Жанр: Любовные романы
Чэпл-Хил
...Парнелл.
Она чуть отхлебнула и поморщилась.
— Мисс.
Он откинулся в кресле и постарался больше не глазеть на нее. Ничего не
получилось. Чувство юмора и природное женское обаяние Натали были столь
притягательными, что ему казалось, он пьянеет от одного ее присутствия.
— Может быть, я могу быть вам полезен?
— А? Ну да, конечно. Ты сбил меня с толку.
Она подняла бумажный стаканчик и ослепила его тысячеваттной улыбкой,
которая, пожалуй, растопила бы айсберг. Джордану померещилось, что он уже
умер и сразу попал в рай.
— Я пришла, чтобы поговорить с мистером Райкеном. Он мне назначил на
сегодня, но я слишком поздно приехала в город. Придется прийти завтра...
— Все уже ушли. Я тут заканчивал дела, объяснил Джордан. — Но, если
хочешь, я дам тебе домашний телефон мистера Райкена. Раз он тебя ждал,
думаю, не рассердится.
— Правда? Очень мило с твоей стороны. Она отхлебнула еще немножко и
поставила стаканчик на стол. — Вообще-то я не любительница спиртного, —
созналась она, слегка пожимая плечами. Блестящие волосы упали ей на щеку, и
она откинула их назад.
— Можешь звонить отсюда, — предложил Джордан, не отрывая от нее глаз.
— Спасибо.
Он снял трубку и стал нажимать на кнопки.
— Ты что, зазубрил номер наизусть?
Было дело
, — подумал он. Последние воспоминания о Шейле таяли в его
сознании. Шейла Райкен становилась его прошлым. Натали Парнелл — будущим. Он
хотел было сделать ей предложение сразу, прямо здесь, но все же подумал, что
пока рановато.
3
Натали Парнелл представляла собой прелестное чуть курносое юное создание.
Недавняя выпускница Вассарского колледжа, она бывала иногда немного
застенчива, но непосредственность не мешала ей соблюдать правила хорошего
тона, и она умела очаровывать людей, не прилагая больших усилий. Хотя внешне
это не всегда было заметно, в ней таилась энергия и напористость. Она точно
знала, чего хочет, но ее определенность не раздражала людей, а, скорее,
заставляла их стараться ей угодить. Она никогда не ходила вокруг да около,
и, если ее манеры казались порой резковатыми, то этот недостаток с лихвой
возмещали искренность и открытость. Она явилась, словно вспышка молнии, и
вмиг ослепила Джордана Бреннера.
Целый год он добивался ее, но она вела себя, как нимфа, которая не
подпускает к себе охотника ближе, чем на шаг. Ко второму курсу юридического
факультета он сумел убедить ее, что он и есть тот единственный парень на
свете, с которым она может быть счастлива, и Натали влюбилась в него с той
же решимостью, с какой делала все остальное.
Незаконнорожденная дочь Франсинн Парнелл, она родилась в небольшом фабричном
городишке Перт, к северу от Нью-Йорка. Натали рано поняла, что ее мирок
совсем крохотный. Родственников у них не было, так как мать — сирoта, а отец
— заезжий молодец, погибший во Вьетнаме. Натали делала попытки узнать хоть
что-то о своей родословной, но, порывшись в библиотеках, вскоре поняла
бессмысленность подобной затеи. Жил, правда, некогда в их краях Джордж
Парнелл, который владел таверной милях в трех от города на старой почтовой
дороге. Однажды Натали даже сходила туда, но нашла лишь обгоревшие
развалины. В старой вырезке из местной газеты говорилось что-то о возможном
поджоге с целью незаконного получения страховки, но для Натали все это
означало лишь утрату последней надежды найти единственного родственника.
Натали любила ездить на велосипеде на городскую окраину, туда, где висел
знак, обозначавший границу их города. Долгие годы она думала, что этот знак
несет в себе некий особый смысл. Автобусная остановка казалась единственной
ниточкой, связывающей ее с остальным миром. В течение дня три автобуса
прибывали и три отходили. Натали было видно их из узеньких окошек городской
школы. Первый подкатывал утром, во время урока английского. Это означало,
что день начался. Исподтишка она наблюдала, как автобус заворачивает на
дорогу за Песчаным озером и берет курс к югу, в сторону Олбани, проездом
через центр Нью-Йорка со всеми остановками.
Со всеми остановками! —
говорила себе Натали. Вот маршрут, которому я должна следовать
.
Через три минуты после ленча мимо школы проходил второй автобус, а за ним,
точно по расписанию, следовал третий и последний, и это совпадало с концом
школьных занятий.
Спустя одну тысячу девятьсот пять автобусов, Натали стала лучшей выпускницей
городской средней школы Перта и покинула ее на одной тысяче девятьсот
шестом. Он отвез ее в Вассар, где в первый же год обучения она получила
телеграмму, извещавшую о том, что ее мать умерла от сердечного приступа.
Теперь Натали осталась совсем одна на свете. Все, что оставалось от их
родного гнезда и имущества, ушло на плату за обучение и жилье, и к тому
времени, как ее приняли на юридический факультет, деньги у нее кончились.
Вот тут-то Джуд Райкен и пришел ей на помощь. Оценки у нее были только
отличные, и она успела поработать в местной общине в качестве преподавателя,
обучая эмигрантов английскому. Вышло у нее, правда, небольшое недоразумение
с властями из-за закрытия дневного центра по оказанию помощи неимущим, но в
целом она представляла собой великолепную кандидатуру для получения полной
стипендии юридического факультета, которая ежегодно выплачивалась фирмой
Райкена, Дэвиса и Хилза. Пройдя предварительную проверку, ее прошение легло
на стол к Райкену, и он отнесся к нему с невиданным участием. Он внимательно
всмотрелся в ее фотографию, предварительно рассмотрев школьные документы и
результаты тестирования. С виду она была явно приятной девушкой. Быть может,
чуть легкомысленна, но все они такие в этом возрасте. Кроме того, в этом
году фирме как раз неплохо иметь женщину-стипендиатку. Зачем надо, чтобы их
обвиняли в консерватизме и склонности к дискриминации женщин. Общественному
мнению лучше сделать уступку, не стоит дразнить гусей. Джуд Райкен еще разок
взглянул на фотографию, снял трубку и набрал номер. Он хотел послушать, как
она разговаривает, прежде чем принимать окончательное решение. Он ожидал
услышать обычное в таких случаях
благодарю вас, сэр, я очень надеюсь, что
вы окажете мне помощь
, а вместо этого на него посыпались сотни вопросов.
Она хотела знать, почему ей придется ехать именно в Чэпл-Хил, какой процент
их выпускников работает в судах, сколько чернокожих женщин было принято за
последнее время, какие методы преподавания используются на факультете,
сколько необходимо сдавать экзаменов и письменных работ, сколько среди
профессоров выпускников данного университета, каков процент студентов из
Северной Каролины и других южных штатов... Джуд Райкен всего через несколько
секунд, к собственному удивлению, обнаружил, что уже ей отвечает. Прошло,
наверное, минут десять, прежде чем он осознал, что уговаривает ее. Вместо
того чтобы быть просительницей, которой следовало завоевать его
расположение, она сама делала выбор.
Джуд решил, что должен непременно встретиться с этой девушкой, и потому,
чтобы организовать собеседование, заплатил из своего кармана за авиабилеты
для нее. И однажды вечером она позвонила к нему домой как ни в чем не бывало
— в голосе не было даже тени смущения.
— Я здесь, — сообщила она весело, после того как назвала себя. — Я у
вас в офисе, но, как понимаю, опоздала. Встретимся сегодня, или сейчас
слишком поздно? Я могла бы прийти сразу.
Он пригласил ее прийти
сразу
. Судя по ее голосу, она была решительной,
храброй и не боялась авторитетов. И Джуд Райкен растерялся. Сам того не
желая, он оделся тщательнее, чем обычно, и велел Луизе поставить на стол
дополнительный прибор.
От внимания Шейлы, все еще размышлявшей о том, бросила бы она Джордана
Бреннера или нет, если бы он не бросил ее, не могло ускользнуть то, что отец
заметно оживился. Натали Парнелл показалась ей вполне симпатичной, но,
поскольку было уже ясно, что она получит стипендию юридического факультета,
Шейле стало лень казаться гостеприимной. Она заметила, что отец ест с
меньшим, чем обычно, аппетитом и, кроме того, занят тем, чем вообще почти
никогда не занимался. Джуд болтал. Он рассказывал о Чэпл-Хил, об
университете и о том, какая прекрасная жизнь ожидает здесь Натали.
Он во всем находил понимание у Натали. у него была яхта, а она обожала
бывать на воде, у него был прекрасный удар в теннисе, а она играла в
теннисной команде. Он любил шахматы, а она вошла в полуфинал турнира
мастеров. Он однажды сумел добиться отмены смертной казни в Верховном Суде,
а она читала и перечитывала отчет об этом деле, используя его как материал
для курсовой работы.
Беседа струилась как шампанское, которое открывал Джуд. Шейла поняла, что ее
отец околдован. Едва ли заклятие окажется долгим, но наблюдать за ним
любопытно. Она его видела таким впервые. Хорошо развитое чутье безошибочно
вызывало вполне естественную ревность, но она не собиралась
противодействовать, по крайней мере пока. Натали никого не обидела, и Шейла
даже почувствовала облегчение от того, что отец для разнообразия выбрал кого-
то другого объектом своего внимания.
Шейла была необычно молчалива, в то время как Джуд и Натали болтали без
умолку. Она понимала, что отец продает Натали нечто более вещественное и
полезное, чем юридический факультет. Он продавал себя. И по мере того как
продолжался вечер, она все отчетливее сознавала, что в ее присутствии здесь
не нуждаются. Впервые в жизни она чувствовала себя не на месте, и, хотя
ощущение само по себе было не из приятных, оно допускало некую особую
степень свободы. Ей не надо было взвешивать каждое слово. Ей вообще не надо
было произносить слов.
Вот что удалось этой девушке. Причем она сама даже об этом не подозревала. А
вообще-то их высокопарные разговоры сводились к банальным истинам вроде той,
что надо помогать людям и усовершенствовать мир.
Долгий вечер еще не успел подойти к концу, как юридический факультет обрел в
лице Натали новую студентку, а Шейла Райкен соседку по квартире. Последняя
идея, разумеется, принадлежала ее отцу. Поскольку он так и так платит за
двухкомнатную квартиру, расположенную практически на территории
университета, будет очень разумно, если туда вселится Натали.
Натали посмотрела на Шейлу с неподдельным дружелюбием:
— Надеюсь, ты не против? — спросила она. — Я никого здесь не знаю, и
мне будет намного легче, если найдется не только жилье, но и кто-то, с кем
можно поговорить. — В глазах ее промелькнула усмешка. — А если я буду тебя
допекать, ты всегда сможешь выставить меня вон.
Но Шейла уже знала, что Натали ей не надоест. Она ей нравилась. Она просто
не могла не нравится, так почему бы не дать Натали попробовать?
— Я буду ужасно рада, если мы будем жить вместе, — ответила она
любезно, сознавая, что говорит правду.
— Спасибо, — Натали просияла и повернулась к Джуду: — Если это и есть
южное гостеприимство, то мне оно по душе.
На протяжении трех последовавших за тем лет Натали, с готовностью
воспользовавшись своим новым положением, сумела зарекомендовать себя как
лучшая студентка юридического факультета за всю его историю и влюбиться в
Джордана Бреннера.
Шейла отнеслась к подобному ходу событий сдержанно. Она ничего не могла с
этим поделать, а если и могла, то упустила момент. И все же, хотя время шло,
она иногда не без досады думала о том, как сложились бы ее отношения с
Джорданом, если бы отец тогда не вмешался. Правда, горькие мысли она всегда
старалась спрятать поглубже.
Когда наконец Джордан и Натали получили дипломы, они были настолько помешаны
друг на друге, что Шейла превратилась в какую-то пусть и доброжелательную,
но тень из прошлого, и надо сказать, что ее доброжелательность постепенно
таяла. Было нелегко находиться рядом с двумя влюбленными, в то время как она
все еще одинока, тем более что одна из двоих ее лучшая подруга, а другой —
раньше принадлежал ей. Почти принадлежал. Хуже того, ее отец так и не
преодолел привязанности к Натали. Он, правда, совсем не возражал против
того, что Натали по уши влюбилась в Джордана. Ему как будто было даже
приятно наблюдать за их романом с высоты своих лет. А сейчас он опекал их
обоих, пытаясь оставить работать у себя. Шейла помотала головой, выкладывая
кусочки жареного цыпленка на бумажное полотенце. Пожалуй, будет большим
облегчением, когда наконец они уедут из города. Может быть, тогда и ее жизнь
наладится.
Для Джордана Бреннера несчастный случай на озере обошелся незначительными
травмами. Но жизнь Натали висела на волоске, и, с помощью множества
приборов, в организме лишь начинался медленный процесс восстановления. Хотя
сигналы мозга свидетельствовали о том, что Натали Парнелл жива, сама она не
осознавала того, что происходило.
Она дышала благодаря аппарату: через одну трубку поступал кислород, другая
подавала глюкозу. Кормили ее искусственно, а шансы когда-либо вывести ее из
комы равнялись одному на тысячу.
И все же Джордан Бреннер ни на минуту не отходил от нее. Три недели он
провел возле ее постели. Его собственная боль и изуродованное лицо не имели
значения. Его планы тоже не имели значения. Разбитые мечты и будущее без
надежды — вот все, что у него осталось. С той минуты, когда произошла
трагедия, он держался мужественно, стараясь не терять самообладания.
Позвонив в департамент по делам индейцев в Аризоне, он сообщил, что немного
задерживается, и будет у них через две-три недели. Родные приехали его
навестить и утешить. Сначала родители, которые были настолько измучены
невзгодами, что он не мог взвалить на их плечи дополнительный груз. Затем по
одному все братья и сестры. Но в общем-то, чем они могли ему помочь? У
каждого были свои заботы, свои печали. Жизнь Джордана в Чэпл-Хил была для
них чужой, и они предлагали ему свою любовь и поддержку, сознавая, что ему
предстоит жить дальше, оставшись один на один со своим горем.
За вещами Натали приехали грузчики. Джордан забыл предупредить, чтоб не
приезжали. Коробки упакованы, но отправить их некуда. Некуда отправить и
саму Натали, если она выздоровеет.
Когда она выздоровеет
, — сердито
поправил он себя.
Ей будут необходимы частная сиделка, врач, который бы приходил на дом,
множество лекарств и аппаратов. У него, конечно, оставалась университетская
страховка, но этого недостаточно. Прошло всего три недели, а счет за лечение
достиг суммы в 180000 долларов, а конца этому не было видно. Рассчитывать
Джордан мог только на одного человека, и тот не замедлил явиться.
Джуд Райкен вошел в больничную палату, где лежала Натали в четверг вечером,
и увидел, что Джордан читает ей вслух. Он был изможден, нестрижен, на
похудевшем лице пробивалась щетина. Глаза у него покраснели, а сбивчивая
речь свидетельствовала о том, что он не спал много суток.
Голос его немного подрагивал, когда он дочитывал последние несколько строчек
стихотворения.
Джуд подождал, пока Джордан закончит, и лишь потом обратил на себя его
внимание.
— Это был Лоуренс Ферлингетти, я не ошибся?
— Да, — ответил Джордан, — мы с Натали всегда читали друг другу вслух.
Джуд Райкен похлопал его по спине.
— Как я понимаю, она любила Ферлингетти?
— Она его ненавидит. — Джордан против воли улыбнулся. — Мне казалось,
если я буду все время его читать, она выйдет из терпения, очнется и швырнет
книгой об стену.
Райкен не засмеялся.
— Я бы очень хотел, чтобы так и случилось.
Джордан покачал головой.
— Я, кажется, все еще не верю, что это наяву.
Джуд посмотрел на неподвижно лежавшее на постели тело, стараясь не
выказывать никаких эмоций. То, что он увидел, было ужасно. Толстый слой
бинтов стягивал плечи девушки, голова ее была наполовину обрита и тоже
перевязана, кожа стала землистой и рыхлой, волосы потускнели и свалялись. Ее
опутывали разнообразные трубки и, несмотря на мерцающие огоньки приборов,
она казалась скорее мертвой, чем живой.
Джуду было ясно, что чудовищная ситуация не разрешится сама собой. Кто-то
обязан что-то предпринять, и очевидно, что это не Джордан. Он в шоке, пусть
сам и не осознает этого. Джуд знал, что сегодня именно ему предстояло быть
сильным, и не во имя кого-то, а в первую очередь во имя Натали. Он привык к
тому, что люди на него полагались, он всегда был к этому готов. Ему внушали
с детства, что он должен быть сильным, и он никогда не сомневался, что надо
употребить эту силу, если рядом кто-то оказывался слабее его. А значит, если
вмешаться осторожно и разумно, то ничего дурного не будет. Следует просто
все толково организовать. Люди бывают благодарны, когда узнают, что он для
них сделал. Он положил руку на плечо Джордану. Он принял решение.
— Идем, сынок, нам надо кое-что решить.
Он открыл дверь. — Спустимся в холл.
Джордан не желал оставлять Натали, но Джуд настаивал.
— Ее состояние быстро не изменится. Так сказал доктор. — Он помог
Джордану подняться. — Пошли, нам с тобой надо позаботиться о ее будущем.
Джордан как во сне шел вслед за Джудом по коридору, пока они не оказались в
небольшом больничном конференц-зале, обставленном дешевой пластиковой
мебелью и освещенном слепящими лампами дневного света. Их ожидало четверо
мужчин. Один из них врач, одетый в зеленую хирургическую форму, на трех
других — темные деловые костюмы. Врач был знаком и Джордану и Джуду. Он
занимался Натали с того дня, как ее доставили в клинику. Звали его доктор
Майкл Лейн, и, когда они вошли, он выжидающе поднял на них глаза. Остальные
трое не смотрели на Джордана, они молчали, уставившись на стол, вокруг
которого сидели. Джуд важно кивнул доктору, стараясь не глядеть на людей в
костюмах. Он предложил Джордану сесть и сам выдвинул для него стул.
Расположившись рядом, он обратился к нему так, будто в комнате кроме них
никого не было.
— Я ходатайствовал перед государством об установлении официальной опеки
над Натали. У нее нет родственников. Я взял на себя смелость полагать, что
она бы одобрила мое решение.
Джордан тупо кивнул.
— Да, конечно, спасибо вам за все. Когда ей станет лучше, нам надо
будет побыть какое-то время здесь, в городе. Доктор говорит, ей будет
необходима физиотерапия, она очень помогает в таких случаях.
Джуд вопросительно взглянул на доктора Лейна. Доктор ничего не ответил, и
Джордан тоже посмотрел на него.
— Я ведь вас правильно понял, да, доктор Лейн?
— Н-не совсем, пожалуй, — Доктор поискал глазами поддержки у Джуда, на
тот долго молчал.
— Думаю, Джордан готов выслушать правду, — наконец произнес он. — Это
нужно не только ему, но и... — Он посмотрел на мужчин в костюмах и не стал
продолжать.
Доктор Лейн взглянул на Джордана в упор, надеясь, что этого достаточно. Он
думал, что юноша сможет прочитать его мысли. Ему захотелось скорее выложить
все, как есть, тогда всем стало бы легче:
Послушай, дружок, мозговая смерть
у нее не наступила, на может наступить в любую минуту. Она уже никогда не
будет здорова. Уезжай далека и постарайся ее забыть. Никогда не возвращайся
в этот город. Начни новую жизнь. Но только не жди чуда. Чуда не случится. Ее
песенка спета
.
Но, разумеется, ничего такого позволить себе он не мог, а потому предпочел
ограничиться стандартной докторской ложью.
— Результаты магнитно-резонансного исследования обнадеживающие, — начал
он. И замолчал.
Магнитно-резонансное исследование было совершенно не при чем. Ее череп был
сплошь в трещинах и повреждениях. Сотрясение было до того сильным, что
оставалось удивляться, что не произошло смещения мозга. А еще поразительно,
что не пострадало лицо. Прелестное юное лицо, которое продолжало
существовать только благодаря целой армии приборов. И он прекрасно понимал,
что произойдет, если их отключить. Да, она продолжает жить, но ей не выйти
из комы, возможно, никогда.
— Она не умрет, — продолжал доктор Лейн. — Но шансов, что она будет
жить нормальной жизнью мало.
Лицо Джордана осталось равнодушным. Наконец вмешался Джуд:
— Она уже никогда не выздоровеет, — сказал он. Опять положив руку на
плечо Джордана, он слегка сжал его, словно желая вернуть юношу к
действительности.
Джордан по-прежнему не реагировал.
— Я прав, доктор?
Доктор Лейн мялся.
— В определенной мере. Конечно, такой как прежде она не будет. Даже
если удастся вывести ее из комы, память не восстановится.
Последние слова привлекли внимание Джордана. Повернувшись, он посмотрел на
доктора с осуждением:
— Раньше вы мне об этом не говорили.
Снова вмешался Джуд.
— Твое состояние не позволяло доктору говорить откровенно. Но сегодня
ты должен был все узнать. Не только ради Натали, но и ради себя самого. Она
может остаться такой навеки.
Джордан хорошо расслышал его слова, но по-прежнему не хотел верить. Он в
отчаянии озирался вокруг, желая убедиться, что и остальные слышали, что
сказал Райкен. В их глазах он увидел жалость и сочувствие, и сердце его
лихорадочно заколотилось.
Джуд снова крепко сжал его плечо.
— Есть такой санаторий, Святого Иуды. Ты слышал о нем?
Доктор подошел поближе, встал возле Джордана и добавил:
— Лучший в штате. У них работают частные врачи, на одного больного
четыре человека персонала, пациенты находятся под круглосуточным
наблюдением. В любое время можно вызвать и частную сиделку. Лучшего ухода
нет нигде.
Это было уже слишком, несчастный Джордан запинаясь проговорил:
— Но... мы должны быть в Аризоне через три недели. Мы думали пожениться
в Таксоне.
Казалось, что его слова вязнут в тишине. Неожиданно Джордан расхохотался.
— Я, наверное, похож на сумасшедшего, да?
Он взглянул через стол на трех мужчин в костюмах. Те продолжали молчать.
— Я... мне надо сходить домой взять кое-что. Завтра опять приедут
грузчики, — обратился он к Джуду.
Джуд дружески похлопал его по спине.
— Думаю, тебе пора отсюда уйти. Будет лучше, если ты уедешь подальше
отсюда. Ты уже три недели без сна.
— Я совсем не хочу спать.
— Возьми себя в руки, сынок. Сейчас половина одиннадцатого. Ты не
должен оставаться в больнице. Хорошенького понемножку.
Джуд помог Джордану подняться и повел его к выходу. За дверью, прислонясь к
стене, ждала Шейла. Увидев их, она мгновенно выпрямилась. Лицо ее выражало
участие, она взяла Джордана за руку и ласково поцеловала в щеку.
— Проследи, чтобы он выспался, — распорядился Джуд.
Райкен наблюдал, как они медленно пересекли холл. Шейла поддерживала
Джордана под локоть. Когда случилось несчастье, его дочь словно ощутила
прилив сил. Джуд чувствовал, что он может на нее положиться. Он ведь и сам
не спал ночами. Теперь Шейла дожидалась его, как бы поздно он ни
возвращался, и терпеливо выполняла бесконечные мелкие поручения, подчас
опережая его прось6у.
Джуд тяжело вздохнул и прислонил голову к дверному косяку. Он правильно
сделал, что посоветовал Джордану уехать. Джордан рехнется, если будет все
время помнить о том, что Натали лежит без сознания в своем заточении совсем
близко отсюда. И все же оторвать Джордана от Натали — значит, окончательно
похоронить надежду вернуть ее к жизни.
Конечно, Джордан ни при каких условиях не согласился бы работать в его
фирме. Что же касалось его собственных побуждений, то Джуд не обманывал
себя. Джордан талантлив и наверняка преуспеет, но интересовал-то его вовсе
не Джордан. Оставить Джордана при себе, означало быть поближе к Натали.
Прелестной и недоступной Натали, которая была для него слишком молода, но
которая возбуждала его и, когда ей хотелось, флиртовала с ним.
Теперь все кончено. Джуд вдруг почувствовал себя с старым и каким-то странно
беспомощным, а быть беспомощным он ненавидел больше всего на свете. Это
противоречило всему, во что он верил.
Светловолосая Шейлина голова едва доставала Джордану до плеча. Ее длинные
распущенные волосы касались его руки.
А они интересная пара, — вдруг с раскаянием подумал Джуд. — Может, Шейла
была права, и я напрасно взял на себя так много тогда, три года назад
.
Джуд постарался отогнать непрошеные воспоминания. Внезапно пришедшая идея
захватила его.
Шейла и Джордан. Его дочь и жених Натали.
А почему бы, собственно, и нет? Шейла все еще не нашла никого, кто бы ей
подходил. Джордан сейчас слаб и уязвим. Он как раз в том состоянии, которое,
как хорошо знал Джуд, делает человека послушным.
Может, не будешь лезть не в свое дело
, посоветовал внутренний голос. Он
посоветовал внутреннему голосу заткнуться и в раздумье закусил губу.
Его размышления были прерваны назойливым
...Закладка в соц.сетях
