Жанр: Любовные романы
Что слаще свободы?
... Было
бы нехорошо злоупотреблять твоим отношением и дальше...
— Твои слова звучат как вежливый отказ от дальнейших встреч, —
грустно сказал Хантер.
— Вовсе нет, что ты! — запротестовала мисс Ройал. Девушка подняла
глаза и встретила печальный взгляд Джонатана. — Я просто опасаюсь
надоесть тебе, — пояснила она.
— В таком случае я дам тебе понять, когда это случится, — пошутил
обрадованный собеседник, затем добавил: — Итак, завтра мы обедаем все
вместе, решено. А теперь пойдем к машине и по дороге обсудим, когда ты
начнешь учиться вождению. Хорошо? — Хантер бережно помог Гейл встать и,
элегантно поддерживая под руку, повел к выходу из зала.
На тротуаре девушка остановилась и пристально посмотрела на Джонатана:
казалось, она хочет что-то сказать, но не решается.
— Ты хочешь обсудить со мной какой-то вопрос? — первым нарушил
молчание Хантер.
Теперь в зеленых глазах лишь вопрос и никакой печали или боли. Пожалуй, еще
смущение. Девушка нервно облизала пересохшие от волнения губы.
— Просто я хотела напомнить, что ведь ты сам вызвался научить меня
водить машину, — робко, почти заикаясь, пролепетала мисс Ройал.
— Конечно, и выполню обещание, Гейл, — У него на сердце стало
легко и спокойно. Вот что ее мучило! Значит, они станут видеться и дальше.
Приятные мысли вихрем кружились в голове Хантера. Какие глупые сомнения
мучили его во время ланча. Он боится привязаться к ней! Да ведь Гейл Ройал и
так уже стала частью его жизни!
Джонатан разглядывал Ричарда Крейвена с нескрываемой антипатией. Красавец,
что и говорить, — высок, силен, прекрасно сложен. Однако полуденный
свет с холодной беспристрастностью не только подчеркивает достоинства
актера, но и
высвечивает
неприглядные штрихи в выражении лица — хищность,
алчность, жестокость. И эти последние не в силах скрыть даже притворно
любезная улыбка. И сквозь вежливость сквозит та же антипатия к собеседнику,
которую испытывает сам Хантер.
— Чему обязан таким удовольствием? — Голос
звезды
экрана чуть
насмешлив. — Очевидно, весьма важное дело заставило разыскать меня
здесь. — В голубых глазах самодовольство и ни капли юмора. И еще
нескрываемая враждебность.
Как могла Гейл быть помолвлена с этим мужчиной?
— Никакого удовольствия от общения с вами я не испытываю, а отыскать
эту студию совсем не трудно, так как Габриэль Хантер — мой кузен. —
Джонатан с удовольствием наблюдал, как меняется выражение лица Ричарда — от
самодовольно-агрессивного до беспомощно-испуганного. Актер, до этого
вольготно развалившийся в кресле студийной гримерки, при упоминании имени
известного кинокритика весь подобрался, снял ноги со стола и принял позу
примерного школьника.
В актерских кругах Габриэль Хантер пользовался репутацией непревзойденного
виртуозного создателя и беспощадного крушителя судеб актеров и актрис. Его
положительные или отрицательные отзывы всегда были блистательно точны,
профессионально грамотны, полны юмора и всегда безошибочно достигали цели.
Один телефонный звонок кузену, и Ричард Крейвен навсегда покинет
кинематографический Олимп.
— Хорошо, спрошу по-другому: это как-то связано с Гейл?
Джонатан, не моргнув, выдержал изучающий взгляд противника.
— Да. Я — друг семьи, — отчетливо и твердо произнес он. —
Надеюсь, ситуация ясна? — В голосе зазвучала сталь.
Крейвен сделал неопределенный жест рукой.
— Ладно, не заводитесь.
— Я уже однажды советовал вам держаться подальше от Мерилин и Гейл. Так
вот, в следующий раз я уже не ограничусь словесными пожеланиями. Запомните,
слов на ветер я не бросаю!
— Да, вы ведь кузен Гэйба. — От прежней иронии Ричарда остались
лишь жалкие крохи.
Джонатан улыбнулся и собрался уходить.
— Я очень рад, что мы поняли друг друга. — Хантер улыбнулся одними
губами, глаза остались холодными и серьезными.
Джонатан уже подходил к дверям, когда его настиг вопрос Крейвена:
— У вас роман с Гейл?
Хантер замер на пороге, затем медленно повернулся к сопернику и чуть
приподнял брови:
— А вас это касается?
— Полагаю, нет, — поспешил заверить Ричард, — просто мне
хотелось бы, чтобы она была счастлива...
Глаза Джонатана сузились и превратились в маленькие щелочки. Что-то в голосе
собеседника насторожило его — забота о бывшей невесте, интерес, жалость? В
груди защемило — ведь эти двое когда-то любили друг друга.
— Она совершенно счастлива, — оставив свою враждебность, коротко
сказал Хантер.
Актер кивнул — то ли в знак удовлетворения, то ли на прощание — и вдруг
улыбнулся с прежней злой иронией:
— Хорошо. Впрочем, я не завидую вам. Гейл — маленькая холодная рыбка, а
ее мамочка, всемирно известная кинозвезда, хоть и станет чудесной тещей, да
какой от нее толк — в нынешнем то состоянии...
Крейвен не успел и глазом моргнуть, как Хантер с быстротой молнии оказался
рядом с ним, схватил его за лацканы, поставил на ноги и проговорил прямо в
лицо обидчику:
— Она все та же Мерилин Палмер. И всегда будет ею. Что же касается
Гейл... — Джонатан швырнул наглеца обратно на сиденье, и у того
совершенно стерлась с лица ухмылка под грозным взглядом Хантера. — Так
вот, — теперь его голос звучал совершенно спокойно, — вы ее
абсолютно не знаете. Мне она кажется ласковой, нежной, сексуальной и очень
красивой.
Да, это чистая правда. Именно такова она со мной
, — подумал Джонатан,
воскрешая образ любимой в памяти.
— Вопрос в том, как долго это счастье продлится, — не удержавшись,
ядовито вставил Крейвен.
— Со мной? — Джонатан даже не рассердился. — Со мной это
будет всегда, всю жизнь!
Выйдя на улицу, он с жадностью вдохнул свежий воздух, как будто в студии,
где проходили съемки нового шедевра с Ричардом Крейвеном в главной роли,
было нестерпимо душно.
А возможно, кислород там отсутствовал
вообще
, — с иронией подумал Хантер. И еще ему ужасно захотелось
принять душ, чтобы смыть с себя грязь, которая, казалось, облепила его с ног
до головы. До чего же мерзкий человек этот Ричард Крей-вен! Еще ни разу в
жизни Джонатан не испытывал ни к кому такой сильной антипатии.
Он вспомнил слова актера о холодности Гейл. Значит ли это, что девушка ни
разу не испытала наслаждения и радости физической любви? Рядом с Ричардом
это маловероятно! Что же касается двух последних лет, то мисс Ройал явно
вела аскетический образ жизни из-за болезни матери.
Но в его объятиях Гейл была теплой, нежной, податливой: стыдливо, но все же
очень охотно разделяла его страсть. О чем еще может мечтать мужчина? Да, по
ее поведению следовало бы сразу понять, что он у нее первый...
Хантера охватил необъяснимый восторг от предвкушения встречи с возлюбленной.
Но эта радость мгновенно померкла, когда он на следующий вечер, едва
переступив порог дома любимой, заметил огромный красивый букет роз. На
аккуратно вложенной в него карточке было написано:
От самого горячего
поклонника. Ричард
.
И почему он не разбил нос этому нахалу? — мучился сожалением Джонатан.
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
Гейл с ужасом наблюдала, как гаснет радостная, приветливая улыбка на лице
Джонатана, а ее место занимает мрачная угрюмость, по мере того как тот все
пристальнее разглядывал букет в прихожей. Желтые и кремовые розы — подарок
Ричарда Крейвена.
— Мой бывший жених прислал Мерилин сегодня утром цветы, — быстро
пояснила девушка. — И они ей очень понравились. Милый добрый жест
очаровательного мужчины, так моя мама оценила этот дар. Просто не знаю,
как...
— Так это для твоей мамы? — перебил Гейл Джонатан.
— Разумеется. Вот и записка, — девушка протянула листок
Хантеру. — Вежливые извинения, что Ричард пока не сможет сотрудничать с
Мерилин. — Мисс Ройал показала Джонатану текст на обратной стороне
визитки, затем положила послание на место. — Просто невероятно. Не могу
поверить. Интересно, что повлияло на решение Ричарда оставить маму в покое?
Я даже испытываю к нему благодарность за это.
Джонатан мрачно выслушал рассказ девушки. Господи, да что с ним
творится? — мучили Гейл сомнения. Она так ждала его весь день, надела
лучшее платье. И когда Хантер вошел, казалось, все было прекрасно, он оценил
ее старания выглядеть как можно лучше — об этом ясно свидетельствовал
восторженный блеск в его глазах. И вдруг из-за этого букета все разом
изменилось, настроение его резко упало.
Вот и позавчера во время ужина Джонатан был весел и очарователен, а вчера за
ланчем сидел таким букой, что и вспоминать неприятно!
— Как Абби и Конор? — чтобы завязать разговор, начала девушка,
провожая Хантера в гостиную, где уже уютно расположились Бен и Мерилин.
Актриса сегодня была великолепна! Черное платье, подчеркивающее фигуру,
очень шло ей. Бенджамин Тревис тоже предпочел строгие классические тона — на
нем были черный вечерний костюм и белоснежная сорочка. Пара смотрелась
просто чудесно.
Вопрос о родственниках, заданный Гейл, был не простой данью вежливости.
Медсестра искренне привязалась к свояченице Хантера, пока та лежала в
клинике, и, когда пациентку выписали домой, мисс Ройал стало явно не хватать
веселой и дружелюбной Абби. К тому же с уходом миссис Хантер прекратились и
визиты ее родственников, к которым Гейл почему-то тоже непреодолимо тянуло.
Джонатан Хантер ворвался в жизнь девушки подобно тайфуну, не оставив ей
никакого иного выбора, кроме покорного следования по течению... Сначала она
пыталась слабо сопротивляться, сохранять хоть какую-то независимость,
убеждая себя, что она вполне взрослый и самостоятельный человек и в силах
добиться очень многого в жизни без посторонней помощи. Это самоутверждение
привело Гейл на курсы автомобилистов — ей просто не хотелось зависеть от
желания и наличия свободного времени у Джонатана.
— Джарет кудахчет над мамочкой и сыночком, точь-в-точь как образцовая
наседка над своим выводком, — улыбнулся мужчина, — причем вместе с
Чарли, та тоже без ума от маленького. Я даже посоветовал Абби построже
отвергать их назойливые приставания, — пошутил он. — Добрый вечер,
Мерилин. Привет, Бен, — вежливо и радостно поздоровался Джонатан с
друзьями, затем нагнулся и нежно поцеловал миссис Палмер в щечку.
Гейл вспомнила, что ее Хантер не поцеловал, войдя в дом. Почему?
Мерилин ласково улыбнулась в ответ и сказала, что очень рада приходу
дорогого гостя.
— Не будет ли невежливо с моей стороны, если я спрошу, кто такие Абби,
Джарет, Конор и, разумеется, малышка Чарли? — уловив разговор дочери с
Джонатаном, мягко поинтересовалась актриса.
Гейл уже кое-что рассказывала матери о Джонатане, но очень кратко, и ни
словом не обмолвилась о семье своего нового знакомого. Просто боялась, что,
если расскажет очень много, Мерилин подумает, будто ее дочь всерьез увлечена
этим мужчиной. Теперь же девушка с удовольствием слушала полушутливый
рассказ Хантера о его родных. В повествовании Джарет описывался как
подневольный раб, по совместительству семейный шофер, Абби — преданная жена,
ничем не интересующаяся, кроме как домашним хозяйством, мужем и детьми.
Беспечен и беззаботен, по словам рассказчика, оказался лишь Джордан Хантер.
И все же за комичными персонажами слушатели ясно представляли себе картину
дружной, любящей семьи.
— Знаете, Джонатан, вы — счастливчик, что имеете такую превосходную
родню, — мягко сказала Мерилин, с удовольствием выслушав рассказ
Хантера. — Теренс и я всегда хотели... — Голос женщины вдруг
сорвался, она выглядела смущенной, но через мгновение справилась с собой и
продолжила: — В общем, мы с мужем всегда сожалели, что не можем подарить
Гейл братишку или сестренку. Это было бы так замечательно! А у вас есть
дети, Бенджамин? — вежливо обратилась к другому гостю хозяйка дома.
У Гейл перехватило дыхание. Она-то знала, что у Бена был сын, единственный и
горячо любимый, и что он умер. Девушка посмотрела на Джонатана, взывая о
помощи. Но тот не видел ее мольбы, так как весь был поглощен этой сценой и
глядел лишь на своего друга.
— У меня был сын, Мерилин, — ответил женщине без колебаний мистер
Тревис, глядя прямо ей в глаза. — К несчастью, мой мальчик родился с
пороком сердца, сейчас не буду вдаваться в медицинские подробности. Скажу
только, что после нескольких успешных операций Сэм смог вести более или
менее обычный образ жизни. Но его мать, моя жена, так и не смогла смириться
с болезнью сына и, когда нашему ребенку было всего три годика, ушла от
нас. — Голос врача звучал ровно и спокойно.
— Ох, Бенджамин, — из груди миссис Палмер вырвался тяжкий
стон, — как ужасно! Но... вы сказали, что ваш сын... умер... —
Последние слова вызвали сильное волнение у самой говорившей: прекрасные
глаза женщины расширились, и их синева стала особенно яркой на фоне
побледневшего лица.
Бен утвердительно кивнул головой.
— Да. Мой сын Сэм вел тихую, размеренную жизнь, в отличие от
большинства своих сверстников, но, думаю, он был очень счастлив... —
Впервые голос мужчины дрогнул.
— Да, это так, — мягко сказал Джонатан и пояснил Мерилин и Гейл: —
Сэм был моим лучшим другом.
Боль и страдание отразились во взглядах обоих гостей, когда они вспомнили
дорогого им обоим человека.
А Гейл с испугом смотрела на мать. Конечно, Бен хороший врач и знает, что
делает. Они уже обсуждали с ним проблемы стресса вчера за ланчем, и
Бенджамин сказал, что, по его мнению, последние два года Мерилин была
полностью ограждена от отрицательных эмоций благодаря стараниям дочери и
замкнутому образу жизни. А для окончательного выздоровления женщине
необходимо вернуться к полноценной эмоциональной жизни, в мир радостей и
печалей, взлетов и падений, тот мир, в котором живут все обычные люди. А
главное — перестать бояться душевной боли, которая неизбежна, нужно просто
научиться преодолевать ее и жить дальше. Сострадать другим. Но девушка и
представить себе не могла, что в качестве катализатора доктор выберет свою
жизненную драму! А тот после слов Джонатана о Сэме благодарно улыбнулся
другу и кивнул в знак согласия. Затем продолжил свой рассказ:
— Как и многие дети с физическими недостатками, мой сын был очень умен
и талантлив. К двадцати двум годам он своим трудом и способностями добился
очень многого в науке — получил ученую степень и готовился к защите
докторской диссертации. Несчастный случай оборвал все замыслы Сэма — его
сбила машина, мчавшаяся на недозволенной скорости.
Последнюю фразу Бен произнес совершенно бесцветным голосом, почти без горечи
и отчаяния, просто констатировал факт.
По лицу Мерилин пробежала тень какого-то далекого воспоминания, очень
болезненного, но уже через минуту она исчезла, уступив место мягкой печали,
глубокому сочувствию и беспредельной доброте. Однако от взора дочери не
ускользнуло это мимолетное выражение.
— Бога ради, простите меня, Бенджамин, что заставила вас рассказать все
это и пережить такой удар вновь. Я даже и вообразить себе не могу каково это
— потерять свое дитя. — Рука Мерилин нежно коснулась руки врача.
— От всей души желаю вам никогда и не узнать этого, — мягко
ответил мистер Тревис. Затем взял ладонь актрисы в свою и обернулся к
молодой паре. — Полагаю, нам пора трогаться в путь. — Улыбка не
скрыла, что глаза Бена остались печальными.
Джонатан и Гейл сели в одну машину, Мерилин и Бен — в другую.
— По-моему, Бенджамин затронул нужную струну в душе твоей
матери, — заметил Хантер по дороге в ресторан. — Ты заметила
промелькнувшее выражение на ее лице?
— Да. И мне безумно жаль Бена. Как и мама, я и представить не могу всю
силу боли от потери любимого ребенка! — Голос Гейл звенел от волнения.
— Послушай-ка, Гейл, — Хантер решил перевести разговор на другую
тему, — я что-то забыл, говорил ли тебе сегодня, как ты потрясающе
выглядишь, или еще нет? — Его голос звучал шутливо-заигрывающе.
Гейл подняла глаза на Джонатана. Может быть, сегодняшнее настроение ее
кавалера обещает приятный вечер и веселую беседу? И все сложится совсем не
так, как вчера?
— Нет, не говорил еще, — поддержала его веселый тон Гейл.
— Ну так вот: ты красива, великолепна и изумительна, — Хантер уже
открыто улыбался во весь рот. — Впрочем, как всегда, — завершил
тираду он.
— Ты так полагаешь? Но, думаю, форма медсестры с эстетической точки
зрения оставляет желать много лучшего, — и девушка залилась нежным
румянцем, вспомнив о своей первой встрече с любимым.
Настроение Гейл заметно улучшилось. Спасибо небесам, кажется, состояние духа
Хантера переменилось за последние минуты — мрачное недовольство уступило
место обычной веселости и доброжелательности.
В зале ресторана царила приятная спокойная атмосфера. Бен специально
остановил свой выбор на этом заведении, зная его репутацию. Разумеется,
некоторые посетители узнали знаменитую Мерилин Палмер, но все они оказались
достаточно воспитанными и тактичными и постеснялись подойти и нарушить
беседу актрисы с друзьями. Еда была превосходной, обслуживание —
безукоризненным, компания — самой подходящей для Мерилин. Поэтому первый
светский выход матери после долгого затворничества Гейл охарактеризовала бы
как необыкновенно удачный.
На обратном пути из ресторана, оставшись с Джонатаном вдвоем в полутьме и
уюте машины, девушка расслабилась и откинулась на спинку сиденья. Все ее
страхи оказались напрасны, и это очень радовало. Она поблагодарила Хантера
от всей души за доставленное удовольствие и прекрасно проведенное время.
— Мамочка была просто восхитительна и вся светилась счастьем, как в
прежние добрые времена, — с волнением вспоминала мисс Ройал. —
Папа всегда утверждал, что красота и обаяние мамы сверкают особенно ярко,
когда она чувствует со всех сторон внимание зрителей.
Хантер согласно кивнул.
— Да, он был прав. И полагаю, ей действительно было бы хорошо вернуться
на сцену. Но, разумеется, не в компании с Ричардом Крейвеном, —
поспешно уточнил он. — Вам обеим лучше держаться подальше от этого
человека, — предупредил Джонатан и нахмурился, припомнив свой разговор
с соперником. Потом мысли его вернулись в прежнее русло, и он добавил: — Да,
твоя мама блистала сегодня и расцветала прямо на глазах. Великий Теренс
Ройал был прав: актрисе нужна публика! Думаю, Мерилин тоже довольна
своим
выходом на сегодняшнюю сцену
.
Правда, среди радости успешного вечера все же промелькнула небольшая тучка.
У Джонатана едва не упало настроение, и это чуть не испортило весь вечер.
Перед подачей кофе дамы удалились
попудрить носики
— подправить макияж.
Мужчины остались за столом. Их разговор оборвался сразу по возвращении
женщин. От Гейл, однако, не укрылось, что вид у Джонатана совершенно
обескураженный и удивленный. Интересно, что же такое могла обсуждать в их
отсутствие сильная половина? — подумала девушка. После той дискуссии
Хантер некоторое время оставался слегка озадаченным, что, впрочем, никак не
отразилось на общем настроении друзей. Мерилин наслаждалась переменой
обстановки и радовалась светским развлечениям. А это ведь было главным, ради
чего все собрались за этим столиком! Все прошло так, как и было спланировано
мудрым мистером Тревисом.
Еще раз настроение Джонатана сделало резкий скачок к концу встречи. Бен и
Мерилин с живым интересом вели беседу, когда Хантер неожиданно предложил
Гейл поехать домой. Она сразу согласилась — все равно выход в свет миссис
Палмер удался.
Обе пары встали из-за стола и покинули ресторан.
Когда Хантер остановил машину на подъездной дорожке возле самых дверей дома,
Гейл еще раз тепло поблагодарила его за чудесный вечер и особенно за
знакомство с Беном.
— Я чувствую, что мистер Тревис поможет маме, вылечит ее. — В
голосе девушки звучали нотки надежды, чувства, которое так давно не посещало
дом двух одиноких женщин.
— Я совершенно уверен в благополучном исходе лечения, — Хантер
внимательно смотрел на спутницу в полумраке салона машины. — Но неужели
мы вот так просто распрощаемся после этих вежливых фраз? — он
вопросительно приподнял брови.
— Боюсь, мы с мамой и так отняли чересчур много твоего времени на этой
неделе, — застенчиво пролепетала девушка, решив, что тот имеет в виду
дальнейшие встречи.
— Не думай об этом и не беспокойся. Я никогда ничего не делаю против
своей воли, — успокоил Хантер, в то же время продолжая выжидательно
смотреть на собеседницу.
Гейл удивилась:
— Никогда не делаешь того, чего не хочешь? — спросила она.
— Нет. И знаешь, чего мне хочется в данный момент?
Девушка опустила глаза, явно догадываясь о желаниях спутника. Все ее тело
напряглось. — Я вижу, что ты угадала мои намерения, — хрипло и
нежно засмеялся Джонатан и притянул Гейл к себе. — Конечно, я староват
для поцелуев в машине, но утешаю себя тем, что это происходит не в темноте
на заднем сиденье, как это бывает у подростков, — весело добавил он.
У Гейл перехватило дыхание. Джонатан хочет поцеловать ее! Она и сама жаждет
этого больше всего на свете!
— Пойдем лучше в дом, — с трудом выдавила из себя девушка и
почувствовала, как замер и напрягся всем телом Хантер, услышав это
приглашение.
— Пойдем, — только и ответил он.
В каком-то полубессознательном состоянии, едва соображая, что делает и куда
идет, мисс Ройал нашла в сумочке ключ и отперла входную дверь. Что она
делает? Приглашает мужчину в дом, чтобы поцеловаться с ним.
А, ладно,
главное — не у всех на глазах, не на улице
, — сама себя утешила Гейл.
— Не терзай себя, перестань. — Джонатан догнал девушку в гостиной,
нежно прижал к себе и поцеловал в лоб. — У тебя появляется вот здесь
морщинка, когда ты начинаешь задавать себе трудные вопросы, — ласково
пробормотал он.
Затем губы Хантера нашли рот возлюбленной, и Гейл так и не успела решить,
как ей себя вести в этой ситуации, чтобы сохранить венское достоинство:
протестовать или сдаться без боя? Поцелуй и ласка Джонатана пробудили
дремавшее в ней желание, поэтому вопрос о каких-либо оборонительных
действиях отпал сам собой. Девушка и сама не помнила, как обвила руками
плечи любимого, прильнула к его сильному теплому телу. Мягкий свет боковой
лампы в гостиной делал обстановку очень интимной и соответствующей
настроению влюбленных. Джонатан увлек Гейл на диван. Его золотистые глаза,
казалось, заглядывали прямо в душу мисс Ройал.
— Как ты красива! — восхищенно прошептал Хантер и вновь поцеловал
Гейл.
А та совсем потеряла голову от прикосновений его рук, тепла, аромата его
тела, от пьянящего чувства близости желанного мужчины. Девушке казалось, что
она просто тает, растворяется в его объятиях. Еще немного, совсем чуть-чуть
— и...
Джонатан целовал ее шею, грудь, ласкал бедра. И всей душой желал еще большей
близости! Между поцелуями Хантер умудрился снять пиджак и отбросил его в
сторону как досадную помеху.
Любовное напряжение нарастало, ласки становились все горячее и интимнее.
Тело Гейл изнемогало от наслаждения, когда губы Джонатана касались ее
сосков, а его язык возбуждающе ласкал ее губы, ее тело. Она ощущала
невыносимый жар желания, их бедра соприкоснулись в порыве страсти, безумном
безудержном стремлении уничтожить все преграды, стать ближе, еще ближе...
Оба безумно хотели этого...
— Гейл, я хочу тебя! — простонал Хантер. — Но Мерилин и Бен
могут вернуться!
— Ох, господи! — испугалась де
...Закладка в соц.сетях
