Жанр: Любовные романы
Частная жизнь
... хорошего. Виски в непомерном количестве — улик у
нее более чем достаточно — вот и вся радость.
— Фин, — послышался голос матери, — тебя к телефону.
Фин вздрогнула и поспешила закрыть журналы и спрятать их в обычное место, на
нижнюю полку шкафа. Она испугалась, что мать поднимется сейчас в ее комнату,
но, не услышав шагов на лестнице, успокоилась.
Она не могла бы объяснить, почему упорно хранит эти два журнала, тем более
что знает, как огорчится мама, если обнаружит их. Но она просто не в
состоянии с ними расстаться. И славу Богу, потому что фотографии по крайней
мере подтвердили ее подозрения: человек в
Роуз-Котидж
слишком похож на
Джекоба Дэлтона, чтобы быть кем-нибудь другим.
Она быстро вышла в коридор, пока мать не заинтересовалась, почему она не
отзывается, и, прыгая через ступеньку, сбежала по лестнице.
— Кто это?
— Делия! — Дженни выразительно закатила глаза. — Хочет знать,
будешь ли ты вечером на заседании совета.
Фин понимающе усмехнулась. О том, что Делия всегда перестраховывается, маме
известно не хуже, чем ей.
— Я не решусь не прийти.
Мало кто решится!
Пока она очень вежливо разговаривала с Делией, вставляя сочувственные
междометия, как она надеялась, во всех нужных местах, ей неожиданно пришло в
голову, что человек, который может помочь им решить проблему режиссера,
находится всего в трех милях отсюда, в
Роуз-Котидж
. И это не кто-нибудь, а
кинорежиссер из Голливуда — в прошлом, конечно. Его имя Джекоб Дэлтон.
— Это кто-то из фей или эльфов? Фин вся напряглась, услышав на
следующее утро по телефону этот голос, ее пальцы вцепились в трубку.
— Доброе утро, мистер Денверз, — вежливо сказала она, надеясь, что
ее волнение по телефону не заметно.
Как и вчера, первый же телефонный звонок привел ее в замешательство. Меньше
всего ей хотелось сейчас слышать человека, называвшего себя Джейком
Денверзом. Но этот насмешливый голос она не спутает ни с каким другим.
— Никак сам эльф-начальник? — насмешливо заключил он, тоже узнав
ее.
Фин представила себе его ехидную физиономию и постаралась сохранить
самообладание.
— Да, это Фин Маккензи. Чем могу быть вам полезна, мистер Денверз?
— Вы говорили, что, если мне что-нибудь понадобится, я могу обратиться
к вам, — произнес он негромко и значительно.
— Слушаю вас, — сказала она, как требовала ее служба, желая, чтобы
он поскорее перешел к делу. Но это было бы слишком просто! А ему нужно все
усложнять — и себе, и другим.
— Мне понадобилось. — Он не упускал возможность помучить ее.
Фин с утра была не в лучшем настроении. Как она и ожидала, они вчера весь
вечер ходили по кругу. Никто из их студии не годится на роль постановщика —
к этому выводу они пришли после двухчасового сидения и после этого потратили
еще час, решая, к кому еще можно обратиться, не вызвав политической бури и
их городке.
И все это время Фин точно знала, кого они могут хотя бы просить. Нельзя
сказать, чтобы идея ее вдохновляла, к тому же она сильно сомневалась, что
Джейк отнесется к этому серьезно. В конце концов, кто они такие? Всего-
навсего маленький местный драмкружок. А он голливудский режиссер — экс-
голливудский, напомнила она себе. Но имя его Джекоб Дэлтон, а это что-нибудь
да значит.
Какое совпадение, что именно он позвонил ей сегодня утром! Каковы бы ни были
причины его звонка. В любом случае она не настроена терпеть его садистский
юмор.
Когда Фин вернулась вчера с заседания совета, выяснилось, что Дерек дважды
звонил ей за последние полчаса. Она тут же позвонила ему и встретила, как и
ожидала, весьма холодный прием. Хоть в этом она не обманулась. Зная его
презрительное, отношение к любительским спектаклям, Фин не могла обсуждать с
ним их трудности. Она чувствовала себя усталой и подавленной, фраза
Я же
тебе говорил
переполнила чашу терпения. Ей хотелось хоть какого-нибудь
участия, но это ей не грозило, и в итоге оба завершили разговор на весьма
напряженной ноте. Вручая наутро матери и Дэвиду подарок к годовщине их
свадьбы и желая им счастья, Фин вынуждена была делать вид, что у нее все в
полном порядке.
Дженни, проведшая всю ночь в мыслях о своей волнующей тайне, сгорала от
нетерпения в ожидании звонка от врача. Фин тоже была возбуждена, она очень
надеялась, что результаты анализа подтвердят предположения матери и та
сможет вечером сделать сюрприз Дэвиду.
И вот сейчас первый же телефонный звонок ей на работу вынуждает ее общаться
с Джейком Денверзом.
— Слушаю вас, — повторила она, с трудом скрывая раздражение под
вымученной вежливостью.
— Похоже, у маленького народца не все сегодня благополучно, —
насмешливо констатировал Джейк.
Фин прерывисто вздохнула.
— Мистер Денверз, я...
— ..не в настроении, не так ли? — закончил он язвительно. —
Знаете, Фин... Я ведь могу вас так называть? Мне кажется, после вчерашнего
мы уже достаточно хорошо знакомы.
Вовсе они не знакомы и вряд ли когда будут, но ей безразлично, как он ее
называет, — лишь бы не эльфом и не феей. Ей хотелось одного: чтобы он
сказал поскорее, какие у него возникли сложности, и положил трубку. У нее
масса дел, а главное — она не оправилась еще от его вчерашней грубости, и ей
трудно сейчас общаться с ним спокойно. Ну и конечно, тот факт, что ей
известно, кто он такой...
— Скажите же наконец, — нетерпеливо потребовала Фин.
— Вы поздно легли вчера? Оттого вы... Но не буду искушать
судьбу, — решил он, чувствуя ее нарастающее раздражение. — Зовите
меня Джейк, — неожиданно сказал он. — А звоню я потому, что хотел
бы знать, к кому нужно обратиться, чтобы почистили ковер, — объяснил он
с неохотой.
Вынужден-таки признать, что не обойдется без нее, — а уж как задавался!
У Фин даже улучшилось настроение.
— Какой ковер?
— Который в спальне у Гейл, — проговорил он едва слышно.
Что он еще там натворил? Вчера из-за него вся комната провоняла виски,
сегодня что — то же самое? Но ведь пустая бутылка и запах виски еще не
означают, что он опустошил эту бутылку? Он мог просто опрокинуть бутылку, и
жидкость пропитала ковер. Это объяснение казалось Фин вполне убедительным.
— Вы пролили виски на ковер?
— Откуда, черт возьми, вы... А, наверное, это преимущество маленького
народца.
Фин предпочла на сей раз оставить без внимания его бесконечные подковырки
насчет названия ее фирмы. Хотя и улыбнулась.
— Что-то в этом роде, — согласилась она. — Что касается
ковра, то обычно я прихожу сама и смотрю, что можно сделать, но в данном
случае... Загляните в телефонную книгу, в рубрику
Чистка ковров, занавесок,
обивки
, наверняка кого-нибудь найдете.
— Вы хорошо ориентируетесь, — неохотно признал он.
— Это входит в мои обязанности. — Фин не терпелось поскорее
закончить разговор. Но у Джейка были другие намерения.
— Почему же мою просьбу нельзя считать обычной? И о каком таком
случае
вы говорите?
Вчера, когда она предложила ему свою помощь, он ясно дал понять, как к ней
относится. Что же касается всего остального, то он об этом не знает, и она
не собирается ему говорить. Но ведь ее отец десять лет назад имел любовную
связь с его женой! Этого ей вполне достаточно, чтобы держаться подальше от
него. И кроме того, чем реже она будет с ним общаться, тем меньше у мамы
шансов встретиться с ним. Ведь, когда она загружена выше головы, мама часто
подключается и помогает ей разгрести дела. Страшно подумать, что будет, если
на его вызов придет мама.
— Вы ведь помните, как пренебрежительно отзывались вчера об услугах,
оказываемых
Маленьким народцем
, — заметила Фин миролюбиво. — А в
телефонной книге вы найдете фирму, которая сделает все лучше нас, если она
специализируется на чистке.
— Под рубрикой
Чистка ковров, занавесок, обивки
, — издевательски
повторил он, показывая, что слушает ее очень внимательно. — Но мне
кажется, Гейл предпочла бы вас.
Хочет напомнить, что Гейл их клиентка. И что речь идет о ее доме и о ее
ковре. Вот дьявол!
— Я приду в течение часа, — сказала Фин сухо и бросила трубку,
раздосадованная тем, что придется снова идти туда. Ей совсем не хочется в
Роуз-Котидж
! Не хочется опять видеть Джейка Денверза, он же Джекоб Дэлтон!
Звякнул колокольчик над дверью, сообщая, что кто-то пришел. Фин изобразила
вежливую улыбку, которая мгновенно стала искренней, как только она подняла
глаза и увидела мать. Какое счастье, что она не пришла на несколько минут
раньше! Мама, конечно, не догадалась бы, с кем Фин разговаривает по
телефону, но Фин-то знала и держалась бы тогда еще более натянуто.
Фин вышла из-за стола и обняла мать.
— Ты не сказала мне, что собираешься выходить.
Мать с дочерью были очень похожи внешне, хотя Фин была другой
масти
— свои
рыжие волосы, как ей говорили, она унаследовала от прабабушки с материнской
стороны.
Дженни оставалась такой же возбужденной.
— Иду к доктору Эмброузу, — объяснила она. — Он позвонил
утром, сразу после твоего ухода, но не стал ничего говорить по телефону.
Велел прийти к нему.
Фин нахмурилась.
— Это нормально? — участливо спросила она. — Почему бы ему не
сказать по телефону, да или нет?
— То есть хороший для меня результат или плохой, — уточнила
Дженни, присаживаясь на край стола. — Насколько я знаю доктора
Эмброуза, он или хочет внушить мне, что заводить ребенка в моем возрасте
нежелательно, — это если результат хороший, или хочет, чтобы я
поплакала у него на плече, если результат плохой. В любом случае он желает
меня видеть.
Фин с грустью подумала, что мама, наверное, права. Доктор Эмброуз
принадлежал к вымирающему племени семейных врачей, которых осталось совсем
мало и которые были не только целителями, но и друзьями своих пациентов.
Слова матери не успокоили Фин.
— Позвони мне сразу, как он тебя отпустит, — попросила она, зная,
что и сама будет беспокоиться. Конечно, иметь еще одного ребенка для матери
поздновато, но, если выяснится, что она не беременна, она будет очень
огорчена. Жаль все-таки, что Дэвид ничего не знает, он бы нашел способ
утешить Дженни, если беременность не подтвердится. Однако Фин не хотела
ничего говорить Дэвиду, чтобы не лишать мать удовольствия сделать ему
подарок, — иначе Фин себе бы не простила. Ей остается только ждать,
скрестив пальцы, и стараться думать о чем-нибудь другом.
— Вот почему я к тебе заскочила. — Дженни встала и посмотрела на
часы. — Теперь надо двигаться к доктору Эмброузу. Как ты смотришь на
то, чтобы нам зайти потом куда-нибудь поесть? Будем или праздновать, или
скорбеть. — Судя по ее лицу, она боялась загадывать.
Фин не хотелось снова выслушивать за ланчем упреки Дерека в том, что она всю
себя отдает драмкружку. Если она скажет, что должна встретиться с матерью и
потому не сможет увидеться с ним, он же не станет возражать? Можно даже не
говорить с ним лично — рискуешь опять же нарваться на нотацию! — а
передать через его секретаршу. Трусиха, поддел ее внутренний голос. Но она
проигнорировала его.
— Замечательно! — согласилась Фин. — Кстати, мне самой надо
бежать, — вспомнила она. Она же обещала Джейку Денверзу явиться не
позже чем через час, но не заметила, как время пролетело. Фин бросилась в
соседнюю комнату взять приспособление для чистки ковров. Мать наблюдала за
ней, пока она проверяла, работает ли техника.
— Что-нибудь срочное?
— Один беспомощный мужик просит почистить ковер после маленькой
неприятности, пока не вернулась хозяйка, — объяснила Фин, слегка
погрешив против истины. Последнее, в чем можно упрекнуть Джейка
Денверза, — так это в беспомощности. В чем угодно, только не в ней!
— Тогда до встречи.
Они вышли вместе, и мать улыбнулась ей на прощание. Фин смотрела, как она
идет по улице — красивая женщина, которой жизнь в радость и оттого она вся
лучится счастьем.
Фин мучилась вопросом, была ли бы мама так же счастлива, знай она, кому Фин
собирается чистить ковер? Не дай Бог ей это узнать!
— Итак, вы и ваш коллега-эльф решили вчера, что я вылакал всю бутылку и
перестал соображать, — констатировал Джейк Денверз.
Фин медленно выпрямилась, чувствуя, как ноет спина. Последние полчаса она на
корточках трудилась над ковром в спальне Гейл, пытаясь устранить стойкий
запах виски. Ничего удивительного, что Джейк решил, что с копром надо что-то
делать, — запах сегодня, как ни странно, был сильнее, чем вчера.
— Скоро я протру этот предмет до дыр, мистер Денверз, — произнесла
Фин устало, глядя, что все ее усилия напрасны. Запах виски буквально въелся
в ковер.
Пока она выкладывалась на полу, Джейк Денверз сидел в кресле, наблюдая за
ней. Чем очень смущал ее, хотя и был одет.
— Очень жаль, — произнес Джейк, хотя по его виду этого нельзя было
сказать. — А насчет виски я все-таки прав, не так ли? — спросил
он, очень довольный.
Как же иначе, раздраженно подумала Фин, продолжая, согнувшись, тереть ковер.
Но если ты такой умный, почему ждал, пока жидкость впитается? Почему не
сделал ничего сам, прежде чем звать на помощь?
— К нашему сведению, Фич Маккеши, — продолжил он издевательским
тоном, — и тот вечер, когда я приехал сюда и лег н постель, мне было
худо не столько от писки, которого я выпил самую малость, сколько от
самолета. Я утром прилетел из Штатов, а мне еще надо было добираться сюда. Я
вымотался до предела. По этой причине и не заметил, что опрокинул бутылку,
кстати почти полную, — прибавил он, отчеканивая каждое слово.
Сейчас, когда Фин могла рассмотреть его, ей показалось, что выглядит он
намного лучше, чем вчера. Морщины, обозначившиеся около глаз и рта от
усталости, почти исчезли, да и весь он казался отдохнувшим.
Он успел вымыть голову, и его темные волосы блестели, глаза на загорелом
лице лучились. Черные джинсы и черный бумажный свитер подчеркивали мощь
тела. Рукава свитера были засучены до локтей, обнажая мускулистые руки.
Отдохнув от самолета, он находился в гораздо лучшей форме, чем вчера, и
потому был гораздо более опасен.
— Понятно, — сказала Фин.
Она вернулась к ковру и принялась так истово тереть его, что даже язык
высунула от усердия. Через какое-то время она почувствовала его взгляд и
вопросительно посмотрела на него.
— Что такое?
Фин инстинктивно подняла руку к голове. Может, она вымазалась неосторожно
или у нее паутина в волосах? Она была уверена, что Гейл не мыла под кроватью
с тех пор, как въехала сюда — а это было уже два года назад.
Джейк пожал плечами.
— Я ждал, что вы хотя бы спросите, из какого места я прилетел.
Чем меньше она о нем знает, тем лучше.
— Я хотела показать, что не вмешиваюсь в вашу частную жизнь, —
ответила она.
Он улыбнулся, оценив ее колкость, и его лицо преобразилось. В нем появилось
что-то мальчишеское, глаза потеплели, на щеках обозначились ямочки, а ровные
зубы на загорелом лице казались еще белее.
— Touche, Фин. — Он поклонился ей, передвинувшись на краешек
кресла. Его худые сильные руки лежали на коленях, обтянутых грубой бумажной
тканью. — Как же к вам обращаться — мисс Маккензи или миссис
Маккензи? — спросил Джейк мягко, всматриваясь в ее разрумянившееся
лицо.
Фин опустилась на корточки, гладя на него в недоумении. Маккензи она стала
только девять лет назад, а до этого была Холлиуэлл. Хотя его, вероятно,
интересует другое.
— Вы же видите, у меня нет обручального кольца, — сказала Фин,
поднимая руку. Джейк покачал головой.
— Разве кольцо в наше время что-нибудь значит? Моя жена не... — Он
внезапно замолк и нахмурился, его лицо стало почти свирепым. — Какого
дьявола... — Он поднялся в сильном волнении; покоя, который исходил от него
еще несколько минут назад, как не бывало. Он подошел к Фин, взял ее за руки
и без малейших усилий поставил во весь рост.
Фин испуганно посмотрела на него снизу вверх, но его это не остановило. Он
нагнулся и с жадностью впился губами в ее губы.
Фин остолбенела от неожиданности, она даже не сделала попытки вырваться из
его объятий. Его руки сжимали ее как стальные обручи, она ощущала всем телом
его железные мускулы, каждая его мышца, казалось, отпечатывалась на ее
нежной коже.
Когда она наконец пришла в себя и попыталась выразить недовольство, его губы
уже не просто прижимались к ее губам, но искали, исследовали; кончиком языка
он пытался раздвинуть ее зубы, эти движения становились все более
настойчивыми, поскольку ему никак не удавалось преодолеть эту преграду и
протиснуться глубже.
Движения ее рук продемонстрировали всю гамму эмоций — от негодования до
молчаливого согласия. Сначала она протестующим жестом подняла руки к его
плечам, пытаясь оттолкнуть его, потом ее ладони коснулись его затылка — и
она ощутила, какие густые у него волосы, потом она притянула к себе его
голову — и ее пальцы запутались в бесчисленных завитках.
Ее губы теперь тоже искали, исследовали, вкушали, она содрогалась от
наслаждения, чувствуя, как пальцы Джейка пробегают по ее позвоночнику.
Наконец он по-хозяйски положил ладони ей на бедра и прижал к своему телу.
Фин не могла побороть свою чувственность. Конечно, она не ждала, что он так
себя поведет, будет так ее целовать, она не хотела этого — или думала, что
не хочет. Но она и не осталась равнодушной к его ласкам, прикосновения его
губ и рук сладостно отдавались в ее теле, внизу живота пульсировала жаркая
сладкая боль.
При этом она ощущала, что Джейк хочет другого, большего, и, хотя желание
проснулось и в ней самой, она понимала, что этого нельзя себе разрешать,
нельзя — с ним.
— Мы не должны... — Фин попыталась отстраниться от него, но глаза ее
потемнели от страсти, губы припухли от поцелуев, тело словно плавилось в
истоме, не желая подчиняться разуму.
Джейк не мог этого не чувствовать.
— Фин, ты... Что за чертовщина!
Он удивленно посмотрел на нее и вытащил из заднего кармана ее джинсов
тоненькую книжку, которая ему явно мешала. Увидев ее название, он изменился
в лице. Это была пьеса
Частная жизнь
.
В последние месяцы Фин не расставалась с текстом пьесы; как только выпадала
свободная минута, она доставала его и начинала повторять свою роль. Каждый
вечер она автоматически клала книгу рядом с подушкой и каждое утро
возвращала ее в карман.
По выражению лица Джейка, по тому, как он держал книжку — словно она жгла
ему руки, по тому, как втянул в себя воздух, перелистывая страницы, где
реплики Сибил были выделены розовым, было видно, насколько взбесила его эта
помеха. Глаза его стали ледяными, неистовое желание прошло.
— Зачем тебе это? — раздраженно спросил он.
Фин облизала губы, ставшие вдруг сухими.
— Наше местное драматическое общество ставит эту пьесу... Мы должны
быть готовы к концу месяца...
— И ты играешь Сибил, — с отвращением заключил Джейк. —
Артистка! — Это прозвучало почти как
преступница
. — Она еще,
черт побери, и артистка!
Казалось, ему неприятно даже видеть Фин. Он швырнул ей книгу.
У Фин не хватило ловкости поймать ее, пьеса едва не угодила в ведро с водой,
приготовленной для чистки ковра.
Она посмотрела на Джейка и по его холодному презрительному взгляду поняла,
что не нужна ему.
— Джейк, может быть, вы позволите мне...
— уйди с дороги! — Он бросился к двери. — И чтоб к моему
возвращению тебя тут не было!
Хлопнула дверь комнаты, потом входная дверь, потом Фин услышала, как
открывается дверь гаража, заработал мотор и машина умчалась на огромной
скорости.
Фин осталась стоять в спальне, обхватив себя руками, чтобы согреться, —
в это теплое июньское утро ее била дрожь.
Глава 4
— Фин, все замечательно! Замечательно!
Замечательно!
Они сидели друг против друга в кафе, и мать буквально прыгала на стуле,
выкладывая Фин свои потрясающие новости.
О результате анализа Фин догадалась сразу же, как вошла в кафе. Мать уже
сидела за столиком, и на лице ее читалось тщательно скрываемое волнение. Ей
хотелось немного помучить Фин, подержать ее в неведении, и потому она
несколько затянула процедуру приветствий, но надолго ее не хватило. Она
выложила все, едва Фин села на стул.
К радости Фин примешивалась некоторая тревога.
— Почему все-таки доктор Эмброуз хотел тебя видеть?
— Все как я тебе говорила. Мне уже поздновато беременеть. Будут
бесконечные анализы и осмотры, но к этому я готова — это обычное дело, когда
будущая мать уже в возрасте. Звучит так, будто я цитирую учебник, но я
действительно цитирую. Как только я заподозрила, что беременна, я стала
собирать все сведения о беременности после сорока. Доктора Эмброуза просто
потрясли мои познания, — сказала она с гордостью. — Он даже
предупредил, чтобы я и думать не смела рожать дома. Считает, что я теперь
вообще перестану обращаться к нему.
Фин положила руку на ладонь матери. Теперь, когда все стало ясно, будущий
ребенок волновал ее не меньше, чем волновал ее мать.
— И когда же?
— Если я правильно назвала доктору числа, ребенок родится...
— Я не о том, — перебила Фин. — Мне интересно, когда вы с
Дэвидом поддались страсти и совершили тот акт, в результате которого у меня
будет братец или сестрица.
Даже странно как-то в двадцать один год — а когда родится ребенок, ей уже
будет двадцать два — стать вдруг чьей-то сестрой.
Мать смущенно улыбнулась.
— Да трудно сказать... Случаев было столько...
— Я пошутила, — поспешила прервать ее Фин.
Она знала, что секс не на последнем месте в жизни матери и Дэвида, но, как
все дети, независимо от возраста, она не могла представить себе родителей
занимающимися любовью. Однако доказательства того, что Дженни и Дэвид не
лишают себя этого удовольствия, будут скоро заметны, учитывая, что мать
такая худенькая.
— Дэвид умрет от счастья, — сказала Фин. Она радовалась за них, к
тому же знала по собственному опыту, каким замечательным отцом будет Дэвид.
— Да, — задумчиво согласилась мать, — жду не дождусь, когда
скажу ему.
Когда мать наконец дождалась этого, Фин была на репетиции. Правда, в
отсутствие режиссера энтузиазма у исполнителей было, мягко говоря, немного.
Пока работа над спектаклем шла под руководством Джералда, Делия вела себя
как энергичный деятельный администратор — не более того. Но и не менее. Она
была создана для этого, и никто на ее роль не претендовал. Но после ухода
Джералда она возомнила, что вполне может взять на себя его обязанности, пока
не будет найден другой режиссер. Ее авторитарные замашки и полное
непонимание психологии актеров-любителей привели к тому, что Энни Грей,
исполнявшая роль Аманды, готова была запустить в нее пьесой. Делию спасло
только то, что прошло уже много времени и пора было объявить перерыв.
— Старая облезлая кошка! — Энни с ненавистью смотрела на Делию,
стоявшую в другом конце зала, который они снимали для репетиций, и дрожащими
руками пыталась зажечь сигарету. — Сама даже никогда не пробовала, зато
других будет учить! — прибавила она разъяренно.
Принципы работы Делии, всегда готовой вступить в конфликт со своей труппой,
оставляли желать лучшего. С этим Фин не могла не согласиться. Но, если
говорить честно, все сегодня были не в лучшей форме, безбожно перевирали
текст, а то и вовсе забывали его.
И в первую очередь это относилось к ней. Ее мысли были в таком беспорядке,
что она просто не могла сосредоточиться на пьесе.
Фин была рада за мать и Дэвида, счастлива беспредельно, что они скоро станут
родителями, но она не могла не помнить о досадной помехе в лице Джекоба
Дэлтона. Господи, даже про себя рискованно называть его настоящим именем!
Хоть это и маловероятно, но он
...Закладка в соц.сетях
