствуешь мне, Лара? — В его голосе была
растерянность — она и не предполагала, что он способен испытывать это
состояние. — Ведь ты не можешь чувствовать ко мне ничего, кроме
ненависти! А жалости от тебя я не могу принять, — сказал он хмуро.
Итак, он все еще ненавидит ее. Лара опустила руки и отвернулась.
Джордан резко повернул ее лицом к себе в побледнел, видя, что она сморщилась
от боли.
— Я снова сделал тебе больно, — простонал он. — Ну почему я
все время причиняю тебе боль?
— Я... Ничего, все нормально, — сказала она дрожащим
голосом. — Просто у меня легко появляются синяки.
Он еще больше побледнел, отвернулся в сторону и закрыл лицо руками.
— Я ненавижу себя за то, что сделал с тобой и что хотел сделать с твоим
отцом, — сказал он глухим, сдавленным голосом. — Как ты должна
меня ненавидеть! Я пришел сюда только для того, чтобы просить у тебя
прощения. — Когда он опустил руки и открыл лицо, она увидела, как
взволнованно блестят его глаза. — Хотя этим все равно не искупить того,
что я сделал, — этого никогда нельзя простить!
Лара была поражена, увидев слезы в его глазах. Джордан чувствовал себя таким
ничтожным, каким она никогда не ожидала его увидеть — да и не хотела видеть!
— Джордан...
— А теперь я оставлю тебя в покое. — Его движения стали вдруг
неровными и резкими. — Ты можешь в любой момент подать документы на
развод — я не буду возражать, — добавил он неестественным
голосом. — Как ты однажды сказала, причиной можно указать жестокое
обращение с тобой. — Он горько усмехнулся.
— Я не хочу так поступать с тобой, Джордан, — произнесла она
негромко.
Он взглянул на нее через комнату, и на его лице появилось выражение
ожесточения.
— Но ведь это я во всем виноват, только лишь я! — Он застонал,
чувствуя отвращение к самому себе. — Я смотрю назад и вижу вместо себя
какого-то незнакомого человека! Лишь одно во мне не изменилось с тех пор.
— И что же это?
Он глубоко вздохнул, как бы успокаивая себя, и опустил глаза в пол.
— Несмотря на все свои убеждения, я все равно полюбил тебя.
Лара замерла, уверенная в том, что ослышалась или это ей просто показалось.
Ведь не мог же он, в самом деле, только что сказать, что он любит ее!
Джордан посмотрел на нее, и Лара снова увидела влажный блеск его глаз.
— Ты была для меня словно сияние рождественских елок, которых у меня
никогда не было, словно подарки к Рождеству и к дням рождения, которых мне
никто и никогда не дарил. Если бы я мог все изменить теперь, если бы ты была
со мной... Прости. — Он закрыл глаза, прерывисто дыша. — Я слишком
много заставлял тебя страдать, чтобы теперь навязывать тебе свою любовь,
которая вряд ли нужна. Сегодня я исчезну из твоей жизни и больше уже никогда
не нарушу твоего покоя. Я всего лишь хотел, чтобы ты знала, как я сожалею о
том, что сделал.
В этот момент слезы, которые Джордану, как мужчине, удавалось сдерживать,
потоком хлынули у нее из глаз и потекли по щекам.
— Но Джордан... — простонала Лара, сотрясаемая рыданиями, — ...как
же ты... мог все это... делать, если ты любил меня?
Он отпустил дверную ручку.
— Несколько раз я чувствовал, что у меня уже нет больше сил на это, но
затем... затем ты говорила что-то о моей матери — и во мне вновь вспыхивало
желание отомстить.
Лара присела, неожиданно почувствовав слабость в ногах.
— Расскажи мне об этом. — Она затаила дыхание.
Ей хотелось сказать Джордану, что она по-прежнему любит его, но она все еще
боялась верить ему, опасаясь того, что он снова может причинить ей боль.
Джордан принялся беспокойно ходить по комнате.
— С самого начала — вопреки всей логике и ощущению, что я предаю тем
самым память отца, — я обнаружил, что меня влечет к тебе. Все это не
имело смысла, и я боролся, но, независимо от моего желания, мое чувство
росло.
— Но ведь ты говорил, что ты ненавидишь меня и тебе противно быть моим
мужем. Ты... ходил на свидания к другим женщинам, — напомнила она ему с
горечью.
Джордан покачал головой.
— После встречи с тобой я уже не мог смотреть на других женщин. И это
выводило меня из себя. Когда я вернулся из Германии и твой отец сказал, что
ты отправилась на вечеринку, я подумал, что наши отношения стали для тебя
очередной игрой, и решил сделать тебе больно, унизить тебя, наказать за то,
что ты заставила любить себя. — Он избегал ее взгляда. — Но,
конечно, не таким образом, как это у меня получилось. Я был потрясен,
обнаружив, что я — твой первый мужчина, и это заставило меня отказаться от
дальнейшего обострения ситуации. В ту бессонную ночь я понял, что я не могу
с тобой больше встречаться, что мне осталось лишь извиниться и оставить тебя
в покое. С таким намерением я и отправился вслед за тобой в поместье, но вся
горечь и обида вновь проснулись во мне, когда ты сказала, что именно там
погибла моя мать. А потом я увидел спальню, где она была вместе с твоим
отцом. И я... Лара, что с тобой? — торопливо спросил он, видя, как она
побледнела.
— Ничего. Я... Ты не мог бы дать мне стакан воды? — Она посмотрела
в ту сторону, где на подносе стоял кувшин с водой и плавающими в ней
кубиками льда.
— Да, конечно. — Нахмурив брови, он налил ей воды, с озабоченным
видом наблюдая, как она пьет крошечными глотками. — Ты хорошо себя
чувствуешь? Не слишком ли это тяжело для тебя после аварии?
— Нет, я... Со мной все в порядке. — Она провела по губам кончиком
языка. — Просто меня немного растрясло по дороге.
— Ведь ты могла утонуть! — Он еще больше помрачнел. — И все
это из-за меня!
— Джордан, пожалуйста, продолжай, — подбросила Лара, усаживаясь
поглубже в кресло и устраивая поудобнее голову на мягком подголовнике.
Сейчас ее лицо было очень бледным, и на нем отчетливо выступали багрово-
черные кровоподтеки. — Расскажи мне о том, что ты чувствовал.
Джордан отошел, и в его глазах появилось прежнее тоскливое выражение.
— В общем, во мне снова проснулась злоба. Ты была права, когда назвала
это обольщением, — я действительно старался завлечь тебя физической
близостью. Но только в этот раз во мне не было никакой ненависти, и я еще
больше, чем раньше, ощутил любовь к тебе. Именно тогда я понял, что, если я
хочу осуществить свой план мести, я не должен больше допускать близости с
тобой. Для меня это было довольно трудно до свадьбы — особенно потому, что
ты так открыто проявляла свои чувства, — а уж после свадебной церемонии
и вовсе превратилось в настоящую пытку. Я старался заставить тебя уйти от
меня и становился все более и более жестоким, не желая до поры до времени
раскрывать перед тобой всей правды. Но ты все не уходила, и в конце концов
я...
— Ты решил использовать Шэлу Ньюман и Кэти Томас, чтобы сделать мне
больно.
— Я попросту лгал тебе про них, Лара, — простонал Джордан. —
Как и в тот раз, когда говорил, что не хочу быть связанным по рукам и ногам.
Ведь я уже был крепко-накрепко привязан к тебе невидимыми нитями, которые я
не мог так просто и безболезненно разорвать. В ту ночь — ночь, когда я
сказал тебе всю правду, — я понимал, что после наносимого мной удара мы
уже не сможем начать все заново и что этим я убиваю твою любовь. — Его
лицо исказилось. — В конце, когда мы уже прощались, ты держалась так
холодно, что я просто пришел в ярость от того, что ты восприняла наш разрыв
легче, чем я, и что я сделал больнее себе, чем тебе.
— Почему же после этого ты вернул моему отцу акции
Шофилд хотэлз
?
Ведь именно они были нужны тебе для мести.
— Я и так уже достаточно сделал к тому времени, а, кроме того — если уж
до конца быть откровенным, — когда я понял, как сильно я люблю тебя, я
перестал понимать, зачем вообще нужна эта месть. Что бы там ни случилось в
прошлом, оно так и останется в прошлом. Я вдруг понял, что, как бы ни
старался сегодня, я уже ничего не смогу там изменить.
— А как же насчет развода?
Он судорожно вздохнул.
— Готов дать тебе его в любой момент.
Лара покачала головой.
— Джордан, как по-твоему, зачем я отправилась в Йоркшир с этими
письмами, которые твоя мать написала тебе когда-то?
Он пожал плечами.
— Ты считала, что я должен, наконец, узнать правду — ту самую правду,
которую ты знала и без всяких доказательств, — сказал он с
горечью. — Моим единственным — хотя и не очень убедительным —
оправданием может быть то, что я видел происходившие события пристрастными
глазами ребенка. Мои родители были для меня основой жизни, моим миром, и
когда этот мир стал внезапно рушиться!..
— — Тебя обманывали, Джордан. — Лара посмотрела на него с
состраданием. — Сначала — отец, а затем — твоя тетя. Откуда ты мог
знать правду? Так вот, я поехала в Йоркшир вовсе не затем, чтобы
позлорадствовать...
— Я никогда так не думал! — воскликнул он с горячностью. —
Боже, когда миссис Хауарт передала, что ты едешь ко мне в такую непогоду, я
чуть с ума не сошел! — простонал Джордан. — Несмотря на всю
опасность, ты едешь, чтобы повидаться со мной. — Он покачал
головой. — Как только я узнал об этом, я тут же помчался тебе
навстречу...
— Навстречу? — поразилась Лара, понимая теперь, почему Джордан
оказался той ночью на пустынной дороге. Оказывается, он вовсе не думал
уезжать от нее в Лондон.
— Ну конечно, — сказал он резко. — Ведь ты могла попасть в
аварию, могла погибнуть. Когда я увидел стоявшие на дороге машины и мне
сказали, что какой-то автомобиль свалился в реку, мне показалось, что у меня
остановилось сердце, пока я не убедился, что ты жива. Лара, ну зачем надо
было рисковать своей жизнью из-за этих писем?
Она спокойно встретила его взгляд, понимая, что именно теперь она должна
сказать о своей любви — любви, которая ни на одно мгновение не умирала в ее
душе.
— Я считала, что это наш с тобой единственный шанс, — сказала она
негромко. — Я надеялась, что, если смогу убедить тебя в твоем
заблуждении относительно Марион и моего отца, ты, возможно, перестанешь меня
так сильно ненавидеть.
Джордан крепко сжал кулаки, а в глубине его темно-синих глаз опять замерцал
огонек.
Неужели это было важно для тебя? — спросил он дрожащим от напряжения
голосом.
Лара ответила ему робкой улыбкой.
— По-моему, я вовсе не такая уж избалованная эгоистка, как мы все
предполагали, — ведь как бы ты ни старался навредить мне, я все равно
люблю тебя. И всегда буду любить, Джордан, как бы ты ни обращался со мной.
Он судорожно глотнул, не в силах произнести ни слова.
— Джордан, я никогда раньше не замечала, что тебе так трудно подбирать
слова. — Она поднялась со спокойной улыбкой, уверенная теперь в том,
что они действительно любят друг друга. — Не знаю, к месту ли будет
сообщить тебе и другую важную новость, — произнесла она шутливо в его
объятиях, положив голову ему на грудь и счастливо вздыхая.
— Другую новость? — произнес он изменившимся голосом, судорожно
обнимая ее и с наслаждением пряча лицо в ее волосах.
— Пожалуйста, не так сильно, дорогой, — сказала Лара, чуть
высвобождаясь из его крепких объятий. — Ведь ты же не хочешь раздавить
своего сына или дочку! — Джордан внезапно оцепенел, и Лара
почувствовала, как сильно забилось сердце в его груди. — В чем
дело? — спросила она, поддразнивая его.&nbs
Закладка в соц.сетях
