Жанр: Любовные романы
Моя жемчужная богиня
...молол какую-то чушь и тем самым осложнил ситуацию. И еще эта Анна
притащилась. Не понимает, дурочка, — между ними все давно кончено.
— В моем положении... — Кристиансен снова напомнила о себе.
— Тебе следовало думать и об этом тоже!
— Какой ты злой, Зейн. Был так мил со мной в Лондоне, а теперь сам на
себя не похож. Я думала, ты будешь заботиться обо мне...
— Тебе нужна была помощь? Я оказал ее тебе. Остальные претензии к отцу
будущего ребенка. Где твои чемоданы? Собирайся.
— Ладно. Уеду. Не волнуйся. Да, кстати, забыла сказать. Пока ты
отсутствовал, здесь побывала одна девушка. Ничего в ней особенного, правда,
нет. Может, лучше останешься со мной? А эту свою знакомую гони прочь. Я уже
так поступила. Помахала ей ручкой.
Зейна охватил страх. Он с ненавистью посмотрел на Анну-Луизу. Она глупо
улыбалась в предвкушении неизвестно чего.
— Помахала ручкой кому?
— Как кому? Твоей крошке Руби, конечно. Кому же еще.
Боль отчаяния пронзила его насквозь.
— Руби была здесь?
— Да. Была. В общем-то, миленькая, но...
Зейн резко захлопнул багажник.
— Киото! — закричал он, подбегая к дому. — Киото!
— Она выглядела очень расстроенной, — бросила ему вслед Анна.
Он развернулся.
— Что ты ей сказала?
— Ничего особенного. Только то, что ты планируешь вернуться в Лондон
сразу же после того, как уладишь проблемы с акциями.
О, господи! Он отлично понимал, как Руби Клеменджер могла воспринять эти слова. — Если я и вернусь в Лондон, то лишь на некоторое время. — Зейна
охватило бешенство.
Анна-Луиза пожала плечами, придав своему взгляду невинное выражение.
— А разве ты не останешься в Лондоне навсегда?
Зейн не ответил ей. Он думал, что делать дальше. Последствия общения его
бывшей подруги и Руби непредсказуемы. Что же касается Анны, то она уже
сделала свое черное дело. Пусть эта ядовитая змея уползает отсюда восвояси.
— Киото! — снова закричал Зейн. — Киото, вызови для дамы
такси. Немедленно. Я хочу, чтобы она покинула этот дом. Ты слышишь меня,
Анна? Я не желаю больше видеть тебя.
— Но ты же знал, что я приеду. Я звонила тебе, когда заказала билеты!
— Забыла? Я советовал тебе их сдать. Так, ну, прощай. А сейчас мне надо
бежать.
— Куда, если не секрет? — Анна-Луиза была готова забиться в
истерике.
— А как ты думаешь? Попытаюсь исправить создавшееся положение. Ты
сотворила зло.
— Значит, ты любишь Руби, да? Поэтому так переживаешь?
Зейн хотел опровергнуть ее предположение насчет любви, но, странно, не
сделал этого. И вдруг он понял главную вещь — да, он действительно любит
Руби Клеменджер. Анна-Луиза уловила самую суть.
Невероятное открытие поразило Зейна. Как же он раньше, своими мозгами не
додумался, идиот, до очевидного — он не сможет нормально жить без Руби, не
сможет без нее дышать.
Он пребывал в смятении, его чувства так и рвались наружу.
Зейн мечтал сейчас об одном — поскорее встретиться с любимой женщиной и все
ей объяснить.
ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ
Руби долго бродила по песчаному пляжу босиком, зажав босоножки в руке.
Что ей оставалось делать? Сон не шел одолевали тревожные мысли. Провалявшись
на кровати более часа, она вышла из гостиницы подышать воздухом. Гуляла
достаточно долго, затем вернулась в номер.
Она разделась и встала под теплый душ. Пыталась смыть с себя и песок, и горький налет разочарования.
Минуту спустя кто-то постучал в дверь, Руби застыла. Она не сомневалась, что
это был Зейн. Девушка выключила воду и завернулась в полотенце.
— Руби, открой. Я прошу тебя, умоляю. — Зейн нетерпеливо дергал
дверную ручку. — Руби ну пожалуйста...
Она закрыла уши руками, чтобы не слышать его голоса.
— Руби!
— Уходи! Я не хочу с тобой разговаривать! Я не хочу тебя видеть!
— Послушай! Киото плохо...
Девушка вздрогнула. Она любила старого японца, очень хорошо к нему
относилась.
— Киото плохо? А что случилось? — Руби наконец открыла дверь, предварительно надев халат.
— Руби, мы должны поговорить!
Она старалась не встречаться с ним глазами.
— Так что с Киото?
— Я нашел его совсем недавно лежащим без сознания на кухне.
— Сердце?
— Да. Доктор сказал, что старик в критическом состоянии. Я решил, что
тебе следует знать об этом. Но, может, он еще выкарабкается...
Руби отвернулась, пытаясь сдержать слезы. Сначала она похоронила Лоренса,
теперь вот уходит Киото. Как все это печально.
Зейн осторожно взял ее за руку.
— Успокойся, — прошептал он. — И давай поедем домой.
— Не получится. Я не могу... Ведь там эта женщина.
— Какая женщина? Анна-Луиза? Она уже давно уехала.
— А, понятно. Место на некоторое время освободилось!
— Ты говоришь глупости.
— Конечно, конечно. Но ситуация-то ясная. Беременной подруге надо
отдохнуть. Вот ты и вспомнил про меня, — зло прошипела Руби. —
Будущий папочка ищет развлечений.
— Почему ты решила, что Анна забеременела от меня? Ты сильно
ошибаешься.
— Неужели? А разве ты не встречался со своей блондинкой в Лондоне?
— И что? Мне нужно было просто поговорить с ней, объяснить, что между
нами уже все давно кончено. Что же касается ее беременности, я тут
совершенно ни при чем. Неужели ты думаешь, что я какой-то монстр и мог
бросить женщину в положении?
— Может, ты и не монстр, но ведешь себя просто ужасно.
Зейн тяжело вздохнул.
— Руби, дай мне шанс доказать тебе, что я не такой уж и плохой. Поедем
домой, обговорим в спокойной обстановке все наши проблемы... Ну, пожалуйста.
Она присела на большой мягкий диван в гостиной. Когда Зейн подал ей чашку
кофе, их руки соприкоснулись. Руби задрожала.
Он внимательно посмотрел на нее.
— Ты что, замерзла?
— Да, — солгала она. — Может, кофе согреет.
— Главное — успокойся, — посоветовал Зейн. — Ты слишком
нервная в последнее время.
— Просто накопилось много вопросов к тебе. Проясни же ситуацию. Нечего
водить меня за нос.
Она изо всех сил пыталась сдерживать свои эмоции. Ведь Зейн по-прежнему
привлекал ее как мужчина.
Он окинул Руби нежным взглядом и уселся напротив, поставив на столик бренди.
— Когда-то я встретил Анну-Луизу на одной вечеринке, — начал
Зейн. — Она показалась мне очень веселой и остроумной девушкой. Не
скрою, меня это привлекло. Мы стали часто общаться. Но отношения между нами
были какими-то легковесными. Все походило на обычную интрижку. Какое-то
время это даже забавляло меня, но вскоре я понял, что Анна совершенно не
подходит мне. Она слишком неуравновешенная, назойливая и расчетливая особа.
Наконец я решил расстаться с ней. Но когда я сказал, что ухожу, она закатила
истерику, пыталась всеми способами вернуть меня, хотя и встречалась уже с
другим парнем...
— Но ты же общался с ней недавно в Лондоне!
— Она сама несколько раз приходила ко мне. Просила, нет, требовала
помощи. Узнала, что беременна от своего нового приятеля.
— Так почему же она не обратилась за поддержкой к нему?
— Видимо, понимала, что он не тот человек, который будет помогать. Вот
Анна и бросилась ко мне по старой памяти. И знаешь, я даже пожалел ее. Она
пребывала в отчаянии, практически на грани самоубийства. Я нашел ей хорошего
психиатра, пристроил в солидную клинику, где у нее было время подлечиться...
— Звучит так, словно тебя преследовала сумасшедшая.
— Увы, у Анны-Луизы действительно некоторые проблемы с головой. —
Зейн вздохнул.
Руби молчала, готовясь выслушать остальное. Он продолжил:
— И вообще, она была такой надоедливой! Мужчины этого не любят. Что же
касается ее алчности, то здесь и вовсе говорить не о чем. Думала только о
деньгах. И постоянно жила за счет других. Ну, кто бы мог подумать, что она
примчится сюда. Вам не надо было встречаться, не надо. — Зейн потупил
взгляд. — Руби, я сожалею о случившемся. Скажи, но ты ведь простишь
меня?
В его глазах появилась надежда.
Однако Руби пока не собиралась идти на попятную.
— Зейн, неужели ты не понял, что проблема не только в твоей бывшей
подруге. Я просто не верю тебе. О, эти проклятые акции. Ты ведь
обрабатываешь меня из-за них? Не так ли? Я и мои сорок пять процентов.
Выгодная партия. Хочешь жениться на мне, чтобы полностью контролировать
жемчужный бизнес, а потом заведешь очередную любовницу на стороне или снова
свяжешься со своей экстравагантной блондинкой...
— Да нет же! — закричал Зейн. — Ты не права. У меня нет
никакой корысти по отношению к тебе. Что же касается Анны-Луизы, то она
специально разыграла этот спектакль. Никак не может смириться с мыслью, что
наши отношения закончились. Вот и решила мстить. А еще Анна очень ревнует
меня к тебе.
— Какая ревность? Твоя подруга даже не знала о моем существовании!
— Знала. В Лондоне я рассказал ей о нашем знакомстве. Когда я навещал
ее в клинике, у нас состоялась доверительная беседа. Я посвятил Анну-Луизу в
свои планы на будущее, ничего не стал скрывать. Но я не думал, что она
затаила злобу. Сейчас она воспринимает тебя как лютого врага. И главная
причина ее агрессивного поведения заключается в одном...
— В чем же?
Он придвинулся к Руби и посмотрел ей прямо в глаза.
— В том, что по-настоящему я полюбил тебя, а не ее. Теперь я это понял
окончательно. Руби, я хочу провести с тобой всю свою жизнь. Прости меня за
все и стань моей женой.
Он потянулся к ней и бережно взял ее руки в свои.
— Умоляю, только поверь мне. Поверь.
В ее огромных голубых глазах отразилась целая гамма эмоций.
Поверить Зейну Бастиану? Она не знала, можно ли. Слишком он непредсказуемый
и закрытый человек.
Руби пребывала в смятении. Ей казалось, будто разразилась гроза. Признание
Зейна, как удар молнии, напугало девушку. Слишком оно стало неожиданным для
нее.
— О нет, я не верю тебе, — Руби вырвала свои руки из его ладоней.
Он в отчаянии прикрыл глаза и спросил:
— Значит, ты не выйдешь за меня замуж?
Она отрицательно качнула головой.
— Ни за что! Ты хочешь жениться на моих акциях. Не сомневаюсь.
— Полный бред. О чем ты говоришь, о чем?
— Я говорю правду. Ты — коварный и расчетливый тип. Мне не нужен такой
муж.
— Но я люблю тебя, черт возьми!
— Извини, Зейн, твое заявление не сработает. Я устала от твоей лжи.
Меня просто тошнит от твоих интриг. Я же вижу тебя насквозь.
— Руби, успокойся. Я не собираюсь обманывать любимую женщину. Ни в чем.
— Да хватит издеваться надо мной. Постоянно говоришь о женитьбе.
Приспичило, что ли? Думаешь-то наверняка только о прибыльном бизнесе. Или
хочешь, женившись на мне, отомстить своему отцу? Ты ведь никак не мог
смириться с мыслью, что мы были друзьями. К тому же злишься, что Лоренс
лишил тебя возможности единолично управлять компанией...
— Руби, я собираюсь жениться на тебе только по одной причине — я
действительно хочу провести с тобой всю жизнь, я люблю тебя. А про моего
отца не нужно сейчас вспоминать...
— Да как ты смеешь так говорить! Ты должен помнить о нем постоянно.
Твой папа был очень хорошим человеком. И сейчас я нахожусь здесь только из-
за него. Я в долгу перед ним. Он мне сделал много добра. Да, порой Лоренс
бывал резковат, но все остальные его качества вызывали лишь уважение. Что же
касается тебя, ты ему и в подметки не годишься...
Последние слова Руби стали для Зейна, образно говоря, унизительной
пощечиной. В его венах вскипела кровь, в висках громко застучало, в его
глазах вспыхнула ярость.
Да. Он никогда не считал себя совершенством, но был не настолько хуже
собственного отца. Может, пора рассказать Руби всю правду? Время пришло.
— Значит, мой папочка был для тебя идеалом? Я правильно понял?
Она взглянула на него как-то испуганно, но тут же решительно заявила:
— Человека лучше Лоренса я не встречала. Я могла доверять ему. Всегда и
во всем.
— Тогда взгляни на это!
Зейн взял шкатулку с каминной полки и повернул ключ в замке.
— А что там? — с тревогой спросила она.
— Взгляни, взгляни. Тут лежат занятные письма. Бедная мама, если бы она
их прочитала... Погибла, так и не узнав правды.
Зейн сорвал крышку шкатулки и передал одно из писем Руби.
Она не решалась прочитать его.
— Боишься разочароваться в своем друге? — Зейн усмехнулся. —
Тогда слушай. Когда я был еще ребенком, отец связался с лучшей маминой
подругой. Он поселил эту особу буквально рядом с нашим домом, назначил ей
пожизненное содержание. Все обнаружилось позже...
— Зейн, я не думаю...
— Прочти! Прочти письмо. Узнаешь, кем был твой дорогой наставник! Не
ангелом, уж точно. И почему послания для Бонни оказались в нашем доме?
Значит, папа имел доступ в жилище маминой подруги.
Руби взяла в руки слегка помятый лист бумаги. Так. И что же здесь написано?
Обозначена сумма ежемесячного денежного содержания для мисс Картер, условия
ее пребывания в частном доме, полностью предоставленном ей в
собственность...
Боже! Руби сидела потрясенная. Зейн оказался прав? Она не решалась в это
поверить.
— Зейн, послушай... — Руби посмотрела ему в глаза.
— Подожди, подожди. Есть еще и другие письма. Ты также должна их
прочитать, пока находишься здесь. — Его щеки пылали гневом. —
Хочу, чтобы ты узнала всю отвратительную правду о моем отце.
Она неохотно взяла другой конверт, раскрыла его.
— Но здесь письмо твоей мамы, адресованное Бонни.
— Дай-ка взглянуть, — Зейн присел на диван и нахмурился. Он слегка
растерялся. — Разве это не любовное письмо? Странно. Я был уверен, что
любовное...
Зейн воззрился на иностранные марки и поблекший почтовый штемпель. Затем
прочитал послание. Младший Бастиан был озадачен. Всего лишь переписка
подруг. Он бросился искать другие письма. То же самое. Зейн, сбитый с толку,
насупился. А где же послания с признаниями в любви подруги матери к его
отцу? Значит, никаких любовных писем и вовсе не было? Значит, все это — плод
его больного воображения?
Он бегло изучил еще несколько листков. Никакого компромата. Наоборот,
приятное для него открытие. Мама, путешествуя по миру, в своих письмах к
Бонни рассказывала только о своем сыне.
Зейн сказал то-то
,
Зейн улыбнулся
,
Зейн долго играл
,
Мне бы очень
хотелось, чтобы ты была здесь и видела это
.
— Письма-то все о тебе, — прошептала Руби, склонившись над ним и
краешком глаза также изучая их. — Подробные отчеты о поведении любимого
мальчика.
Зейна прошиб холодный пот. Чувство леденящего ужаса прочно обосновалось меж
его лопатками. Значит, он оклеветал отца. Папа ни в чем не был виноват.
Зейн, выступая в роли обвинителя, взял на себя слишком много, не зная
толком, что к чему, ничего как следует не проверив. У него от волнения
перехватило дыхание.
Но самое потрясающее открытие было еще впереди. Зейн даже не представлял,
что его ждет.
— А ты обратил внимание на приписку в конце каждого письма?
У него из-под ног уходила почва.
Любимой подруге от благодарной Мэри. В очередной раз спасибо за
твой драгоценный подарок. Я считаю Зейна своим родным сыночком. Ты сделала
меня счастливой. Еще раз благодарю
. Зейн не мог проронить ни слова. Такого потрясения он еще не испытывал
никогда в жизни.
Руби посмотрела на него с искренним сочувствием.
— Зейн, ты все понял, наконец? Тебя родила Бонни Картер.
— Нет! — протестующе закричал Зейн. — Это невозможно! Какой-
то бред. Моя мама — Мэри, а Бонни убила ее.
— Зейн, пожалуйста, успокойся, — Руби положила свою руку на его
плечо. — Тебе придется смириться с правдой. В каждом письме от Мэри к
подруге повторяются одни и те же строки. Это — не случайность.
Зейн отстранился от девушки.
— У меня есть свидетельство о рождении, где Мэри указана как моя мать.
Бонни тут совершенно ни при чем.
— Но, может, документ подделан?
— Чушь! — Он ударил рукой по каминной полке. — Я никогда не
поверю в это. Моей матерью была Мэри. Повторяю: Мэри.
Руби протянула ему еще несколько писем из ларца.
— Прочти все. Лучше знать правду, чем жить в неведении. Ты ведь когда-
то даже не потрудился изучить эти тексты повнимательнее. Тебя хватило только
на то, чтобы несколько раз влезть в шкатулку и сделать глупые выводы...
Он в отчаянии ударил ее по запястью, так что письма рассыпались по полу.
— Я не хочу ничего читать! — снова закричал Зейн, повернувшись к
девушке спиной. — Я просто в шоке. Мне кажется, я схожу с ума... Все
говорили, что Бонни — любовница моего отца... И я возненавидел и его, и ее.
Я даже не сомневался, что они состоят также и в любовной переписке...
Руби нагнулась, пытаясь собрать конверты. Надпись на одном из них была
сделана знакомым почерком. Девушка вытащила из конверта письмо от Лоренса.
Оно было адресовано сыну.
— Зейн, тебе нужно обязательно прочитать это. — Руби волновалась
не меньше, чем он.
Ее сердце бешено колотилось. Какие еще сюрпризы ждут всех впереди?
Он медленно повернулся, подозрительно рассматривая сложенные бумажные
листки.
Проникновенный взгляд Руби убедил его взять письмо. И он начал читать.
Дорогой Зейн, мой сын! Для отца это очень трудное письмо. Но по прошествии стольких лет я
знаю, что должен был написать его, чтобы ты смог прочесть мое послание
вместе с письмами Мэри к Бонни и все понять, когда меня уже не будет. И,
может быть, в один прекрасный день ты даже простишь меня. Я должен был рассказать тебе правду много лет тому назад. Но я
слишком долго тянул. Мне нравилось, как все шло, так было легче. Все были
счастливы. Но мы знали, что когда-нибудь откроем тебе нашу тайну. Только вот
откладывали и откладывали этот день. А потом Мэри и Бонни погибли... Зейна охватило дикое напряжение, у него от волнения даже свело живот. Зейн
рухнул на диван как подкошенный, но продолжил чтение.
Но я хочу сообщить тебе следующее: хотя моя жена Мэри растила тебя
как собственное дитя, твоей биологической матерью является Бонни
Картер. Мэри отчаянно хотела иметь ребенка, а я мечтал о сыне, именно о
сыне. Но моя супруга не могла родить здорового малыша, не получалось. У Мэри
было пять выкидышей, причем последний вызвал серьезные осложнения, которые
означали, что бедняжка никогда не сможет иметь детей. Она была в отчаянии. А
я не знал, чем ей помочь. И тут Бонни предложила один план. Она искренне хотела помочь
несчастной подруге. В чем была суть плана? Бонни рожает от меня ребенка и
передает его Мэри. Я был поначалу против. Я даже не представлял себе такого, ведь
очень любил свою жену. Но она сразу приняла эту идею. Своей жизни без
ребенка Мэри просто не мыслила. И я переспал с Бонни. Мне было очень тяжело потом, мне казалось,
что я предал Мэри, я даже плакал, но жизнь — сложная штука, и нужно
держаться при любых обстоятельствах. Бонни забеременела с первой попытки. Мэри была просто счастлива.
Ее окрылила надежда, ее глаза сияли радостью. Зейн оторвал от письма взгляд.
— Ты была права, — обратился он к Руби. — Моя настоящая мать
— это Бонни Картер. Отец переспал с нею, но лишь однажды. И она вовсе не
была его постоянной любовницей, его содержанкой. И все эти годы...
Все эти годы он проклинал своего отца. И проклинал Бонни, чудесную, добрую,
милую Бонни, с ее широкой улыбкой, всегда готовую прийти на помощь.
Зейн сразу вспомнил много хорошего: как она утешала его в минуты плохого
настроения или каких-то неудач, как помогала решать школьные задачки, какими
вкусными пирожками кормила... И он любил ее поначалу, а потом возненавидел,
думая, что она папина любовница. И он, естественно, не был на ее похоронах!
А ведь именно Бонни была его матерью! Настоящей.
Мучительная боль пронзила его насквозь, разрывая душу в клочья.
Но он же ничего не знал. Представить себе такое не мог. А теперь поздно
каяться. Слишком поздно!
Он был готов разрыдаться, но вновь продолжил чтение.
Женщины переехали жить в мой родной тихий городок за несколько
недель до твоего рождения. Местная повивальная бабка, моя кузина, приняла
роды. Не составило большого труда зарегистрировать Мэри в качестве
матери. Все сомнения, которые я испытывал в отношении необычного плана,
рассеялись в тот же день. Мечта Мэри наконец осуществилась. Ребенок, забавно
посапывая носиком, лежал на ее руках. А у меня теперь был сын! А потом я купил Бонни дом на нашей улице. Мы с Мэри сами захотели,
чтобы она была рядом. Вот и рос ты, окруженный любовью двух славных женщин,
которые стали впоследствии еще ближе друг другу. Но однажды я сказал себе, что обязательно поведаю сыну всю правду.
Останавливало меня лишь одно — Мэри так нравилось быть твоей матерью, что я
не мог поступить по отношению к ней жестоко. Я не решался раскрыть тебе нашу
тайну. Все ждал, когда моя жена будет к этому готова. А потом, как ты знаешь, случилось страшное. Мэри и Бонни погибли в
той жуткой автокатастрофе. И я подумал, что уже поздно рассказывать тебе обо
всем. Боялся, что ты возненавидишь меня. За мое молчание, за обман, за
долгое сокрытие семейного секрета. И ты действительно возненавидел своего
отца. Правда, по другим причинам, но от этого мне было не легче. Что ж, видимо, я заслужил твой гнев. Может, я в чем-то был не
прав. Но я так переживал, когда ты уехал из Брума. Я воспринял это как
наказание небес. Но я всегда очень любил тебя и очень гордился
тобой... Последние строки письма Зейн читал сквозь влажную пелену слез. Но мужчинам
стыдно плакать, и он держался, как мог, без проявления излишних эмоций. Зейн
лишь тяжело вздохнул, прикрыл глаза, откинулся назад и потер рукой бровь.
— Зейн? С тобой все в порядке?
Он открыл глаза и увидел ее, склонившуюся над ним прекрасную девушку,
похожую на ангела.
— Выпей еще кофе. Это поможет взбодриться, — посоветовала Руби.
Зейн, погруженный в чтение письма, даже и не заметил, что она покидала
комнату. Теперь вот, к счастью, вернулась, проявляя заботу о нем. Ему снова
захотелось признаться ей в любви. Но он на этот раз не рискнул. Вдруг опять
вызовет ее гнев. Зачем лишний раз нервировать Руби. Лучше снова попросить у
нее за все прощения.
— Спасибо за напиток, — поблагодарил он, глотнув кофе,
приправленного бренди. — Так согревает, и силы прибавилось. — Зейн
думал, что еще сказать. И тут его наконец осенило: — Мой отец был очень
хорошим человеком. Жаль, что я не понял этого раньше. И почему я решил, что
письма в шкатулке — свидетельство каких-то грязных отношений между папой и
подругой Мэри? Я просто кретин. А мой отец был святым, и он столько
пережил...
— Ох, Зейн, — воскликнула Руби, и слезинки навернулись на ее
глаза. — Как хорошо, что ты все осознал. Я просто счастлива. Теперь
Лоренсу станет легче в том, ином мире...
— Знаешь, я хочу прочитать и остальные письма, которые обнаружил в
шкатулке и на книжных полках. Только не покидай меня пока. Побудь со мной.
Мне так спокойнее.
Руби улыбнулась и устроилась на мягкой кушетке.
— Хорошо. Я останусь. Но лишь на некоторое время...
Он вскрыл очередной конверт.
По мере прочтения Зейн складывал письма в аккуратную стопку. Теперь он уже
изучал их серьезно, изучал своеобразный отчет о его детских годах. Мэри,
часто путешествуя вместе с маленьким Зейном, рассказывала Бонни о привычках
мальчика, о его характере, о его новых друзьях. В общем, настоящая мама
парнишки была в курсе всего.
Зейн удовлетворенно вздохнул. Хорошо, что женщин связывала искренняя дружба.
Он снова опустил руку в шкатулку. На дне ларца осталась лишь одна открытка.
Зейн достал ее. Внимательно посмотрел на картинку с помятыми уголками и
потертыми краями. Диснейленд. Он помнил те каникулы. Ему было тогда восемь
лет. Что же Мэри написала об этом пу
Закладка в соц.сетях
