Жанр: Любовные романы
Прочь сомнения!
... что Риверс найдет
для исполнения своего грязного плана другого специалиста, не позволял ей
сесть в грузовик и уехать? Так или иначе, Сэм Макклауд решила не сдаваться.
— Девочка не простит, если вы лишите ее друга.
Нэш раздраженно взъерошил волосы — теперь его аккуратная прическа была
безжалостно разрушена. Он посмотрел на стойло, в котором исчезла Колби.
— Думаете, будет лучше, если это чудовище ее погубит?
Сэм пожала плечами.
— Ребенок всего-навсего поцарапался. Если она поскользнется на
ступеньке и набьет шишку, вы разрушите лестницу?
— Спасибо за прогноз, — недовольно сказал он.
— Я не даю прогнозов. Просто пытаюсь объяснить то, что есть на самом
деле. Я занималась верховой ездой с тех пор, как научилась ходить, и,
поверьте, получала во время пеших прогулок намного больше синяков.
— Что говорит о вашей координации.
Она пропустила колкость мимо ушей.
— Нужно обработать рану у нее на лбу.
Нэш вздохнул.
— Я хотел. Но Колби меня не подпускает.
— Ничего удивительного.
Он резко повернулся и выразительно взглянул на Сэм. Отчего та поежилась, но
не сдалась.
— Жизнь Уиски волнует Колби больше, чем собственное здоровье. Пока
девочка не убедится в том, что ее любимец в безопасности, она вас и близко
не подпустит.
— Как же мне быть? Дождаться, когда она упадет снова, и вызвать врача?
Сэм понимала, что, несмотря на сарказм, Риверс искренне волновался за дочь.
Он озабоченно нахмурил лоб, с грустью глядя в пространство. Нэш явно
переоценил серьезность вполне заурядного происшествия.
Обработать шрам на лбу девочки ей вполне по силам. Сэм шумно вздохнула.
— Оставайтесь здесь, я попробую все уладить.
Она направилась в глубь конюшни и остановилась перед загоном Уиски.
Поставила ногу на нижнюю перекладину, облокотилась на ворота. Колби стоял
там, обнимая шею лошади.
— Уходите, — крикнула девочка. — Мы с
Уиски обойдемся и без вашей помощи.
— Нужно обработать твою рану, — возразила Сэм за что получила
взгляд, полный ненависти. — Повторяю еще раз: я не сделаю ничего
плохого Уиски. Я не убиваю животных, особенно таких красавцев, как твоя
лошадка.
Колби задумалась, очевидно сомневаясь, стоит ли доверять Сэм.
— Клянешься? — прищурилась девчонка.
Сэм, по примеру Колби, приложила руку к сердцу:
— Провалиться мне на этом месте.
— Тогда почему ты не уехала?
— Потому что хочу тебе помочь.
Колби склонила голову набок.
— В чем?
— Ну, Уиски вполне здоров, а вот тебе нужен доктор.
Девочка провела пальцем по шраму и нахмурилась.
— Папа сказал, что отвезет меня в больницу.
Сэм наклонилась вперед, чтобы разглядеть ранку.
— Все не так уж плохо. Нужно промыть лоб, смазать твою царапину
бактерицидной мазью и перевязать. Больше ничего.
Колби смотрела недоверчиво.
— Кажется, ветеринары лечат животных.
— Обычно да. Но я лечу и людей тоже. Например, моего племянника Джемми.
Он часто разбивает себе то нос, то коленки.
Колби подошла поближе.
— А вдруг ты дашь мне снотворное? Я засну, и ты убьешь Уиски.
Необузданная детская фантазия едва не заставила Сэм расхохотаться. Но она
сдержалась и строго посмотрела на девочку.
— Ни за что.
Маленькая Риверс неуверенно побрела к воротам.
— Хорошо. Но я не верю папе ни капельки. Пусть он пойдет с нами.
На этот раз Сэм, которая тоже не верила Нэшу Риверсу, рассмеялась от души.
Она распахнула ворота, и Колби вышла.
— Это не больно? — Девочка со страхом показала на лоб.
Сэм, улыбаясь, закрыла ворота.
— Совсем чуть-чуть, но потом все пройдет.
— В чем дело? — раздраженно спросил Нэш. Девочка схватила Сэм за
руку и прижалась к ней.
Такое доверие растрогало Сэм до глубины души, однако при взгляде на Нэша
маленькая Колби зло прищурилась и поджала губы. Точно так же, как сама Сэм
во время детских споров с отцом.
— Сэм хочет вылечить мою царапину, и тебе придется пойти с нами.
Риверс удивленно посмотрел на девушку.
— Неужели? — Сэм кивнула, и он с облегчением вздохнул. —
Аптечка в доме. Пойдемте, я вам покажу.
В отличие от конюшни дом Риверса был в довольно-таки неплохом состоянии.
Здание из известняка, казалось, простояло здесь лет сто или даже больше и
наверняка могло послужить еще не одному поколению. Вдоль одной из стен
располагалась крытая веранда. Колонны и ограду обвивала глициния, благоухая
множеством нежно-розовых цветов. За листвой Сэм разглядела деревянные кресла-
качалки.
Она представила себе, как Нэш сидит там вечерами, покачиваясь, может быть
даже, мастерит что-то или смотрит на закат. Но образ быстро растаял. Такого
легче представить в офисе, с ногами на столе, с телефонной трубкой, зажатой
у уха, в окружении расторопных секретарей. Усмехнувшись, Сэм поднялась на
крыльцо и вслед за хозяином вошла в дом.
Кухня чем-то напоминала се собственную. Хотя у Макклаудов она просторнее и
оснащена более современным оборудованием. Сэм здесь понравилось. Подойдя к
круглому дубовому столу, покрытому царапинами, она усадила Колби на стойку,
рядом с потрескавшейся фаянсовой раковиной. Нэш тем временем открывал дверцы
шкафов в поисках аптечки.
Сэм оторвала от бумажного полотенца кусок, смочила его и осторожно протерла
царапину на лбу неудачливой наездницы, счищая грязь и запекшуюся кровь. Как
и ожидалось, рана оказалась поверхностной.
— Ничего страшного. — Сэм похлопала малышку
по плечу. — Ты даже ничего не почувствуешь.
Колби хмуро следила за непонятными приготовлениями, Нэш тоже придвинулся
поближе, глядя, как Сэм перебирает аптечку. Пожалев о том, что девочка
настояла на присутствии отца, Сэм раздраженно сказала:
— Отойдите. Вы мне мешаете!
Риверс покорно отошел. Когда Сэм обмакнула ватный тампон в перекись водорода
и начала обрабатывать порез, он снова оказался рядом. Колби вскрикнула и
отшатнулась.
— Прекратите, ей же больно! — Нэш схватил девушку за руку.
Когда сильные пальцы сжались на запястье, Сэм похолодела. Отвратительные
воспоминания лишили ее возможности говорить и двигаться. Дышать! —
приказала она себе. Иначе ей не успокоиться. Вдох, выдох. Вдох, выдох. Еще
раз.
Смех девочки вернул Сэм к реальности.
— Мне вовсе не больно, папа! Просто холодно и щекотно.
Нэш смутился и медленно отпустил руку.
— Простите.
Переведя дыхание, она выбросила тампон, подвигала затекшими пальцами,
выдавила из тюбика каплю мази и, сжав дрожащие губы, откинула со лба Колби
прядку волос.
— Здесь царапина чуть глубже. Придется сделать крестообразную повязку,
иначе останется шрам.
— Что? — Риверс бросился к ним и вместе с Сэм начал разглядывать
рану.
Сумасшедший отец, который превращает любую неприятность, случившуюся с
ребенком, в катастрофу, подумала Сэм.
— Не стоит так переживать. Через пару недель от царапины ничего не
останется. — Когда Нэш успокоился и отошел, она перебинтовала лоб
девочки. — Так! — Сэм отступила на шаг. Вытерла пальцы
салфеткой. — Вот и все. Совсем не страшно, верно? — Она улыбнулась
Колби.
Малышка смущенно улыбнулась в ответ.
— Ни капельки. У тебя мягкие руки.
Сэм в изумлении посмотрела на свои ладони.
Мягкие? От ветеринарной практики и частого мытья они скорее напоминали
наждачную бумагу.
— Колби хотела сказать, нежные, — предположил Нэш.
Покраснев, она побыстрее спрятала руки в карманы. И повернулась к девочке.
— Кстати, о руках. Тебе следует их вымыть. Иначе, когда будешь
поправлять повязку, в ранку попадут микробы.
— Они не грязные, — возразила Колби. — Просто...
Риверс подхватил дочку под руки и поставил на пол.
— Все равно вымой. Надо слушаться доктора. А потом зайди к Нине и
извинись за свое поведение. Ты едва не довела се до сердечного приступа.
— Ну, папа, — капризно сказала упрямица. — Нина всегда
волнуется по пустякам. Ты сам знаешь.
— Потому что она любит тебя. Марш мыть руки, — приказал он, наградив Колби легким шлепком.
Девчонка нехотя повиновалась.
Сэм с трудом удержалась от желания окликнуть се. Наедине с Нэшем она почему-
то почувствовала себя неловко.
— Давно Колби занимается верховой ездой?
— С трех лет. Она без ума от лошадей. После того, как мы переехали в
Остин, я нашел ей конную школу. Но она далеко, в сорока пяти минутах езды,
так что через пару месяцев мы прекратили занятия.
— Мы?
— Она с интересом взглянула на
Риверса. — Вы тоже брали уроки?
Он удивленно поднял брови.
— Я? Нет, черт побери! Но кто-то должен был находиться рядом с
ребенком.
Проще говоря, уроки Колби не вписывались в деловое расписание Нэша Риверса,
подумала Сэм.
— Не возражаете, если я совершу небольшую прогулку верхом на Уиски?
— Зачем? — нахмурился Нэш.
— Чтобы определить характер лошади. Потом я хотела бы посмотреть, как Колби справляется с ней.
Риверс произнес сквозь зубы:
— Можете ездить на Уиски, сколько вам заблагорассудится, но я не
позволю Колби даже подходить к этому животному. — Он посмотрел на
дверь, за которой исчезла девочка. И содрогнулся, вспомнив, как увидел ее на
земле, неподвижную, с кровоточащей раной на лбу. — Она моя дочь, —
прошептал Нэш. — Все, что у меня осталось. Я не хочу потерять ее.
К счастью, Нэша задержал в доме телефонный разговор. Сэм взяла у Колби седло
и закинула его на спину лошади. Потом аккуратно поправила подкладку под ним.
— Ты сама выбирала седло, Колби?
Девочка, усевшись на верхней перекладине ворот, покачала головой.
— Нет. Папа подарил на день рождения.
Дорогой подарок. Судя по качеству кожи и тиснению с именем изготовителя.
— Сколько тебе лет?
— Шесть. Мой день рождения был первого мая.
— Правда? — Сэм натянула подпругу, продела хомут. Седло встало на
место. — А я родилась десятого мая.
— Ты устраивала праздник? Мы вот никого не приглашали. Папа сказал, у
него нет времени на такие глупости. Но в следующем году мы, может быть,
организуем большу-у-щую вечеринку. Правда, я не знаю, кого приглашать. К
тому времени, возможно, мы с папой все-таки уедем.
Колби приуныла, и Сэм улыбнулась ей.
— Вы переезжаете?
Девочка опустила голову.
— Мы будем жить в доме, где много квартир. Hо сначала папа закончит
дела на ранчо. Он хочет, чтоб здесь был участок. Ну, с домами, магазинами и
рабочими. Предприятие. Папа называет его проектом. Колби почесала
нос. — Или чем-то в этом роде.
— Значит, твой папа не хозяин ранчо?
Девочка разочарованно вздохнула.
— Нет. Он изыскатель. Папа покупает землю, делит ее на кусочки, решает,
где будут проходить дороги и стоять дома. А потом продает все строителям.
Сэм поняла причину царившего вокруг запустения. Зачем Нэшу Риверсу тратить
время и деньги на ограду и землеустройство, если он собирается продать
участок для застройки?
Она задумалась, вспоминая ржавую табличку у въезда на
Ранчо Риверсов
. Когда-
то Риверсы владели этой землей. Если не Нэш, то кто?
— Давно вы здесь живете? — не удержалась Сэм.
— Почти год. Когда я была маленькой, мы жили в Сан-Антонио, а когда
дедушка умер, переехали сюда.
Значит, ранчо принадлежало отцу Нэша. И досталось ему по наследству, решила
Сэм.
— А до Сан-Антонио я и папа жили в Далласе, — продолжила рассказ
Колби. — После того, как мама умерла, папе разонравился Даллас. Он
сказал, что с ним связано слишком много плохих воспоминаний, и тогда мы
уехали в Сан-Антонио.
Ребенок говорил о смерти матери с поразительным спокойствием. Сэм тоже рано
потеряла мать, в два года, и, хотя мало что помнила, при мысли о ней на
глаза всегда наворачивались слезы и комок подступал к горлу.
— Сколько тебе было, когда умерла мама? — тихо спросила она.
— Восемь часов примерно. Мама болела диабетом, врачи говорили, что ей
нельзя иметь детей. Но папа рассказывал, что она готова была отдать свою
жизнь, лишь бы я родилась. Это грустно, правда?
Спокойный тон девочки делал историю еще трагичнее. Сэм глубоко вздохнула.
— Да, это грустно.
— Папа говорит, я очень похожа на маму. В моей комнате на тумбочке
стоит ее фотография, и мне кажется, что мы совсем не похожи. Только цвет
волос одинаковый. Она была блондинкой, как я. Правда, у нее волосы прямые и
красивые, а у меня курчавые и жесткие. — Сморщив носик, Колби накрутила
на палец волнистую прядь и разочарованно отпустила ее. — По словам
папы, если бы я иногда причесывалась, они бы выглядели лучше. Но чем сильнее
расчесываешь эти волосы, тем сильнее они путаются.
Сэм, которая рассматривала передние копыта Уиски, спрятала улыбку.
Интересно, этот ребенок когда-нибудь молчит?
— В любом случае, — Колби неопределенно взмахнула рукой, —
папа очень любил маму, и могу поклясться, что он до сих пор по ней скучает.
Ты замужем?
Вопрос застал Сэм врасплох.
— Н-нет, — запнулась она.
— Почему?
Девочка явно решила вогнать ее в краску. Сэм склонилась еще ниже, счищая с
копыта грязь и мелкие камни.
— Не знаю. Наверное, потому, что тратила все время на лечение лошадей.
Колби улыбнулась, демонстрируя большую щелку между передними зубами.
— Тогда ты могла бы выйти замуж за моего папу. Он все время говорит,
что мне нужна мама.
Нога Уиски выскользнула из рук Сэм.
Мама? Сэм перешла к
правому боку лошади, подальше от девочки, и несколько раз глубоко вздохнула.
— Боюсь, что нет. милая. Твой папа должен сам сделать свой выбор.
— А, ерунда. Я его уговорю. Обычно он разрешает мне делать все, что
хочется.
В чем Сэм не усомнилась ни на минуту.
— Может быть. Но твоему папе иногда тоже нужно; разрешать делать то,
что ему хочется,
— сквозь смех произнесла она.
Пока этой юной головкой не овладела новая идея, Сэм поспешила надеть на
голову лошади уздечку. — Где ты разминаешь Уиски? — спросила
девушка, надеясь отвлечь Колби.
Девчонка спрыгнула с ворот.
— За домом есть ипподром. Ну, он не совсем настоящий. Дедушка держал на
нем скот. Но там просторно и есть барьеры, поэтому я называю это место
ипподромом.
Сэм, улыбнувшись, поправила растрепанные волосы девочки. Ребенок говорил с
невероятной скоростью и выдавал целую семейную историю там, где было бы
вполне достаточно краткого ответа.
— Хорошо. Пойдем туда и посмотрим, что умеет делать Уиски.
На улице Сэм села верхом на лошадь, использовав в качестве ступеньки старую
бадью. Колби тем временем успела вскарабкаться на забор. Стремена оказались
слишком короткими, и Сэм пришлось просто свесить ноги по бокам лошади.
Уиски потанцевал немного под непривычно тяжелым седоком, потом успокоился и
перешел на шаг. Сэм пустилась рысью, проскакала несколько кругов по
стадиону, после чего решила ускорить темп. Скакун легко и быстро реагировал
на каждую команду. По приказу наездницы лошадь остановилась и сделала
несколько шагов назад. Сэм улыбнулась девочке.
— Прекрасно справляется.
Колби засияла.
— Спасибо. Ты будешь скакать через барьеры?
Сэм не делала этого несколько лет, но искушение было слишком велико.
— А ты разрешаешь?
— Конечно! Правда, Уиски быстрый, так что будь готова к неожиданностям.
Девушка рассмеялась и направила Уиски к стартовой позиции. Настраиваясь на
первый барьер, она забыла обо всем на свете. Лошадь замерла и напряглась в
ожидании. По нетерпеливой дрожи мускулов и гордому повороту головы было
ясно, что это великолепное животное создано для соревнований и борьбы. Она
сжала ногами его бока, конь рванулся вперед — и Сэм пришлось крепко держать
поводья, чтобы не вылететь из седла.
У первого барьера ветер сорвал кепку с ее головы. Готовясь к повороту, Сэм
привстала, обмотала вокруг рук поводья и прижала правую ногу к боку Уиски.
Лошадь отреагировала мгновенно, повернулась, отталкиваясь задними ногами от
рыхлой земли. Они прошли первый поворот, потом второй. Последний барьер был
с легкостью преодолен, и Сэм решила, что для первого раза достаточно. У
амбара она натянула поводья, Уиски замер, поднимая вокруг клубы пыли.
Девушка спрыгнула на землю и улыбнулась.
— Ух ты, Сэм! Как здорово! — воскликнула Колби.
— Уиски прекрасная лошадь. — Сэм подошла к ограде, на которой
сидела девочка.
— Естественно. Ведь я заплатил за нее немалые деньги.
Улыбка медленно сползла с губ Сэм, когда она заметила Нэша, стоящего рядом с
дочерью. Одной ногой Риверс оперся на перекладину ограды, а руки скрестил на
груди. Он успел снять пиджак и галстук, закатанные выше локтей рукава
открывали гладкую загорелую кожу, ветер играл коротко подстриженными
волосами. В нем непонятно как сочетались мужество и мальчишеское очарование.
Ты могла бы выйти замуж за моего папу. Он все время
говорит, что мне нужна
мама, вспомнила Сэм и вздохнула.
— Кажется, вы не новичок в конном спорте, — заметил Нэш.
Она молчала под выжидательным взглядом серым глаз. Поправила упавшую на лоб
прядь волос.
— Я начала заниматься верховой ездой примерно в возрасте Колби, потом
бросила, когда... когда поступила в колледж.
— Вам понравился Уиски?
Чувствуя себя неловко в присутствии Нэша, Сэм отвернулась и потрепала гриву
коня.
— Он прекрасный. Хорошо обучен, со спокойным характером, но борец по
природе. Это и создает некоторые проблемы. Иногда Уиски необходимо
соревнование. И взаимопонимание с наездником. — Девушка посмотрела на
Риверса. — Но чтобы определить, подходит ли конь для Колби, мне нужно
посмотреть, как девочка держится в седле.
Колби перескочила через ограду и умоляюще сложила руки на груди.
— Папа, можно мне попробовать? Я обещаю, что на этот раз не упаду.
Риверс нахмурился.
— Повторяю еще раз, Колби: я не позволю тебе ездить на этом коне.
— Но Сэм ездила на нем, и Уиски не капризничал. Я
буду скакать очень осторожно, и потом, ты же будешь здесь, рядом. Папа,
пожалуйста. Можно?
Кто мог отказать ребенку с таким ангельским лицом? Колби, несомненно, знала,
как уговорить своего отца. Но Нэш оставался непреклонным.
— Нет, Колби.
Девочка расплакалась.
— Папа! — вскрикнула она. — Мы заключили
сделку. Ты сказал, что если я соглашусь переехать в Остин и оставить всех
друзей в Сан-Антонио, то ты подаришь мне лошадку. А сейчас не разрешаешь
даже ездить на ней!
Сэм увидела, как беспомощно ссутулился Нэш Риверс. Будто нечто тяжелое, какая-
то вина сдавила его плечи.
— Хорошо, — устало сказал он. — Только медленно. — Нэш
погрозил пальцем. — Ты пройдешь круг шагом и сойдешь на землю, понятно?
Слезы Колби исчезли так же быстро, как появились.
— Слушаюсь, сэр! — Через секунду непоседа оказалась рядом с Уиски.
Сэм, подставив руки, помогла Колби сесть в седло и, дружески похлопав
лошадиный бок, отошла в сторону.
— Жми на полную, наездница!
Хихикнув, девочка направила Уиски на стартовую позицию. Сэм внимательно
смотрела на них. Спиной она чувствовала взгляд Нэша, но предпочитала не
оборачиваться.
— Запомни, Колби! Не напрягай руки. Действуй ногами. И не позволяй
лошади слишком резко срываться с места, — крикнула Сэм вдогонку.
Взмахнув рукой, Колби уверенно поскакала к первому барьеру. Она напряглась,
склонившись к самой гриве скакуна. Сэм волновалась не меньше Нэша и даже
скрестила два пальца, так, чтобы тот не видел.
— Только оставайся в седле, девочка, — прошептала она. — А я
уж сумею уговорить твоего отца.
Колби уже прошла половину круга. Она слишком низко нагибается перед
барьерами, отмстила Сэм. Нужно бы немного откинуться назад и сильнее
прижимать ноги. И эти повороты! Очень широко проходит. Не натягивает до
конца поводья, поэтому лошадь поздно реагирует.
Девчонка преодолела последний барьер и поскакала к ним, гордо вскинув
светловолосую головку. Она улыбалась, демонстрируя отсутствующий передний
зуб. Сэм невольно улыбнулась в ответ.
— Хорошо, Колби. Действительно хорошо. — Сэм взяла поводья. —
У тебя есть способности. Без сомнения.
Глаза Колби загорелись.
— Ты слышал, папа? У меня есть способности!
— Я слышал.
Низкий голос Нэша прозвучал у самого уха Сэм. Вздрогнув от неожиданности,
она отскочила в сторону, поближе к лошади и девочке.
— Уиски и Колби прекрасно подходят друг другу, — медленно сказала
Сэм. — Мастерство лошади почти безупречно, нужна только небольшая
шлифовка, а вот Колби потребуются дополнительные занятия.
Риверс расслабился, засунул руки в карманы и вздохнул.
— Непростая задача.
— Почему? — удивилась Сэм. Он пожал плечами.
— Я уже говорил, что единственная школа находится в сорока пяти минутах
отсюда, а у меня нет времени возить Колби туда.
— Но, папа...
Сэм успокаивающе похлопала девочку по плечу.
— А если инструктор будет приезжать на ранчо? — спросила
она. — Это вас устроит?
Нэш задумался.
— И где, вы полагаете, я найду специалиста, который согласится
приезжать в эту глушь, чтобы ее учить? Если даже до школы почти час езды на
машине?
Девушка подмигнула Колби.
— Кажется, я знаю такого. — Она посмотрела на Нэша. — Если я
найду инструктора, вы разрешите Колби продолжить занятия?
Кажется, он хотел сказать
нет
. Но Сэм знала, что не оставила ему выбора.
Как Нэш мог отказать, если решение проблемы ему преподносят на блюдечке?
— Кто же согласится приезжать сюда ради одного ученика? — сухо
спросил он.
Сэм Макклауд смело встретила взгляд серых глаз.
— Я соглашусь.
Глава вторая
— Ты всерьез собираешься давать уроки верховой езды?
— У меня есть необходимая подготовка. — Сэм робко взглянула на
сестру и встала.
Мэнди преградила Сэм дорогу, красноречиво указав на ее ботинки. Сэм отошла,
взяла у двери сапожную ложку и скинула сначала один ботинок, потом второй.
Успокоившись, Мэнди продолжила чистить картошку.
— Да, подготовка. Но у тебя еще и ветеринарная практика, клиенты. И
поездки из одного конца округа в другой. Где ты найдешь время на эти уроки?
Сэм не спеша подошла к холодильнику.
— Придется найти. Иначе ее папочка прикажет убить лошадь.
Глаза сестры стали в два раза больше.
— Он не сможет!
— Он так сказал. — Сэм поставила на кухонный стол кувшин с
молоком. — Лошадь сбросила девочку. Это по словам папаши. А Колби
говорит, что она сама упала, — Схватив первый попавшийся стакан, она
налила молоко и потянулась к полке, чтобы достать шоколадное пирожное из
вазочки.
Мэнди хлопнула ее по руке.
— Испортишь аппетит, — улыбнулась она.
Сестры были погодками, но Мэнди всегда вела себя как мама, а не старшая
сестра, а после замужества стала еще более покровительственно относиться к
младшей.
— Можешь не волноваться. Все равно я опустошу тарелку. — Сэм ловко
выхватила пирожное и откусила половину, не обращая внимания на осуждающий
взгляд Мэнди. — В любом случае, — продолжила она, слизывая с
уголков губ липкий шоколад, — Через два месяца я должна убедить его в
способности дочки справляться с лошадью.
— Кто же этот монстр? Саймон Легри из романа Бичер-Стоу?
Сэм хотелось согласиться с подобной оценкой, но она решила быть честной.
— Нет, просто сумасшедший отец. По имени Нэш Риверс. Слышала о нем что-
нибудь?
Мэнди задумчиво посмотрела в окно. Пожала плечами и взяла недочищенную
картофелину.
— Кажется, нет. Наверное, он недавно приехал.
Сэм присела на буфетную стойку со стаканом молока.
— Они переехали из Сан-Антонио год назад. Нэш получил в наследство
ранчо своег
...Закладка в соц.сетях
