Жанр: Любовные романы
Райский берег
...ких? Цирковых?
— Нет, я правду говорю! — Она оперлась на правую ногу, схватившись
за его рубашку, чтобы не упасть, и собралась встать.
Но Брайан вовсе не собирался отпустить ее просто так. Он взглянул на ее
колено, увидел разорванную ткань и кровь и, ни слова не говоря, подхватил ее
и понес к машине, осторожно ступая ногами, чтобы не покатиться кубарем вниз.
Первым ее побуждением было выразить протест: что это, в конце концов, за
самоуправство? Но почему-то вместо этого она обняла его за шею, опустила
голову ему на грудь и стала слушать мерное биение его большого доброго
сердца.
— Держи. — Брайан открыл дверцу джипа, достал из дорожной сумки
бутылку с водой и протянул Патрисии. Она благодарно кивнула.
Промочить горло — это как нельзя кстати!
Он тем временем занялся ее ногой. Извлек из аптечки спирт и пластырь, промыл
водой рану, обработал края спиртом и заклеил пластырем.
— Может, забинтовать?
— Нет, не стоит, — сказала она. — Все просто замечательно.
Родись ты женщиной, из тебя вышла бы отличная медсестра.
— Вот как? Родись ты парнем, из тебя вышел бы отличный бегун. Можешь
участвовать в марафоне.
Патрисия покачала головой.
— В ближайшую неделю мне это явно не грозит. Но спасибо за предложение, надо будет попробовать!
Он хмыкнул.
— На, — она отдала ему бутылку, — заткни себе ею рот, а то
еще какую-нибудь гадость скажешь.
Брайан поднес горлышко ко рту. Ей хотелось взглянуть ему в глаза, но она и
так знала, что прочтет в них.
— Спасибо, Брайан. — Она махнула рукой в сторону гробницы. —
За то, что вытащил меня оттуда. Справился с моей истерикой.
— Не стоит благодарности. — Он выпрямился и взглянул на
нее. — Сейчас ты в порядке?
Сердце из груди не выпрыгивает?
Она-то, может, и в порядке, а вот сердце...
Что-то слишком часто оно бьется!
— Не совсем, — сказала она. — Честно говоря, никогда не чувствовала себя такой дурой.
Я же знаю: летучие мыши совершенно безобидны. Нечего их бояться.
Теоретически, конечно.
— У меня тоже волосы встали дыбом. Надеюсь, тебя это утешит. Я ни капли
не жалею, что мы подобру-поздорову убрались оттуда.
— Какой ты милашка! Правда, я тебе ни капельки не поверила, но все
равно спа...
— Называй меня как угодно, Пат, только не милашкой! На милашку я совсем
не похож.
Это точно. Она-то тоже хороша! Вот его братец Синклер порадовался бы, узнай
он о том, что произошло. Подумать только, какую характеристику он бы ей дал:
безответственная, истеричная, к тому же недалекая девица!
Патрисия поежилась.
— Теперь понятно, почему аборигены говорят, что это недоброе место.
— Что простые жители думают, понятно, а вот почему Инди Топану так не
хотел, чтобы ты сюда заявилась, — вот вопрос!
— Наверное, эти летучие мыши какой-то редкой породы. Их нельзя
беспокоить.
— Что ж он тогда об этом умолчал? Нет, мы оба понимаем: творится что-то
странное. Так что, с твоего позволения, поехали-ка отсюда подобру-
поздорову! — Он засунул бутылку на место, спустил ноги Патрисии на пол,
сам залез на место водителя и вставил ключ в замок зажигания.
— Брайан...
Он взглянул на нее.
— Да?
Патрисия сглотнула, вдруг застеснявшись.
— Спасибо... Я так тебя как следует и не поблагодарила. За то, что...
донес меня до самой машины. Тащить меня вниз по тропинке было непросто.
Брайан ухмыльнулся.
— Ничего, привыкну. Хотя, если ты считаешь, что мне придется заниматься
этим постоянно, тебе не мешало бы слегка похудеть. А то я аж вспотел.
— Как это любезно с твоей стороны!
Патрисия, как ни странно, обрадовалась этим словам. Лучше правда, чем
затасканный комплимент вроде: пустяки, ты же легкая как перышко!
— Другое дело, если ты намерена передвигаться на своих двоих. Тогда у
меня никаких возражений: ты мне нравишься такой, какая ты есть.
Патрисия почувствовала, что краснеет. Пусть Брайан думает, что это из-за
жары!
— Кроме заколок в волосах, — заметила она.
А то он стал что-то уж больно мил!
— Это да, — согласился Брайан. — К черту заколки!
— И накрашенные ногти на ногах?
— Против этого у меня, по-моему, не было возражений.
Она нарочно завела об этом разговор. Хотела узнать его мнение и поделиться
своими тайнами. Брайану и самому хотелось узнать, что за этим кроется. Но не
здесь, не при этих обстоятельствах.
Мотор взревел, джип выехал на узкую дорогу и покатил обратно, туда, где было
асфальтированное шоссе. Оказавшись там, где обнаружились явные признаки
цивилизации в виде фонарей и телеграфных столбов, они вздохнули спокойнее.
Патрисия молчала. Она глядела в окно: на море, на горы и песчаные отмели
вдали. Брайан вдруг съехал на обочину. Ему в голову пришла одна мысль.
— Что случилось?
— Ничего. Мы отстали от графика. Все достопримечательности нам
осмотреть явно не удастся. Может, устроим пикник прямо сейчас?
— Нет, Брайан... — сказала она.
Брайан тем временем вылез из машины и распахнул перед ней дверцу.
Патрисия раздумала пировать на берегу моря, у нее возникли другие планы:
принять душ, смыть с себя пот, а вместе с ним и ужасные воспоминания о
летучих мышах.
— Я хочу вымыться.
— Вымыться? Почему бы не искупаться в море? — Он указал на океан,
переливавшийся под солнцем всеми цветами радуги. Патрисия почувствовала, что
ее сопротивление слабеет.
Брайан скинул кроссовки и разделся до трусов.
— Конечно, я не вправе тебя ни к чему принуждать. И все же, по-моему,
будет неплохо, если ты избавишься хотя бы от части своей одежды. Ты вся в
пыли.
Патрисия сглотнула.
— Да, конечно.
— Тебе помочь?.. — начал он.
— Нет! — Она не дала ему договорить. — Я... сама
справлюсь. — Она начала расстегивать пуговицы на рубашке.
— ..снять кроссовки? — закончил он. И ухмыльнулся.
— Н-нет, я сама. — Патрисия почувствовала, что ее рот словно набит
ватой.
Но он все равно решил ей помочь. Наклонился, закрывая широченной спиной
солнце, и принялся развязывать шнурки на кроссовках.
Патрисия тем временем сняла с себя рубашку, представ перед ним в спортивном
бюстгальтере из плотной материи. Она и сама не знала, радоваться ей тому,
что выглядит она вполне благопристойно, или печалиться?
Брайан осторожно стянул с ее ног кроссовки. Патрисия приподнялась, чтобы
снять брюки, и, охнув, тут же опустилась обратно на сиденье. Колено пронзила
боль, немилосердно вернувшая ее к жестокой реальности.
— Ничего не выйдет, — произнесла она с искренним
огорчением. — По песку до моря мне не дойти. Да и плавать я с больной
ногой не смогу. Прости, Брайан, мне, право, очень жаль.
Ты здорово приду... — Она взвизгнула. — Что ты делаешь?
Брайан просунул руки под ее колени и сказал:
— Наклонись и обними меня за шею. — Патрисия не
пошевелилась. — Доверься мне. Пат.
Я же должен повсюду сопровождать тебя или ты забыла? А сейчас нас вообще не
разлей водой. Причем в буквальном смысле.
Он легко подхватил ее и, пронеся по песку, окунул прямо в море.
Очутившись в прохладой воде, Патрисия воспрянула духом. Ее волосы
расстелились по глади воды. Брайан нежно сжимал ее за талию.
Чего еще нужно для счастья? Такого она не могла себе представить в самом
прекрасном сне.
— Вот что я скажу тебе, Брайан. — Она слегка обернулась, чтобы
видеть его глаза. — Ты знаешь, как выбрать пляж. — Об этом она
заговорила нарочно, чтобы не дать воображению разыграться. — Светлый
песок, эти пальмы и водопад вдалеке. Ты здорово придумал!
— Да, случается иногда.
— Какой ты умный!
— Будь я умен, нашел бы способ отговорить тебя от посещения гробницы.
— Нет. Я ни о чем не жалею. — Патрисия говорила правду. Она
помнила: там, в пещере, Брайан доверился ей, раскрыл ей душу. — Кроме
летучих мышей, — добавила она.
— Я тоже рад. Так я узнал, какой была эта Нусанти-Хо.
Несколько секунд они плавали молча.
— Может, она приходила сюда, — сказала Патрисия. — Поплавать
со своими подружками.
— Или с дружком. Ночью, при свете луны.
Патрисия вздохнула.
— Как жаль, что я не писательница! О ее жизни можно написать настоящий
роман. Ведь мы ничего не знаем, кроме ее имени. Неизвестно, кто она, почему
ее похоронили в той пещере с такими почестями.
Она снова посмотрела на него. Он глядел на нее в упор, и Патрисия вдруг
почувствовала, что во рту у нее пересохло.
— Спасибо, что тебе хватило ума не отпустить меня сюда одну. Зная,
сколько хлопот я тебе доставлю, ты все же решился пойти со мной.
— Как же иначе? Я был просто обязан это сделать. — Он вдруг взял
ее за руку и поплыл с ней к берегу.
— Искупалась? — спросил Брайан, когда они вышли на песок. —
Тогда пойдем под душ. — Он кивнул в сторону водопада, взял ее на руки и
понес туда.
— Это уже не смешно! — заявила она. — Я же ногу подвернула,
плюс у меня царапина на коленке. Это все-таки не открытый перелом!
— Я не готов рисковать твоим здоровьем, заявил он, поставил ее ноги и
прижался к ней всем телом.
— Господи, Брайан, в каком я перед тобой долгу! — сказала
она. — Никогда не забуду, что ты для меня сделал.
— Поосторожнее с этим, а то я еще потребую в счет возмещения долга твою
долю фирмы.
Патрисия посмотрела ему в глаза. Она и забыла об этой чертовой фирме.
— Неужели тебя больше ничего не волнует?
Ты, наверное, следил за каждым моим движением, записывал каждую глупость,
которую я совершила сегодня? — Она захотела отстраниться от него,
отступила на шаг, больное колено подвернулось, но Брайан крепко держал ее в
объятиях.
— Зачем мне записывать? — мягко произнес он. — Этот день
навсегда отпечатался в моей памяти.
Навсегда. И в моей памяти тоже, подумала Патрисия.
— Есть правда нечто, чего я никак не могу понять, — добавил
Брайан.
— Так спроси. Спрашивай обо всем.
Пусть спрашивает. Пусть, если захочет, выведает все планы Джессики, пусть
ему достанется эта чертова фирма! Теперь все равно. Он видел ее с самой
неприглядной стороны: она неслась во весь опор, спасаясь от летучих мышей, и
подвернула ногу. Куда уж еще хуже?
— Обо всем? — переспросил он.
На них вдруг снова наползла тьма гробницы. Именно этот вопрос она ему
задала, когда они вошли туда. И там он раскрыл ей душу, поведал тайну, о
которой не говорил никому.
Именно в темноте она разглядела в нем такое, чего никогда не замечала при
свете дня.
Брайан Лавджой оказался не плейбоем, которого заботит лишь собственное
удовольствие.
Он способен на глубокие искренние чувства, и не его вина в том, что его
любовь обманули и предали, что он встретил женщину, которая решила его
использовать.
Патрисия чувствовала, что в долгу перед ним.
Ведь это Брайан отыскал гробницу. А когда она запаниковала и бросилась
бежать, остановил ее и успокоил. Он даже носил ее на руках, чтобы уменьшить
боль.
Понимает ли он ее чувства? Вряд ли. Может, потом, когда-нибудь, в далеком
будущем, он вспомнит о ней и поймет, что она любила его. И хоть это позволит
ему избавиться от тягостных воспоминаний о той женщине, которая предала его
любовь.
— Патрисия? — услышала она его мягкий голос.
— О чем ты хочешь знать?
Она затаила дыхание. Сейчас начнется! Он попросит рассказать, что на уме у
Джессики.
— Скажи... — тихо произнес он, — почему ты красишь ногти на ногах?
На мгновение ей показалось, что она ослышалась. Наверное, это сон!
— Что-что?
— Я о твоих ногтях. Просто интересно: на руках ты ногти не красишь,
даже бесцветным лаком. А на ногах красишь, покрываешь розовым лаком, я
видел. Почему?
Патрисия почувствовала, что снова возвращается к жизни. Что ее сердце снова
бьется, и бьется радостно от сознания того, что она в раю с мужчиной из какой-
то сказки, ибо наяву такие не встречаются.
И все-таки (она ущипнула себя) я не сплю!
Значит, такие экземпляры все-таки встречаются — добрый, нежный,
отзывчивый... Он ни словом не упрекнул ее за то, что она втянула его в эту
авантюру с гробницей.
Нет, такого не бывает! В конце концов, он же мужчина! Значит, потребует чего-
то взамен.
Но чего? Не секса. Это они вчера вечером уже проходили. Стоит ему немножко
поднажать, и она не совладает с собой. Против его натиска она беззащитна. А
он все-таки не стал ее ни к чему принуждать, зная, какие страдания она будет
испытывать потом, когда осознает, что натворила.
И вот сегодня, сейчас. Она перед ним в долгу, и сама ему об этом сказала. Он
захотел задать вопрос. Но не о планах ее сестры, не о чем-то, касающемся
фирмы.
— Тебя интересуют моги ногти?
— Да, вчера вечером, в гостинице, ты собралась сказать мне, зачем
красишь ногти. Но мы съехали на другую тему.
— Значит, это и есть твой вопрос? — Патрисия никак не могла
понять, к чему он клонит.
— В принципе да. В зависимости от того, что ты скажешь, у меня,
возможно, возникнет дополнительный вопрос.
— Вот оно что...
А она-то уже была готова поверить, что поселилась в раю, в раю, сотворенном
специально для нее. Как же она ошибалась! Брайан вовсе не прекрасный Принц
из сказки. Он сопровождает ее по поручению кузена, его задача — доложить
брату обо всех ошибках, которые она совершит, нащупать ее слабое место. И,
надо признать, Патрисия сильно упрощает ему жизнь.
Но с ногтями сложнее. Вчера вечером она бы за милую душу рассказала ему всю
правду.
Они вместе посмеялись бы, на том бы все и закончилось.
Теперь же это целая проблема.
— Ну? Зачем же? — Брайану не терпелось получить ответ.
— Ни за чем. Просто так.
Он молчал. Отговорки его не устраивают.
— Правда, мне даже неудобно... Все это глупости!
— Все настолько глупо, что ты стесняешься сказать?
— Я... дала клятву.
— Клятву? — недоверчиво переспросил он.
Он перестал улыбаться.
— Кому же ты поклялась?
— Это, надо понимать, дополнительный вопрос?
— Кому? — не отступал он.
Как бы ей хотелось выдать какую-нибудь историю о тайном возлюбленном,
которому она поклялась: лишь смерть разлучит нас. А в знак любви пообещала
красить ногти розовым лаком.
Но Брайан, увы, не настолько глуп, чтобы поверить в эту бесхитростную ложь.
Стоит ей слегка зардеться — и он поймет, что она лжет.
А лгать ему она не может и не хочет.
— Я поклялась... своему крестнику.
Брайан моргнул: слова Патрисии его явно удивили. В другое время она
порадовалась бы тому, что застала его врасплох, но сейчас ей почему-то было
не до радости.
— Зачем?
— Не все ли равно?
— Нет. Я хочу знать. Должен знать. Мне нужно знать о тебе все.
— Правда? — Патрисия вдруг испытала какие-то явно неуместные
чувства. Почему-то обрадовалась, что Брайану нужно знать о ней все,
обрадовалась, что она ему небезразлична. А потом вспомнила: его фамилия
Лавджой, а у Лавджоев в крови — выведать слабое место противника, а затем
побольнее по нему ударить. — Он учится в престижной школе в Сиднее и
участвует в соревновании по баскетболу между школьными командами.
— А при чем тут ногти?
— Ты не дослушал. В этом месяце у них игра с самыми заклятыми врагами.
Я обещала ему прийти поболеть за него. Но тут подвернулась эта поездка на
Лазурный берег, присутствовать на игре я не смогла.
— И все-таки я не понимаю. Ногти-то при чем?
— Видишь ли, я обязалась сделать что-нибудь такое, что постоянно
напоминало бы мне о нем. В знак того, что я о нем думаю и желаю ему победы.
Он заявил, что я должна выкрасить ногти цветами их баскетбольной команды —
синим, розовым и белым. — Патрисия взглянула на свои ноги и пошевелила
пальцами. — Мне пришлось согласиться. А что мне еще оставалось? Но я,
по крайней мере, уговорила его не красить мне ногти всеми тремя цветами.
— Сколько ему лет? — спросил Брайан.
— Будет восемь.
— И он играет в баскетбол?
— Полно ребят в его возрасте играют в баскетбол.
— Но не все столь сноровисто покрывают лаком чужие ногти. К тому же на
ногах.
— Я тоже приложила руку к процедуре, сказала Патрисия.
В душе она молилась: только ради Бога не спрашивай, как его зовут.
Тут же, словно прочитав ее мысли, Брайан задал вопрос:
— Как его зовут?
Патрисия молчала.
— Его ведь зовут Морис, так?
Она кивнула.
— Поэтому ты не хотела мне ничего говорить?
Патрисия пожала плечами и отвернулась от него. Она подошла к водопаду, чтобы
смыть соль с кожи. А еще ей не хотелось, чтобы он видел, как она боится хоть
чем-то ранить его.
— Я использую свое право на дополнительный вопрос.
— Разве ты его уже не использовал, причем дважды?
— Это не было дополнительным вопросом.
Просто мне пришлось вытягивать из тебя каждое слово. А дополнительный вопрос
совсем другой. Почему ты не покрасила ногти на руках? Почему не покрыла их
хотя бы бесцветным лаком? Или цветным? Кто ранил тебя, Пат? Что он натворил
такое, из-за чего ты скрываешь от всех свою красоту?
— Ничего себе, дополнительный вопрос! — заметила Патрисия. — Да их тут целая дюжина!
Брайан встал рядом с ней под импровизированный душ. Он распустил ее волосы,
промыл их под струей холодной воды.
— Не хочешь отвечать?
Он сказал, что она может спрашивать у него о чем угодно. Просить о чем
угодно. Выложил ей свою самую сокровенную тайну, мучившую его на протяжении
стольких лет.
Разве может она поступить иначе? Обмануть его доверие?
— Его звали Джейсон. — Она призадумалась.
Вернее, не звали, а зовут. Вряд ли с ним что-нибудь случилось.
— Точно? Не Джон и не Джим?
Патрисия вспомнила их давешний разговор в машине. Тогда она просто
издевалась над Брайаном. А он запомнил!
— Джейсон. Никогда не забуду его имени.
— Не сомневаюсь!
— Красивее его мужчины я не видела, — сказала она. — Правда,
тогда я вообще еще мало повидала мужчин. Черные вьющиеся волосы, спортивная
фигура, мускулы и все прочее, что полагается пловцу-профессионалу. Он
пловец.
Тренировал мою мать в нашем бассейне. Она тогда как раз развелась со своим
сто двадцатым мужем и ей нечем было заняться, кроме плавания. —
Патрисия отвернулась и подставила лицо под струи воды. — Это, наверное,
так банально: лишиться невинности в постели у тренера?
— Не знаю... По-моему, говорить о невинности вообще банально.
— Мне было немногим больше восемнадцати. Я была наивной дурочкой,
которая до этого и целоваться-то толком не умела. А он в этом деле был
большой мастак!
— И ты набросилась на него?
— Да. Это ужасно?
— Почему же? Против гормонов не попрешь.
Наступает пора совершеннолетия, пора производить потомство, вот гормоны и
разыгрываются.
— Наверное, ты прав. — Патрисия закрыла глаза, подставила лицо
солнцу, почувствовала, как его тепло растекается по телу.
— Итак, поцелуями дело не закончилось?
— Естественно. Тогда я как раз увлеклась дизайном, начала делать
сережки. Для друзей, для самой себя, разумеется. Превзошла саму себя, лишь
бы он обратил внимание.
— Вряд ли его долго пришлось упрашивать.
— Ну что ты! Вначале он должен был меня немного помучить. Потом начал
флиртовать. Но мне хотелось большего. Намного большего. — Она
повернулась лицом к Брайану. — Сережки из перьев сыграли свою роль: ими
он щекотал мне шею. Неплохо получилось и с серьгами из елочных игрушек.
— Елочных игрушек? — недоверчиво переспросил Брайан.
— Да, представь себе! Такие маленькие шарики! Они-то и навели меня на
мысль. Я нацепила на себя серьги из двух вишенок, предварительно, конечно,
украсила их соответствующим образом. Серьги получились броские, большие, а
самое главное, съедобные.
Брайан застонал.
— Да-да! Даже святой не устоял бы перед таким искушением.
— Думаю, он был далеко не святой. Одного не понимаю: где же была твоя
мать? Она не ревновала?
— Как ни странно, нет. Тогда она была слишком занята собственной
персоной. Надо было слегка подремонтировать внешность, прежде чем искать сто
двадцать первого мужа. А я была настолько глупа, что так и не догадалась:
Джейсон увивается за ней. На меня ему было наплевать. Но я была такой
наивной!
— Это, видно, его и привлекало.
— Скорее всего. Запретный плод сладок. А я постаралась на славу, чтобы
сделать себя ужасно заманчивой.
— Он, разумеется, не сопротивлялся.
— Зачем? — спросила Патрисия и пожала плечами. — Очень удобно
— иметь в распоряжении сразу и мать и дочурку. Одна надоела, зато другая
рядом.
— Какой-то извращенец! — процедил Брайан.
— Перестань, не завидуй. Завидовать тут особенно нечему.
— Как же твоя мать обо всем узнала?
— А кто сказал, что она обо всем узнала?
Узнать горькую правду предстояло мне. Как-то раз мать поехала с ним на
недельку в Европу. А по возвращении оказалось, что они уже муж и жена.
— Так это за него она вышла замуж? — озадаченно спросил
Брайан. — А я думал, она недавно с тем парнем...
— Это уже другой! Странный ты! — рассмеялась Патрисия. — Она
замужем больше полугода не бывает. Теперь у нее новый красавчик.
— Вы говорили с Джейсоном? Как он перед тобой оправдывался?
— Да никак! Ему все невдомек было, с чего это я так рассвирепела! А я
думал, ты все знаешь, сказал он. Просто тебе хотелось показать, какая ты
взрослая и самостоятельная, вот ты и решила отбить жениха у своей матери. А
я тебе подыграл. Если хочешь, продолжим. Вот так вот.
— А матери ты рассказала?
— Ей? Зачем? Нет, конечно. Я же сама виновата. Сама сглупила и должна
была расплачиваться за собственную наивность. К тому же злилась я не столько
на него, сколько на себя саму. Джейсон мужчина. Чего еще от него ждать?
— Уж по крайней мере не такого.
— Не знаю. Отец мой, как тебе, судя по всему известно, тоже не ангел. И
любовниц у него пруд пруди. Он особенно и не скрывался.
Брайан молчал.
Патрисия вздохнула.
— Не к чему было ее расстраивать. В конце концов, она в нем сама
разочаровалась, без моей помощи. А я поехала развеяться во Францию, на
родину импрессионизма. И немало преуспела в живописи. А когда вернулась,
Джейсона уже и след простыл.
— Значит, ты никому о нем не рассказывала?
— Об этом знаешь только ты.
Он наклонился к ней и нежно дотронулся пальцами до ее лица. Ей показалось,
что он поцелует ее, но сама мысль о том, что Брайан ее жалеет, была
невыносима.
— Проголодался? — спросила она. Не дожидаясь ответа, повернулась и
пошла к машине, стараясь не хромать, хотя колено болело.
— Кажется, ты выздоровела? — сказал он, нагоняя ее.
— Из водопада льет целебная вода. А может, холод снимает боль. —
Она поежилась.
Вытерев руки и лицо о рубашку, она было собралась надеть ее, но заметила,
что она разорвана: именно в этом месте Брайан дернул ее за футболку, чтобы
остановить ее безумное бегство.
— На, надень. — Он протянул ей свою рубашку.
— Намокнет.
— Ну и что? Иначе обгоришь.
Патрисия заколебалась.
Брайан решительно взял рубашку и помог ей всунуть руки в длинные рукава,
после чего наклонился и принялся застегивать пуговицы.
Он был так близко, его волосы ниспадали на подбородок, терлись о ее щеку.
— Спасибо, — сказала она.
Он выпрямился. Но отпускать ее вовсе не собирался. Наоборот, крепко прижал к
себе.
— Надо было с кем-то поделиться, — мягко произнес он.
...Закладка в соц.сетях
