Им суждена любовь

Аннотация

Рик и Сапфи случайно встречаются в Париже через пять лет после единственной, но незабываемой ночи любви. В них обоих снова просыпается страсть. И тут Рик узнаёт, что существует еще некий Мэтью...

ПРОЛОГ

— Рик! Рик Принс! Чувственный хрипловатый голос, раздавшийся где-то позади, заставил Рика замереть. Нет, хуже — оцепенеть. Рик почувствовал, как кровь застыла в его жилах. Он не мог шевелиться, не мог дышать. Болезненные воспоминания лавиной нахлынули на него. О, этот голос! Голос, доставивший ему когда-то невыразимую боль. Голос, целый месяц побуждавший Рика по десять раз на дню поднимать трубку телефона в надежде вновь услышать волшебные нотки. Но Рик так и не позвонил. Только сейчас он понял, что очень давно не вспоминал о женщине, которой принадлежит этот голос. И совсем забыл о ране, которую она ему когда-то нанесла. Или по крайней мере думал, что забыл... — Рик?! Голос становился громче, женщина приближалась. Когда ее рука нежно коснулась его спины, Рик понял, что она стоит рядом. Дыши, кретин, твердо приказал он себе и почувствовал облегчение, когда тело вновь начало слушаться его и он смог сделать глубокий вдох. Теперь повернись! Просто повернись к ней! Это не труднее, чем было расстаться пять лет назад. А она стала еще прекрасней. Высокая, с золотистым загаром нежной кожи и с самыми невероятными зелеными глазами, какие когда-либо доводилось ему видеть. Дайамонд Маккол. Имя удивительно подходило ей, красота ее была ослепительна, подобно сверканию алмаза. Даже одетая в коротенькую розовую футболку и истрепанные обрезанные хлопчатобумажные джинсы, она не оставляла у окружающих никаких сомнений: перед ними не просто женщина, перед ними выдающаяся личность. Так оно и было. Ди — великолепная актриса, ярчайшая из звезд Голливуда. Ее имя звучит среди имен самых известных людей и является достаточной гарантией того, что любой фильм, в котором она снимется, побьет рекорд кассовых сборов. А еще она — чужая жена! — Я сразу узнала тебя, Рик. — Ди радостно улыбнулась. — Так чудесно встретиться снова! — Она протянула изящную тонкую руку и прикоснулась к мускулистому плечу Рика. — Мне как-то говорили, что если посидеть на террасе ресторана Фуке на Елисейских полях, то в конце концов можно встретить любого человека, находящегося в Париже, но я не верила... до этой минуты. — Она в изумлении качала головой, и длинные, медового цвета волосы нежно обвевали ее загорелые плечи. — Что ты делаешь в Париже? В голове его стало пусто, как только он взглянул в эти изумрудные бездонные глаза. Что он здесь делает? Как он ответит, если не может вспомнить даже свое имя! — Рик! — Ди с недоумением смотрела на него. — Неужели ты все еще сердишься на меня? Да разве он хоть когда-нибудь сердился на нее? Нет, только не на нее. Он был зол на ее мачеху и сводную сестру, которые манипулировали Ди и толкали ее на брак с Джеромом Пауэрсом. Когда сейчас Рик смотрел на Ди, такую прекрасную и жизнерадостную, ему трудно было поверить, что кто-либо вообще мог сердиться на нее. Она улыбнулась, а потом надула губки. — Ну скажи же что-нибудь, дорогой! Рик сомневался, сможет ли произнести хоть слово. Казалось, его язык прилип к небу, как у робкого подростка на первом свидании, что было довольно необычно для зрелого тридцатипятилетнего мужчины, превосходного киносценариста, являющегося вдобавок совладельцем семейной кинокомпании, созданной им вместе с его старшими братьями Ником и Заком. Но эта неожиданная встреча сделала его немым. Нынешний день не предвещал ему ничего особенного и ничем не отличался от любого из других дней его двухмесячного пребывания в Париже. Он проснулся, как всегда, в восемь часов утра, немного пробежался по набережной Сены, позавтракал, почитал газету, а потом вышел пообедать. Ничто не указывало на то, что сегодня он встретит Ди Маккол. Но нужно же что-то ответить ей. Иначе он будет выглядеть слабоумным. — Ди, ты прекрасно выглядишь. Его американский акцент очень отличался от ее мягких английских интонаций. — Ты тоже, Рик, — тихо ответила она, кокетливо взглянув на него из-под опущенных темных ресниц. — Ты... — Ты... — Он прервался, поскольку они начали говорить одновременно. — Ты... первая, — предложил он, пытаясь улыбнуться. Он мог не вспоминать об этой женщине много месяцев, а может быть, и лет, но, когда вспоминал, не представлял себе, что их встреча будет такой неловкой. Он не ожидал, что они встретятся как незнакомцы, будто они никогда не были безумно влюблены друг в друга. Рик не строил романтических иллюзий насчет их встречи, но то, что случилось, оказалось таким банальным! Ди лукаво улыбнулась. — Я собиралась спросить, ты здесь не один? Он отрицательно покачал головой. — А я собирался спросить, ты здесь с Джеромом? С мужем. С мужчиной, за которого она вышла замуж пять лет назад, вместо того чтобы стать женой Рика. Несмотря на все его мольбы. В то время он очень сильно любил Ди. В то время? Да, в то время, подумал он, и когда вновь взглянул на нее, то с изумлением понял, что больше не любит Ди! Тогда, пять лет назад, она была совсем молодой, ей едва исполнилось двадцать. Она еще только входила в мир кино и испытывала огромное давление со стороны мачехи и сводной сестры, принуждавших ее выйти замуж за немыслимо богатого и могущественного Джерома Пауэрса, сорокалетнего мужчину, который правил в мире средств массовой информации и развлечений. Рик спорил, Ди со слезами на глазах умоляла его понять, что ей необходимо выйти замуж за Джерома, чтобы освободиться от своих алчных родственниц. И она категорически отклонила заверения Рика, что он сможет стать ей лучшим мужем и защитником, чем Джером. Нет, теперь он больше не любит Ди, но в нем все еще кипит гнев на ее мачеху и сводную сестру. — Ди-Ди, тебе надо самой пойти и выбрать себе сумочку, ~ раздался глубокий мужской голос. Рику не было нужды поворачиваться, чтобы понять, кому принадлежит голос. Лишь один человек называл Дайамонд Маккол именем Ди-Ди, да еще этаким собственническим тоном, — Джером Пауэре. — Привет, да это же... Рик? Рик Принс! — Джером тепло поздоровался с Риком, когда тот окончательно собрался с силами, чтобы повернуться и посмотреть на него. — Что ты делаешь в Париже? Он обнял жену за плечи. Одного взгляда на Джерома было достаточно, чтобы увидеть, насколько он обаятелен. Исходящий от него какой-то необыкновенный внутренний свет, неповторимый шарм, всегда аккуратно уложенные пепельные волосы, красивая внешность — все это привлекало внимание буквально каждой женщины независимо от возраста. — Я работал, — ответил Рик, — но теперь устроил себе пару выходных перед возвращением в Штаты. Джером кивнул. — Как поживают Ник с Заком? Я слышал, что оба недавно женились? — Да, и очень счастливы. — Прекрасно, — радостно кивнул Джером. — Ди-Ди, пойдем в магазин. Я уверен, тебе понравятся сумочки и... Черт возьми, куда подевались мои хорошие манеры? Я же совершенно забыл представить Рику Сапфи. Джером повернулся к стоящей позади него женщине, всем своим видом показывая ей, что виноват. Сапфи вышла вперед. Когда ее золотисто-каштановые, ниспадающие до плеч волосы ярко засияли в теплых лучах солнца, а глаза янтарного цвета по- кошачьи сверкнули и она с вызовом взглянула на Рика, тот почувствовал, что последние краски уходят с его и без того бледного лица. Сегодняшний день поверг Рика в какой-то неописуемый по тяжести шок. Сначала неожиданная встреча с Ди и ее мужем. Затем свалившееся на голову Рика понимание того, что его любовь к Ди давным-давно прошла. Но с появлением Сапфи день и вовсе превратился в какой-то кошмар! Потому что он узнал ее. Он не видел ее тоже пять лет. И их знакомство было коротким, слишком коротким! Но тем не менее он узнал ее.

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Рик Принс узнал ее, смешалась Сапфи, пока он недоверчиво продолжал пялиться на нее. Ни одна эмоция не отразилась на ее, казалось бы, невозмутимом лице. Она не выдала своего потрясения ни от встречи с ним, ни от внезапно нахлынувших болезненных воспоминаний. Безответная любовь разбила ее сердце после того, как она провела сказочную ночь с этим мужчиной. Было бы лучше, если бы он не узнал ее... Она гордо подняла подбородок и протянула руку. — Сапфи Бенедикт, — представилась она с некоторой язвительностью, не заметить которую мог только полный идиот. И несмотря на то, что она знала: Рик Принс любит Ди до безумия, она не верила, что он был полным идиотом... Просто он был избирательно слепым! Рик продолжал ошарашенно разглядывать Сапфи, не пытаясь ответить на ее приветствие. Сапфи мысленно пожелала ему взять себя в руки и сказать хоть что-нибудь. Все равно что. Просто, если он будет и дальше вот так молча пялиться на нее, это будет замечено и прокомментировано супружеской четой, стоящей рядом, и тогда... — Мисс Бенедикт, — наконец натянуто выдохнул он, после того как слегка коснулся ее руки. — Или миссис? — Мисс, — сказала она, опустив руку и незаметно потирая о бедро слегка покалывающие от его прикосновения пальцы. Невероятно! Она не могла поверить, что до сих пор помнит тепло его рук. Прошло уже пять лет, пора бы давным-давно пережить все это! — Слишком формально, — шутливо упрекнул Джером. — Рик и Сапфи звучало бы более дружественно. Но быть дружественной с Риком Принсом Сапфи хотелось меньше всего на свете! Особенно с Риком Принсом. Именно это она и собиралась дать ему понять при первой же возможности. — Почему бы вам с Ди не пойти посмотреть на эти сумочки, Джером? — беспечно предложила Сапфи. — Мы с Риком закажем еще кофе, и, может быть, тогда нам удастся перейти к более теплому тону. — Ты останешься с нами выпить кофе, Рик? — хрипловатым голосом спросила Ди. Рик растерянно кивнул. Неужели этот мужчина вообще лишен здравого смысла? — с отчаянием подумала Сапфи. Ди и Джером обязательно что-то заподозрят, если он не прекратит вести себя таким образом. Но Джером, казалось, ничего не заметил. Улыбнувшись жене, он сказал: — Пойдем, дорогая. Я хочу сделать тебе подарок к нашей годовщине. И они ушли, оставив за собой такую плотную тишину, что ее можно было резать ножом. — А я думал, годовщина свадьбы Ди и Джерома в сентябре, — внезапно сказал Рик, с трудом отводя взгляд от уходящих. — Так и есть, — вздохнула Сапфи, направляясь к столику, на котором остывал кофе Ди. — Пожалуйста, присоединяйся, — пригласила она Рика. А он такой же красивый, каким она его запомнила. Длинные темные волосы зачесаны назад, глаза затягивают в глубину синего омута, а прекрасное лицо поражает мужественностью. Вылинявшие джинсы и кремовая рубашка поло еще больше подчеркивают красоту его мускулистого тела. Наконец он сдвинулся с места и сел напротив Сапфи. Она с тоской вздохнула. Джером, может быть, и не подозревает о контакте, возникшем между Ди и Риком несколько минут назад, но Сапфи то заметила его. Она подумала о том, так ли уж случайна их сегодняшняя встреча с Риком. Ведь если кто и знал, как опустошен и подавлен был Рик Принс, когда Ди выходила замуж за Джерома, то это она, Сапфи. Рик любил Ди тогда, и у Сапфи есть все основания полагать, что он любит ее и сейчас. — Сегодня годовщина первой встречи Ди и Джерома. — Понятно. Правда, прошло целых пять лет. Может быть, Рик все же разлюбил Ди? Да и одного взгляда на Ди и Джерома достаточно, чтобы понять, что у них счастливый брак. — Я никогда... — До того как... Рик и Сапфи начали говорить одновременно и неловко замолчали, вопросительно глядя друг на друга. — Пожалуйста, говори, — предложила Сапфи, затем улыбнулась подошедшему официанту и заказала кофе. — Слушаю тебя, — скромно напомнила она Рику, лишившись всей своей уверенности под его внимательным взглядом. Он встряхнул головой, будто отгоняя назойливые мысли, и выпрямился на плетеном стуле. — Я не надеялся увидеть тебя снова. Она насмешливо улыбнулась. — Ты хочешь сказать, что надеялся больше никогда не увидеть меня? Он нахмурился. — Если бы я хотел так сказать, то так бы и сказал. — О, пожалуйста, извини. Я тоже не надеялась снова увидеть тебя. Сапфи и не хотела видеть Рика, не хотела даже слышать о нем, она стремилась вычеркнуть его из своей памяти! Но теперь, когда увидела его, то обнаружила, какими дорогими и родными были его красивое лицо и пронзительные синие глаза. Слишком родными! Рик невесело улыбнулся. — Это хотя бы честно, — протянул он сухо. — И чтобы и далее быть честной, я кое-что скажу тебе до возвращения Джерома и Ди. Запомни: ни при каких обстоятельствах — подчеркиваю, ни при каких — я не желаю, чтобы Ди и Джером узнали, что мы с тобой были знакомы раньше. Я хочу, чтобы они думали, что сегодня мы встретились впервые. В ее глазах стоял вызов. Рик Принс кивнул, и в его взгляде промелькнули искорки веселья. Ну что ж, она рада, что он нашел что-то смешное в этой ситуации, поскольку она-то уж точно не находила! — Ну и как же это совмещается с честностью, о которой ты упомянула всего лишь несколько секунд назад? — О, не будь таким бестолковым! Есть время для честности и... — ... и для бесчестности, — с насмешкой закончил Рик. — Пожалуйста, только не говори, будто тебе очень хочется признаться Ди и Джерому, что мы с тобой так по-дурацки провели ночь после их венчания! Она глубоко дышала, в смятении взирая на него горящими глазами. Но гнев не мог удержать ее от воспоминаний о той ночи, о той неистовой страсти, которую они разделили, когда искали забвения в объятиях друг Друга. Даже сейчас Сапфи могла вспомнить каждую ласку, каждый поцелуй их первобытной, необузданной любви. А на следующий день они, казалось, признали и приняли, что дальше каждый пойдет своей дорогой. — В тот день ты оплакивал свою любовь, видя, как твоя любимая выходит замуж за другого, — сердито напомнила она. Его лицо стало мрачным и глаза приобрели сероватый оттенок штормового моря. — Допустим, — ледяным тоном произнес Рик. — У меня-то была причина. А у тебя? Она могла бы найти какую-нибудь подходящую причину или даже уклониться от темы. Но лучше сказать правду, вернее, часть правды, которая, очень возможно, положит конец этому разговору. — У меня? — с досадой отозвалась она. — Тогда я только что стала свидетельницей того, как мужчина, которого я любила, женится на другой! Она смотрела в глаза Рика не отрываясь. Сапфи отправилась на свадьбу Ди, твердо веря, что все еще любит Джерома. Но что-то побудило ее оглядеть церковь, в которой проходило венчание. Когда она обводила взглядом всех присутствующих, ее глаза внезапно остановились на Рике Принсе, в то время как он с какой-то особенной печалью смотрел на идущую вдоль прохода невесту. Очевидно, подумала тогда Сапфи, его несчастье сродни ее собственному. До того самого момента любовь с первого взгляда была для Сапфи не более чем абстракцией. Проснувшись на следующий день и обнаружив рядом с собой в постели прекрасного мужчину, она долго смотрела на него, уже убежденная в том, что полюбила не только каждую частичку его тела, но также и его душу, нежность, доброту, его способность к пониманию. Она пришла на свадьбу, искренне веря, что любит одного мужчину, но, уходя, оказалось, что полюбила другого. Того, кто даже не скрывал, что любит Ди... Джером? Сапфи Бенедикт говорит о Джероме Пауэрсе? Значит, Сапфи страдала так же, как и Рик, в день свадьбы их возлюбленных? Она провела весь свадебный прием и страстную ночь с Риком только потому, что видела, как мужчина, которого она любит, женится на другой? Но разве он, Рик, не сделал то же самое? Не использовал Сапфи, чтобы устранить собственную боль? Однако то, что она использовала его, вызвало в нем гнев. Его ярость не была справедливой, но тем не менее он не мог сразу подавить ее. — Ты все еще любишь Пауэрса? — с презрением прохрипел Рик. — Так вот почему ты околачиваешься возле них? Надеешься оказаться на месте Ди, если их брак даст трещину? — Как ты смеешь?! — возмутилась Сапфи. Она так побледнела, что единственными цветными пятнами на ее лице были сверкающие глаза. — К вашему сведению, мистер Принс, я совсем не околачиваюсь возле них. Я уже четыре дня в Париже и, представьте себе, занимаюсь здесь своими исследованиями. А Ди с Джеромом направлялись из Штатов в Лондон на премьеру фильма Ди, которая должна состояться через неделю. Они заехали в Париж специально, чтобы встретиться со мной. — Как это удобно для тебя, — с насмешкой, смешанной с презрением, заметил Рик. Он даже не пытался увидеться с Ди со дня ее свадьбы, а эта женщина, оказывается, осталась в хороших отношениях и с Ди, и с Джеромом. Но почему? — Дело вовсе не в удобстве, — яростно возразила Сапфи. — А что касается того, чтобы занять место Ди, то, если бы ты лучше меня слушал, ты понял бы, что я говорила о своих чувствах к Джерому в прошедшем времени. Я была влюблена в него тогда, но не теперь. Ее глаза метали молнии. Видя, как яростно она защищается, Рик не был уверен, что верит ей. Но почему-то, глядя в ее полные гнева и светящиеся оскорблением глаза, он склонялся к мысли, что Сапфи Бенедикт не беспокоится о том, верит он ей или нет! Во что действительно было трудно поверить сейчас, глядя на ее густой румянец и сжатый в тонкую линию рот, так это в то, что он когда-то наслаждался каждой пядью ее стройного, изящного тела, ощущая его руками и губами, пропускал пальцы через водопад ее шелковистых волос и пробовал на вкус ее ароматные, аппетитные уста. Сапфи использовала его долгий взгляд для того, чтобы собраться с силами для дальнейшей атаки. — Позвольте мне прояснить одну вещь, мистер Принс... — Я думал, мы уже зовем друг друга по имени, — раздраженно напомнил он, улыбаясь в то же время официанту, принесшему чашки и кофейник со свежим кофе. — Мистер Принс, — четко произнесла Сапфи, когда официант отошел, — я вас не знаю. И знать не хочу. Это достаточно ясно для вас? А она по-настоящему красива. Рик немало изумился своему открытию: тогда, пять лет назад, она не показалась ему такой. Красивее Ди? Ну... красота Ди состояла сплошь из золотых оттенков, а Сапфи была соткана из огня и света; ее волосы сверкали и переливались красными искорками, когда попадали в лучи яркого солнца, а глаза принимали цвет прыгающих языков пламени. Рик вспомнил, что с Ди они так и не зашли дальше нескольких поцелуев украдкой. В то время как с Сапфи Бенедикт он познал все таинства близости, которые только возможны между мужчиной и женщиной. — Совершенно ясно, Сапфи. Но если это так, откуда бы я мог знать о родинке на... — Прекрати же, наконец! — с яростью в срывающемся голосе ответила та и, всмотревшись в даль, прошипела: — Ди и Джером возвращаются; Что касается меня, то разговор окончен. Рик оглянулся и увидел, как те, держась за руки, не спеша идут по улице, заглядывая в витрины магазинов и явно наслаждаясь обществом друг друга. Кривая улыбка неприязни появилась на его лице, когда он вдруг понял, какая они прекрасная пара. — На твоем месте я бы не выражала столь явно свои эмоции, — нетерпеливо бросила Сапфи. — Ревность бывает такой неприглядной. Рик взглянул на Сапфи и увидел, как уничижительно она смотрит на него. Ревность? Нет, если быть честным, он не ревновал Ди. Во всяком случае, больше не ревновал. Подняв темные брови, он посмотрел на Сапфи Бенедикт с вызовом. — Тебе лучше знать, я полагаю, — насмешливо протянул он, но не получил удовольствия от выражения ее лица. Какая ирония, что они с Сапфи встретились именно тогда, когда были влюблены в других! Хотя теперь Сапфи отрицала, что у нее сохранились былые чувства к Джерому. А он... Он тоже понял, что вылечился от любви к Ди. Сапфи отрешенно посмотрела на него. — Я никогда не считала тебя идиотом, Рик. Заблуждавшимся в чувствах Ди, но не идиотом. Теперь он взглянул на нее с любопытством. — А ты не очень-то любишь Ди, — вдруг с удивлением понял Рик; до сих пор он не встречал ни одного человека, не подпавшего под влияние чар этой женщины. — Конечно же, я люблю Ди, — возмутилась Сапфи. — Знание слабостей и недостатков человека вовсе не препятствует этому. Рик саркастически улыбнулся. — Но твои знания обо мне, вероятно, не внушили тебе любовь к моей персоне. Сапфи сурово посмотрела на него. — У каждого правила есть исключения, — резко возразила она и улыбнулась подошедшим Ди и Джерому. — Вижу, ты предпочла ту, что побольше, — поддразнила Сапфи, увидев новую сумочку в руках Ди. Ди улыбалась безо всякой тени смущения, и было видно, как она довольна подарком. Она грациозно опустилась на стул рядом с Сапфи и положила сумочку на стол: — Разве она не великолепна? Белая сумочка, украшенная цветным рисунком, была великовата, признал Рик. Но, в самом деле, почему бы Ди не выбрать более дорогую вещь? Джером так богат, что мультимиллионеры братья Принс рядом с ним кажутся нищими. — Она очень миленькая, — согласилась Сапфи. Рик не мог не восхититься тем, как Сапфи после возвращения супругов, казалось, избавилась от очевидной враждебности к нему. Глядя на них со стороны, могло показаться, что четверо хороших друзей наслаждаются обществом друг друга в этот прекрасный парижский день. — Перед вашим приходом я как раз предлагал Сапфи... — Рик искоса взглянул на нее и, заметив, как она напряглась, произнес с оттенком юмора в голосе: — ... поужинать сегодня вчетвером. — Говоря это, он обратил свой взор на Ди и Джерома и потому не мог видеть реакцию Сапфи, но, уж конечно, почувствовал ее! Он ощутил, как сначала ее охватил шок, сменившийся затем направленными на него волнами ярости, которую она даже не попыталась скрыть!

ГЛАВА ВТОРАЯ

— Ты либо невероятно тупой, либо просто сумасшедший, а поскольку я сомневаюсь в последнем, то должна принять первое! — проговорила Сапфи, стоя в дверях гостиной номера Рика и глядя на него в упор. Рик, Ди и Джером остановились в первоклассном отеле Георг Пятый совсем рядом с Елисейскими полями, а Сапфи — в более скромном и менее дорогом отеле, расположенном неподалеку от Триумфальной арки. — Входи, что же ты застряла в дверях? — насмешливо произнес Рик. Сапфи прошла в роскошную гостиную. Но еще на пороге она успела заметить, как красиво выглядит Рик в черном вечернем костюме и белоснежной рубашке с черным галстуком-бабочкой. Рик даже не представляет, как он привлекателен. При взгляде на него у Сапфи замирало дыхание. Пять лет назад она поддалась его внешнему обаянию и уверенности в себе. Но теперь в нем появилось что-то другое, совсем новое. Теперь он был не просто Риком Принсом-младшим, теперь он также был связью между нею и прошлым, между нею и... Когда-то она провела с ним ночь безумной страсти, и Рик должен думать, что это все, что их связывает. Рик выгнул темную бровь, и его дразнящий взгляд прошелся по Сапфи. — Должен ли я это понимать так, что ты не горишь желанием поужинать с нами? Да, ужин с ними будет для нее худшей пыткой, какую она только может себе вообразить! Быть рядом с Риком и все время думать о том, что он все еще любит Ди. Находиться в постоянной тревоге, ожидая, что Ди или Джером могут проболтаться о Мэтью и тем самым вызвать подозрения Рика. Нет, Сапфи не была готова к таким испытаниям. Но она не могла найти ни одной причины, чтобы отговорить всех от этого злосчастного совместного ужина. Они условились встретиться в холле отеля Георг Пятый в восемь часов. — Идиот! — резко оборвала она. Сапфи не замечала, с каким восхищением он разглядывает ее. То, как ее черное, до колен платье облегает изящную фигуру и как золотисто-каштановые волосы свободно падают на обнаженные плечи. Она в нетерпении покачала головой. — Ты затеял опасную игру... — Опасную? — отозвался Рик, насмешливо подняв темные брови. — Ты что же, собираешься наброситься на меня в припадке безумной страсти? — О, как смешно, — с раздражением сказала Сапфи. — Какой ты юморист, Рик. Удивительно, что, обладая таким остроумием, ты не использовал свой талант в комедийном жанре! Он непринужденно усмехнулся, и на его щеке появилась очаровательная ямочка. По всему было видно, что ожидание предстоящего вечера ничуть не тяготит его. — Никогда не думал об этом, — пожал он плеча-ми, — но теперь, когда ты предложила... — Он улыбнулся шире, наблюдая, как она разочарована. — Нам еще рано идти на ужин. Не хочешь ли пока что-нибудь выпить? — Бренди было бы неплохо, — внезапно согласилась она. — Спасибо. — До сих пор ты называла меня либо невероятно тупым, либо идиотом. Тебе не кажется, что становиться вежливой несколько поздно? Его глаза смеялись. Сапфи почувствовала, что ей понравилось бы это его дружелюбное поддразнивание, если бы не тяжесть сложившейся ситуации. Хорошо бы забыть обо всем и просто наслаждаться его обществом. Но наслаждаться именно его обществом она не могла себе позволить! — Благодарю, — пробормотала она, когда Рик протянул ей стакан бренди, и сделала глоток обжигающей жидкости, надеясь, что та придаст храбрости, которая сейчас ей так необходима. Храбрости? Нет, ей понадобится нечто большее, чем храбрость, если она собирается отделаться от Рика Принса. Ей нужно использовать все свое умение, чтобы он начал воспринимать ее всерьез, а не находить забавной! В других обстоятельствах встреча с Риком могла бы стать светлым пятном ее пребывания в Париже, но то, как все сложилось... — Мистер Принс... — Как ты можешь так формально обращаться к мужчине, с которым разделила постель? — перебил он мягко. А также софу, пол и душ, если память не изменяет ей. — Рик, — натянуто поправилась она, села в кресло и тут же пожалела об этом, заметив, как взгляд Рика блуждает по ее бедру, обнаженному поднявшейся шелковой юбкой. — Опасность, о которой я говорила, не имеет со мной ничего общего... — Жаль, — вставил он, расслабился в кресле и взглянул на нее прищурившись. — ... но касается Ди и Джерома, — решительно продолжала Сапфи. Когда она вернулась к себе в отель, то очень много думала о том, как ей выпутаться из этой истории, и решила сделать темой разговора Ди и Джерома. — А что с ними? — Дело в том, что Джером, несмотря на его внешнюю доброжелательность, очень ревнив. — Ди намного моложе его и очень красива. — А также она бывает очень глупа... хотя и не виновата в этом. Ее невероятно избаловали в детстве. Отец обожал ее, называя своим чудесным бриллиантом. Чему же удивляться, что она выросла с уверенностью, что все мужчины тоже будут обожать ее? — Но ведь так оно и есть? — Правда, не всегда, — быстро ответила Сапфи. — Она счастлива в браке. Но... у Ди и Джерома тоже бывают стычки... Ну, они обычно случаются после того, как Ди... флиртует с другими. Понятно, что Джером с подозрением относится к мужчинам, оказавшимся слишком близко кДи. — Понятно, — эхом отозвался Рик. — Но при чем здесь я? Сапфи гневно посмотрела на него: все шло не так. Она ненавязчиво собиралась дать Рику дружеский совет: Держись подальше от Ди из-за ревности Джерома, а он этого никак не поймет. Она едва сдерживалась, чтоб не запустить в него стаканом. — Ты любишь Ди... — Люблю? Она нахмурилась. — Конечно, любишь! — Ну, раз ты так считаешь. — Он пожал плечами. — Послушай, я же пытаюсь помочь тебе. — Очень возможно. — Последний мужчина, к которому Джером ревновал Ди, быстро потерял работу в Нью-Йорк тайме и отправился в родной Техас писать о ярмарках скота! Но его судьба гораздо лучше предыдущего воздыхателя Ди, хорошего актера, который сейчас торгует на улице! Рика это, казалось, только позабавило. — И ты думаешь, что со мной может случиться нечто подобное? Весьма приятно, что ты так обо мне беспокоишься, Сапфи, но, поверь, в этом нет нужды. Ну как же ей достучаться до него! Потрачено столько сил, а его все это лишь развлекает. — Я беспокоюсь не только о тебе. — Она поднялась с кресла, решив поменять тактику. — Еще больше я беспокоюсь о Ди. Она просверлила его горящим взором. Рик выдержал ее взгляд, но под холодной маской спокойствия нельзя было прочитать его мысли. — Неужели ты хочешь сказать, — тщательно подбирая слова, наконец заговорил он, — что Джером может применить насилие к Ди, если... — Конечно, нет, — сердито произнесла Сапфи. Казалось, ситуация становится все хуже и хуже. А она-то думала, что хуже уже быть не может! — Хотя Ди эмоционально незрела, она по-настоящему любит Джерома. Он обеспечивает ей стабильность, которая представлялась ей потерянной, когда умер отец... — А тебе не кажется, что ты слишком много знаешь об эмоциональном состоянии женщины, в мужа которой была влюблена сама? — прохрипел Рик. Может быть, она все-таки пробилась к нему?.. Теперь уже не похоже, что его это только забавляет!. — Вовсе не кажется... — А мне кажется. — Рик тоже встал. — И, учитывая сложившиеся обстоятельства, я нахожу твою так называемую заботу о Ди... скажем, несколько подозрительной. Он наступал, возвышаясь над ней, но Сапфи отказывалась отступать. Если ей удастся убрать его из жизни Ди и, следовательно, из своей собственной, то неважно, как она будет выглядеть в его глазах. — Нет, мы так не скажем, — ответила она едко. — Будучи сестрой Ди, я, конечно же... — Будучи кем? Сапфи инстинктивно отшатнулась, ощутив бешеную страстность в голосе Рика. Ее глаза округлялись по мере того, как она осмысляла всю глубину его потрясения. Рик этого не знает, слишком поздно поняла Сапфи. Той ночью, пять лет назад, она, по-видимому, забыла упомянуть, что Ди — ее младшая сестра! Сапфи — сестра Ди? Та самая сводная сестра, которая вместе со своей матерью заставила Ди выйти замуж за Джерома Пауэрса? Но не было ли то, что она делает сейчас, подобием того, что делала тогда? Тогда она отвлекала его от свадьбы сестры, а сейчас оберегает от него брак Ди и Джерома. — Но ты же Бенедикт, а не Маккол, — наконец вымолвил Рик. Какую глупость он сморозил! Ди — актриса; Маккол вообще может быть ее псевдонимом. — Мы сестры по матери, — пояснила Сапфи, разрешая его сомнения. — Мне было два года, когда мама вышла замуж за Фергуса Маккола. Через год родилась Ди. Рик медленно повернулся и пошел к окну, пустым взором уставившись в парижскую ночь. Пять лет назад он не спросил Сапфи, как она оказалась на свадьбе Ди и Джерома. Да у них и времени не было на разговоры. — Позволь мне догадаться, — сказала Сапфи. — Если Ди когда- нибудь говорила с тобой о нашей семье, то, наверное, угостила тебя историей о своей мачехе и сводной сестре? — Она состроила гримаску, когда он повернулся к ней. — Отец Ди умер, когда ей было тринадцать лет. Его смерть очень сильно ударила по ней. И чтобы хоть как-то облегчить свое горе, она начала фантазировать. Она воображала себя прекрасным лебедем, подброшенным в гнездо гадких уток! Тогда это казалось достаточно безвредным, хотя маму все же несколько обижало. В воспоминаниях Рика Ди была прекрасной принцессой, безнадежно пытающейся освободиться от двух коварных ведьм, управляющих ее жизнью. От ее наполовину родной сестры и родной матери, а вовсе не от сводной сестры и мачехи... Сапфи печально улыбнулась. — Я вижу, ты мне не веришь. Мысли Рика разбегались. Если то, что говорит Сапфи, правда, значит, выходит, все эти годы он любил женщину, которая... лгала ему. — С чего бы мне не верить тебе? — резко ответил он. — Вы со своей матерью добились того, чего хотели, так почему бы нам не оставить эту тему? Теперь Сапфи выглядела растерянной. — Моя мама? А она-то какое отношение имеет ко всему этому? — О, прошу тебя! — возмущенно сказал он. И подумать только, ведь ему уже начала нравиться Сапфи. Ее точеная фигура, искрящиеся янтарем лучистые глаза, водопад каштановых волос. Теперь он был убежден, что его встреча с Сапфи на свадьбе Ди не была случайной. Ярость захлестнула его. — Рик... Он взглянул на часы. — Нам пора. Ди и Джером удивятся, если мы не придем вовремя. — Но мы не выяснили... Не дав ей досказать, он в бешенстве схватил ее за руку и потянул к выходу. Он был так разозлен, что боялся наговорить лишнего. Она замешкалась, сделав шаг в сторону, чтобы подхватить вечернюю сумочку. Рик потащил Сапфи и, внезапно остановившись перед самой дверью, резко развернул ее к себе и впился своим ртом в ее губы. Это был поцелуй, не предназначенный для наслаждения. И когда Рик почувствовал, как Сапфи задрожала, он понял, что она напугана. Он и хотел, чтобы она была напуганной. Он хотел немедленно овладеть ею, чтобы отомстить за ту ночь страсти, в искренность которой так верил... Но все же его разум возобладал над эмоциями, и Рик ощутил отвращение к себе. Никогда в своей жизни он не поступал так ни с одной женщиной. Но Сапфи заслужила это — за то, что сделала в сговоре со своей матерью пять лет назад! Рик прервал поцелуй и слегка оттолкнул ее от себя, продолжая удерживать за плечи. Он заметил, как заблестели от слез ее глаза. Все это только притворство. Сапфи вместе с Джеромом Пауэрсом украла у него Ди и их любовь, и он никогда не простит ее. — Если ты ждешь извинений... — Не жду! — Она вывернулась из его рук, отошла от него, и ее бледные щеки понемногу начали розоветь. — Я ничего не жду от тебя. И никогда не ждала, — тихо добавила она. Глаза Рика сузились. — Что это должно значить? — Ничего. Абсолютно ничего. Неправда. Это точно что-то значило. Был какой-то скрытый смысл в ее словах, которому он не мог подобрать названия... У него никогда не было причин стыдиться своих действий, но он не мог гордиться тем, как поступил сейчас с Сапфи, несмотря на то что она заслужила его презрение. Она и ее мать, они обе. Он снова подумал о том, что мать Сапфи была также и матерью Ди и что не было никакой мачехи и сводной сестры, о которых рассказывала Ди. Зачем она лгала ему?.. — Ди и Джером ждут нас внизу, — тихо напомнила ему Сапфи. Она явно избегала смотреть в глаза Рика, заставляя его чувствовать себя мерзавцем. Хотя он не мог понять почему. Ведь это она была ответственна за то, что не Ди и Рик ждали внизу. — Тогда лучше пойти к ним, — ответил он, и его рот мрачно скривился, когда Сапфи устремилась вперед, отвергнув предложенную ей руку.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

— Сапфи, ты сегодня за весь ужин не проронила ни слова! Что-нибудь случилось? Сапфи посмотрела на шурина, с усилием выдавив улыбку. Ни слова? Возможно. Зато Ди с Риком весь вечер болтали не переставая. Рик полностью проигнорировал совет, который она пыталась дать ему в его номере. — У меня немного болит голова, — с улыбкой извинилась она, пытаясь успокоить Джерома. — На самом деле... — У тебя болит голова? — прервала Ди. — У меня есть таблетки. — Не думаю, что это хорошая мысль, ведь я уже выпила пару бокалов вина, — вежливо отказалась Сапфи. — На самом деле я собиралась извиниться и уйти. Хороший сон — вероятно, все, что мне сейчас нужно. А еще больше мне нужно убраться подальше от Рика Принса! Она не знала, заметили ли Ди с Джеромом, что за весь ужин Рик ни разу не обратился к ней. Она и сама не хотела бы разговоров с ним, но оказалось, что его невнимание ее раздражает. Это и еще то, как мрачно Джером смотрел на свою жену и Рика во время их легкой беседы. Упоминая о ревности Джерома в разговоре с Риком, Сапфи говорила правду. — Мне действительно жаль разрушать компанию, — непринужденно объявила Сапфи, положив салфетку на стол и взяв свою вечернюю сумочку, — но, кажется, будет лучше, если я вернусь в отель. — Я провожу тебя. Сапфи так ошеломило предложение Рика, что ее рука внезапно дернулась и сбила бокал, стоящий на столе. Он бы непременно упал, если бы Рик не успел поймать его. Сапфи испуганно посмотрела на Рика. — Я прекрасно дойду сама. — О, я настаиваю. — Он легко выдержал ее взгляд и встал со стула. — Уже слишком поздно, чтобы ходить одной. Кроме того, я уверен, что Ди и Джером уже достаточно побыли в нашем обществе. И в конце концов, вечерний Париж так романтичен! Это точно, но почему из всех людей мира именно Рик хочет прогуляться с ней по Елисейским полям? Ди тоже не обрадовала перспектива потерять своего поклонника, и ее надутые губки ясно выразили это. — Не говори глупостей, Рик, — сказал она. — Мы с Джеромом были в Париже уже много раз. — Я не сомневаюсь, что мы и еще много раз приедем сюда, — спокойно вставил Джером. — Но Рик прав, — он улыбнулся жене. — Прогулка вдвоем по набережной с видом на освещенную Эйфелеву башню очень романтична. Ди взглянула на улыбающегося мужа, потом на спокойно стоящего Рика, очевидно пытаясь оценить, стоит ли устраивать сцену. Сапфи задержала дыхание, ожидая развязки. — Это будет чудесно, дорогой, — наконец хрипло выдавила Ди. Сапфи с облегчением вздохнула. — Теперь мы можем разойтись, — неприязненно сказала Сапфи Рику, когда они прошли несколько десятков метров в сторону Триумфальной арки. — Ди и Джерома уже не видно, — добавила она, заметив, что Рик посмотрел на нее, вопросительно подняв бровь. При расставании Ди расцеловалась с ними и взяла с них обещание увидеться завтра. Но Сапфи не видела причин продолжать игру, когда супруги ушли. А еще она поняла, что так же сильно любит Рика, как и той давней ночью! Рик никак не мог понять, зачем он провожает Сапфи! Сегодня выдался самый странный вечер за всю его жизнь. За ужином он разговаривал с Ди, женщиной, которую, как ему казалось, любил последние пять лет, хотя теперь он точно знал, что совсем не любит ее. А рядом сидела Сапфи Бенедикт, сестра Ди по матери, женщина, с которой пять лет назад он провел пылкую ночь любви. Женщина, отнявшая у него Ди. И Рик был настолько зол на нее, что за весь вечер так и не смог заставить себя сказать ей хоть слово. Поэтому он говорил с Ди, на которую мог теперь смотреть без страсти и с которой, как он понял, у него не было абсолютно ничего общего! Ди говорила о моде и мире актеров, от чего он обычно старался держаться подальше. Смущение Рика усугублялось презрением к себе за его обращение с Сапфи у него в номере. Он заскрипел зубами и повернулся к ней. — Я должен извиниться перед тобой... — Кажется, мы уже говорили об этом, Рик. Я думала, мы уже сошлись на том, что ты мне ничего не должен, — холодно оборвала его Сапфи. Вот опять, хмуро признал он, в ее голосе звучат какие-то нотки, которым он никак не мог подобрать названия... — Все равно я должен извиниться, — настаивал он. — Я не... я никогда в жизни не вел себя так отвратительно с женщиной, как сегодня. Сапфи пожала плечами. — Конечно, ты же верил, что на то есть причины. — Верил не верил — это абсолютно... Рик смолк на полуслове. Он был в отчаянии. Он понимал, что даже извиниться как следует не может. Что же есть в этой женщине такого необычного, что заставляет его совершать совсем нехарактерные для него поступки? Он действительно не знал этого и не был уверен, что хочет знать! Рик вздохнул. — Сапфи, ради бога, позволь мне все же извиниться! Холодок пробежал в ее взгляде. — Если тебе от этого будет лучше. — Дело не в том, что мне будет лучше! — Но так ли это? Может быть, он просто пытается успокоить свою совесть? Ведь, в конце концов, его гнев не стал меньше. Просто Рик сам был напуган своей реакцией. Он даже не знал, что может быть таким безжалостным. — А что значит твое имя, Сапфи? — переменил он тему, стараясь выиграть время. В ее глазах блеснули веселые золотистые искорки. — Догадайся сам. — Нет, я... Сапфи... — это уменьшительное от имени Сапфир? — Да, — призналась она с улыбкой. — Дайамонд и Сапфир, — пробормотал Рик немного недоверчиво. А он-то думал, что в его семье имена братьев — Ник, Зак и Рик — звучат несколько странновато, но дать девушкам в качестве имен названия драгоценных камней — это уже слишком! — Могло быть хуже, — сказала она. — Мы могли бы быть Янтарь и Изумруд. — Хм, — поморщился он. — Конечно, своих детей ты назовешь Мэри и Джон! — Непременно. — Она вновь напряглась, внезапно остановилась и, развернувшись к нему, добавила: — Нет абсолютно никакой необходимости провожать меня. Я в Париже уже четыре дня, и сопровождающие мне не нужны! Ее веселье, появившееся при обсуждении имен, исчезло, взгляд стал жестким, глаза походили на холодные янтарные бусины. Лицо выражало надменность. Рик в изумлении покачал головой, совершенно не понимая, что он сказал или сделал не так, тем самым вызвав ее отчуждение. Но, очевидно, он что-то сделал: несколько минут назад она казалась ему почти дружелюбной. Или виной всему воспоминания об их давней близости? Несмотря на свою любовь к Ди, Рик отнюдь не был затворником. Каждый раз, сближаясь с новой женщиной, он надеялся, что именно она вытеснит его любовь к Ди. Но тщетно. Это произошло лишь теперь, когда он снова встретил саму Ди. Может быть, надо было, чтобы эта встреча состоялась давным-давно? Но он никак не мог вспомнить, что испытывал такую же неловкость, какую испытывает сейчас с Сапфи, с какой-нибудь из женщин — в конце романа или после его окончания. А с некоторыми из них он даже сохранил дружеские отношения! — Послушай, я уверен: пять лет назад и ты, и твоя мать верили, что действовали в интересах Ди... — А я уверена, — нетерпеливо перебила его Сапфи, — что, несмотря на твои неоднократные упоминания об этом сегодня, совершенно не понимаю, что ты имеешь в виду! Рика начало бесить ее упрямство. — Ты и твоя мать хотели, чтобы Ди вышла за Джерома... — Я хотела? — Глаза Сапфи расширились от изумления. — А зачем, по-твоему, мне надо было хотеть этого, если я сама любила его? Рик нахмурился. Конечно, пять лет назад он ничего не знал о чувствах Сапфи к Джерому, и, естественно, эта мысль ни разу не пришла ему в голову. — Не думаю, что это имело значение, ведь одна из сестер все-таки вышла за него замуж, и, конечно, за его огромное состояние и влияние в мире средств массовой информации! — упорствовал Рик. — Как ты смеешь!.. Сапфи в гневе хватала воздух. Ее нежная грудь поднялась над низким верхом ее платья без бретелек. Это Рик заметил слишком хорошо, пока смотрел на нее сверху вниз. Она действительно умела разжечь его, признал он с восхищением. Самыми разными способами, если память не изменяет ему. А он был уверен, что не изменяет. И так же точно он был уверен в том, что Сапфи тоже помнит ночь, которую они провели вместе. И как бы ему ни хотелось этого, но они уже не могут оставаться просто случайными знакомыми. В его вздохе проступило сожаление. — Послушай меня, Сапфи... — Нет, Рик, это ты послушай меня, — пылко перебила она, и каждый плавный изгиб ее тела был напряжен от гнева. — У меня нет ни малейшего представления о том, что Ди поведала тебе перед свадьбой. Хотя по тому немногому, что ты говорил, я, конечно же, догадываюсь, — с отвращением сказала она. — Хочешь — верь, хочешь — нет, но в то время у нас было кое-что поважнее для обсуждения, чем ты и твоя мать! — жестко парировал он, уже несколько смущенный признаниями Сапфи. — Да уж, конечно. Но я все же хочу кое-что объяснить тебе. Тогда я жила в Америке и работала помощницей Джерома. А еще я была его невестой. — Ты была невестой Джерома? Рик был слишком удивлен, чтобы скрыть это. Она кивнула. — Мы прилетели в Англию, чтобы он познакомился с моей семьей. Но как только Джером взглянул на Ди, я сразу поняла, что между нами все кончено. — Она нахмурилась. — Попытаться помешать их зарождающейся любви было все равно что поднятием руки остановить поезд. И я просто решила отойти в сторону. — Она посмотрела прямо в глаза Рика. — Поэтому могу уверить тебя, что моя совесть и совесть моей матери абсолютно чисты. А можешь ли ты то же самое сказать о себе? Рик пытался осмыслить рассказ Сапфи. Она была помолвлена с Джеромом и потеряла его, когда тот ушел к ее сестре? Это очень сильно отличалось от рассказов Ди. И в то же время в повествовании Сапфи было гораздо больше смысла, чем в истории Ди о том, что ее заставили выйти замуж за человека, которого она не любила. Ведь рядом с ней был Рик, и, по ее словам, она любила его так же, как и он ее. Задиристость в голосе Сапфи вернула его к реальности. — Что ты хочешь этим сказать? — возмутился Рик. Ее рот изогнулся в усмешке. — Эта встреча в Париже с Ди и на самом деле такая случайная, как кажется? Ему не потребовалось много усилий, чтобы понять, на что она намекает. — Я не завожу романов с замужними женщинами! — Даже когда влюблен? — насмешливо спросила Сапфи. — Даже тогда! Но он больше не влюблен в Ди. Рик не мог описать, что же он теперь чувствует к ней. Если то, что сказала Сапфи, правда, то его любовь к Ди была основана на лжи... на лжи Ди... — Ты мне все еще не веришь? — Я этого не говорил. Он не хотел верить, это правда, и все же... — Интересно, Ди когда-нибудь знала, как сильно ты любил ее? Или ее когда-нибудь волновала моя любовь? Эта мысль возникла совершенно непрошено, и теперь было невозможно избавиться от нее. Рик был так несчастен вдень свадьбы Ди, как будто его сбросили на дно пропасти. Но, насколько он помнил, Ди сияла, как настоящая невеста, и даже ни разу не взглянула на него. В то время он считал, что она боялась выдать их связь, но теперь задумался — а вообще осознавала ли она его присутствие, уже не говоря о той боли, какую он испытывал. Все эти годы Рик полагал, что молчание Ди значит лишь то, что она старается изо всех сил примириться со своей участью, ожидая от него того же. Но действительно ли это так, или Ди вовсе забыла о его существовании? И если забыла, то каким же дураком он был! Его губы сжались, когда он осознал собственную глупость. — Мне бы не хотелось обсуждать мои чувства к Ди. Они молча прошли еще несколько шагов. — Послушай, Рик. Если ты будешь рассуждать логически, то и сам поймешь, что нет никаких причин, по которым мы с тобой должны были опять встретиться. Забавно, что это произошло. Забавно было не совсем то, как Рик назвал бы эту встречу.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

— Что ты здесь делаешь? — недовольно воскликнула Сапфи, войдя на веранду отеля Георг Пятый, где у нее была назначена встреча. Сестра с мужем пригласили ее позавтракать, но вместо них она обнаружила Рика Принса, сидящего за столиком, сервированным на четверых. Одного. Что было совсем некстати этим утром! Особенно после прошедшей ночи. Ворочаясь без сна, Сапфи снова и снова переживала их вечерний разговор, пытаясь понять, не сказала ли она слишком много, не раскрыла ли больше, чем надо, и наконец пришла к заключению: нет, она не сказала ничего, что могло бы вызвать его подозрения... Рик поставил чашку кофе на стол. — Джером позвонил мне утром и предложил позавтракать с ними. Насколько я помню, он не упоминал о том, что ты тоже придешь. А иначе его бы здесь не было, говорил его тон. Тон, который Сапфи решила игнорировать, улыбнувшись официанту и заказав кофе. — Их решение уехать в Лондон сегодня после обеда было довольно внезапным. Как ты считаешь? — спросил Рик, когда официант удалился. Сапфи это тоже удивило, ведь они планировали провести еще пару дней в Париже. Хотя, учитывая неожиданное появление Рика Принса, возможно, это было не так уж и удивительно. Джером действительно очень дружелюбный человек, его потакания капризам жены безграничны. Но Сапфи была права, что Джером не выносит, когда его жена флиртует со своими поклонниками. Наблюдая, как ее сестра бесстыдно завлекала Рика накануне, Сапфи поняла, что Джером должен быть слепым, чтобы тоже не заметить этого. Правда, надо отдать должное Рику — беседуя с Ди, он не поощрял ее флирта. Сапфи посмотрела на Рика оценивающим взглядом. — Неужели? — уклончиво ответила она, улыбнувшись официанту, когда тот налил ей кофе. Рик прищурился. — И что это должно значить? — Рик, я не собираюсь вступать с тобой в полемику, пока не выпью кофе! Он внимательно разглядывал ее несколько секунд, затем неохотно улыбнулся ей. — Надо же, я бы никогда не догадался, что вы с Ди родственницы. Мало того, что вы не похожи внешне, характеры у вас и вовсе разные. Я даже не могу себе представить, чтобы у меня с Ди мог состояться такой разговор, как с тобой. Сапфи сделала глоток перед тем, как ответить, не зная, стоит ли ей воспринимать его замечание как критику. Принимая во внимание, что Рик считал Ди совершенством, возможно, так оно и было! — Тебе лучше? — с насмешкой спросил он, когда она допила кофе и наполнила вторую чашку. — Не особенно, — решительно ответила она, думая, почему же не идутДи с Джеромом. В девять часов, сказал Джером, когда позвонил ей, а сейчас уже десять минут десятого. Рик усмехнулся, глядя на ее удрученное лицо. — Может, нам заказать завтрак? Я заметил, ты почти ничего не ела вчера за ужином. Наверное, ты голодна. Сапфи никак не ожидала, что вчера он мог заметить хоть что-то связанное с ней, ведь все его внимание было поглощено Ди. А это, запаниковала она, уж очень смахивает на ревность! — Почему бы не подождать Ди и Джерома? — Мистер Принс? — бесшумно появился официант. — Только что позвонил мистер Пауэре. Он передает свои извинения. Они с миссис Пауэре не смогут присоединиться к вам. Он надеется, что вы и мисс Бенедикт продолжите без них. Неловкая тишина последовала за уходом официанта. — Хм, — задумчиво сказал Рик. — Что бы это значило, как ты думаешь? Внезапно она поняла, что старый плут занялся сводничеством. И самым смешным было то, что из всех мужчин мира Джером выбрал Рика Принса! Все время, начиная с разрыва их помолвки, Джером ощущал вину, чувствуя, что разрушил ее надежды, женившись на Ди. И теперь, когда только мог, он подсылал ей подходящего холостяка, в надежде, что она полюбит его. Рик Принс, кажется, был его последней попыткой. Кроме того, Джером хотел убить сразу двух зайцев — свести Сапфи с Риком и отвлечь внимание Рика от Ди! Однако Джером никоим образом не мог знать, что Рик Принс был последним мужчиной, которого Сапфи впустила бы в свою жизнь! В ее собственную жизнь. И в жизнь Мэтью... Потому что она не могла даже предположить, что скажет Рик и что он сделает, если узнает, что ровно через девять месяцев после их страстной ночи у нее родился здоровый мальчик весом три килограмма двести граммов. Мэтью. Сын Рика. Сапфи много раз спрашивала себя во время беременности, должна ли она сообщить Рику Принсу о его приближающемся отцовстве. С одной стороны, он, конечно, имеет право узнать об этом, но с другой... Рик не сделал никакой попытки найти ее, очевидно даже не подумав о том, что могут быть какие-то отдаленные последствия. А если бы нашел, все могло бы сложиться по-другому. И Сапфи решила не сообщать ему. Поэтому последствия той ночи касались только ее, полагала она и, как ее ни упрашивали, никому не сказала, кто отец ребенка. А когда родился красивый малыш с темными и мягкими волосами, с глазами небесного цвета, Сапфи была даже рада, что ничего не рассказала Рику. Ее мальчик будет принадлежать ей, и только ей. Именно потому, встретив Рика, она испытала шок и теперь изо всех сил старалась отделаться от этого мужчины. Правда, пока безуспешно. Достаточно только взглянуть на Рика, чтобы сразу понять, как сильно Мэтью похож на него. Малыш был крупным для своих четырех лет. И в его детском лице уже начали проявляться отцовские черты: суровая линия скул, четкий контур губ и глубокая синева глаз. Если кто-нибудь увидит Рика и Мэтью вместе, то безошибочно определит их родство! Сапфи не верила в то, что Джером догадался об этом и что именно это и стало причиной его сводничества. В последний раз Ди и Джером видели Мэтью полтора года назад. В то время его личико еще сохраняло младенческие черты и в нем не было ни малейшего намека на сходство с Риком. — А ты как думаешь? — ответила она вопросом на вопрос. Рик прищурился, сжав губы. — Не знаю, веришь ли ты мне, Сапфи, но я никогда не завожу связей с замужними женщинами, не собираюсь и теперь! Почему-то она верила ему: он был слишком искренним, чтобы лгать. Конечно, это никак не повлияло на ее решение относительно Мэтью. Чувство вины Рика и его жалость были бы совсем не тем, что им с Мэтью нужно. Сапфи пришлось многое поменять в своей жизни, когда она обнаружила, что беременна, и решила сохранить ребенка. Она знала, ее работа в качестве личного помощника Джерома не подходит для матери-одиночки. Да и Ди не раз давала понять, что Сапфи пора прекратить любые отношения с ее мужем. Так Сапфи стала внештатным репортером светской хроники. Хорошим репортером. Работая личной помощницей Джерома, она успела завести столько знакомств, что найти человека, который согласился бы дать ей интервью, не было для нее проблемой, так же как не было проблем в поисках газет и журналов, готовых опубликовать ее работы. А потом у нее возникла мысль написать книгу. Она знала, что это амбициозно. И ей было удивительно, каким популярным стал ее триллер, сюжетом которого было убийство в Голливуде. Она едко взглянула на Рика. — Не думаю, что тебе удастся убедить меня в этом, — резко сказала она. — А ты как думаешь? Рику все труднее и труднее было выдерживать ее издевательства. Тем более что он имел основания для недовольства ею, так как все еще не был полностью убежден в ее непричастности к замужеству Ди. Рик долго обдумывал ее вчерашние слова — честно говоря, он не мог даже заснуть из-за этого. Ведь если согласиться с тем, что говорила Сапфи, то его действительно нельзя назвать никем иным, кроме как идиотом. Так и назвала она Рика однажды из-за его слепой веры в рассказы Ди. Но он еще не был полностью готов признать версию Сапфи. Еще нет. Однако он всецело признавал, что ему никогда не было скучно с ней. Ну... так, как было скучно с Ди вчера вечером... Ну... да. — Думаю, ты все же преувеличиваешь беспокойство Джерома за Ди, — хрипло сказал он, откидываясь на стуле и прищуриваясь, чтобы лучше рассмотреть Сапфи. Если она и страдала от бессонницы прошлой ночью из-за их бурного разговора, то это совершенно не было заметно по ней. Сапфи выглядела очень свежей и очаровательной в кремовом летнем платье, которое оттеняло ее загар и вызывало яркие отблески в волосах. Ее ясные и сияющие глаза были просто великолепны. Черт возьми! Почему-то в ее глазах всегда появлялся вызов, когда она смотрела на него. По его мнению, ее чувства к Джерому Пауэрсу за эти пять лет вряд ли изменились, учитывая, что она была с ним помолвлена. — Так как насчет того, чтобы заказать завтрак? — Я не голодна. Он тоже. — Тогда, может быть, пройдемся? Возможно, ты нагуляешь аппетит. — Пройтись с тобой? Неужели я до сих пор не смогла втолковать тебе, что не хочу проводить в твоем обществе больше времени, чем это необходимо? Рик с трудом сдерживал гнев. — Кажется, ты говорила об этом раз или два. Ее глаза сверкнули, как расплавленное золото. — Значит, ты получил ответ? Рик развел руками. — Я просто предложил прогуляться, Сапфи, а не лечь в постель. Ну пойдем. — Он встал и подошел к ней, чтобы подвинуть ее стул. — Прогулка под солнцем будет нам обоим на пользу. — А также поможет прочистить его мозги после бессонной ночи. — У меня благородные намерения, Сапфи, — заявил он, когда она, слегка оцепеневшая, обнаружила, что идет в направлении Сены и дрожащей в утреннем мареве Эйфелевой башни. Сапфи бросила на Рика быстрый неодобрительный взгляд и отошла от него подальше. — Я совершила глупость только один раз в своей жизни. Глупость? Так она расценивает ночь, проведенную с ним? Он же рассматривал в то время Сапфи как спасение, ниспосланное ему с небес, и, когда бы он ни думал о ней потом, это всегда вызывало у него улыбку, особенно от воспоминания о возникшей тогда между ними близости. Он часто размышлял о ней в течение всех этих лет. Ему хотелось знать, где она, что делает и думает ли она хотя бы иногда о нем с такой же нежностью. Очевидно, нет, если вспомнить тот ужас, какой он прочел в ее глазах, когда вчера она увидела его! — Сапфи, я никогда не считал тебя глупой, — хрипловатым голосом заверил он, — хотя теперь я понимаю твои тогдашние мотивы несколько лучше... — Ты, наверное, полагаешь, что я отвлекала тебя, чтобы ты не смог вмешаться в свадьбу Ди, — сурово сказала она. Он нахмурился, услышав обвинение, хотя знал, что оно было заслуженным. Он только жалел, что вообще говорил с ней на эту тему и что это так ранило ее. Однако Рик тоже мучился вчера, поэтому и набросился на нее. Он понимал, что ему нет прощения, но что случилось, то случилось. Одно он знал точно — ее рассказ о помолвке с Джеромом и любви к нему звучал определенно искренне... Рик смутился. — Возможно, я вел себя опрометчиво, когда говорил подобное... — Возможно, — отозвалась она. — Мне было двадцать три года, Рик, и хотя я была помолвлена с Джеромом, мы никогда не были любовниками. Ты был моим первым мужчиной. Но в ту ночь ты был слишком занят собственными переживаниями, чтобы понять это. Нет, конечно, Рик был не слишком занят. Он думал об этом, и это всегда ставило его в тупик. Но до настоящего момента он убеждал себя, что, по- видимому, сам вообразил себе маленькое начальное препятствие в их занятиях любовью и что, конечно же, Сапфи не могла быть девственницей. Как бы то ни было, но женщины не дарят свою девственность совершенно незнакомому мужчине. Разве нет? Хотя Сапфи подарила ему...

ГЛАВА ПЯТАЯ

Слишком много! Несмотря на всю ее осторожность, она все-таки сказала слишком много! Теперь Рик точно знает, что она не пила противозачаточных таблеток — девственнице они не нужны! А поскольку он сам не использовал презервативы, то может задуматься о последствиях той ночи. И кто только тянул ее за язык! — Но я бы посоветовала тебе не думать об этом, Рик. С тех пор у меня было много любовников, и я думаю, все они благодарны тебе за то, что ты преодолел тот барьер!.. Сапфи заметила в его глазах гнев и уже не была уверена, что сможет улучшить его настроение. Но ради Мэтью, подумала она, надо постараться. — Возможно, я была права по поводу прогулки — это не самая удачная мысль, — беспечно сказала она, остановившись на тротуаре. — Кажется, мы не способны пробыть вместе и пяти минут без того, чтобы не оскорбить друг друга. Нерв пульсировал у него на щеке, Рик вел внутреннюю борьбу, стараясь обрести контроль над своим гневом. — И почему, как ты думаешь? — спросил он сквозь плотно сжатые зубы. — Может быть, потому, что мы просто не нравимся друг другу? — предположила Сапфи. Рик еще несколько секунд продолжал свирепо смотреть на нее, потом ему все же удалось заставить себя расслабиться. Он с облегчением опустил руки, и на его лице появилось некое подобие улыбки. — Но ты, Сапфи, мне нравишься, — задумчиво сказал он. — Я нахожу твою прямолинейность... весьма отрезвляющей. У Сапфи перехватило дыхание, когда она взглянула в его потеплевшие синие глаза. Рик протянул руку и дотронулся до ее щеки, и его пальцы жгли там, где прикасались к ее коже. — Возможно, мы оба нравимся друг другу? — ' спросил он перед тем, как наклонить голову и найти ее губы. Еще вчера она поняла, что все еще любит этого мужчину. И теперь, когда его губы нежно исследовали ее рот, еще больше уверилась в этом. Она любит его. Невероятно, но после пятилетней разлуки она все еще любит Рика Принса! Может быть, эти чувства навевались ее глубокой любовью к Мэтью, так сильно походившему на своего отца? Летнее солнце было жарким, но жар Сапфи исходил изнутри, делая ее не способной мыслить. Сейчас она могла только чувствовать, оказавшись вся во власти желания, такого же сильного, как и пять лет назад. Сапфи вцепилась в широкие плечи Рика, ее тело выгнулось ему навстречу, и она ощутила его сильное возбуждение. — Ну и ну, — протянул самодовольный мужской голос. — А ты, Ди, говорила, что я зря теряю время, устраивая им встречу. Сапфи и Рик с виноватым видом отпрянули друг от друга, когда услышали голос Джерома. Сапфи настороженно взглянула на Ди. Подозрения о сводничестве Джерома подтвердились, подумала Сапфи. Глаза Ди злобно сверкали изумрудным огнем, и было ясно, что она далеко не в восторге от того, что это ему удалось. Раскрасневшаяся Сапфи не могла поднять глаза на Рика, чтобы не выдать своих чувств к нему. Она не хотела также видеть виноватое лицо этого мужчины, наверное смотрящего сейчас на Ди в надежде получить прощение за то, что, в конце концов, было только импульсом с его стороны! — На самом деле, Джером, — Сапфи смело взяла ситуацию в свои руки, — мы с Риком просто прощались. Я решила уехать в Англию вместе с вами. Последнее только что пришло ей в голову, но чем больше она об этом думала, тем сильнее ей хотелось уехать домой. Подальше от искушения по имени Рик Принс. — Отличная идея, — сказала Ди, которую эта новость немного успокоила. — Уверена, что Мэтью ждет не дождется твоего возвращения, — добавила она, лукаво глядя на Сапфи. Сапфи побледнела, ее сердце пропустило удар. Ди совершенно сознательно упомянула о ее сыне. Неужели она каким-то образом поняла, что он сын Рика? Ведь Сапфи так упорно скрывала это от всех без исключения. Нет, Ди не представляет, кто отец Мэтью, решила Сапфи, внимательно взглянув на сестру. Та рассердилась из-за того, что ее бывший возлюбленный так быстро переметнулся к другой женщине, а не из-за того, что Сапфи и Рик провели ночь в объятиях друг друга пять лет назад, — этого она просто не знала. Но для Сапфи та ночь была незабываемой. Она всегда думала, что после рождению Мэтью ей просто некогда было увлекаться другими мужчинами. Теперь же поняла, дело было вовсе не в этом... Потому что, хотя она и поведала Рику о своих любовных связях, в ее жизни был только один любовник — Рик. — Мэтью? — резко спросил Рик. Ди вся осветилась триумфом, когда почувствовала, что доставила Сапфи неприятность, и, улыбнувшись Рику, взяла его под руку. — Ну-ну, Рик, у нас, женщин, всегда есть маленькие секреты, знаешь ли, — только и сказала она. Джером нахмурился. — Какие еще секреты? Это же не значит, будто Сапфи... — Дорогой, если Сапфи не рассказала Рику о Мэтью, то и нам тоже не следует, — все еще держа Рика под руку, кокетливо улыбнулась мужу Ди, элегантная в своем хлопчатобумажном платье под цвет глаз, обнажавшем стройные загорелые ноги. — Хотя я думаю, нехорошо, Сапфи, что ты не рассказала Рику о нем сама, — пожурила она сестру. Сапфи повернулись к Рику и увидела, что тот смотрит на нее из-под полуопущенных век. И было непонятно, о чем он думает — то ли об их последнем поцелуе, то ли о Мэтью. — Ты права, Ди, — пробормотала она смущенно, — у нас, женщин, есть маленькие секреты. Ди улыбнулась и стала похожа на кошку, которая наконец-то добралась до сметаны. — Официант сказал, что вы ушли, не поев. Не вернуться ли нам в отель, чтобы позавтракать? — весело предложила она. — Я лучше пойду к себе и позвоню на вокзал, узнаю, есть ли места на поезд, — уклончиво ответила Сапфи. — А еще мне надо собрать вещи. — Если нет возражений, я тоже не прочь отправиться с вами в Англию, — спокойно заявил Рик. Невероятно. Потрясающе! А Сапфи-то думала, что нашла прекрасный способ избавиться от Рика. Для нее будет настоящей пыткой провести с ним вместе еще несколько часов! Рик не мог ошибиться в том, что на лице Сапфи после его предложения отразилось смятение. Он и сам не понял, почему вдруг это пришло ему в голову. Он собирался вернуться домой, в Штаты, а не ехать в Англию. Но теперь Рик счел эту мысль довольно удачной. Он вдруг понял, что его непреодолимо тянет к Сапфи. Может быть, из-за их былой близости, а может быть, почему-то еще — определить он не в силах. Но его очень тянет к ней, и он не позволит ей исчезнуть из его жизни во второй раз. Учитывая, что одно только упоминание о каком-то парне по имени Мэтью вызвало у него чувство ревности, Рик понял, что прав в своем решении поехать в Англию. На левой руке Сапфи не было кольца, значит, Мэтью не был ни мужем, ни женихом. Более того, если бы этот мужчина играл важную роль в ее жизни, он был бы сейчас с ней в Париже. Разве нет? Как это говорится? На войне и в любви все средства хороши? Впрочем, казалось, что он и так ведет с Сапфи непрерывную войну с того самого момента, как они вчера встретились. Он пока толком не разобрался в своих чувствах к ней, но у него было ощущение чего-то незаконченного между ними. И он не собирался провести еще пять лет в раздумьях, что бы это могло быть! У него сохранились яркие воспоминания о ее гибком и податливом теле, движущемся в унисон с его телом, о ее ногах, обнимающих его бедра, о ее стонах удовольствия, когда он целовал и ласкал ее, о маленьких зубках, впивающихся в его плечо, когда они вместе достигали пика наслаждения. — Думаю, что тоже пропущу завтрак, — сказал Рик, обращаясь к Ди и Джерому. — На самом деле, — он легко снял руку Ди со своей, — почему бы нам с Сапфи не встретиться с вами попозже? Ну, скажем, в двенадцать? Ди выглядела негодующей оттого, что он отодвинулся от нее и встал ближе к Сапфи. — Согласен, — с улыбкой ответил Джером. — Пойдем, дорогая, я умираю с голоду! — улыбнулся он жене. — А я нет! — огрызнулась та. Надо отдать Джерому должное, его улыбка дрогнула лишь на секунду. — Наверное, ты все-таки проголодалась, Ди. Я знаю, что ты не слишком хорошо чувствовала себя утром, но теперь ведь все уже прошло. Ты просто капризничаешь из-за своего состояния. Состояния? Какого состояния? Ди заболела? Нет, понял Рик и глубоко вздохнул, Ди вовсе не больна — она беременна! Почему это так его удивляет? Она замужем уже целых пять лет. — Да, тебе нужно перекусить, Ди, — непринужденно вставила Сапфи, в то же время сделав шаг, чтобы взять Рика под руку. Он взглянул на нее. Ее янтарного цвета глаза выражали презрение, а взгляд ясно говорил: кретин, почему ты не возьмешь себя в руки и не перестанешь изображать идиота? Он резко выпрямился, не думая, что именно этим и занимался. Но, конечно, беременность Ди ввергла его в некоторый шок, хотя совершенно его не касалась. — Конечно, Ди, — сказал Рик небрежным тоном и добавил: — Ведь ты теперь ешь за двоих! Ответом ему стал ядовитый взгляд сверкающих глаз Ди. Действительно, эти сестры знали, как дать мужчине понять, что они думают о нем, не произнося ни слова! Сапфи была разъярена, что он никак не отвяжется от нее, а Ди злилась, что теряет поклонника, и это несмотря на то, что он прилагал все усилия, чтобы остаться с обеими в хороших отношениях. Конечно, это была его собственная ошибка. Он возвел Ди на пьедестал, веря, что она само совершенство, что он никогда не сможет полюбить другую женщину так, как любил ее. Но теперь он видел, как это было глупо, ведь они знали друг друга не больше месяца. Очень глупо, признал Рик. Неудивительно, что Сапфи не пытается скрыть презрение каждый раз, когда смотрит на него. Сапфи. Ему казалось, будто он знает ее много лучше, чем когда-либо знал Ди, как духовно, таки физически. Физическая близость пять лет назад была очевидной, а духовное родство ощущалось каждый раз, когда она говорила с ним в своей прямой, правдивой манере, каждый раз, когда она смотрела на него искренними оценивающими глазами. А еще Сапфи поняла, что он желает ее... И это правда, тяжело признал Рик. Он был идиотом, потому что в течение пяти лет считал себя влюбленным в мираж. — Не будь смешным, Рик, — резко ответила Ди, — ребенок еще совсем малюсенький. Вряд ли кто-то заметит, посмотрев на меня, что я беременна. Он точно не заметил, признал Рик. — Пойдем, капризуля, — снисходительно пробормотал Джером, обняв жену за плечи и разворачивая в сторону отеля. — Увидимся позже, — обратился он к Рику и Сапфи. Супруги ушли, оставив за собой гнетущую тишину, поскольку Рик не знал, что сказать, а Сапфи... ну, в общем, она, вероятно, все еще чувствовала к нему отвращение! — Спасибо, Сапфи, было очень любезно с твоей стороны... помочь мне выйти из этой неловкой ситуации. Ее глаза сверкнули глубоким золотым светом. — Я сделала это не для тебя. Я сделала это для Джерома. Он так заботится о будущем ребенке. Рик кивнул. — А как относится Ди к своей беременности? Сапфи холодно взглянула на него: — Тебе надо было спросить об этом ее саму. — Послушай, Сапфи, — проскрежетал он, опять начиная сердиться, — но я действительно не видел Ди со дня ее свадьбы, и вчера у ресторана мы встретились совершенно случайно. И что бы ты ни думала, я не лгу, — резко добавил он. — Но как можно продолжать любить человека, с которым не виделся целых пять лет? — Она быстро прервала себя, и румянец залил ее щеки. — Забудь, что я сказала, — пробормотала Сапфи. — Это не мое дело. — Она отвернулась. — Мне действительно нужно идти. Ты не будешь возражать? Не дождавшись ответа, она заспешила в направлении своего отеля. Рик смотрел ей вслед и любо-вался тем, как на солнце ее волосы превращаются в темно- красный ореол и как легко и дразняще она покачивает бедрами, когда идет. Идет прочь от него, оставив его с ясным пониманием того, что у Сапфи Бенедикт нет ни времени, ни желания копаться в его спутанных чувствах. Хотя теперь, признал Рик, они уже не так спутаны. В прошлом он любил мираж по имени Ди. Теперь он не любит ее. Но Рик еще не разобрался в том, что же он испытывает к Сапфи.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Ну и что, спрашивается, на нее нашло? Для чего она заговорила с Риком о его отношении к Ди? Если она, Сапфи, сама могла любить Рика столько времени, не видя его, то почему же Рик не мог любить Ди? Конечно, Мэтью ежедневно напоминал ей о Рике. И тем не менее ей надо было уже давно преодолеть свои чувства к нему. И уж конечно, она не должна была позволять ему целовать ее... и сама целовать его в ответ... сегодня утром. И допустить, чтобы Ди увидела это. Скорее всего, Сапфи это еще отзовется! Сапфи оказалась права... это отозвалось. Ди воспользовалась первой же возможностью, чтобы поговорить с ней. Когда они прибыли в зал ожидания, Ди отослала Рика и Джерома за кофе, сказав, что хочет взбодриться перед посадкой на поезд. — О чем ты только думаешь, Сапфи? — возмущенно проговорила Ди, гневно сверкнув глазами. — Ты же прекрасно знаешь, Рик мой и всегда будет моим. Ди не виновата, что выросла такой эгоисткой, терпеливо напомнила себе Сапфи. Все баловали ее, как только она родилась. Отец обожал ее, считая воплощением совершенства. Мать во всем потакала ей, потому что Ди была желанным ребенком от второго мужа. Сапфи была счастлива, что у нее появилась маленькая сестренка, с которой можно играть. И Ди знала, что все ее любят, и уверила себя в том, что эта любовь продлится вечно. Все было нормально, пока Ди была маленькой девочкой. Но со временем это стало выглядеть менее привлекательно. И уж совсем непривлекательно, когда Ди помещала людей в категорию мое... даже если Рик Принс производил впечатление, что прекрасно помещается в эту категорию. — Никто не оспаривает твою прежнюю дружбу с Риком, Ди, — успокоила ее Сапфи, хотя подозревала, что Джером мог быть не совсем согласен с этим. Ди подняла светлые брови. — Но наши отношения были не просто дружбой! Сапфи знала это. Она ни капли не сомневалась, что они были любовниками. Она только не хотела слышать об этом! — Ну и прекрасно, — спокойно ответила Сапфи. — Не прекрасно, — огрызнулась Ди, — ты с ним целовалась. А теперь он едет с нами в Англию, вместо того чтобы вернуться в Штаты, как хотел раньше. — Я не думаю, что это как-то связано со мной, — устало проговорила Сапфи. Она не представляла, почему Рик изменил свои планы, но одно знала точно: к ней это не имеет никакого отношения! — Я уже объяснила тебе этот злосчастный поцелуй, — настойчиво продолжала она. — И если планы Рика изменились, то, вероятно, лишь оттого, что он хочет провести побольше времени с тобой. — Ты так думаешь? — просияла Ди. И это уже будучи пять лет замужем и в ожидании ребенка! — Да, именно так я и думаю. И еще... спасибо тебе, что не рассказала про Мэтью, — добавила Сапфи, благодаря судьбу, что на этот раз все обошлось. Ди бросила на нее взгляд, напоминающий кошачий. — Но это не значит, что я не собираюсь рассказать, — промурлыкала она. — Просто, я не хотела, чтобы ты предстала перед ним в образе бедной, вызывающей жалость матери-одиночки. Сапфи закусила нижнюю губу, пытаясь не рассмеяться. Черт возьми, бедная, вызывающая жалость мать-одиночка! Но она не была бедной и, уж точно, никак не вызывала жалость. Ее гонораров за статьи вполне хватало, чтобы содержать себя и Мэтью в полном достатке, и, хотя Сапфи не появлялась в обществе так часто, как раньше, у нее до сих пор было много друзей, с которыми она встречалась время от времени. Но говорить об этом с Ди не было никакого смысла, поскольку та всегда видела только то, что хотела. А сейчас сестра совершенно ясно дала понять: она не хочет видеть Сапфи рядом с Риком! Что вполне устраивало Сапфи. Как только они прибудут в Лондон, уж она-то постарается не оказаться рядом с Риком. Хотя в тесном вагоне поезда это будет трудно осуществить! Они заняли комфортабельные места в первом классе и расположились вокруг маленького столика. Ди и Джером сидели лицом по ходу поезда, а Сапфи и Рик — напротив них. Ди заснула сразу же, как только отъехали от Парижа. Джером тоже быстро задремал, положив свою темноволосую голову на ее золотистую. — Что ты изучала в Париже? — раздался тихий голос Рика. — Прости, что ты сказал? Рик повернулся к Сапфи, расправив широкие плечи, обтянутые черной курткой, которую он носил поверх белой футболки. — Ты вроде говорила вчера, что проводишь в Париже какое-то исследование... Вчера? Неужели всего двадцать четыре часа прошло с тех пор, как ее мир перевернулся вверх тормашками? Теперь ее жизнь уже никогда не будет прежней, после этой случайной встречи с Риком. — Как только я переехала в Англию... — Так ты больше не работаешь личным помощником Джерома? Она улыбнулась. — Меня, скажем так, убедили, что не стоит этого делать в сложившейся ситуации. — Понимаю, — пробормотал Рик, глядя прищуренными глазами на спящую Ди. — Значит, ты потеряла не только жениха, но и работу тоже. — В его голосе теперь звучала твердость стали. — Это лучшее, что я когда-либо сделала, — быстро ответила Сапфи. — Я свободный интервьюер. Описываю жизнь богатых и знаменитых. Но правда часто может быть более странной, чем выдумка, и чего только я не узнала!.. — Она тихо засмеялась. — Мне недавно удалось издать мою первую книгу. И ответ на твой вопрос: я была в Париже, собирая материал для второй книги. — Да ты писательница?! — На Рика это произвело сильное впечатление. — И о чем ты... Погоди минуту! — Он выпрямился в кресле. — Ты случайно не автор нового триллера, по которому бредит каждый... С. П. Бенедикт, автор Холодной ночи, — это ты? — Сапфир Перл Бенедикт, — объявила она с чувством. — Немного трудно произносится, как ты думаешь? Хотя спасибо, что слышал о моей книге. — Боюсь, Сапфи, гораздо хуже, — я прочитал ее, — сказал он, поддразнивая девушку, — мне дал ее мой брат Ник. Он даже подумывал о приобретении прав на создание по ней фильма, но я прочитал книгу и... Сапфи, на этот раз мне бы хотелось обойтись без взаимных оскорблений. Она не смогла удержаться от смеха, видя, как он смущен, хотя ей пришлось смеяться бесшумно, чтобы не потревожить спящих компаньонов. — Возможно, будет лучше, если мы вообще помолчим, — предложила она. — Нет, — твердо сказал Рик. — Почему бы нам просто не пересесть? — Он показал на свободные места. Вагон был полупустым. — Там мы никого не побеспокоим. О, нет! Сапфи волновалась из-за каждого мгновения, проведенного в обществе этого мужчины! Правда, сидеть напротив Рика было лучше, чем рядом с ним. Его обтянутое джинсовкой колено больше не дотрагивалось до ее ноги. — Значит, ты писательница, — снова с восхищением сказал Рик. — Оказывается, у нас с тобой гораздо больше общего, чем я думал. — Вовсе нет. Хотя, поработав с актерами, ты вполне способен оценить, как легко они могут убить друг друга! — беспечно сказала она, надеясь перевести разговор в другое русло. Он скорчил гримасу. — Как скромный сценарист, я скорее окажусь жертвой, чем убийцей. Рик кокетничал. Он был очень хорошим сценаристом. Чаще всего он работал со своими братьями — режиссером Ником Принсом и актером Заком Принсом. Но время от времени сотрудничал и с другими голливудскими мастерами. — Возможно, это и станет сюжетом моей следующей книги. Сценарист, убитый собственной авторучкой! — У меня ноутбук, — сказал Рик, указывая на багажную полку, где лежал небольшой кожаный чемоданчик. — О! Еще лучше. Это замечательный тупой предмет, и могу поспорить, что с него легко отмывается кровь. Рик жалко улыбнулся. — Какая ты злючка. — Думаю, что могла бы быть ею, — призналась она, — в подходящих обстоятельствах. Например, если кто-то попытается отнять у нее сына! — Давай больше не будем говорить обо мне, — оживленно предложила Сапфи. — Ты упомянул, что работал, когда был в Париже... — Я писал сценарий по книге, — объяснил он. — Мой брат Ник недавно женился на Джинкс Никсон, родственнице автора книги. — Я помню их фотографии в газетах, — сказала Сапфи. — Молодожены выглядели очень счастливыми. — Так и есть, — подтвердил Рик. — Я никогда не думал, что увижу Ника влюбленным, но знаешь, когда он влюбился... — Он с нежностью покачал головой. — Я как-то раз встретила его. Это было, когда я еще работала у Джерома. — Она заметила удивленный взгляд Рика. — Ник запомнился мне как очень сосредоточенный человек. — Он до сих пор такой, — проговорил Рик, — только теперь он сосредоточен на Джинкс. — Повезло Джинкс, — задумчиво пробормотала Сапфи. Рик посмотрел на нее с любопытством. — Но ведь ты не принадлежишь к легиону женщин, так легко западающих на этого ловеласа? — Конечно, нет. Я просто восхищаюсь его отношением к работе. — Она покраснела. — Так или иначе, я уверена, теперь в его жизни все изменилось. — Джинкс не жалуется, — согласился Рик. — Может быть, она научилась не жаловаться, — едко произнесла Сапфи. — У меня, например, нет намерения стать чьей-либо собственностью. Она не знала, был ли таким брак Джинкс и Ника, и ее замечание скорее было основано на личном опыте, чем являлось критикой их отношений. Она принадлежала только себе и хотела так жить всегда. Не только ради Мэтью, но и ради себя. — Не думаю, что у Ника с Джинкс такие отношения, — слегка упрекнул ее Рик. — У Джинкс слишком сильный характер, чтобы можно было ею командовать. Именно Ник переехал в Англию к Джинкс и перевел сюда компанию Принс-Муви. Джинкс и ее отец работают в Англии. Ее отец, кстати, и живет с ними. — У тебя нет необходимости защищать передо мной своего брата. Мое мнение о нем не имеет абсолютно никакого значения. Я видела Ника только раз и вряд ли увижу снова. Рик напрягся. — Почему ты в этом так уверена? — Потому что такие люди, как братья Принс, не принимают участия в моей повседневной жизни. Другими словами, он тоже не будет частью ее повседневной жизни. Конечно, Сапфи не делала секрета из того, что была не рада увидеть его после стольких лет. Но ему доставило боль то, как небрежно она его отбросила. — Я один из братьев Принс и, кажется, принимаю участие в твоей жизни в данный момент, — мягко напомнил он. Ее улыбка казалась нервной. — Когда мы приедем в Лондон, вряд ли нам когда-либо потребуется встретиться снова. По ее тону было ясно, что она не хотела продолжения отношений, и это очень сильно раздражало Рика! — Я надеялся, ты поужинаешь со мной сегодня. — Почему ты хочешь этого? — недоверчиво спросила она. — Точнее, с чего ты взял, что я захочу поужинать с тобой сегодня или вообще когда-либо? Она выглядела совершенно ошеломленной его предложением. Рик нахмурился. — Послушай, я знаю, что ужасно вел себя пять лет назад, Сапфи... — А об этом я и вовсе не хочу говорить! — в гневе прошипела она и бросила быстрый взгляд на дремлющих Ди и Джерома. Рик наклонился к ней через стол и снизил голос до шепота: — Не согласен. Думаю, нам надо обсудить это. Хотя бы для того, чтобы прояснить наши отношения. — Нет у нас никаких отношений! — яростно отрезала Сапфи. — Я уверена, что ты обычно не возвращаешься к обсуждению своих мимолетных приключений! Он раздраженно вздохнул. — Я никогда так не думал о той ночи. — Конечно, думал! — перебила она. — И перестань искать романтику там, где ее не было! — Та ночь все же была необычной для меня и, как я надеюсь, для тебя тоже, — прохрипел он. — Спроси любого, кто меня знает: братьев, сестру, и они скажут тебе... — Я не собираюсь ни с кем обсуждать ту ночь, — делая глубокий вдох, чтобы успокоиться, огрызнулась Сапфи. Когда она снова заговорила, ее голос смягчился и стал более спокойным. — Почему ты не можешь просто понять, что я хочу забыть ту ночь и что будет лучше, если и ты ее тоже забудешь! Он изнемогал от ее упрямства. — Я хочу лучше узнать тебя... — Ну а я вообще ничего не хочу знать о тебе. И может быть, ты, наконец, оставишь эту тему? — потребовала она с чувством, когда увидела, что Ди и Джером просыпаются. Нет, он не мог оставить эту тему. Не теперь, когда снова встретил Сапфи. Потому что и она, и ночь, проведенная вместе с нею, были для него более реальными, чем женщина-мираж по имени Ди, образ которой он хранил в сердце пять лет. Однако в сложившихся обстоятельствах Рик знал, что убедить в этом Сапфи будет очень нелегко. Но ни один из Принсов никогда не отступал перед вызовом... Впрочем, он не показывал своих чувств всю оставшуюся часть пути, непринужденно беседуя с Ди и Джеромом. Лишь Сапфи не принимала участия в разговоре. Не было сомнений, что ей хотелось поскорее доехать, чтобы побыстрее расстаться с ними. Рик не мог понять, почему его тянуло именно к таким женщинам, которые не хотели иметь с ним ничего общего? То ли был какой-то изъян в его характере, то ли еще что-то. Ну... в случае с Ди это было не совсем так: она создавала впечатление, что тоже хотела его, но не могла обладать им. А Сапфи просто и знать его не желает! Но он был почти уверен, что не ошибся в ее ответной реакции на его утренний поцелуй... Он также был уверен, что хочет поцеловать ее снова! — Нас с Ди ждет машина — может быть, вас подвезти? — обратился Джером к Сапфи и Рику, когда они подходили к выходу с вокзала Ватерлоо. Прохожие стали узнавать Ди, и вскоре их начала окружать толпа. — Нет, спасибо, думаю, мы возьмем такси, — ответил Рик, собственническим жестом взяв Сапфи под руку. — Увидимся вечером, Сапфи. Я приеду к вам, — успела крикнуть Ди, когда их с Джеромом подхватила толпа, изливавшая волны обожания на свою любимую актрису Дайамонд Маккол. — Уф! — с облегчением вздохнул Рик, когда они с Сапфи продрались сквозь толпу. Сапфи вырвала руку и отошла в сторону. — Ни в каком такси я с тобой не поеду, — отрезала она, став еще более отдаленной теперь, когда они оказались на ее родной земле. Он не слишком удивился, что его планы отвезти Сапфи, домой и таким образом узнать, где она живет, были нарушены. Сапфи не была наивной девочкой. К нему закралось подозрение, что она живет вместе с этим безликим Мэтью. Черт побери, почему он не подумал об этом раньше? — Да я, собственно, на это и не надеялся, — прохрипел Рик. Его ужасно раздражала мысль, что Сапфи живет с другим мужчиной. Такой сильной реакции он от себя не ожидал. — Я просто подумал, что тебе не захочется оказаться в толпе поклонников Ди. Мобильные телефоны и камеры то и дело вспыхивали в другом конце зала: возбужденные путешественники использовали свой шанс сфотографировать известную актрису. Там были даже папарацци. — О! — Сапфи казалась несколько удивленной его объяснением. — Конечно. — Она неловко улыбнулась. — Спасибо. Рик почувствовал, как его гнев испаряется. — Тебе так трудно было произнести это? Она состроила гримаску, будто высмеивая себя. — Разве что чуть-чуть, — вздохнула Сапфи, но потом решительно выпрямилась и протянула руку. — Что ж, Рик, давай прощаться. Было... интересно встретиться с тобой. — Она грустно улыбнулась. — Может быть, мы снова увидимся... лет через пять или около того. Рик взял ее за руку и нежно притянул к себе. — Это не прощание, Сапфи, — предупредил он, не в силах побороть желание обнять и поцеловать ее. В какое-то мгновение он почувствовал ее ответ: ее губы разомкнулись, встречая его губы, ее нежное тело прижалось к нему, ее мягкая грудь... Сапфи резко отстранилась, и глаза ее сверкнули, как расплавленное золото. — Я сказала прощаться, Рик, и именно это я и имела в виду! Она нагнулась, чтобы подхватить сумку, и, повернувшись на каблуках, ушла, быстро затерявшись в толпе. Рик остался стоять на месте, не пытаясь остановить или догнать ее, он понял, что и так для одного дня достаточно испытывал судьбу. Он не спеша вышел со станции, сел в такси и назвал водителю адрес Ника. Рик улыбался глупой улыбкой, откинувшись на сиденье и составляя план, как снова встретиться с Сапфи. Между ними осталось слишком много недосказанного и незавершенного, чтобы вот так расстаться навсегда. Слишком много!

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

— Правда, мамуль, я никак не могу понять, что мы здесь делаем! — проворчала Сапфи, рассматривая кинозвезд в зале для приемов одного из лучших лондонских отелей. — Не будь занудой, Сапфи, — нежно упрекнула дочь Джоан Маккол — все еще интересная, привлекательная женщина в свои пятьдесят с небольшим лет. Она была одета в черное, расшитое блестками платье, подчеркивающее красоту ее округлых форм. Темно-рыжие, ниспадавшие до плеч волосы разве что слегка были подкрашены для придания им блеска. — Я просто наслаждаюсь. Раньше Ди никогда не приглашала нас на приемы. — Джоан светилась от счастья. Сказать правду, это не Ди пригласила их, а Джером. Всю неделю Сапфи нервничала, вглядываясь в прохожих, не преследует ли ее Рик. И она ничуть не удивится, если он появится здесь. Слишком уж много было решительного блеска в его глазах, когда они расставались! Но, слава богу, до сих пор Принс так и не появился! Перед тем как принять приглашение, Сапфи удостоверилась, что ни один из братьев Принс не имеет никакого отношения к этому фильму. Сапфи отпила шампанское из хрустального бокала и осмотрелась вокруг — она чувствовала себя подобно золотой рыбке, окруженной пираньями! — Ну, лично мне было бы лучше дома, с Мэтью. В ее гардеробе не нашлось ничего подходящего для такого вечера. Пришлось потратить часть гонорара за книгу на покупку нового платья. Теперь это узкое платье из золотистого шелка, выполненное в китайском стиле, плотно облегало ее безукоризненную фигуру. Волосы она подняла кверху, заколов их шпильками. Платье открывало до колен ее стройные загорелые ноги, обутые в золотистые босоножки на семисантиметровых каблуках. — Не говори глупостей, дорогая, — рассеянно отмахнулась мать. — Сейчас уже одиннадцать, и Мэтью давно спит. Когда Сапфи приняла приглашение, то решила, что останется на час, самое большее — на полтора. Достаточно для того, чтобы добавить завершающие штрихи к картине, изображающей счастливую замужнюю женщину, образ которой Ди продвигает на этой неделе. Новость о беременности Ди и фотографии восторженных супругов появились в газетах в начале недели. Хотя, глядя сейчас на окруженную друзьями и поклонниками красавицу Ди, одетую в изысканное открытое зеленое под цвет глаз платье, облегающее ее все еще стройное и гибкое тело, было трудно представить, что через шесть месяцев она станет матерью. Сапфи тряхнула головой, поворачиваясь к радостной Джоан: — Жду не дождусь, чтобы уехать! — Мне жаль слышать это, мисс Бенедикт, — раздался сзади тягучий приятный мужской голос с заметным американским акцентом. К счастью, это был голос не Рика Принса! — Вы же мисс Бенедикт, не так ли? — непринужденно осведомился мужчина, когда Сапфи резко повернулась к нему. — Полагаю, несколько лет назад мы встречались с вами в Нью-Йорке. Мужчина был старше Рика, его серые глаза были холодными, но сходство между ним и Риком очевидно — те же темные волосы, такое же сильное худощавое тело и этот чувственно улыбающийся рот. Ник Принс! Разве можно его с кем-нибудь спутать? Если у Сапфи и возникли хоть какие-то сомнения, то стоящая рядом с ним улыбающаяся рыжеволосая женщина, без сомнения, указывала на то, что это он. Всего несколько недель назад первые полосы всех британских газет пестрели фотографиями Джульетты Никсон, ставшей теперь Джинкс Принс. Сапфи сильно засомневалась, что его теплое приветствие обусловлено их прошлым мимолетным знакомством. Скорее всего, Рик уже поговорил о ней со своим старшим братом. — Да, встречались, — немного помолчав, ответила Сапфи. — Позвольте представить вам мою мать, Джоан Маккол, — она показала на Джоан. — Это Ник и Джульетта Принс, мама, — сдержанно представила Сапфи, ощущая обаяние Ника Принса, которое она почувствовала еще в их первую встречу и которое, видимо, подействовало теперь и на ее мать. — Теперь я понимаю, почему Сапфи и Ди такие красавицы. Очевидно, они обе унаследовали красоту своей очаровательной матери! — сказал Ник, когда они пожимали друг другу руки. — Невозможно представить, что скоро вы станете бабушкой. Джоан покраснела от удовольствия. — Очень любезно с вашей стороны, мистер Принс, но на самом-то деле я уж... — Мама, мистер Принс очень известный режиссер, — быстро прервала Сапфи. Она прекрасно поняла, что Джоан хотела сказать о своем внуке Мэтью, сыне Сапфи. — Пожалуйста, называйте меня просто Ник, — предложил он. — А Джульетту близкие друзья называют Джинкс, — тепло проговорил он, подарив жене ласковую улыбку. — Эти вечеринки несколько утомительны, — сказала Джульетта, почувствовав неловкость Сапфи, и предложила, глядя прямо на нее: — Когда приедет Рик, нам всем не помешает уединиться в каком-нибудь спокойном месте и выпить. Только одна часть этого предложения отложилась у Сапфи: Когда приедет Рик... Она быстро огляделась, почувствовав себя добычей, на которую идет охота, и не зная, с какой стороны ждать нападения. Теперь она уже была твердо уверена, что Джером пригласил их неспроста. Но оставался вопрос: кто подстроил эту встречу — Джером как сводник или же сам Рик? То, что Рик Принс и его супруга подошли к ней и вступили в разговор, заставило ее склониться ко второму. Сапфи глубоко вздохнула, чтобы успокоиться, и с вымученной улыбкой повернулась к Нику и Джульетте, крепко вцепившись в свою вечернюю сумочку. — Боюсь, это невозможно. — Она постаралась, чтобы ее голос звучал спокойно, хотя внутри у нее все бушевало. Ей во что бы то ни стало надо уйти отсюда прежде, чем появится Рик! — К двенадцати часам мне надо быть дома. Слава богу, что именно на это время она договорилась с няней. — Почему? — раздался до боли знакомый голос. — Ты что, в полночь превратишься в тыкву? Сапфи застыла. Во время разговора с Ником и Джинкс она тайком поглядывала на двери в ожидании Рика. Но он вошел через маленькую дверцу в дальнем углу зала, как раз за ее спиной. Он не мог выбрать лучший способ выбить ее из колеи. А если намеревался сделать это, то определенно преуспел. На самом деле выражение выбить1 ее из колеи даже в самой малой степени не описывало всех ее чувств. Она повернулась к Рику, и у нее перехватило дыхание. Как великолепно он смотрится в черном вечернем костюме, белоснежной рубашке и черном галстуке-бабочке! Его волосы были слегка влажными, будто на улице шел дождь. Теплые синие глаза Рика засияли, и он, расплывшись в улыбке от удовольствия, взял ее за руку, наклонился и легко расцеловал в обе щеки. — Рад снова видеть тебя, — сказал он, не отпуская ее руку. Все куда-то исчезли... ее мать, Ник, Джинкс, Мэтью... ей пришлось признать, что она тоже бесконечно рада видеть его. Ее пульс беспорядочно затрепетал, а щеки запылали. Но этого не должно быть, потому что не существовало способа удержать Мэтью в стороне от их отношений. И никогда не будет. — Это карета превращалась в тыкву, а не Золушка! — поддразнила она. Рик беззаботно пожал плечами, все еще тепло улыбаясь ей. — Я никогда не был силен в волшебных сказках. А Сапфи была. Она читала их еще ребенком. Но теперь она больше не ребенок и знает, что ее собственная история не сказка и в ней не может быть волшебного конца. Поэтому ей надо держаться от Рика подальше. — Насколько я помню, Рик всегда предпочитал приключения, — с насмешкой вставил Ник. — Удалые пираты и вообще авантюристы. Сапфи нетрудно было представить себе Рика маленьким мальчиком, с головой ушедшим в книгу и полностью поглощенным описанными там приключениями: ведь у нее дома была его точная копия! И поэтому она должна уехать. Немедленно! — Спасибо, Ник, — сказал Рик и повернулся к матери Сапфи: — Меня зовут Рик Принс, миссис Маккол. — О боже, — взволнованно воскликнула Джоан, — если и третий ваш брат войдет сюда, я точно упаду в обморок! — Не волнуйтесь, Джоан, — со смехом ответила Джульетта Принс, — у Зака никак не закончится медовый месяц. — Да, — пошутил ее муж. — Мы, может быть, уже никогда не увидим ни его, ни Тайлер. Джульетта игриво ткнула его в плечо: — Ты уже старый и просто ревнуешь, потому что женат целых три месяца. Ник состроил гримасу при слове старый. — Я попрошу тебя повторить мне это сегодня вечером, миссис Принс. Сапфи было неловко прерывать их шутливый разговор, чтобы распрощаться. Да и Рик все еще продолжал крепко держать ее, несмотря на несколько сделанных ею исподтишка попыток высвободиться. — Но мне действительно пора. — Да нет же, Сапфи, — твердо сказала Джоан. — Думаю, будет лучше, если уеду я. Ты так редко выходишь в свет, что... — Мама, я недавно ездила в Париж, — резко возразила Сапфи, потому что ей действительно пора было убираться отсюда, убираться от Рика. Самые странные вещи происходили с ней, когда она просто стояла рядом с ним, держа его за руку. Щеки горели, а в животе что-то закручивалось. А когда его большой палец начал ласкать ее ладонь... она вся задрожала. Ей следовало уйти — и теперь уже не только из-за Мэтью! Рик смотрел на нее из-под полуопущенных век. Он чувствовал трепет Сапфи через ее слегка дрожащую руку. Он видел ее порозовевшие щеки и красивый изгиб обнаженной шеи. Волосы были собраны наверху. Свисающие пряди ласкали ее шею и виски. Ему тоже хотелось ласкать их! Сегодня она была само совершенство. Золотистое платье, мерцало на изящных изгибах ее тела. И несмотря на то, что платье доходило ей до колен и имело неглубокий вырез, оно каким-то образом делало ее очень соблазнительной. Хотя он должен был признать, что даже если бы она была завернута в мешковину, то все равно бы выглядела соблазнительно! Эта неделя ожидания показалась ему месяцем. Спасибо Ник помог устроить ему эту встречу. Рик предпринял все возможное, чтобы до Сапфи не дошло ни звука о том, что он сегодня будет здесь. Ник смеялся до слез, когда Рик объяснил ему, что до недавнего времени считал себя влюбленным в Ди. Особенно когда выяснилось, что Ник знал о Дайамонд Маккол гораздо больше, чем' сам Рик. Оказалось, ее пристрастие к флирту с красивыми знаменитостями уже стало легендой в мире кино. Джинкс поддержала их в идее с вечеринкой и даже предложила, чтобы они с Ником тоже пошли туда — оказать Рику моральную поддержку. Зная, как Джинкс не любит такие мероприятия, Рик был признателен ей вдвойне. Он действительно рассчитывал, что Сапфи постесняется отогнать его от себя в присутствии брата и Джинкс! — Ну, в Париже ты работала, — опровергла мать ее довод. Джоан Маккол не участвовала в заговоре с целью организации встречи Рика и Сапфи, но в этот момент очень способствовала ей, восхищенно признал Рик. Хотя уже через секунду он был разочарован, когда Сапфи демонстративно вырвала у него свою руку, очевидно заметив одобрительную улыбку матери. — Ты же знаешь, что мне завтра рано вставать... — Ничего страшного, если разок ты поменьше поспишь, Сапфи, — проговорила мать. — Я хочу, чтобы ты осталась и наслаждалась этим вечером. Да я просто настаиваю на этом, — решительно сказала Джоан Маккол. — Уверена, Мэтью не будет возражать, когда я объясню ему. Мэтью! Снова этот мужчина! Но почему же его нет здесь? Черт возьми, всего лишь раз Рик мимоходом упомянул о Мэтью в разговоре с Джеромом, и тот заверил его, что этот Мэтью не проблема для Рика. Однако в данный момент Мэтью казался проблемой, если из-за него Сапфи хочет уехать. Но девушка внезапно успокоилась и затихла, чем Джоан немедленно и воспользовалась, поспешно распрощавшись с их компанией и направившись попрощаться с младшей дочерью. Рик проследил за Джоан взглядом. Ди, естественно, была в центре восхищенной толпы. Она выглядела как сверкающая зеленая фея среди простых смертных. Но эта картина оставила Рика безразличным. Чем больше он узнавал о Ди, тем меньше она нравилась ему. Почему, ну почему он не попытался узнать о ней как можно больше много лет назад? Тогда он смог бы уберечь себя от этой многолетней сердечной боли. Забудь о Ди, нетерпеливо оборвал он себя. Теперь только Сапфи имеет значение. Сапфи все еще тихо стояла рядом, и казалось, она немного побледнела. Из-за того, что ее мать упомянула о Мэтью? Какое же влияние этот мужчина оказывает на нее, если она так сильно реагирует лишь при одном упоминании о нем! — Если Мэтью так много значит для тебя, то какого черта его здесь нет... — Рик внезапно замолчал, увидев, что Ник закашлялся, как будто поперхнулся. Ник свирепо смотрел на младшего брата. Остынь, сердито предупреждали его серые глаза. Джинкс, стараясь разрядить обстановку, начала заказывать шампанское для мужа... чтобы облегчить приступ кашля. Ник прав. Чего добьется Рик, пытаясь разозлить Сапфи? То, что в ее жизни существует Мэтью, Рик уже прекрасно знал. Сегодня его задачей было вызвать интерес Сапфи к себе и сделать так, чтобы ей понравилось быть с ним... — Он не был приглашен, — натянуто ответила Сапфи. — И на самом деле я не думаю... — Мы с Ником как раз собирались найти какой-нибудь тихий бар и выпить, — вмешалась Джинкс. Она взяла мужа под руку. — Мы будем ждать вас. Но можете особенно не спешить. Когда Рик остался наедине с Сапфи, то оказалось, что он не может вымолвить ни слова. Всю неделю он мечтал об этой встрече, а теперь... теперь просто не знал, что говорить. Как объяснить Сапфи, что любовь к Ди, которая длилась пять лет, оказалась лишь игрой его воображения? И что за то короткое время, которое он провел с Сапфи, она начала значить для него гораздо больше, несравненно больше, чем Ди! Что он полюбил ее манеру разговаривать! Что ему просто нравится быть с ней! И что он начинает влюбляться в нее! Если уже не влюбился... Всю неделю он пытался разобраться в собственных чувствах к Сапфи. Он точно понял, что хочет увидеть ее снова. Ведь Сапфи своей искренностью воодушевляла его, как бы возрождая к жизни. Даже просто смотреть на нее было уже счастьем. Но Рик знал: только словами нельзя убедить Сапфи, что он больше не любит Ди... хотя простая истина заключалась в том, что он никогда и не любил ее! — Ты восхитительно выглядишь, — решился он наконец. Сапфи испуганно взглянула на него, никак не ожидая комплимента после той резкости, которая только что прозвучала в его словах... очевидно, ему потребовалось много сил, чтобы сдержать ревность. — Очаровательно, — мягко добавил Рик и был вознагражден румянцем, который расцвел на ее щеках. — В нашей семье красавицей всегда считалась Ди. Возможно, он заслужил такой ответ. Пока они не встретились на прошлой неделе, он и не осознавал, какая Сапфи красавица. У него были только воспоминания о той страстной ночи пять лет назад... и ощущение какой-то непонятной вины перед ней! Но он никогда не задумывался о своих чувствах к Сапфи. Конечно, Нику и Джинкс Рик не рассказал о том, что произошло между ним и Сапфи в ту ночь. Это их секрет, только их! — Не пора ли нам присоединиться к Нику и Джинкс? — спросила Сапфи и, не дождавшись ответа, развернулась и пошла вперед. Рик на мгновение залюбовался тем, как мягкий шелк платья плотно обтягивает ее точеную фигурку. Потом он догнал ее и, нежно взяв под локоть, улыбнулся. — Твое платье мне нравится все больше и больше! Сапфи бросила на него сердитый взгляд, но не произнесла ни слова. И даже не попыталась вырваться. Рик воспринял это как добрый знак.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Сапфи наслаждалась! Они уже успели выпить бутылку шампанского. Ник и Джинкс, как показалось Сапфи, старались изо всех сил развеселить ее, с большим юмором рассказывая об их знакомстве, о том, как Ник ухаживал за Джинкс, и, наконец, о своей свадьбе. Веселый разговор и шампанское приподняли ей настроение, и встреча с Риком уже казалась не такой тягостной, как она ожидала. На самом деле, кроме той мгновенной паники, возникшей у нее, когда ее мать упомянула Мэтью, вечер оказался совсем не таким мучительным, как она боялась. Кроме той мгновенной паники, возникшей у нее, когда ее мать упомянула Мэтью! В тот момент Сапфи подумала, что у нее будет сердечный приступ. Правда, Рик считает, будто это ее мужчина, и, конечно, понятия не имеет, что Мэтью всего четыре года и что он его... Но сегодня вечером он слишком близко подошел к раскрытию истины! Поэтому ей ни на мгновение не следует ослаблять свое внимание, пока рядом Рик. — Еще шампанского? — мягко предложил он, держа бутылку, над ее полупустым бокалом. — Спасибо, нет, — отказалась она. — Теперь мне действительно пора. Пора уйти, прежде чем она слишком расслабится и станет неосторожной в своих словах! — Но почему? — Рик тем не менее наполнил ее бокал. — Я думал, что ты работаешь дома. Так оно и было. Но сколь бы мало ей ни удалось поспать, ее сын — вернее, их сын — ворвется в ее спальню, как обычно, в шесть тридцать утра, ожидая, что она будет такой же свежей и выспавшейся, как и он! С тех пор как родился Мэтью, она жила в доме своей матери. Но Джоан была для нее в основном моральной поддержкой; Сапфи предпочитала, когда это было возможно, сама заботиться о Мэтью. Она обожала его! — А я думаю, что это нам надо уйти, — легко сказал Ник. — Моя жена бросила мне сегодня вызов, назвав старым... Я бы хотел убедить ее в обратном! — Он улыбнулся и, подмигнув жене, встал и помог Джинкс подняться. — Было приятно снова встретиться с тобой, Сапфи, — сказал он, обнимая жену за плечи. — Очень хорошо, — эхом отозвалась Джинкс, очевидно радуясь мысли пойти домой. — Мне бы хотелось, чтобы вы оба приехали к нам на обед, скажем... в субботу вечером. Так как? Сапфи заморгала. Это приглашение ошеломило ее, уже не говоря об обращении — вы оба! Не думают же Ник и Джинкс в самом деле, что они с Риком пара? Да, Рик поцеловал ее, когда приехал, и держал ее руку в своей дольше, чем это было необходимо, но даже в этом случае... Нет, решила она, наблюдая, как братья обменялись понимающими взглядами. Просто это было еще одной уловкой со стороны Рика. Приглашение не имело никакого отношения к тому, что было сегодня, оно имело отношение к предварительным планам семьи Принс. Весь ее облик выражал протест, и, стрельнув в Рика обиженным взглядом, она ответила: — Нет, я не думаю... — Джинкс, может, я позвоню вам завтра и тогда уже скажу точно, что мы решили? — мягко перебил Рик. — Сапфи, вероятно, должна проверить свой ежедневник. Он встал рядом с Сапфи. Его рука легко обвила ее талию. Ее ежедневник, как хорошо знала Сапфи, был совершенно пуст. Но ей не понравилось, что Рик решает за нее! — Нет... — Да, конечно, Рик, позвони. — Джинкс подошла к нему, чтобы чмокнуть в щеку его, а потом и Сапфи. — Мне действительно было очень приятно сегодня, Сапфи. Так мы ждем вас? — Ее ясные глаза внимательно смотрели на Сапфи. Не было никакого сомнения в искренности этой женщины, так же как и в том, что Сапфи понравится у Джинкс и Ника. Единственной проблемой был Рик — проблемой было просто находиться рядом с ним. И чем дольше он находится рядом, тем больше ослабевает ее защита. Один раз она уже попала в его западню. — Я попытаюсь. — Вот и хорошо. — Джинкс обняла ее за плечи. Сапфи старалась сохранить улыбку, пока Джинкс и Ник не ушли, после чего резко повернулась к Рику. — Вы подстроили все это! Ты, твой брат и его жена! И эту встречу, и приглашение на обед! Рик несколько секунд внимательно смотрел на нее, а затем кивнул: — Да. Ее глаза округлились. — Повтори, что ты сказал? — Я сказал: да. Все было спланировано заранее. И твоя встреча с Ником и Джинкс, чтобы сломать лед, и мой приезд несколько минут спустя, и приглашение на обед. — Он вздохнул. — Давай сядем и... — Не собираюсь я садиться, — резко ответила она, уязвленная тем, что он так легко во всем сознался. — Я хочу знать, зачем ты сделал это? — Я очень хотел увидеть тебя. Но ты ясно дала мне понять при нашем расставании на вокзале, что не хочешь видеть меня... — Да. То, что Ди увела у меня мужчину, которого я любила, не означает, что я нуждаюсь в тебе, чтобы заполнить пустоту! Рик улыбнулся при воспоминании о Ди. — Ди, кстати, не любит меня. И никогда не любила. Сапфи знала это. Но это ничего не меняло в отношении любви Рика к Ди... — Может быть, и так. Но ты-то все еще любишь ее... и она знает это. — Я не отвечаю за то, что Ди знает или чего не знает... или думает, что знает. Что он хочет этим сказать? Неужели он хочет сказать... — У меня больше нет времени. — Она нагнулась, чтобы подхватить свою вечернюю сумочку. — Теперь я действительно должна идти. После разговора о Ди Сапфи почувствовала, что может расплакаться!.. — Я провожу тебя и удостоверюсь, что ты... — Не надо... Рик! — Она опустила голову, и ее глаза наполнились слезами. — Мне... мне нравится моя жизнь такой, какая она есть. Я счастлива! Я не хочу... не хочу... — Сапфи, ты плачешь? — простонал Рик, беря ее за руки и поворачивая к себе лицом. — Ты плачешь! Черт побери... Я совсем не хотел, чтобы ты плакала. — Тогда что ты хотел? Зачем ты затеял все это?.. — Я ничего не затеял, Сапфи. Я же просил у тебя свидания, но ты отказала мне. — И по очень серьезной причине! Я не хотела увидеть тебя снова. На самом-то деле она очень хотела увидеть его, но понимала, что не должна. — Неважно, что у тебя создалось другое впечатление, Рик, но я не вступаю ни в какие любовные связи! Однако она все еще хотела Рика. Ее предательское тело напоминало об этом каждый раз, когда он был рядом. Она и сейчас хотела очутиться в его объятиях. — Мне действительно пора идти, Рик. Пора, пока она не показала себя полной идиоткой! Она повернулась на каблуках, чтобы поскорее уйти из бара и попасть на освежающий ночной воздух. — Сапфи! У нее не осталось сил бороться с Риком, который последовал за ней. Он обнял ее, и сверкающий взгляд его синих глаз остановился на ее глазах перед тем, как он наклонился и прижался губами к ее губам. О!.. Этот мужчина был слишком нужен ей. Сапфи уже не могла сопротивляться своему желанию, поэтому ответила на его поцелуй. Ее руки прошлись по его плечам, пальцы запутались в шелковистых темных волосах на его затылке. Рик застонал от наслаждения. Он обнял ее за талию и с нежностью прижал к себе. Ничего не изменилось, с болью признала Сапфи, она любила и жаждала этого мужчину. И еще она поняла, что ее любовь к нему будет вечной. — Сапфи! — Его губы уже ощущали бархатную кожу ее шеи. — Сапфи, — шептал он, когда его руки гладили ее спину, а язык нашел ямку в основании ее шеи. Его дыхание обжигало ее. — Я хочу тебя, Сапфи. — Его голос был полон решимости, когда он взглянул ей прямо в глаза. — Прошу тебя, Сапфи. — Нет! — Она попыталась оттолкнуть его. — Сапфи, я же чувствую, что ты тоже хочешь меня, — упрашивал он, в то время как ее тело продолжало предавать ее. — Перестань бороться со мной, дорогая... — Я не твоя дорогая, — взорвалась она. — Отпусти же меня, Рик! Неужели ты все еще не понял, что тебе нет места в моей жизни? Она произнесла это, чтобы причинить ему боль. И, судя по его потемневшему лицу, ей это удалось. Рик взял ее за плечи. — Нет, не понял. Ведь ты так легко отвечала на мои поцелуи. И в Париже, и здесь. — Ну... моя реакция на тебя... — она придала голосу столько жесткости, сколько смогла, — означает лишь то, что ты очень умелый любовник... И это ничего не доказывает. — Это доказывает, во-первых, что ты не любишь парня по имени Мэтью. Сапфи зашаталась. У нее подогнулись колени, и весь румянец сошел с ее лица, когда она посмотрела на него широко открытыми глазами. Рик заметил, как она побледнела. Что же в этом мужчине такого необыкновенного? Что заставляло ее так реагировать? Она глубоко вдохнула, чтобы прийти в себя, и цвет начал возвращаться на ее щеки по мере того, как рос ее гнев. — Ты сильно ошибаешься, Рик. Я очень люблю Мэтью. Я люблю его каждой частичкой своего существа! У Рика опустились руки. Он не в силах был поверить в ее слова. — Я думаю о нем, когда засыпаю. И когда просыпаюсь, я тоже думаю о нем. А если мне по какой-либо причине грустно или плохо, то достаточно вспомнить улыбку Мэтью, которая предназначена только мне, и уже все становится не таким плохим, как казалось. Разве это не любовь? Рик был полностью огорошен таким признанием. Именно такая необъятная любовь и должна была быть у Сапфи. Это он понял с самого первого момента их встречи в Париже. А он опоздал. Она уже любит другого. Черт побери, он всегда опаздывает. Он стоял и не знал, что можно на это ответить. Говорить ей о своих чувствах было бы потерей времени. Ее, да и его тоже. У него был шанс пять лет назад, но он упустил его. А теперь глупо надеяться, что такая замечательная женщина, как Сапфи, все еще свободна. Он грустно улыбнулся. — Да, очень похоже! — Вот и хорошо. По крайней мере мы пришли к какому-то согласию! А теперь, если не возражаешь, я поеду домой. — Она помахала первому же такси, стоящему у отеля. — Почему бы тебе не вернуться на прием? — бесцеремонно предложила она, садясь на заднее сиденье и захлопывая дверцу. Рик стоял до тех пор, пока такси не исчезло в ночном потоке машин. Он не мог сдвинуться с места it подумал: если он вернется в отель, это будет значить, что Сапфи для него безвозвратно потеряна. Поэтому Рик развернулся, сунул руки в карманы и пошел по направлению к Темзе. Движение воды всегда успокаивало его, и действительно, глядя на сверкающую в лунном свете речную гладь, он почувствовал умиротворение. Сапфи сказала, что любит этого Мэтью, и ее искренность была неподдельной. Но в то же время Рик знал, что она не могла бы... и не стала бы... отвечать ему так на его поцелуи, если бы действительно любила другого мужчину. ~ Но чем это могло помочь ему после ее слов о любви к Мэтью? Он абсолютно не представлял себе, что же делать дальше. — Привет, Рик, — весело произнес Джером, очевидно не обративший внимания на угрюмый вид Рика. — Я вышел посмотреть, куда это вы все четверо подевались. — Остальные разъехались по домам, а я собираюсь подняться в номер и лечь спать. — Голос Рика был резким. Джером беспечно улыбнулся. — Как ты думаешь, у тебя получится что-нибудь с Сапфи? На твоем месте я бы не сдавался, дружище. Я вижу, что ты действительно нравишься ей. Рик не был даже в этом уверен. А ему хотелось гораздо большего. И он не знал, увидит ли ее еще когда-нибудь! После их расставания на прошлой неделе пойти к ней домой казалось ему неподходящим вариантом. Поэтому он и организовал такую замысловатую встречу с Сапфи сегодня. Но по ее реакции он точно понял, что во второй раз такое уже не сработает. Тем более после того, что Сапфи сказала ему сегодня. — Не лучше ли тебе вернуться к жене? — ядовито заметил Рик. Джером с гордостью расплылся в улыбке, вспоминая свою красавицу жену. — Ты прав, старина, — охотно согласился он. Раньше Рик никогда не обращал внимания на бар в своем номере, но сейчас он показался ему спасательным кругом. Лучше напиться, чем испытывать эту мучительную боль в ноющем сердце. После четвертого стакана виски — а может быть, это был третий стакан джина? — Рик, должно быть, отключился, потому что, когда на следующее утро громкий телефонный звонок разбудил его, он обнаружил, что полулежит в кресле, все еще одетый в вечерний костюм. Он попытался сесть, но рухнул обратно, потому что его голова угрожала взорваться. А телефон продолжал трезвонить, превращая угрозу в реальность. Рик схватил трубку и с грохотом уронил ее. Со второй попытки ему удалось поднести трубку к уху. — Кто бы ты ни был, отстань, — простонал он, чувствуя полную неразбериху в мыслях и ломоту во всем теле. Пожалуй, вчера он все-таки перебрал. В трубке раздался задорный смех, заставивший его вздрогнуть. — Видно, ты не в лучшем виде, братишка? — протянул Ник, явно забавляясь. — Об этом потом, а сейчас мне бы удержать голову на плечах! Ник опять засмеялся. — Догадываюсь, удача покинула тебя после того, как мы вчера расстались. — Можно и так сказать. — Я так и сказал. Но причина, по которой я звоню, совсем не в этом. У меня только что состоялась деловая встреча с Джеромом. Ты знал, что сегодня после обеда они с Ди улетают в Штаты? Не знал. И это его нисколько не беспокоило. И он не был в настроении обсуждать это. — Черт возьми, а сколько времени? — Рик открыл глаза и попытался сфокусировать взгляд на наручных часах. Наконец ему это удалось, и он понял, что уже половина двенадцатого. И неудивительно, потому что заснул он около половины пятого. — Ник, я еще не совсем проснулся. Можно я перезвоню тебе, когда приму душ и оденусь? — Без проблем, — согласился Ник. — Хотя на самом деле я звоню, потому что узнал от Джерома, что у Сапфи есть маленький ребенок. По- видимому, отец ребенка оставил ее, когда она была беременной и... Рик больше не слушал его. Он оцепенел. У Сапфи есть маленький ребенок? Какого черта?.. — Маленький мальчик, — слова Ника с трудом доходили до его сознания. — По имени Мэтью. Значит, это не о мужчине говорила она с такой любовью, а о своем маленьком сыне... Теперь-то Рик точно знал, что ему делать.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

— Ты собираешься рассказать ему о его сыне? Сапфи побледнела, когда посмотрела на мать, сидящую напротив нее за кухонным столом. Они пили кофе, а Мэтью беспечно расположился на полу рядом с ними, полностью поглощенный игрой в деревянные кубики, которые получил в подарок на свой четвертый день рождения пару месяцев назад. Сапфи плохо спала. Когда Мэтью влетел в ее спальню сегодня утром, она не была уверена, что вообще спала, поскольку картины вчерашнего вечера вновь и вновь прокручивались в ее голове. — Что ты сказала? Она посмотрела на мать, не уверенная, что верно поняла ее. — Сначала, когда ты представила меня Нику Принсу, я подумала, что он отец Мэтью. Но как только появился Рик Принс, я поняла, что ошиблась. Так я повторяю, Сапфи, ты собираешься рассказать Рику о Мэтью? Ее ошеломило спокойствие, с которым мать задала этот вопрос. Сапфи до сих пор не приходило в голову, что как только ее мать увидит Рика, то сразу поймет, что он отец Мэтью! Комок застрял у нее в горле. — Нет, не собираюсь, — сказала она, не пытаясь отрицать их родство. Джоан отпила кофе. — Почему? — И ты еще спрашиваешь?! — голос Сапфи взлетел вверх. Она бросила осторожный взгляд на Мэтью и увидела, что тот с любопытством смотрит на них: что происходит? — но одной лишь ее спокойной улыбки было достаточно, чтобы он вернулся к своим кубикам. — Ты можешь представить себе, что будет с Мэтью? — тихо спросила она Джоан. — Мать в Англии, а отец в Америке. Малыш может превратиться в мячик для пинг-понга, перебрасываемый через Атлантический океан. — До этого может и не дойти... — Почему ты так думаешь? — Потому что... ну очевидно же, что ты нравишься Рику Принсу... — Черта с два! Ему просто хочется оказаться со мной в кровати! Снова, могла бы добавить она, но не добавила. Ее мать беспокойно теребила салфетку. — Сапфи, я никогда не пыталась выяснить, кто отец Мэтью. Я старалась уважать твое желание не говорить о нем. Но теперь, когда я познакомилась с ним... Ты почему-то связываешь Рика только с его вожделением. По-моему, он выглядит приятным и ответственным человеком... — Да, он и приятный, и ответственный, — согласилась Сапфи. Она едва ли могла представить его монстром! — Я так и подумала. Ну... можно же как-то уладить этот вопрос. Может, вам стоит пожениться... — И жить долго и счастливо? — с сарказмом в голосе перебила Сапфи. — Мы существуем в реальном мире, мама, а не в волшебной сказке! — Я знаю это, Сапфи, — спокойно ответила Джоан. — Мне пятьдесят два года, и я дважды вдова. Конечно же, я это знаю. — Прости, мама. Просто... — она не договорила, когда дверной звонок прервал их. — Должно быть, почтальон. — Джоан встала. — Я жду посылку. Сапфи посмотрела, как уходит мать, а потом взглянула на Мэтью. Ее сын действительно замечательный ребенок, его детство — безмятежно. И она никому не позволит нарушить его покой. И не имеет значения, как сильно она любит его отца... — У нас гость, — сказала ее мать деревянным голосом. — У тебя гость, Сапфи. Я отвела его в гостиную. Сапфи занервничала. — Его? — настороженно переспросила она. Хотя она уже поняла, кто это. Только один человек мог так подействовать на Джоан — Рик Принс. Сапфи медленно поставила чашку на стол и встала. — Не пускай к нам Мэтью, хорошо? Ее глаза умоляли Джоан. — Я постараюсь, — кивнула та, — но ты же знаешь, как он относится к гостям? Да, она хорошо это знала. Ее маленький сын был общительным ребенком и любил встречи с новыми людьми. — Пожалуйста, постарайся, — попросила она внезапно охрипшим голосом, чувствуя, как руки становятся ледяными, а ладони влажными. Что надо здесь Рику? И как ей избавиться от него, пока он не узнал правду о Мэтью? Она вытерла мокрые ладони о джинсы и глубоко вздохнула, чтобы успокоиться перед тем, как войти в гостиную. Если она неважно выглядела после этой бессонной ночи, то что говорить о Рике. Он был смертельно бледен. Его лицо было неподвижно, а солнечные очки не давали возможности разглядеть выражение глаз. — А я думала, что идет дождь, — с насмешкой сказала она. — Да, идет, — согласился Рик, снимая очки и открывая черные круги под глазами. Он поморщился от света. — Никогда не смешивай шампанское, виски и джин. Это смертельная комбинация! — Он снова водрузил очки на нос. В другое время Сапфи нашла бы это забавным. Но не сегодня. Не здесь, где в нескольких метрах от них находится Мэтью. Она смерила его холодным взглядом. — Чего тебе надо, Рик? — Ведро черного кофе могло бы помочь, хотя я не уверен. — Кажется, ты хорошо провел время после моего ухода! — Плохо. Но теперь, я думаю, наши дела будут только лучше. В том, что касается меня, они уже стали лучше. Сапфи, почему ты не сказала мне, что Мэтью — это твой сын? Рик ошибался — их дела только что стали во много раз хуже! Сапфи плюхнулась в кресло. Ее лицо застыло в испуге. — Кто сказал тебе? Ди? Если это... — Нет, не Ди, — успокоил ее Рик. Утром, стоя под обжигающим душем, он понял, что это любовь к сыну заставляла ее вести себя с ним подобным образом. — Послушай, Сапфи, — он сел на корточки возле нее и, взяв ее холодные руки в свои, стал согревать их, — но разве то, что я здесь, у тебя дома, не подсказывает тебе, что для меня не имеет значения, есть ли у тебя ребенок? Будь у тебя их хоть шестеро, я все равно буду хотеть тебя! Сапфи с трудом сглотнула, глядя на него с осторожностью. — Все равно будешь хотеть? — Буду, — твердо ответил он. Когда он разговаривал по телефону с Ником, тот попытался дать ему совет, напоминая, что мать и сын неотделимы друг от друга и что он, Рик, связываясь обязательствами с матерью, должен будет связаться таковыми и с ребенком. — А если бы Джинкс оказалась в таких же обстоятельствах? — спросил его Рик. — Я бы все равно полюбил ее и женился на ней, — ответил Ник без тени сомнения. И Рик думал также. Значит, Сапфи отталкивала его из-за своего сына. Рику надо будет постараться преодолеть ее недоверие и подружиться с мальчиком, хотя Рик еще не успел придумать, как это можно сделать. В следующий момент послышался тоненький голосок: — Хочу к маме! Сапфи встрепенулась, отняла от Рика свои руки и вскочила. — Ты должен уйти... немедленно... Но тут дверь внезапно распахнулась, и маленький вихрь с разбегу прыгнул в раскрытые руки Сапфи. — Мамочка! Я хотел показать тебе башню, но бабуля сказала, что ты занята. Джоан, не решаясь войти в комнату, остановилась в дверях. Рик предполагал, что Мэтью младенец или по крайней мере малютка, делающий свои первые шаги, и был весьма удивлен, что он такой большой мальчик. Сапфи подхватила сынишку на руки. Судя по росту, Мэтью от четырех до пяти лет. Это красивый крепенький бутуз с блестящими темными кудряшками, обрамляющими нежное личико. Его темно-синие глаза с любопытством разглядывали Рика. — Ух ты, у нас в гостях дядя! — воскликнул он. Дядя? Похоже, не просто дядя, понял Рик, вглядываясь в черты лица Мэтью. Он смотрел на свою точную копию. Именно таким он был в четыре года. Такой же рослый, с такими же непослушными кудряшками и с пытливыми синими глазами. Нет, не просто дядя. Папа! Мальчику четыре года и два месяца. Это его сын. Рик был в шоке. Он не мог даже вздохнуть. Губы не слушались его. Черт возьми, он даже не уверен, что сможет устоять на ногах! Ребенок Сапфи — его ребенок. Мэтью — его сын! — Прости, Сапфи, мне жаль, что так вышло, — Джоан первой нарушила тишину. — Я попыталась было остановить его, но... — она безнадежно развела руками. Джоан Маккол, женщина, которая понравилась ему с первой же минуты их знакомства, знала, что Мэтью его сын! Отчего бы еще она так сейчас огорчилась? — Все хорошо. Возможно, оно и к лучшему. Сапфи повернулась и, вопросительно взглянув на Рика, увидела, как он ошеломлен. Рик молчал и не отрываясь смотрел на Мэтью. Мальчик был таким необыкновенным, таким изумительным, таким... родным. И он уже пропустил четыре года жизни своего сына! Из-за Сапфи. Из-за того, что пять лет назад она не сказала ему, что ждет ребенка. Почему она так поступила с ним? Какое имела право не сообщить ему об этом? Его начал затоплять гнев. Ослепляющий, неистовый гнев. — Черт тебя возьми, Сапфи! — Мама, дядя ругается, — ахнул Мэтью и широко раскрыл глаза. — Это плохой дядя. — Нет, он не плохой. Он просто сердитый. Она осторожно посмотрела на Рика. — Сердитый? Это далеко не определяет мое теперешнее состояние! Сейчас ему больше всего хотелось взять Мэтью на руки и прижать к себе, чтобы познать чудо близости с собственным сыном! Но он не мог сделать это прямо сейчас. Для Мэтью он был не кто иной, как незнакомец, плохой дядя! Сапфи глубоко вздохнула, угадывая его желание немедленно излить свои чувства. — Сейчас не время и не место для выяснения отношений, Рик. — Ты права. Не место и не время, — отрезал он, изо всех сил заставляя себя сдерживать гнев, который каждую секунду мог выплеснуться наружу. Надо взять себя в руки. Ради Мэтью, ради его сына! Всю последнюю неделю в нем постепенно росло отвращение к мужчине по имени Мэтью. Но внезапно родившаяся любовь, которую он чувствовал теперь, когда смотрел на сына, была такой необъятной, что могла поставить его на колени. — Ты права, Сапфи, время и место для этого будет в суде. — Нет! — вскрикнула Джоан. — Рик, пожалуйста, не будь таким жестоким, — почти простонала Сапфи. — Пожалуйста?.. — Он осекся, когда Мэтью нахмурился и исподлобья посмотрел на него. Сапфи права, неохотно признал Рик. Им нельзя ссориться при Мэтью. Это только может оттолкнуть мальчика от него. А он меньше всего хотел отдаляться от сына. — Мои адвокаты свяжутся с тобой. — Нет! — Да! — холодно проронил он, бросая последний любящий взгляд на Мэтью, перед тем как выбежать в дверь. Но он вернется. И очень скоро!

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

— Ну, могло бы быть и получше, — слабо буркнула Сапфи, садясь в кресло и усаживая Мэтью к себе на колени. Ее ноги так сильно дрожали, что если бы она не успела сесть, то, вероятно, рухнула бы на пол. Мэтью слез с ее колен. — Мамочка, это плохой дядя. Он говорил грубо. Но тут внимание мальчика отвлек ящик с его игрушками, и он помчался к своей любимой пожарной машине. — Я думаю, у него была причина говорить грубо, — вздохнула мама Сапфи, которую Рик чуть не сбил с ног, когда выбегал из комнаты. — Сапфи, ты можешь себе вообразить, что чувствует сейчас этот бедняга? — Да, могу, — дрогнувшим голосом признала Сапфи. — Но что же мне делать? Ты слышала, он собирается обратиться в суд! Она была в панике, потому что знала — в суде она может проиграть. Ведь Рик не бросал своего ребенка, он просто не знал о его существовании. К тому же он богат и могуществен и его репутация безупречна. — Ты не должна допустить этого, Сапфи. Обычно суд выступает на стороне матери, и я уверена, что и в твоем случае будет так же. Но Рик имеет все права на своего сына. Он состоятельный человек, и его адвокаты будут стараться изо всех сил... — От твоих слов мне не стало легче. — Глаза Сапфи наполнились слезами. — Я не хочу огорчать тебя, дочка. — Джоан подошла к дочери и нежно обняла ее. — Правда не хочу. Но я наблюдала за Риком все это время и видела, как он смотрел на Мэтью! Сапфи, в его глазах было выражение гордости и неистового желания защищать сына. Она тоже это заметила; Рик уже полюбил Мэтью настоящей отцовской любовью. Принимая во внимание его чувства к малышу и негодование из-за того, что она скрыла факт его рождения, Сапфи поняла: Рик не удовлетворится ничем меньшим, чем полный доступ к Мэтью. Она очень сомневалась, что Рику удастся забрать Мэтью у нее: ее репутация была такой же незапятнанной, как и его. Но следующее сражение обязательно приведет к тому, что Сапфи и Рик возненавидят друг друга до конца дней своих! — Мне надо поговорить с ним. — Я думаю, это мудрое решение... — Но я не могу! — в отчаянии простонала Сапфи. — Тебе надо... — Нет, мама, я хочу сказать, что не знаю, где он живет. — Ну, кто-нибудь обязательно знает. Ди знает, быстро поняла Сапфи. Ей не хотелось обращаться к Ди, чтобы выяснить, где находится ее бывший любовник. Но был ли у нее другой выбор? — Сапфи, тебе повезло, что ты застала нас, — доброжелательно ответил на ее звонок Джером. Сапфи совсем забыла, что Ди с Джеромом уезжают сегодня в Штаты. И это неудивительно! — Рик? — повторил Джером, когда Сапфи объяснила, почему звонит. — Ну, он был здесь, в отеле, вчера вечером. — Благодарю за информацию. И конечно, я желаю вам обоим счастливого пути, — быстро добавила она, когда поняла, что с этого и следовало начинать. — Спасибо, но ты не дала мне закончить. Сегодня рано утром Рик выписался из отеля. Сапфи почувствовала, что силы оставили ее. — А он действительно тебе так нужен? — мягко переспросил Джером. — Ведь вы вчера поссорились, не так ли? Рик был как в воду опущенный, после того как ты ушла. Как в воду опущенный не совсем то выражение, которое могло бы подойти недавнему состоянию Рика. Вероятно, ему больше подошло бы сейчас: готов сражаться не на жизнь, а на смерть. — Дело не в этом. Но раз ты не знаешь, где он, то... — Я не знаю, но Ник Принс, наверное, знает. У меня есть номер телефона, по которому с ним можно связаться. Ник Принс? Вчера вечером он был весьма дружелюбным. Но теперь она не очень- то рассчитывает на его дружелюбие. Ведь, наверное, Рик уже рассказал ему о Мэтью! — Если тебе не трудно, дай мне его номер... — Секундочку, — согласился Джером. — Ди, милая, ты не поговоришь с Сапфи, пока я возьму записную книжку? — Привет, Сапфи, что случилось? — прямо спросила Ди. — Я... э... нашла одну из пуговиц от костюма Рика, — неубедительно соврала она. — И хотела бы вернуть ему. Ди не так-то легко было ввести в заблуждение. — Сапфи, неужели ты еще до сих пор не поняла, что если приходится самой бегать за мужчиной, то он не стоит того, чтобы о нем беспокоились? — Ди, я после все объясню. Сейчас мне просто надо связаться с Риком. — Только не говори потом, что я не пыталась тебя предупредить. Сапфи уже целых пять минут смотрела на клочок бумаги с номером телефона Ника Принса. Что сказать Нику? — Не можешь ли ты еще раз повторить это? — нахмурился Ник, неподвижно стоящий у стены, в то время как Рик метался взад и вперед перед незажженным камином. Рик резко остановился. Сапфи не сказала ему, что у него есть сын. Сын. Каждый раз, думая о Мэтью, он чувствовал, что сейчас рухнет на колени от переполнявшей его радости. — Это как-нибудь связано с тем, что я рассказал тебе о Мэтью? — Ник был проницателен. Это как-нибудь связано с Мэтью?.. Это еще как связано с Мэтью! С Мэтью и с Сапфи. Сапфи... Каждый раз, думая о ней, он тоже чувствовал, что должен упасть на колени. С одной стороны, он страшно злился на нее за то, что она скрыла от него свою беременность и рождение Мэтью, но с другой — восхищался тем, как умело она одна справилась со всем этим. Мэтью рос красивым и умным ребенком. — Рик, что... — Ника прервал звонок телефона. — На твоем месте я бы ответил, — сухо посоветовал Рик, зная, что ни Джинкс, ни ее отца нет дома. — Я что-то плохо соображаю сейчас! Потому что его открытие было таким огромным. Таким непростым. Оно сведет с ума всех членов его семьи. Рик часто держался несколько в стороне от домочадцев, но всегда был готов дать совет своим близким. И вот теперь он сам нуждался в совете. А еще ему очень хотелось быть с Мэтью. Просто смотреть на него, вдыхать аромат его детского тела. В квартире Сапфи он готов был сгрести его в охапку и унести с собой. Но что за этим могло последовать? Убитые горем мать и сын и, возможно, оказавшийся за решеткой отец. Первый раз в жизни он не знал, что ему делать. Утром, будучи в гневе, он угрожал Сапфи адвокатами, хотя был не настолько глуп, чтобы верить в возможность выигрыша процесса по опеке над маленьким мальчиком, который его даже не знал. Но он мог бы получить право видеться с ним, несмотря на то что его мать, вероятно, не хочет этого. Он прислушался к словам Ника. — Этого не требуется, он здесь. Нет, я не думаю, что он собирается куда-то уйти. Просто приезжай сюда. Нет, не будет никакого беспокойства, — ответил Ник на следующий вопрос, а затем назвал свой адрес. — До встречи, Сапфи. — Он повесил трубку. Звонила Сапфи? И она приедет сюда? Но зачем? Чтобы угрожать ему? Или попытаться внушить, что в жизни его сына ему нет места? Ни один из этих вариантов его не устраивал. — Рик, объясни мне, что ты такого натворил с этой милой женщиной? Ник с негодованием смотрел на Рика, который на самом деле еще ничего не натворил. И не натворит, поскольку уже пришел в себя настолько, чтобы понять, что все равно ничего не добьется, подав на Сапфи в суд. Но Сапфи-то еще этого не знает! — Я еще не готов говорить об этом, Ник. Тот покачал головой. — Ну что ж, тогда пойду приготовлю кофе. Но кофе не смог улучшить настроение Рика. Когда прозвенел звонок, объявив о прибытии Сапфи, Рик понял, что не может и дальше держать брата в неведении и что должен ему все рассказать. Он глубоко вздохнул, встал и опять начал ходить по комнате. — Ник, сейчас ты кое-что услышишь... — он остановился, не зная, как начать. Но ведь время уходит, дворецкий, должно быть, уже открыл дверь, и Сапфи идет сюда. — Мэтью — мой сын! Ник, ты в порядке? — спросил он, взглянув на изменившееся лицо брата. Темная грозовая туча опустилась на комнату! — Нет! — воскликнул Ник. — Не в порядке. Он смотрел на Рика так, будто видел его впервые. И, судя по суровому выражению белого как лел лица Сапфи, только что вошедшей в комнату, °ик понял, что она тоже не в порядке. Ее взгляд, который она бросила на Рика из-под длинных темных ресниц, выражал испуг. Первым инстинктивным желанием Рика было схватить Сапфи в свои объятия и защитить ее, заверить, что он никому не позволит угрожать ей. Но ведь именно он, Рик, и является самой большой угрозой для нее! Ник встрепенулся. — Ты хочешь, чтобы я ушел или остался?.. — Останьтесь! — Уходи! Ник невесело улыбнулся, когда они ответили одновременно. — Думаю, что последую совету леди и останусь. — Он многозначительно взглянул на Рика. Рик и Сапфи молча смотрели друг на друга, и по мере того, как шло время, напряжение между ними росло. Сапфи казалась такой хрупкой, такой уязвимой, признал Рик. Наконец, когда Рик уже думал, что не сможет больше выдержать ни секунды, Сапфи заговорила: — Рик, у тебя не было права являться ко мне... — У меня было полное право! — возразил он, наливаясь злостью. — Это тебе следовало прийти ко мне еще пять лет назад! — И как бы, ты думаешь, я тебя отыскала? Я могла спросить только у Ди. Впрочем, сегодня именно так и случилось. Мне пришлось позвонить Джерому. — Видишь, Сапфи, как только у тебя появился стимул, ты сумела разыскать меня! Значит, если бы ты хотела этого пять лет назад, то сделала бы то же самое! — Спросить у Ди? С которой у тебя был роман? — Вот именно был! К тому времени он уже успел закончиться. — Пять лет назад ты так не думал! — Мало ли что я думал? Пока мне не исполнилось восемь лет, я думал, что есть Санта-Клаус, но от этого он не стал настоящим. — О, как смешно! А если бы Ди спросила, почему я разыскиваю тебя, мне бы надо было признаться ей, что я беременна твоим ребенком? — Несомненно, это был бы шаг в нужном направлении! — Меньше всего Рику хотелось спорить с Сапфи, но в этот момент он уже не мог сдерживаться. Сапфи резко вздохнула. — Ты не должен был угрожать мне судом... — А что я должен был делать? Погладить тебя по головке и сказать, какая ты умная девочка? Последние краски сползли с ее лица. Ярость закипала в ней. Уперев руки в бока, она, сузив глаза, посмотрела на Рика. — Я буду бороться с тобой, Рик. Я не отдам тебе Мэтью. — Сапфи... — Рик понизил голос, понимая, что, если они и дальше будут кричать друг на друга, это делу не поможет. Вероятно, уже ничто не поможет, но он должен попытаться! — Я уверен, мы можем сесть и прийти к какому- то разумному компромиссу без судебного разбирательства. Ее глаза превратились в огромные озера блистающего янтаря. — Я не хочу, чтобы мы перебрасывали Мэтью через Атлантический океан, как шарик от пинг-понга... — Сапфи, — перебил ее Рик, — мне кажется, мы уже достигли понимания, что твои желания не являются приоритетом. Мэтью заслуживает того, чтобы у него был отец. Черт возьми, у него есть отец!.. — Отец, которого он даже не знает! — И кто в этом виноват, как ты думаешь? — Ладно, ладно, достаточно. — Ник встал между ними. — Тайм- аут, — добавил он твердо, разводя их в разные стороны. — Пожалуйста, Сапфи, сядь в кресло. И ты, — он нетерпеливо повернулся к Рику, — тоже сядь! И не вздумай спорить со мной, Рик, — добавил он, потому что Рик как раз и собирался это сделать. — Поскольку ты ведешь себя как ребенок, так я и буду обращаться с тобой как с ребенком! Он вел себя как ребенок. На самом деле они оба так себя вели. Ник был единственным, обладающим голосом разума... Ник повернулся к Сапфи и нежно ей улыбнулся. — У тебя есть с собой фотография Мэтью? Конечно же, есть, — сказал он, когда из висящей на плече сумочки она вынула маленький бумажник с фотографиями и дрожащей рукой протянула ему. Рик был готов вырвать бумажник из рук брата. С непроницаемым выражением лица Ник просмотрел фотографии. — Мэтью восхитителен, Сапфи, — искренне сказал он, возвращая бумажник, а затем повернул-ся, к. Рику: — Он выглядит в точности как ты, когда тебе было четыре года. Как жаль, что из тебя вырос такой идиот! — Знаешь, Ник, послушай... Рик внезапно замолчал, когда Сапфи непроизвольно рассмеялась и мгновенно прикусила губу после того, как он с раздражением взглянул на нее. — Уже лучше, — Ник кивнул с удовлетворением. — Послушайте меня. Я не хотел оставаться и выслушивать ваши взаимные обвинения. Меня попросили об этом. Но я рад, что так вышло. Если вас оставить наедине, вы просто порвете друг друга на части. Я понимаю, откуда у вас — и у тебя, Сапфи, и у тебя Рик, — взялись эти гнев и боль. Но ведь есть очень простое решение вашей проблемы. — Не продолжай, — Рик насмешливо сверкнул глазами. — Мы, кажется, подошли к притче, в которой судья предложил разрезать ребенка пополам, и тот из нас, кто любит Мэтью больше, тот и отступит. — Рик, вернись к реальности. Нет абсолютно никакого сомнения в том, кто из вас любит Мэтью больше, — конечно же, Сапфи. Она выносила его, родила, любила и лелеяла все эти годы. Решение всех проблем... — Нельзя ли покороче, Ник? — поторопил Рик, не представляя себе, к чему тот ведет. — Ладно. Самое очевидное решение всех ваших проблем заключается в том, что... вам надо пожениться!

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

— И на этой веселой ноте, — язвительна заметил Ник, когда Сапфи и Рик уставились на него, не в силах поверить в услышанное, — я оставляю вас, чтобы вы могли обсудить такую возможность! Сапфи даже не заметила, как он вышел и закрыл за собой дверь. Выйти замуж за Рика? Ради Мэтью, чтобы обеспечить ему стабильную жизнь, вместо того чтобы постоянно делить его? О, утром Рик довольно ясно показал, что хочет заниматься с ней сексом! Но разве на этом можно построить счастливую семейную жизнь для Мэтью? Нет, Сапфи так не думала. — Это смешно, — категорически заявила она. Сапфи не знала, чего ждала от этого разговора, но, уж конечно, не этого! Она встала и подошла к окну, чтобы находиться подальше от Рика. — Разве? Сапфи так погрузилась в свои эмоции, что не заметила, как Рик оказался в полуметре от нее. Но даже на таком расстоянии она чувствовала жар, исходящий от этого мужчины. Жажду секса. Однако ей этого было недостаточно! И никогда не будет... Ведь она-то любит его... Сапфи с трудом удерживала себя от того, чтобы не обернуться и не броситься в его страстные объятия. Это не решит абсолютно ничего! — Очень смешно. У нас ничего не получится. Рик с нежностью положил руки ей на плечи и почувствовал, как Сапфи вся напряглась. — Но у нас получилось пять лет назад. Да, получилось, если Рик имеет в виду ту взорвавшуюся в них обоих страсть, которая приводила их в восторг с полуночи до рассвета. Сапфи понятия не имела, сколько раз тогда они занимались любовью. Она потеряла восприятие времени и пространства, ощущая только Рика, волшебство его губ и рук. Стоит ли удивляться, что в ту ночь они создали такого чудесного, замечательного ребенка? А если бы они поженились, у них бы могли быть еще дети — братья и сестры Мэтью. Нет, она даже думать об этом не должна! — Ты говоришь о сексе, Рик. Но желание заниматься сексом быстро проходит, и с чем мы останемся потом? — Ну, может быть, с уважением и... любовью? Она высвободилась из его рук и повернулась к нему, неожиданно для себя оказавшись в опасной близости от Рика. Его жар окутывал все ее тело, а взгляд его горящих глаз обжег Сапфи, когда остановился на ее губах. Она почти ощущала вкус его губ! Не отрывая от него взгляда, она действительно ощутила вкус его губ, когда он поцеловал ее. Все ее чувства, вся нежность, все желания выплеснулись наружу. Как же она любит его! Но в то же время боится, что он может нарушить их безмятежную жизнь с Мэтью! Рыдания застряли у нее в горле. Ничего хорошего у них не выйдет, сколько бы Рик ни целовал ее, чтобы доказать обратное. Сапфи оттолкнула его и взглянула из-под полуопущенных век. Рик внимательно изучал ее. Она ожидала его слов, но знала — что бы он ни сказал, это уже не сможет исправить ситуацию. Ни для кого из них: ни для нее, ни для Мэтью, ни для Рика. — Хорошо, Сапфи. Но, может быть, нам следует позабыть о наших с тобой чувствах и желаниях и полностью сконцентрироваться на Мэтью? Она не знала, что и ответить, потому что ожидала дальнейших угроз. Его спокойная рассудительность застала ее врасплох. — По крайней мере ты хотя бы позволишь мне поближе узнать его? Она знала, что не может отказать ему в этом, и он знал тоже. Однако нужно воздать ему должное: он просил, а не требовал. — В качестве кого? — Предпочтительно в качестве его отца. Сапфи покачала головой. — Это только запутает его. — Ну, тогда пусть Мэтью узнает меня настолько, чтобы понять, что я не плохой дядя, которым он меня считает! Теперь Рик просил не так много. На самом деле — почти ничего. Он не был плохим дядей, и когда Мэтью познакомится с ним поближе, то и сам вскоре поймет это. — Думаю, это возможно. Это было гораздо больше, чем то, на что он мог сейчас рассчитывать. Она не представляла, что будет с ними дальше, но согласилась: они должны попробовать. В одном Сапфи была уверена — она не может выйти замуж за Рика даже ради Мэтью. Что хорошего может принести такой брак? Ничего. Только разобьет ей сердце. Рик наблюдал, как выражение прелестного лица Сапфи меняется от болезненно- задумчивого до печально-решительного, и его сердце сжималось от жалости к ней. Сапфи казалась ему хрупкой и беззащитной. Нет, Рик не должен быть жесток с ней. Даже ради Мэтью! Сапфи преодолела невероятные трудности жизни матери-одиночки. Она выносила и родила Мэтью, опираясь лишь на моральную поддержку Джоан. Рик мог только сердиться на Сапфи, в то время как у нее было полное право ненавидеть его, ведь он, как она считает, любит ее сестру! То, что Рик когда-то чувствовал к Ди, теперь рассеялось как туман. Теперь Сапфи занимала все его помыслы. Он восхищался ею больше, чем кем-либо когда- нибудь в своей жизни. Ему нравилось в ней все: яркая внешность, искренность, юмор, решительность. И он жаждал заниматься с нею любовью, чтобы показать ей губами и руками, как сильно он... Он — что? Любит ее, внезапно понял Рик. Он полюбил Сапфи. Полюбил полностью и бесповоротно. А она видит в нем только угрозу для сына, начиная с их встречи в Париже. И поэтому он просто обязан вернуть ей чувство защищенности в том, что касается Мэтью. — Сапфи, мы не спеша будем делать шаг за шагом и все время смотреть, что из этого получается. Хорошо? — Хорошо. — Если хочешь, я отвезу тебя домой. Я уверен, тебе не терпится поскорее вернуться к Мэтью. Он вспомнил маленького мальчика, их чудесного ребенка, которого Сапфи любит всем сердцем, и неважно, что при этом она чувствует к его отцу. Хотя Рик догадывался, что она может чувствовать. Ведь всего несколько дней назад он фактически обвинил ее в том, что она специально заманивала его той ночью пять лет назад, дабы отвлечь от свадьбы Ди, потому что якобы она и ее мать хотели, чтобы Ди вышла за Джерома. Каким идиотом он был! Он так и не понял, что же побудило Сапфи провести с ним ту ночь, но знал точно, что это никак не связано с Ди. Если бы это действительно было так, то Сапфи не теряла бы времени даром, обнаружив, что беременна, и непременно разыскала бы его. Конечно, Ник прав. Сапфи действительно прекрасная женщина, во всех смыслах этого слова. Завоевать любовь такой женщины будет нелегко, но Рик уже полюбил ее так сильно, что будет добиваться взаимности, чего бы ему это ни стоило! — Да, мне хотелось бы поскорее вернуться домой. Но тебе незачем везти меня. Я доеду на такси. — Я... Послушай, Сапфи, это самое меньшее, что я могу сейчас для тебя сделать. Кроме того, мне бы очень не хотелось остаться наедине с Ником! — Неужели он такой страшный? — Она улыбнулась. — Не-а. За всем этим высокомерием скрывается чистый ангел. Сапфи все еще оставалась бледной, а ее огромные глаза беспокойными. Рик шагнул к ней. Внезапно у него появилось желание обнять ее. Но вместо этого он дотронулся рукой до ее бледной щеки и нежно погладил ее. — Мне не следовало сердиться на тебя. Просто, понимаешь, я... был в шоке. Но сейчас... — И сейчас он был в шоке, но уже не в таком, с которым не сможет справиться. — Я не должен был вести себя так. — Рик, тебе не нужно убеждать меня в том, что ты не плохой. Я никогда так не думала о тебе. — Просто смущенный внезапным появлением сына, — пробормотал он. Его голодный взгляд бродил по ее лицу. Кожа Сапфи была мягкой и шелковистой, а ее волосы показались ему живым огнем, когда он отвел несколько локонов от ее холодного виска. — Просто смущенный, — согласилась Сапфи. Она больше не смотрела на него. — Нам надо сказать Нику, что мы уезжаем, или можно ускользнуть потихоньку? Она старалась казаться беззаботной. — Ну, поскольку я возьму его машину, думаю, что нужно сказать ему. — Он тоже хотел казаться беззаботным. — Если ты сначала услышишь крик, а потом наступит мертвая тишина, значит, я убит. Сапфи оценила его попытку пошутить, улыбнувшись ему. Конечно, это была еще не открытая и широкая улыбка. Но, признал Рик, она все-таки сменила гнев на милость. И этого пока достаточно, решил он. — Даже нет синяка под глазом! — отметила Сапфи, когда Рик вернулся в гостиную. — Ты разочарована? Она посмотрела на него с плохо скрываемой иронией. — Возможно, он просто ждет подходящего момента. — Возможно. И это случится, когда я меньше всего буду ожидать нападения. Сапфи вновь загрустила. — Вот так я чувствовала себя все последние пять лет! Рик знал это. Теперь он мог вообразить, что она жила в постоянном стрессе от ожидания случайной встречи с ним и последствий того, к чему эта встреча может привести. — Я удивлен, что ты не сбежала из Парижа, как только мы с тобой встретились. — Я не хотела оставлять тебя с Ди и Джеромом: боялась, что они могут проболтаться о моем четырехлетнем сыне. Все эти годы после рождения Мэтью — да и теперь — он, Рик, приносит ей одну только боль, в то время как хочет держать ее в своих надежных объятиях, любить ее и заботиться о ней. Но он знал, что она никогда не позволит ему сделать это. Его виной было и то, что она не пришла к нему пять лет назад, когда поняла, что беременна. А он сам и не подумал узнать о последствиях их необузданной страсти. И с этим ему придется жить дальше. Презрение к себе, вероятно, было наименьшим, чего он заслуживал за то, что был так непроходимо глуп. — Прости меня, Сапфи. Прости за все. — Я думаю, мы оба виноваты. Но теперь к прошлому нет возврата, поэтому нам остается только идти вперед. Это было не совсем то, чего ему немедленно хотелось бы и чего, возможно, никогда не будет, но все же они достигли приемлемого перемирия. И он, конечно, не собирался сдаваться, сколько бы это ни продолжалось! Но у той мегеры, с которой он встретился лицом ' к лицу возле дома Сапфи, было такое выражение лица, будто жить ему оставалось уже недолго.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

— Ди? — удивленно спросила Сапфи, выбираясь из машины и глядя на разгневанную сестру. У Ди развевались волосы, горели щеки, а ее зеленые, как у кошки, глаза сверкали от ярости. — А я думала, ты уже на пути в Штаты. — Да, мы собирались в Штаты, — подтвердила Ди, а потом развернулась к Рику и встала в позу, достойную воительницы-амазонки. — Как ты думаешь, кто ты такой? И как ты смеешь являться сюда и угрожать моей сестре? Сапфи ничего не понимала. Ди здесь, чтобы защищать ее? Такое случилось впервые. А учитывая обстоятельства дела, это было удивительно вдвойне. Она думала, что Ди будет сердиться на нее, а не на Рика. Ди повернулась к ней с улыбкой, как будто почувствовала, что Сапфи нужны объяснения. — Я беспокоилась о тебе после твоего звонка, поэтому перезвонила и поговорила с мамой. Она рассказала мне о том, что произошло утром и почему тебе нужно было найти Рика. — Она опять обратилась к Рику: — Ты можешь быть одним из всемогущих братьев Принс, Рик, но... — Э... Ди... — Нет, Сапфи, я не собираюсь молчать, — отгадала ее намерение сестра. — Можешь думать, что ты всемогущий, — продолжала она. — Но увидишь, что я могу стать достойным противником, если кто-то угрожает моей семье. А если не я, то Джером. Глаза Сапфи распахнулись в тревоге. — Надеюсь, его здесь нет? Ди покачала головой. — Я убедила его, что будет лучше, если я приеду одна. Но уверена, он окажется здесь в мгновение ока, как только я намекну ему. Ты не сможешь отнять Мэтью у Сапфи. — Она тыкала Рику в грудь длинным накрашенным ногтем. — Не сможешь, даже если мне придется свидетельствовать против тебя, — решительно заявила она. — Не думаю, что судья благосклонно посмотрит на человека, который обращался с Сапфи так, как ты. Я давно поняла, что отец Мэтью — это гость на нашей с Джеромом свадьбе. Но мне ни разу не пришло в голову, что это ты! — Ди, не лучше ли войти в дом? — предложила Сапфи. В этот приятный солнечный день их ближайшие соседи, которые вышли помыть свои автомобили, прервали это занятие, решив, что им дается бесплатное представление. — Согласна. Идем. Ди бросала Рику вызов. Он также выглядел смущенным этими метаморфозами Ди. Даже восхищенным? Возможно, решила Сапфи. Хотя впервые она была уверена, что ее младшая сестра не устраивает представление, а действительно разгневана. На Рика это явно произвело впечатление. — Мама взяла Мэтью в магазин, они отправились за конфетами, — объяснила Ди отсутствие Джоан и мальчика, когда все трое вошли в необычно тихий дом. — Я думаю, это к лучшему, — добавила она, бросив на Рика еще один ядовитый взгляд. — Ты сделал мою сестру беременной, а теперь, через пять лет, думаешь, что можешь запросто потребовать своего сына? Ну а я так не думаю! — фыркнула она. Если Ди и перенесла шок, узнав о давней измене Рика, то не показывала этого. Она явно негодовала из-за сестры. Сапфи было очень трудно поверить такому. Что могло случиться в мире, чтобы Ди так вот сразу изменилась? Нет, Сапфи не жаловалась — вовсе нет. Ей было приятно иметь сестру в качестве союзницы, а не всегдашней противницы. Просто такое положение дел было для нее неожиданным. — Быть отцом — это значительно больше, чем зачать ребенка, знаешь ли, — продолжала Ди. Рик молча слушал. Сапфи покачала головой: — Ди, на самом деле я не думаю... Рик сжал руку Сапфи. — Пусть Ди закончит, — мягко сказал он. — Не прикасайся к ней, мерзавец! — Ди шлепнула его по рукам. — Получить в подарок прекрасного четырехлетнего ребенка — это еще не значит стать отцом! — Я знаю, Ди... — Нет, не знаешь. Отцовство начинается задолго до того, как рождается ребенок! Быть отцом — значит вставать рано утром, когда твоя жена мучается утренней тошнотой. Умывать лицо и руки любимой, а потом помочь ей вернуться в кровать. Быть отцом — значит выносить ее капризы, держать ее руку во время ультразвукового обследования и видеть ясно очерченные крохотные головки и тельца младенцев. И затем вместе плакать от радости, когда анализы покажут, что они оба здоровы. — О, Ди... — Сапфи с изумлением посмотрела на сестру. — Головки и тельца? Они оба здоровы? Лицо Ди смягчилось, и слезы наполнили ее изумрудные глаза. — Близнецы, — гордо прошептала она. — И я их еще даже не знаю. — Ее голос укрепился, когда она снова повернулась к Рику. — Не держала, не целовала их, не гладила их персиковые щечки, но уже уверена, что, если кто-нибудь попытается забрать их у меня, я буду бороться любым оружием, какое только найду! И я. помогу Сапфи бороться с тобой за Мэтью, — отчаянно заявила она. — Это ее ребенок, а не твой. А тебя он даже не знает. — Уже знает, — возразил Рик. — Я — плохой дядя. Сапфи почувствовала, будто нож пронзил ей сердце, оттого, как сильно эти слова ранили его. А Мэтью просто не понравилось, что Рик рассердился на его мамочку. Она поговорит об этом с сыном, поможет ему понять, что мамочка тоже была сердита. — Я поговорю с ним, Рик, — сказала Сапфи. — Помогу ему понять... — Думаешь, он сможет понять такое? — устало сказал Рик. — Ди, все, что ты сказала обо мне, — правда. Кроме одного. Я никогда не отниму Мэтью у Сапфи. — Чертовски верно, не отнимешь! — согласилась Ди. — Нет, Ди, я хочу сказать, что даже не буду пытаться сделать это. — О! Теперь Ди выглядела озадаченной, впрочем, так же, как и Сапфи. Сапфи знала, что ради Мэтью они решили прекратить вражду, но не верила, что Рик отступит так далеко... Было ли это потому, что он не хотел причинить вреда ей и Мэтью, или помогли угрозы Ди? Ди нахмурилась. — Но мама сказала... — Твоя мама думала так, потому что я действительно собирался сделать это сегодня утром, — объяснил Рик. — Но ситуация изменилась. Пусть Сапфи все расскажет тебе сама. — Он вынул из кармана бумажник и написал что-то на обороте своей визитки. — Сапфи, ты можешь звонить мне по этому номеру в любое время дня и ночи, когда решишь, что я смогу снова увидеться с Мэтью. — Он вручил ей карточку. — Позвони мне. Поскорее, — добавил Рик, повернулся и быстро вышел из комнаты, тихо закрыв за собой дверь. — Ну что ж, — с очень серьезным видом сказала Ди, стоявшая посередине гостиной. — Здорово я декламировала, как ты думаешь? — Она вопросительно подняла светлые брови. Сапфи не смогла сдержать смех. — Ты была великолепна! — Она обняла сестру, а потом шагнула назад, чтобы с восхищением посмотреть на нее. — Ты меня даже напугала! Ди села в кресло. Было видно, что она сама потрясена своей отповедью больше, чем хотела бы. — Надеюсь, Рик не догадается, что часть своей речи я позаимствовала из фильма, в котором снялась два года назад. — Она неуверенно рассмеялась. Глаза Сапфи округлились. — Но ведь не то, что касается близнецов? — О нет, это сущая правда. Мы отменили полет после того, как доктор позвонил нам и сообщил хорошие новости. Мы собирались зайти к вам сегодня вечером и объявить об этом во время торжественного ужина. Мама на седьмом небе от счастья. — Я тоже. Сапфи радовалась, что в их отношениях с Ди наметилось сближение. Это было именно то, чего ей всегда хотелось, — родственная близость. И Сапфи очень надеялась, что с этого момента так будет всегда. Во взгляде Ди она усмотрела проблески вины. — Я, наверное, была тебе не очень хорошей сестрой и сомневаюсь, что смогу измениться за один день. Но буду стараться, — пообещала Ди. — Например, я даже не буду спрашивать тебя, как вы с Риком оказались вместе пять лет назад, — она искоса взглянула на Сапфи. — Лучше и не надо. Ди улыбнулась. — Знаешь, это так странно: близнецы здесь, внутри меня... — Она с нежностью обхватила живот. — И я чувствую себя совершенно по- другому. — Ее глаза засияли от внезапного смеха. — Мне кажется, что я теперь способна перевернуть мир. Это чувство было хорошо знакомо Сапфи. И ей очень хотелось испытать его когда- нибудь снова... вместе с Риком. — Ты пытался перерезать себе горло или порезался, пока брился? Рик продолжал смотреться в зеркало. Гримаса исказила его лицо, пока он пытался залепить порез на шее, из которого обильно текла кровь. — Поверь, я бы не стал переживать из-за этого, — протянул Ник, прислонившись к двери ван-ной. — Но твое самобичевание стало для всех нас уже несколько утомительным! Рик свирепо взглянул на брата и взял новую салфетку, чтобы остановить кровь. — Посмотри на себя, не кажется ли тебе, что ты переусердствовал? Ведь ты просто идешь поесть пиццы с Сапфи и Мэтью, а вовсе не встречаешься с особами королевских кровей! Рику наконец удалось прилепить кусочек салфетки к порезу. Он знал, что Ник прав. Свидетельство этому находилось в соседней спальне — вся та одежда, которую он перемерил, пока не остановился на вылинявших джинсах и белой футболке. А теперь он залил футболку кровью, и надо опять переодеваться. Рик уже четыре дня жил у Ника и Джинкс в ожидании звонка Сапфи и с каждым днем становился все более и более взвинченным. Он уже даже начал сомневаться, что она когда-либо позвонит. И наконец-то сегодня Сапфи пригласила его в кафе. Рик вздохнул. — Это очень важно... Но я не знаю, как тебе объяснить. — Не нужно ничего объяснять, и так все понятно. А вот сам-то ты когда- нибудь задумывался над тем, что есть очень короткий путь решения этого вопроса? — Я уже говорил тебе, что Сапфи отказывается выйти за меня. — И я знаю почему. — Знаешь? — Конечно. Ты когда-нибудь пытался сказать ей, что любишь ее? Нет, не пытался, потому что слишком боялся услышать ее ответ! Он сам все испортил. Он не оценил Сапфи должным образом пять лет назад. А потом не пытался разыскать ее. Поэтому теперь будет следовать только ее решениям, сколько бы времени ни потребовалось для улаживания этого конфликта. И ужин с ней и Мэтью может стать хорошим началом. Кафе находилось не так далеко от дома Сапфи. Рик приехал в двадцать минут седьмого, то есть за десять минут до встречи. Он нервничал. Рик уже сидел за столиком и пил чай со льдом, когда вошли Сапфи и Мэтью. У него перехватило дыхание от того, как хорошо они смотрелись вместе — Мэтью держался за руку матери и оживленно с ней говорил о чем-то, несомненно веселом. Рику тут же захотелось схватить их в охапку и унести в какое-нибудь тихое место, где бы он мог сказать им, как сильно любит их. Что, конечно, до смерти напугает Мэтью... и, вероятно, не обрадует Сапфи! — Привет, — тепло улыбнулся Рик. Он встал, когда они подошли к столику, не зная, должен ли поцеловать Сапфи и поздороваться за руку с Мэтью или наоборот! — Мэтью, — Сапфи избегала смотреть Рику в глаза, когда наклонилась, чтобы оказаться на одном уровне с сынишкой, который с любопытством смотрел на Рика, — ты помнишь, мы говорили с тобой, что встретимся сегодня с твоим папой? У Рика снова перехватило дыхание: он ожидал чего угодно, но только не этого. — Здравствуй, папа, — Мэтью застенчиво улыбнулся, все еще крепко держась за руку Сапфи. Рик с трудом сглотнул, эмоции захлестнули его. — Здравствуй, Мэтью, — наконец смог он выдавить из себя. Сапфи выпрямилась, очевидно не так уж хорошо владея собой, как это показалась вначале, поскольку ее пальцы немного дрожали, а взгляд был настороженным, когда она посмотрела на Рика. — Я обдумала твое предложение и... — она замялась. — Спасибо, — ответил он, выдвигая для них стулья. — Итак, Мэтью, какая твоя любимая пицца? Не самое вдохновляющее начало разговора, признал Рик. Он еще раз взглянул на Мэтью, а потом на Сапфи. Она сегодня просто великолепна. Волосы, завязанные в конский хвост, переливались множеством оттенков, когда она поворачивала голову, а сочные губы, подкрашенные блеском персикового цвета, напрашивались на поцелуй. Красивую, высоко поднятую грудь обрисовывала белая футболка, едва доходящая до низко сидящих джинсов. — А что ты сделал со своей шеей? — вдруг спросил Мэтью, боровшийся с тягучим расплавленным сыром. Черт возьми, Рик забыл про салфетку, прилепленную к порезу! Значит, он уже целых двадцать минут выглядит как настоящий идиот. А Сапфи из вежливости сделала вид, что не заметила этого. — Несчастный случай во время бритья, — объяснил он, снимая салфетку и запихивая ее в карман. Ник мог бы напомнить ему перед уходом! Без сомнения, брат счел великолепной шуткой позволить ему уйти из дома с салфеткой, прилепленной к шее! — Если бы у тебя была борода, тебе не надо было бы бриться, — со знанием дела сказал Мэтью. — У дяди Брайена есть борода. Рик нахмурился. Дядя Брайен? Кто, черт возьми, этот дядя Брайен? Насколько Рик знал, единственным дядей Мэтью был Джером. — Брайен Гловер, мой агент. Только ли агент? Или между ними есть еще что-то? Очевидно, Мэтью встречался с ним... — Я иногда беру с собой Мэтью, когда иду к нему, — объяснила Сапфи, поскольку Рик продолжал молчать. — Когда мама занята. Брайен уже четырежды дедушка, — добавила она сухо. — А-а. Вероятно, это не тот человек, с которым у Сапфи может быть роман. Но она уже говорила ему, что в ее жизни нет никого, кроме Мэтью. А Сапфи, в противоположность Ди, ни разу не солгала ему. Рику очень не хотелось, чтобы этот вечер закончился. Он готов был сидеть здесь с Сапфи и Мэтью вечно. Хотя, конечно, такое вряд ли возможно: они специально встретились пораньше, чтобы вовремя уложить Мэтью спать. — Что закажем на десерт? — спросил Рик, когда они покончили с пиццей, хотя Сапфи едва дотронулась до своей порции. — Что скажешь, малыш? — подбодрил он Мэтью. — Хочешь мороженое или торт? — Шоколадный торт, — без колебаний выбрал Мэтью с сияющей улыбкой. Внешностью сын пошел в него, признал Рик, а характером — в Сапфи: от искренней улыбки до манеры говорить то, что думает. — А ты, Сапфи? — мягко спросил Рик, переполненный любовью настолько, что и сам удивлялся, что еще способен говорить. Она ласково посмотрела на сына. — Обычно я доедаю остатки шоколадного торта, с которым Мэтью не может справиться. Рик улыбнулся. — Не хочешь зайти к нам выпить кофе? — предложила Сапфи, когда они с Мэтью стояли в ожидании, пока Рик заплатит по счету. После недолгих споров, кому платить, ему удалось одержать победу! Рик с любопытством взглянул на нее, но выражение ее лица было непроницаемым. Видимо, Сапфи решила пройти через это ради Мэтью. Но Рик предпочитал, чтобы она это делала ради них, потому что хотел видеть Мэтью так же сильно, как и ее. — Да, очень хочу, — непринужденно согласился он, вытащив леденец из корзинки рядом с кассой и вручая его Мэтью. — Держи, малыш, — улыбнулся он сыну. Мальчик засомневался, брать или нет, и неуверенно посмотрел на маму. — Мамочка, можно? Рик почувствовал что-то вроде удара в грудь, когда понял, что Сапфи, вероятно, предупредила Мэтью — как и его мать предупреждала его, Рика, — никогда не брать конфеты у незнакомых людей. Поскольку, как ни больно сознаваться в этом, он и на самом деле был незнакомым для своего собственного сына. Сапфи положила руку на локоть Рика. — Мэтью знает, что я не позволяю ему есть конфеты вечером, — мягко пояснила она. А вовсе не потому, что он был незнакомым! Сапфи улыбнулась Мэтью. — Но сегодня мне хочется сделать исключение! — Ура! — восторженно завопил малыш и застенчиво взял конфету. — Спасибо. Он снова подарил Рику очаровательную улыбку, которая растрогала новоиспеченного папу почти до слез, поскольку он хотел дать этому мальчику и этой женщине весь мир, всего себя, если они позволят. — Прости, я не знал этого, — извинился Рик, когда они уже сидели в машине. — Думаю, мне понадобится твое руководство. — Это неважно, — Сапфи развязала хвост, и длинные локоны рассыпались по плечам. От ее красоты у Рика перехватило дыхание — уже, должно быть, десятый раз за эту встречу. Больше всего на свете ему хотелось сейчас поцеловать ее, обнять, пропустить ее волосы через свои пальцы. Это желание росло у него весь вечер. Она сидела так близко от него, что аромат ее пленительных духов будоражил его чувства. И все, о чем он мог думать, все, о чем он мог... Внезапно с заднего сиденья раздались страшные хрипы, и Рик с ужасом осознал, что Мэтью подавился конфетой!

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

— Останови машину!!! — завопила Сапфи, когда повернулась и увидела, что лицо мальчика начало синеть. — Рик, останови... Она не успела договорить, а Рик уже съехал на обочину, выпрыгнул из машины и распахнул заднюю дверцу. К тому времени, как он расстегнул ремень и вынул Мэтью из машины, Сапфи была уже рядом. Малыш посинел еще больше и смотрел на маму огромными испуганными глазами. Рик за считаные доли секунды развернул сына спиной к себе, положил руку под его живот и резко надавил. Маленький оранжевый предмет вылетел изо рта Мэтью, и мальчик заплакал. Сапфи быстро взяла ребенка на руки. По ее лицу тоже катились слезы. — О боже! О боже! — приговаривала она снова и снова, прижимая к себе свою драгоценную ношу. Мэтью тоже крепко вцепился в нее. — Проклятый леденец! — сердито пробормотал Рик, раздавливая конфету каблуком. Сапфи видела, что Рик также потрясен случившимся, как и она, мать. Она заставила себя улыбнуться, пытаясь развеять страх, который, очевидно, почувствовал Мэтью. — Все хорошо, малыш, — успокаивала она сынишку. — Я не мог дышать, — всхлипнул он, и слезы опять ручьем хлынули у него из глаз. — Противная конфета, — сказала Сапфи и посмотрела на Рика. Его лицо было бледным. — Я сяду с Мэтью. — Хорошая мысль. Всю оставшуюся дорогу Рик с тревогой наблюдал за ними в зеркало. Сапфи улыбнулась ему, стараясь успокоить, когда почувствовала, что напряжение покидает Мэтью и он начинает засыпать. Ее никогда не переставало удивлять, как быстро дети приходят в норму. Еще будучи младенцем, Мэтью мог целый день гореть в огне от лихорадки, а на следующее утро уже радостно играть в свои игрушки, в то время как сама она все еще изнывала от беспокойства! То же самое и с конфетой, поняла она позже, купая Мэтью перед сном. Они с Риком все еще никак не могли отойти от случившегося, а Мэтью счастливо плескался в ванне, казалось совершенно позабыв о происшествии. — Ты будешь здесь завтра, когда я проснусь? — спросил Рика Мэтью, когда уже лежал в кроватке, укрытый легким пуховым одеялом. — Сьюзи из детского сада говорит, что ее папа всегда бывает дома, когда она просыпается, — невинно добавил он. Сапфи вздохнула, присаживаясь на край его кровати. После долгих раздумий она решилась сказать ему правду о Рике. Она чувствовала, что это будет лучше для отца и сына, хотя знала, что для нее это может все усложнить. Но у нее и в мыслях не было, что Мэтью уже рассказал о своем новом отце в детском саду, который посещал три раза в неделю, находясь там до обеда. — У Сьюзи папа работает учителем, дорогой, — объяснила она. — Ага, — кивнул Мэтью, очевидно не совсем понимая ее. — А кем работает мой папа? — он с любопытством посмотрел на Рика. — Я пишу истории, как и твоя мамочка, — осторожно ответил Рик, переполненный нежностью к сыну. На минуту Рику снова стало дурно. Слава богу, он быстро вспомнил, что надо делать, когда Мэтью подавился конфетой! А если бы он не знал, как надо поступать в таких ситуациях?.. — Мама по утрам всегда здесь, — весело сказал Мэтью, как будто то, что Рик тоже будет здесь по утрам, было самым естественным в мире. И может быть, для четырехлетнего ребенка так оно и есть, с сожалением признала Сапфи. Они с Риком по очереди поцеловали Мэтью, пожелав ему спокойной ночи, и затем спустились в кухню. К удивлению Сапфи, новость о том, что Рик — его папа, Мэтью принял с полным спокойствием. Он только спросил: — А где он жил раньше? То, что он назвал его плохим дядей, было забыто от восторга, потому что наконец-то у него тоже есть папа! Сапфи грациозно двигалась по комнате, готовя кофе. Рик сидел за столом и наблюдал за ней. Джоан с ее обычным тактом и сообразительностью пошла в кино с подругой. И теперь, когда Мэтью крепко спал, молодые люди остались совершенно одни... — Ты все еще немного бледная, — озабоченно сказал Рик, когда она поставила кофе на стол. — С Мэтью все уже хорошо. И не должно быть никаких осложнений. А может быть... — Если бы тебя там не было... — Если бы меня не было, то, прежде всего, не было бы этой злосчастной конфеты, — перебил ее Рик, вставая из-за стола. — Но теперь-то уже все в полном порядке. Мэтью был совершенно спокойным, когда ложился спать. — Да, — согласилась Сапфи, и ее глаза опять наполнились слезами, которые жаркой струйкой покатились по щекам. — Только когда случается что-то подобное, начинаешь понимать, какой уязвимой, какой хрупкой может быть их жизнь. Если когда-нибудь что-нибудь с ним случится... — Не случится, — твердо сказал Рик, беря ее за плечи. Сапфи дрожала. — Но если случится... — Да нет же, Сапфи, — твердо перебил Рик. — Я не позволю случиться ничему плохому! Она грустно засмеялась. — Тебя не будет рядом, чтобы воспрепятствовать... — Я всегда буду здесь, Сапфи. Всегда буду рядом. Она замерла, совершенно изумленная силой его чувств. Что он имеет в виду, говоря, что всегда будет рядом? Рик глубоко вздохнул. — Сапфи, я знаю, ты еще не готова услышать это... но... может быть, у меня больше не будет случая сказать тебе. — Он умолк, глубоко дыша. — Сапфи, я люблю тебя. Я очень люблю тебя! Она замерла и только молча смотрела на него. Он совсем не это имеет в виду, говоря, что любит ее, наконец решила она. Он любит Мэтью, а не ее. Если он и любил кого-то, то... — Тебя, Сапфи, — быстро проговорил он, будто прочитав ее мысли. — Только тебя, Сапфи. И всегда буду любить только тебя одну. — Но... но Ди? — вспыхнула она. — Ты любишь ее. Ты всегда любил ее... — Некоторое время я в самом деле был увлечен Ди. А ее решение выйти замуж за другого лишь подогревало мой интерес. Но что я действительно любил все эти долгие пять лет, так это воспоминание о тепле и щедрости, об огне и смехе. — Его слова звучали так, будто он только что сам понял это. — Я говорю о тебе, Сапфи, и о той ночи, когда мы встретились. Я тогда совершенно запутался в своих чувствах. Ты и Ди перемешались у меня в голове, но та, которую я любил, была щедрая и отзывчивая. Это была ты, Сапфи. Она только качала головой, не смея поверить в услышанное. — Но я видела твое лицо, когда Ди была здесь. Видела, с каким восхищением ты смотрел на нее, когда она защищала мои права на Мэтью. — Я не люблю ее. И никогда не любил, — добавил он, будто подводя итог. — То, что ты видела в тот день, было надеждой, что в ней наконец- то проснулось что-то человеческое. Такой Ди я еще ни разу не видел. Я просто порадовался, что твоя сестра стала тебе подругой. А люблю я тебя, Сапфи. И всегда буду любить только тебя. Она внимательно смотрела на него, всем сердцем желая поверить ему. Ее любовь к Рику была настолько сильна, что Сапфи просто не согласилась бы ни на что меньшее, кроме полной взаимности. Она должна поверить, что он любит ее! Что всегда любил только ее! Когда Рик провел с Сапфи ту ночь, он все еще считал, что любит Ди. И это не позволило ему осознать, что женщина, которую он держал тогда в своих объятиях, и стала его настоящей любовью. Это были нежность, страсть, отзывчивость и щедрость, которые он помнил и которые любил. Сапфи... Она покачала головой. — Ты просто хочешь Мэтью... — Я хочу тебя, — резко перебил он. — Несомненно, я люблю Мэтью всем сердцем. И если я когда-нибудь потеряю его, это наполовину убьет меня. Но если я потеряю тебя... Сапфи, я просто не смогу жить. И он знал, что это правда. Что Сапфи означает для него все. Ему хотелось просыпаться вместе с ней каждое утро всю оставшуюся жизнь. Ему хотелось делить с ней все радости и невзгоды. Смотреть, как растут их дети. Но она только молчала, продолжая с подозрением смотреть на него. — Сапфи, я хочу жениться на тебе! — он отпустил ее, зная, что не сможет, находясь так близко к ней, не поцеловать ее. А сейчас это ни к чему не приведет. — Понимаю, после всего, что произошло, тебе, должно быть, очень трудно поверить мне, — простонал он. — Я просто... я не знаю, как объяснить! Когда я встретил Ди в Париже и услышал ее голос, то все эмоции, которые я считал давным-давно похороненными, вернулись. — Ты все еще любишь ее, — безапелляционно заявила Сапфи и отвернулась. — Да она мне даже не нравится, — взорвался Рик. — Ты моя любовь, Сапфи, — заговорил он мягко, когда она медленно повернулась к нему. — И всегда ею была! Я просто не понимал этого, пока не увидел вас вместе в Париже. Ди — холодная, эгоистичная и невероятно скучная, — признался он. — Ты — щедрая и заботливая. С тобой мне никогда не бывает скучно. Ты ее полная противоположность. Я так люблю тебя, что даже не могу правильно мыслить, когда нахожусь рядом с тобой. — Должно быть, это очень неудобно, — она улыбнулась. — Нет, удобно, Сапфи. О тебе первой все мои мысли, как только я просыпаюсь. О тебе я думаю весь день напролет. И с мыслями о тебе я засыпаю. Хотя он спал на этой неделе совсем мало! У Сапфи пересохли губы, и она облизнула их кончиком языка. Голодный взгляд Рика следовал за этим движением. Он хотел ее так сильно, что чуть не забыл обо всех предосторожностях, о своем обещании не торопить события. Он хотел заняться с ней любовью здесь и сейчас, что, возможно, разрушит все. — Могу уверить тебя, Рик, что мне тоже не скучно в твоем обществе. — Это правда? — Да. — Она смотрела на него ясными глазами. — Рик, я не была с тобой честна до конца. Я... Ты веришь в любовь с первого взгляда? Он не был уверен, что сможет выдержать рассказ о ее любви к Джерому... — Рик, я говорю о тебе, — добавила она, поймав его испуганный взгляд. — Обо мне? Но я уже сто раз говорил тебе, что не люблю Ди и никогда не любил... — Забудь о Ди, — прервала его Сапфи. — Я был бы счастлив сделать это. — Значит, с этим покончено, — улыбнулась Сапфи, несмело шагнув к нему. — Рик, я сказала тебе, что у меня были другие любовники. Но на самом деле у меня никого не было, кроме тебя. Он не отрывал от нее взгляда. Он так нуждался в ней! В ее объятиях, в ее поцелуях. Он даже задрожал от переполняющих его желаний. Сапфи сделала еще один шаг. Она стояла теперь так близко, что он мог разглядеть коричневые пятнышки в янтарных радужках ее глаз. — Рик, когда я пошла на свадьбу сестры, я все еще думала, что люблю Джерома. Но когда увидела тебя, то поняла, что такое настоящая любовь. Это было... Рик, я влюбилась в тебя в тот самый момент, как только взглянула на тебя. Я люблю тебя, Рик, — сказала она, запинаясь. — И всегда любила тебя. — Ты... я... — Да, Рик, ты и я, — эхом отозвалась Сапфи. — И не знаю, как ты, но я действительно не хочу потерять еще пять лет. Теперь ее глаза светились любовью. К нему. Каким же дураком он был, каким идиотом! Они с Сапфи могли быть вместе все последние пять лет, если бы он не был таким слепым. Он протянул руки и обнял ее, крепко прижав к себе. — Я люблю тебя, Сапфи! Боже, как я люблю тебя! И не хочу больше никогда расставаться с тобой! — прошептал он, и его губы прикоснулись к ее нежным губам. Когда они наконец насытились этой невинной лаской, Рик поднял голову, чтобы посмотреть на Сапфи с восхищением. — Выходи за меня замуж, Сапфи. Я сойду с ума, если ты не согласишься быть моей женой. Она счастливо рассмеялась. — Я выйду за тебя, Рик. Теперь я просто не смогу без тебя жить! Она смотрела на него сияющими глазами, ее щеки пылали, а глаза были полны любви. Рику хотелось, чтобы она так смотрела на него всю жизнь. Ведь он собирался сделать все, что было в его силах, чтобы ее взгляд всегда оставался таким!

ЭПИЛОГ

— Мэтью действительно так верит в Санта-Клауса? — улыбнулся Рик своей жене, входя на кухню после того, как пожелал спокойной ночи их сыну. Он подошел к ней сзади и, обвив руками ее талию, прикоснулся теплыми губами к нежной шее. — Это так радует его, да и нам тоже доставляет массу удовольствия. Четыре месяца семейной жизни только усилили то наслаждение, которое она всегда ощущала, находясь в его объятиях. Сапфи повернулась. — И что же доставляет массу удовольствия? — смеясь, подбодрила она. — Ну... Рождество, я думаю. — Рик посмотрел на нее с обожанием. — Я никогда не могу сосредоточиться, когда обнимаю тебя, — признался он. Последние четыре месяца были самыми счастливыми в жизни Сапфи. Быть женой Рика, чувствовать его всегда рядом с собой было так чудесно! И она знала, что он переживает то же самое. Ее очень тепло приняла семья Принс, и Сапфи ощутила, что значит быть окруженной теплотой и заботой. Ее новые родственницы, сестра Рика — Стейзи, жена Ника — Джинкс и жена Зака — Тайлер, стали близкими подругами Сапфи. И Мэтью тоже полюбил свою новую семью. Он никак не мог дождаться, когда же они все вместе поедут в Канаду на лыжный курорт, где и проведут Рождество. Взрослые заверили его, что оставят записку для Санта-Клауса с их канадским адресом, чтобы Санта мог благополучно доставить ему подарки. Сапфи поднялась на цыпочки и сладко поцеловала Рика в губы. Потом, будто спохватившись, достала два бокала, которые уже наполнила, пока он был наверху у Мэтью, шампанским для Рика и апельсиновым соком для себя. — Шампанское? Мы что-то празднуем? — Три радостных события. Пока ты был наверху, позвонил Джером... — Близнецы? — взволнованно перебил Рик. Близнецы. Не Ди. И никогда не было Ди. Теперь Сапфи была уверена — они с Риком полностью принадлежат друг другу. — Фергус и Фиона. В каждом по два килограмма семьсот граммов, — объявила она с широкой сияющей улыбкой. — Ди чувствует себя прекрасно. А Джером вообще на седьмом небе от счастья. Беременность Ди протекала очень хорошо. Ее единственной жалобой было то, что, начиная с седьмого месяца, она не видела своих ног! — Великолепно! Рик легонько чокнулся своим бокалом с бокалом Сапфи, и они сделали по глотку. — Ммм, — пробормотала Сапфи. — Второе событие — мама решила продать дом. — Она наконец-то надумала переехать к нам, — сказал Рик с удовлетворением. Перебираться в новый дом, который Рик и Сапфи купили после свадьбы, Джоан отказывалась наотрез, заявляя, что новобрачные должны жить отдельно, и ни один из их доводов не мог убедить ее переехать к ним. — Нет, — заулыбалась Сапфи, едва сдерживая восторг. — Она переселяется к Джексону. Рик заморгал. — К отцу Джинкс? — Да, — счастливо подтвердила она. — По-видимому, они понравились друг другу на нашей свадьбе. С тех пор они встречались каждый день. И вчера вечером Джексон сделал маме предложение. — Ну и дела! — воскликнул Рик. Отец Джинкс овдовел пару лет назад, а Джоан была одинокой уже много лет. Сапфи не могла вообразить ничего более чудесного для своей матери, которой вновь посчастливилось полюбить достойного человека. — Но ты говорила о трех событиях? — мягко напомнил Рик, когда они выпили за здоровье Джоан и Джексона. — О! Да. — Свет засиял в глазах Сапфи. — Я знаю, что съемки Необыкновенного мальчика начинаются в следующем году, но не смог бы ты постараться освободить конец июля и начало августа? — застенчиво попросила она. Рик поднял брови. — Конечно, смогу, а зачем? Глаза Сапфи осветились любовью, когда она посмотрела на него. — В это время у Мэтью родится брат или сестричка. Рик не мог поверить своему счастью. — Ты хочешь сказать... у нас... ты... — Я беременна, Рик! — взволнованно объявила она. — Сегодня утром я ходила к врачу, и... у нас будет ребенок. — Слова застревали у нее в горле. Глаза Рика стали влажными. — Разве это не чудесно? — улыбнулась, сияя, Сапфи. — Конечно, чудесно! Боже, как я люблю тебя, Сапфи, — простонал он и нежно обнял ее. — Я тоже люблю тебя, Рик, — прошептала она. — Очень сильно люблю. И всегда буду любить. Всегда. Это было самое чудесное слово. Но еще более чудесным было слово любовь. Любовь, которая будет с ними всю жизнь.

Закладка в соц.сетях