Жанр: Любовные романы
Исполнение желаний
...попьем чайку, и я
пойду.
Он едва сидит на месте, подумала Энни, медленно направляясь к себе в
спальню. Так ему не терпится повидаться с Маргарет...
Убрав постель, она присела, борясь с чувством, которое ей раньше было
незнакомо, — с чувством ревности. Она не ревновала даже к Давине, когда
узнала, что та — невеста Энтони, лишь почувствовала разочарование, что у
Энтони не оказалось достаточно мужества и он не смог, вырвавшись из
расставленной ловушки, расторгнуть помолвку. Однако истина открылась, лишь
когда Энтони предложил ей роль любовницы! Сейчас она испытывала к Давине
только жалость.
С Маргарет иное дело. Ее голос располагал к себе, и для неприязни не было
повода. И все же Энни так ревновала Руфуса из-за его явного желания как
можно скорее повидаться с этой женщиной, что ей становилось трудно дышать.
Но Энни, разумеется, не станет бесконечно прятаться у себя в спальне. Она
вернется на кухню и позаботится о Джессике, пока ее отец будет
отсутствовать.
О Боже! Заплакав, она закрыла лицо руками. Неужели любовь столь мучительное
чувство? Веселье и мука... Раньше ей не приходило в голову, что эти два
чувства могут существовать одновременно. Руфус заставлял ее смеяться, и в то
же время любить его было невыносимым страданием, ведь он не отвечал
взаимностью!
Что же теперь делать?
Ей не хотелось покидать Джессику. И по совести, даже будучи безнадежно
влюбленной, она не желала оставлять Руфуса. Но если Маргарет вернется в
жизнь Руфуса, она, вероятно, займется снова воспитанием Джессики, и тогда у
Энни не останется иного выхода. А до тех пор...
— Энни? — Руфус постучал в дверь и вошел в спальню.
— Да? — встав и вытерев слезы, ответила она. — Вы уже
уходите?
— Только переоденусь, — внимательно глядя на нее, произнес
он. — Вы в самом деле чувствуете себя лучше, чем вчера? Если честно,
вид у вас не лучше вчерашнего, — сказал он, прежде чем она успела
ответить.
— Благодарю! Вы и впрямь хорошо знаете, как поднять настроение! —
Ей надо вести себя с ним поестественнее, и лучше всего, решила она,
прибегнуть к юмору. Маргарет еще не вернулась в его жизнь, а до тех пор Энни
будет бороться... В любви, как на войне, все средства хороши...
— Надеюсь, что это так! — Он улыбнулся, и ее щеки покрылись
румянцем.
— Не беспокойтесь о нас с Джессикой, — беззаботно сказала
она. — Уверена, что мы прекрасно проведем время, пока вы будете
отсутствовать.
Он посерьезнел и решительно кивнул головой:
— Я скоро вернусь.
Когда Руфус ушел, Энни с Джессикой решили испечь пироги. В доме не нашлось и
половины необходимых продуктов, и пироги выглядели далеко не так аппетитно,
как того хотелось, но им обеим было очень весело, а ведь в этом и была суть
всей затеи.
— Нужно их попробовать, — убеждала Энни девочку.
— В таком случае за дело, — хихикнула Джессика, глядя на плоские,
слегка пригоревшие ковриги. — Ты первая!
— Нет, ты младше, ты и начинай. — Энни не выразила особого
энтузиазма при виде творения их рук.
— Тем более я не стану пробовать их первой, — заявила
Джессика. — У меня еще вся жизнь впереди!
Энни поглядела на Джессику, затем на пироги, потом опять на Джессику.
— Я придумала! — Она поставила поднос с пирогами на стол, чтобы
они остывали. — Давай подсунем их твоему отцу, когда он вернется.
— Это нечестно, — засмеялась Джессика, но возражать не стала.
Конечно, такой поступок нельзя считать честным, но в данный момент Энни
очень хотелось чем-нибудь насолить Руфусу. Он...
Удивленно нахмурившись, она обернулась при звуке громко хлопнувшей входной
двери. Что за черт?.. Руфус... Не может быть, чтобы он так скоро вернулся.
Руфус вихрем ворвался на кухню и с грозным видом посмотрел с порога на них
обеих.
— Женщины... — пробормотал он с отвращением. — У них нет ни
капли здравого смысла, — он швырнул куртку на один из стульев. —
Может, только тогда, когда спят, и то не у всех! — Руфус бросил на них
уничтожающий взгляд и добавил: — Я у себя в кабинете.
Его желание побыть в одиночестве было слишком очевидно и для Энни, и для
Джессики.
— Интересно, кто расстроил его? — пробормотала Джессика испуганным
голосом. — Я редко видела, чтобы папа так сердился.
Для Энни все было очевидно. Руфус пошел на встречу с Маргарет... и свидание,
видимо, прошло неудачно.
Поэтому в противоположность Руфусу Она воспрянула духом, чего до этой поры
не наблюдалось.
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
— Я не очень-то уверена, что сейчас он сможет по достоинству оценить
наш кулинарный шедевр? — Джессика поступила весьма мудро, выбросив
пироги в мусорное ведро. — Наверное, ему сейчас не до шуток.
Довольно странно, однако отвратительное настроение Руфуса привело Энни в
отличное расположение духа. Что бы ни произошло между ним и Маргарет, их
отношения не столь гладки. Энни была на седьмом небе от счастья.
Пожалуй, с ее стороны это неприлично, однако она ничего не могла поделать с
обуревавшими ее чувствами. Она не хотела, чтобы он вновь сошелся с Маргарет,
потому что сама любила Руфуса.
— Давай-ка готовить ланч, — весело предложила Энни. — Может,
позже твой отец присоединится к нам.
Впрочем, будет ли у него аппетит или нет — это дело уже другое!
Когда Руфус не появился на кухне в двенадцать тридцать, а ланч был уже
готов, Энни решила отправиться на его поиски.
Он по-прежнему сидел у себя в кабинете, откинувшись в кресле, за письменным
столом и не убрал с него ног, даже когда в комнату, постучавшись и получив
разрешение, вошла Энни.
Девушка приподняла бровь:
— Вам удобно?
— Так себе, — отрезал он. Выражение его лица стало еще более
мрачным.
— Ланч готов.
— Я не очень-то голоден, — ответил Руфус, даже не делая попыток
двинуться с места.
Но Энни не уходила.
— Джессика утверждает, что это ваше любимое блюдо.
Его рот скривился.
— Да? Что там? — спросил он безо всякого интереса.
— Омлет с беконом и множество тостов. — Для ее ушей эти названия
звучали не слишком завораживающе, однако Джессика уверенно настаивала, что
это любимое кушанье ее отца.
Скверно, если девочка ошиблась. В холодильнике остались кое-какие продукты,
но не очень много. Очевидно, Руфус, когда бывал здесь, вел неприхотливый
образ жизни.
— Да, действительно, моя любимая еда. — Руфус сбросил ноги со
стола и выпрямился в кресле. Внезапно он улыбнулся. — Счастливчик тот,
кому Джессика достанется в жены, — сказал он Энни, встав с кресла,
чтобы проследовать за ней на кухню.
Энни повернулась и услышала за спиной его сдавленный смех.
— Что вас рассмешило? — медленно произнесла она.
Ей казалось, что смеяться здесь не над чем.
— Выражение вашего лица, когда я высказал замечание насчет
Джессики. — В глубине его темных глазах плясали веселые огоньки. —
Скажите честно, что вам хотелось ответить мне.
Она с укором поглядела на него:
— Вы сказали о Джессике, лишь бы поддеть меня!
— И мне это удалось. — Он по-прежнему улыбался. Плохое настроение,
одолевавшее его всего несколько минут назад, очевидно, было забыто.
— Хорошо, — она согласно кивнула головой. — Я нахожу ваше
замечание весьма и весьма шовинистическим. Я удивлена, что вы не желаете для
Джессики большего, — добавила она вызывающе.
— Интересное возражение, — молвил Руфус. — Стало быть, вы не
считаете, что для женщины в жизни важно лишь удачно выйти замуж?
— А для мужчины? — мгновенно парировала она.
Он остановился у кухонной двери.
— Предлагаю отложить дискуссию, а то все остынет. Но я не увиливаю от
ответа, — заявил он при виде ее насмешливого взгляда. — Это
слишком серьезный вопрос, и парой минут здесь не обойтись.
Энни уже жалела о брошенном ею вызове. Только сейчас она поняла, что, когда
у Руфуса есть что-то на уме, он становится нарочито вызывающим. Она ни на
мгновение не верила, будто он желает продолжить разговор. Он хотел
поспорить. И если ему не удалось что-то с Маргарет, он намерен пререкаться с
первым попавшимся под руку, и сейчас это была Энни!
Несмотря на заявление Руфуса, что он не особенно голоден, он не только съел
омлет и гренки, но даже попросил добавки. Казалось, исчезло и его скверное
расположение духа: за столом он шутил и подтрунивал над ними обеими.
Впрочем, Энни ни на миг не сомневалась, что они непременно вернутся к
начатому разговору, когда останутся наедине.
— Прекрасно, — Руфус, наевшись, откинулся на спинку стула. —
Чего еще желать мужчине, когда две женщины готовы исполнить любую его
прихоть? — Он посмотрел на Энни, которая готовила для всех кофе.
Итак, Руфус не собирается оставлять ее в покое. Но на этот раз она не
попадется на удочку.
— Кофе, — любезно улыбнулась ему Энни, ставя рядом с ним дымящуюся
чашку.
Его рот подергивался: он без труда догадался, что внутри она кипит от его
поддразниваний.
— Спасибо, — вежливо ответил он.
— Знаете что, Руфус?.. — Энни, продолжая улыбаться, подала
Джессике чашку и, прежде чем сесть на место, взяла свою. — У вас
мерзкий характер! — с удовольствием сообщила она ему и принялась
спокойно, маленькими глотками попивать кофе.
Несколько секунд он ошеломленно смотрел на нее, а затем разразился громким,
раскатистым смехом. И на сей раз он смеялся не над ней, а вместе с ней.
— Вы правы, Энни, — наконец обрел он способность говорить. —
У меня и впрямь мерзкий характер. Однако по неведомой причине вы, кажется,
способны менять его. — Он задумчиво поглядел на нее. — Интересно,
почему так происходит?
Уверенность и смелость, которые она чувствовала несколько минут назад под
его пылким взглядом, куда-то улетучились. Теперь Энни уже хотелось, чтобы он
так и оставался рассерженным... так по крайней мере он менее опасен для нее!
— Чем мы займемся днем?
Энни не сразу поняла, что вопрос был задан Джессикой. Но, даже осознав, что
к ней обращаются, была настолько взволнована устремленным на нее взором
Руфуса, что по-прежнему не могла найти подходящего ответа!
Руфус наконец повернулся к дочери:
— А чем бы ты хотела заняться?
— Я думаю, нам следует сходить в магазин и купить продукты, —
рассудительно сказала Джессика.
— Вот вы вместе и сходите. — Руфус вдруг встал, вынул из кармана
деньги и положил их на стойку. — Я буду занят работой. Возьмите такси;
только не накупайте много: мы, вероятно, пробудем здесь всего пару
дней. — Он остановился возле двери. — Кстати, сегодня вечером мы
отправимся в любимый ресторан Джессики — поесть пиццы.
— Спасибо, папочка. — Джессика улыбнулась ему знакомой улыбкой,
сменившейся хихиканьем, как только за ее отцом закрылась дверь. — Не
волнуйся, Энни. — Ее рассмешило озадаченное лицо Энни. — Не знаю,
что сейчас происходило между тобой и папой, но мне кажется, он вел себя не
слишком хорошо... а я знала, если скажу, что мы желаем отправиться по
магазинам, он непременно откажется! Ты права, Энни. — Она с чувством
покачала головой. — У него и правда скверный характер!
Для своего возраста Джессика была весьма проницательна. Хоть на самом деле
Руфус и не обращался с Энни плохо, тем не менее ему хотелось поспорить или
даже поскандалить — словом, выпустить пар. И поскольку в пределах
досягаемости находился всего лишь один взрослый индивидуум — Энни, — то
спорить он решил с ней. Энни должна была признать, что без успокаивающего
присутствия Джессики она бы, по всей видимости, с радостью стала его
оппонентом!
Размышляя над этим, Энни тихо рассмеялась. Напряжение мгновенно отпустило
ее.
— Давай-ка пройдемся по магазинам.
Джессика встала. Лодыжка уже мало беспокоила ее.
— Мы купим все продукты, чтобы завтра приготовить вкусный острый карри.
Он выпустит из папы пар!
— Ну разве можно так говорить? — пожурила ее Энни, хотя сама не
смогла удержаться от улыбки, представив Руфуса с идущим из ушей паром...
В этот вечер они пошли ужинать в город, и Руфус больше не был в настроении
провоцировать кого бы то ни было. Он едва обменялся с Энни несколькими
словами и казался расстроенным. Энни не знала, что лучше: дразнящийся Руфус
или молчаливый!
— Никогда не видела, чтобы папа был так тих... — размышляла Джессика, забираясь в кровать.
Энни беспечно пожала плечами, хотя и должна была признать, что вечер
получился не из лучших.
— Очевидно, что-то не дает ему покоя.
Или кто-то! Мысль о Маргарет, по всей видимости, не оставляла его. Но не
могла же она сказать об этом Джессике!
На самом деле ей нравилось, что Руфус не желает обсуждать вопрос, касающийся
Маргарет, в присутствии дочери. Дети так остро на все реагируют.
— Надеюсь, что он не собирается вновь куда-нибудь уехать, —
размышляла Джессика, сидя в постели.
При этой мысли Энни сделалось дурно. Руфус снова уедет... В прошлый раз он отсутствовал три месяца!
Она привыкла к нему и уже не могла представить, что его нет рядом. Как
отличались теперь ее чувства от тех, когда он только появился в доме...
Неужели прошло всего три дня? Тогда она была убеждена, что любит его брата.
Но как слабы были чувства, которые она испытывала к Энтони, в сравнении с
теми, что она испытывает к Руфусу. Вчера ей не терпелось уйти от Энтони,
тогда как простая мысль о том, что Руфус опять куда-то исчезнет, заставляет
ее физически страдать.
— Ты думаешь, что он уедет? — Она обеспокоенно поглядела на
Джессику. От напряжения губы плохо слушались ее.
Девочка пожала плечами.
— Трудно сказать, — вздохнула она. — Он всегда уезжает без
предупреждения.
По всей видимости, он взял Энни с собой только для того, чтобы, если его
внезапно вызовут, не оставлять Джессику одну. От этого предположения на душе
у Энни сделалось еще тяжелее.
Джессика заснула.
— Не надо думать о плохом, пока это не случится, — успокаивала
себя Энни.
Проходя мимо дверей гостиной, она увидела, что Руфус сидит, угрюмо
уставившись в стакан с виски. Он даже не взглянул на нее, словно сейчас уже
ничто не забавляло его.
— Джессика беспокоится за вас, — напрямик сказала ему Энни, стоя в
проеме дверей.
Он встревоженно посмотрел на нее.
— Да?
— Ммм... — Энни вошла в комнату, — она думает, что вы,
возможно, опять уедете.
— А, нет, — без всякого выражения ответил он.
— Я так и сказала ей. Только она все равно думает, что вы уедете.
Он бросил на нее раздраженный взгляд и сказал:
— И почему же она так думает?
Быть может, потому что его целый день не было дома!
— Не имею представления. Вам бы самому спросить у нее.
— Стало быть, вот таким окольным путем вы указываете мне, что я должен
подняться к Джессике и заверить ее в том, что не уезжаю? — спросил он.
Руфус, судя по всему, не принадлежит к числу тех мужчин, которые любят,
чтобы ими манипулировали!
— Я не пользуюсь окольными путями, Руфус, — ровно промолвила
Энни. — Я просто говорю вам то, что мне сказала Джессика...
— Хорошо, хорошо! — раздраженно произнес он, поднимаясь и тяжело
ставя стакан на кофейный столик. — Я иду. — Он, словно защищаясь,
поднял руки. — Боже упаси меня от женщины, которая пытается казаться
здравомыслящей, — буркнул он, направляясь через всю комнату к двери.
Если кто и был совершенно неразумен, так это он. Энни не сомневалась, что
стала громоотводом для его гнева.
— Думаю, мы могли бы сыграть партию в шахматы. — Энни, подняв
глаза, улыбнулась ему, когда несколько минут спустя он вернулся в гостиную.
Шахматы уже были расставлены на столе в углу комнаты.
Коль Руфус хочет схватки, вот самый простой способ ввязаться в нее. Кроме
того, если он сосредоточится на игре, то это отвлечет его от тяжелых
мыслей...
— Если, конечно, у вас сегодня вечером нет никаких дел? — подумав,
добавила она. Впрочем, в одном она была твердо убеждена: он не намерен
встречаться с Маргарет!
— Ничего срочного, — ответил он, садясь напротив. — А вы
хорошо играете? — спросил он, мрачно и испытующе глядя на нее.
— Давно уж не играла. — Работа оставляла ей не так много времени.
— Прекрасно! — произнес он. — Тогда вам лучше играть
белыми. — Он уселся поудобней.
Энни вспыхнула.
— Обычно бросают монету, — пробормотала она.
Руфус открыл рот, чтобы резко ей ответить, но что-то в выражении ее лица
остановило его; он глубоко вздохнул и сказал:
— У меня скверный характер.
— Да, — не колеблясь подтвердила она.
Он тихо рассмеялся. В его глазах вновь зажглись веселые огоньки.
— По крайней мере вы честны!
Энни вызывающе взглянула на него:
— Для женщины?
— Боже, каким невыносимым, должно быть, я был сегодня, не правда
ли? — Он покачал головой. — Одного извинения довольно или
извиняться за все в отдельности?
Энни не удержалась от улыбки при виде его покаянного лица.
— Почему бы для начала нам не сыграть в шахматы... а потом посмотрим,
будете ли вы по-прежнему просить извинения.
Его брови приподнялись.
— Вы так хорошо играете?..
В ответ Энни загадочно улыбнулась. Одно она знала наверняка: ей во что бы то
ни стало хотелось выиграть у него.
Подбросили монетку — Энни выпало играть белыми. И началась игра.
А в последующие полчаса они едва ли сказали друг другу несколько слов, до
того сосредоточились на обдумывании своих ходов. Однако Энни могла с
уверенностью сказать, что их силы равны.
— Вы хороший игрок, — одобрительно пробормотал Руфус, когда она
взяла очередную пешку.
— Благодарю. — Она приняла этот комплимент как должное.
Откинувшись в кресле, он поглядел на нее.
— Я в самом деле жалею, что так вел себя сегодня. Я просто...
послушайте, Энни, вы женщина... Неужели я сказал что-то смешное? —
откликнулся он на ее сдавленный смех.
— Не совсем. — Ее глаза сверкали от сдерживаемого смеха.
— Сегодня я оскорблял вас по-всякому; что думал о женщинах, то и
говорил, и все доставалось вам! — признал он.
— Ну не все, разумеется!
— Мое поведение связано с одной личной проблемой. Скажите мне, почему
женщина соглашается говорить с вами по телефону, но, когда вы являетесь
собственной персоной, отказывается встречаться с вами? — Он нахмурил
брови.
Маргарет не захотела встретиться с ним сегодня утром!
Энни равнодушно пожала плечами.
— По многим причинам. — Она сделала очередной ход.
Его глаза сузились.
— Например? — Он сделал ответный ход.
Она задумчиво поглядела на него.
— Вы и есть тот человек, с кем женщина не пожелала встречаться? —
спросила она, прекрасно зная, что это он.
— Какое, черт подери, это имеет отношение?.. Да, — раздраженно
подтвердил он, когда она вопросительно изогнула брови.
— Ну, в таком случае, полагаю, у меня нашлась бы веская причина, чтобы
отказаться от встречи.
— Да? — отрывисто спросил он.
Энни смущенно заерзала в кресле: не слишком ли далеко она зашла? Но он
спросил, а она лишь правдиво ответила ему.
— Вы очень... Вы можете быть... — она неловко замолкла.
— Что? — набросился на нее Руфус. — Что я? — Он гневно
посмотрел на нее.
— Вы мой работодатель, Руфус. А мне, так сложилось, нравится моя
работа, и...
— Забудьте, что я ваш работодатель, — в сердцах оборвал он
ее, — и просто ответьте на вопрос, черт возьми!
В нескольких случаях ей уже удалось забыть о том, что он ее работодатель...
В действительности дело было не в этом.
— Я у вас работаю! — настаивала она. — Пожалуй, не очень
честно задавать мне подобный вопрос. — Она помолчала. — Я не
убеждена, что честность уместна между работодателем и работающим по найму.
— Выкиньте из головы понятие о честности! — бесцеремонно
проговорил он. — Только скажите мне, по какой причине вы бы отказались
видеться со мной.
Энни прерывисто вздохнула.
— В общем-то, по той же самой, которую вы продемонстрировали
сейчас, — осторожно ответила она.
— Я — сейчас?.. — Он задумался на секунду и тут же произнес: — Я вынудил вас отвечать мне.
— Точно так, — с облегчением подтвердила она: ей все-таки не
пришлось называть его задирой! — Если бы вы попытались разговаривать со
мной подобным тоном по телефону, я могла бы просто положить трубку.
Предположим теперь, что так бы поступила и та женщина, — мягко добавила
она.
Руфус по-прежнему не говорил, что речь идет о Маргарет, которая звонила
сегодня утром, однако она точно знала, что это так. И ей стало обидно
продолжать этот разговор: столь явной была его заинтересованность в беседе с
бывшей няней Джессики.
— Так она и сделала, — проворчал он.
Вернувшись утром, он несколько раз звонил, и, должно быть, во время одного
из звонков она и повесила трубку.
— Она не пожелала увидеться со мной, когда я пришел к ней в дом, —
признался он. — А затем, когда я позже позвонил ей, бросила трубку.
— Но вы сами признали, Руфус, — Энни двинула фигуру на
доске, — что ваше настроение сегодня было слегка... агрессивное.
Шах, — удовлетворенно произнесла она. — И мат.
— Я был агрессивен, потому что... Вы сказали, шах и мат? — Вид у
него был ошарашенный: он уставился на шахматную доску, не поверив ее словам.
Выражение его лица рассмешило Энни: он, вероятно, никогда не проигрывал в
шахматы... и только что его побили!
— Не удивляйтесь, Руфус. Денег на шахматы в детском доме хватало... а
за шестнадцать лет было столько дождливых дней и вечеров... — Она
произнесла последние слова без горечи. Ее детство в приюте нельзя назвать
несчастливым временем... пожалуй, чуть недоставало любви, но в основном к
Энни относились хорошо.
Руфус восхищенно посмотрел на нее, а затем снова перевел взгляд на доску.
— Прекрасная игра, Энни, — с искренней теплотой сказал он. —
Вы достойный противник. — Он одобрительно кивнул головой.
Ей не хотелось быть его противником. Она тосковала па тому веселому
спутнику, что привез их сюда, мужчине, который поцеловал ее...
— На сегодня довольно. — Он встал и отодвинул шахматный
столик. — Вы правы: весь день я был брюзгой. Знаю, вы бы так не
сказали, — сдержанно сознался он, когда она приготовилась
протестовать. — Однако кому, как не мне, знать, кто я на самом деле. В
Лондоне вам с Джессикой так и не удалось как следует отдохнуть! —
присовокупил он с укоризной себе. — Ну что ж, все переменится. Налейте
себе и мне бренди, а я пока разведу огонь в камине.
Бренди и камин... Ну, бренди она не особенно любила, а камин!.. Не слишком
ли шикарно для простой гувернантки?
— А не поздновато ли? — сказала она, многозначительно глядя на
свои наручные часы. — Принимая во внимание, что утром я проспала.
— Насколько мне известно, в последние дни у вас не было свободной
минутки. Вы здесь не только чтобы ухаживать за Джессикой, но и пр
...Закладка в соц.сетях
