Жанр: Любовные романы
Способен на все
...рательно Клер избегает прикосновений. Хотвайер
нахмурился.
— Я не кусаюсь.
Она бросила на него хмурый взгляд.
— Может, я кусаюсь.
Он с трудом подавил желание рассмеяться. Сейчас этот ход был бы неуместен,
но она была такая славная девчонка! Он сел на край дивана, но тут же пожалел
о своем выборе, когда Клер тоже села на диван. В такой тесной близости
сохранять достаточно самообладания для столь серьезного разговора было
трудно.
Клер с ногами забралась на диван, так что он мог сколько угодно любоваться
ее студнями.
— Итак, этот мрачный фатализм, которым ты потчуешь меня с момента
твоего возвращения, имеет какое-то отношение к тому факту, что ты не
использовал презерватив, заблаговременно тобою купленный?
Хотвайер как раз собирался глотнуть чаю, но сейчас вынужден был опустить
кружку. Он не хотел обжечься.
— Ты поняла, что я не надел презерватив? И так спокойно к этому
относишься?
— Не тогда, нет. — Клер глотнула чаю, не сводя с него твердого взгляда.
— Но в ванной я это поняла. Наверное, мне это должно было прийти в голову
раньше, когда я проснулась, например, но я была слишком занята приятными
воспоминаниями о том, как мне было хорошо. Я никогда не бывала такой
влажной, как в ту ночь, когда ты доставил мне удовольствие, чтобы я уснула,
поэтому я не была абсолютно уверена в том, что эта липкость из-за того, что
секс был без презерватива. Наверное, некоторые веши до меня слишком долго
доходят.
— На самом деле ты очень быстро соображаешь.
— Но, очевидно, не настолько быстро, чтобы напомнить тебе о защитном
средстве.
— Это не твое дело. Я — человек с опытом. Это целиком моя вина.
Клер нахмурилась.
— Ты ведь так не думаешь, если честно? Потому что если ты действительно
так думаешь, то я должна чувствовать себя ужасно оскорбленной. Ты считаешь
меня умственно отсталой? Я взрослая женщина и отвечаю за свои действия или
за отсутствие таковых. И, пусть список моих любовников не очень длинный, я
не наивная девственница. Я понимаю важность защиты во время секса.
— Ты не знала, во что втягиваешься и как это на тебе отразится. — Черт,
он тоже этого не знал, но он догадывается, принимая во внимание те
последствия, что может иметь его беспечность для нее. И на этом он хотел бы
сфокусировать внимание. Он должен был поступить по-другому, это он совершил
ошибку. — Ты сама говорила, что у тебя до этого не было нормального секса. Я
должен был тебя защитить, а я... я обгадился.
Ему не так легко было это сказать. Он всегда старался поступать так, чтобы
этих слов не пришлось произносить. И вот теперь, когда в них возникла
необходимость, они драли горло, как пыль.
— Я не понимаю, как ты можешь считать это только твоей ошибкой. Ты так
же потерялся в том, что происходило между нами, как и я.
— Но со мной такого не должно было быть. Клер пристально на него
смотрела.
— Ты хочешь сказать, что обычно так у тебя не бывает?
— Нет, — выдавил он из себя, чувствуя себя полным дураком.
— Ты очень часто забываешь надеть кондом? — В голосе ее вообще не было
беспокойства.
На самом деле, если бы он не понимал, что этого просто не может быть, он
сказал бы, что в ее карих глазах увидел облегчение и... изрядную долю
самодовольства. Но ни одна женщина не стала бы реагировать так на новость о
том, что только что у нее был незащищенный секс, особенно женщина с таким
здравым и практичным умом, как Клер.
— Конечно, нет. Я никогда не стал бы полагаться на партнершу в вопросах
контрацепции.
— Итак, мне не следует переживать по поводу каких-то гадких болезней?
— Нет, — сказал Хотвайер, еще более ошарашенный этим вопросом, чем
первым.
Она что, действительно думает, что он стал бы предлагать ей секс, не
предупредив о таком обстоятельстве, если бы оно имело место? Не говоря уже о
том, что он был достаточно разборчив в выборе партнерш.
— Я не носитель венерических заболеваний. И СПИДа тоже.
— Хорошо. И я тоже ничем таким не болею.
— Рад это слышать, но мы отклонились от главной темы.
— Итак, ты пытаешься донести до моего сознания, что если я менее опытна
в искусстве секса и головокружительных оргазмов, мне позволено быть
слабоумной в том, что касается предохранения от беременности?
— Нет. — Она неглупая женщина, а делает такие дурацкие предположения. —
Я не говорил, что ты слабоумная.
— Тогда ты согласен, что забытый кондом — это наша совместная
оплошность, и ответственность за это мы несем оба?
— Нет.
— С тобой просто невозможно разговаривать! — Клер была заведена, как
пружина.
— Я просто честный человек. Не так легко признавать столь грубые
ошибки, но я не собираюсь бежать от ответственности.
— Что это значит?
— Я все исправлю.
— Каким образом?
— Я думаю, мы должны пожениться.
Глава 15
Хотвайеру хотелось выругаться.
Все вышло совсем не так. Он не собирался взять и выпалить эту фразу без
всякой подготовки. Даже если у них и не было романа вовсе, женщина
заслуживает того, чтобы ей предложили руку и сердце с определенными
церемониями. Ну, например, за ужином при свечах, и чтобы предложение
сопровождалось теплым поцелуем. Или двумя.
А он взял и выпалил эту дурацкую фразу. А теперь надо было продолжать — как
вышло, так вышло.
Клер в ужасе округлила глаза:
— Что?
— Я хочу, чтобы ты вышла за меня замуж. Пожалуйста. — На этот раз вроде
получилось получше. Слово
пожалуйста
оказалось удачным экспромтом.
Только Клер, похоже, и не думала соглашаться на столь заманчивое
предложение. И
пожалуйста
не помогло. Может, она просто не оправилась от
шока?
— Потому что мы забыли использовать кондом? — спросила она так, словно
не верила своим ушам.
— Потому что ты, возможно, беременна.
Клер скривилась, словно Хотвайер сказал нечто оскорбительное.
— Как ты сам думаешь, велика ли вероятность?
— Это ты мне должна сказать.
— Что ты имеешь в виду? — агрессивно спросила она.
— Это твой женский цикл.
— Ах да. — Клер замолчала, словно что-то подсчитывала. Затем она
наморщила лоб и прикусила нижнюю губу. — Я как раз посредине цикла.
— Так что время — хуже не придумаешь. Черт! Я хочу сказать, что
вероятность довольно высокая.
— Нет. Вероятность зачатия существует, это да, но статистика
показывает, что мужчины и женщины любят друг друга сплошь и рядом посередине
женского цикла, а партнерша не беременеет. Как ты думаешь, почему у нас в
США специалисты по репродукции пользуются таким большим спросом?
— Риск велик, — продолжал настаивать на своем Хотвайер. — Статистика
существует сама по себе, а люди — сами по себе.
— И потому, что ты считаешь, что есть вероятность моей беременности,
заметь — вероятность, а не определенность, — ты готов принести в жертву свое
будущее и жениться на мне?
— Это не будет жертвоприношением.
— Конечно, не будет! Ты не любишь меня — ты сам мне говорил — и тебе и
в голову не приходило подумать о том, чтобы на мне жениться, пока ты не
забыл надеть кондом.
Он не хотел выводить разговор в эту плоскость. Клер была права, но
подтверждать ее правоту означало только подливать масла в огонь ее
аргументов. Он уже и так порядком запутался.
— Клер, только не говори мне, что, прожив такое детство, как прожила
ты, ты спокойно воспримешь перспективу стать матерью-одиночкой.
— После того детства, которое было у меня, перспектива стать матерью —
одиночкой или не одиночкой — не вызывает у меня желания о ней думать.
— Ты хочешь сказать, что ты бы прервала беременность? — Бретт не
рассматривал такую возможность.
Может, и стоило.
Клер сморщилась от отвращения.
— Я не ем мяса, потому что мне отвратительна сама мысль об убийстве
животных! Ты действительно думаешь, что я способна убить собственного
ребенка?
— Некоторые люди...
— Я к ним не отношусь. Я не считаю, что аборт — приемлемый метод
контроля над рождаемостью.
— Я с тобой согласен.
— Тогда зачем поднимать эту тему?
— Ты сказала, что не хочешь быть матерью.
— Я сказала, что это не то, о чем я хотела бы думать, но я не сказала,
что не постараюсь сделать все от меня зависящее, чтобы стать хорошей матерью
моему ребенку.
— Я знал, что ты так к этому отнесешься.
— Что значит
так
? — настороженно переспросила Клер.
— Так — сделаешь все возможное, чтобы дать нашему ребенку все лучшее,
что можешь дать.
— И ты считаешь, что то хорошее, что я могла бы дать нашему ребенку,
включает брак с тобой?
— Памятуя о той жизни, что была у тебя с матерью, ты захочешь, чтобы
твой ребенок рос в полной семье. Чтобы у него было двое родителей, на
которых он мог бы рассчитывать.
— Ты хочешь сказать, что, получив нормальное воспитание, ты так не
считаешь? — Она задала ему этот вопрос таким тоном, что Хотвайер задумался,
не обидел ли он ее еще чем-нибудь.
— Я не хотел намекать на...
— Давай внесем ясность. Моя мать была отвратительной родительницей не
потому, что растила меня одна. Она была плохой матерью, потому что пила. Я
не пью. И пить не буду. И мне не надо выходить замуж, чтобы дать моему
ребенку достойную жизнь.
— Но выйдя за меня замуж, тебе будет легче это сделать. Признайся. Ты
только закончила учиться и еще не сделала карьеру. Ты нуждаешься во мне. —
Неужели она этого не понимает?
Клер отшатнулась от Хотвайера с таким видом, словно он был заразным.
— Я не объект твоей благотворительности. Ты не должен жениться на мне
из-за какого-то странного рыцарского чувства, явно направленного не по
адресу, или из страха, что я последую по стопам матери и посажу своего
ребенка на шею государству.
— Вот этого я никогда не боялся, — с нажимом сказал Хотвайер. — Я
думаю, что из тебя получится прекрасная мать. Ты сильная и умная. Но зачем
усложнять себе жизнь? Ошибка была моя, и ничего рыцарского в том, чтобы
попытаться ее исправить, я не вижу.
— Это была ошибка нас обоих! — Глаза Клер метали искры. — И я не
нуждаюсь в том, чтобы ты ее исправлял.
Что это на нее накатило?
— Ты ведешь себя так, словно я тебя обидел.
— Ты меня обидел.
— Попросить тебя выйти за меня замуж означает тебя обидеть? — спросил
Хотвайер в изрядно подпорченном настроении.
— Ты не просил. Ты проинформировал меня, что это лучшее решение для
того, чтобы исправить ошибку, о совершении которой ты сожалеешь.
— Я не сказал, что я сожалею.
— И ты также не сказал, что не сожалеешь о том, что занимался со мной
любовью. Мне твое теперешнее отношение понятно, как оно мне было понятно и
раньше. Но как оно мне не нравится сейчас, так оно мне и тогда не слишком
нравилось. То, что мы делали, мы делали вместе, и ты не можешь отрицать, что
этого хотели мы оба.
— Я не сожалею о том, что я занимался с тобой любовью, — уже кричал
Хотвайер, не понимая, почему их беседа перешла в ожесточенный спор. — И я
этого уж точно хотел!
Клер должна была радоваться тому, что он предложил ей жениться. Близость с
ним значила для нее больше, чем она готова была признать, и Хотвайер знал
это с самого начала. Именно поэтому он старался не играть на ее чувствах.
Увы, он не сумел сдержать в узде собственное желание, — Расскажи мне о
других мужчинах, с которыми у тебя был секс.
— Что? — Клер смотрела на него так, словно он вдруг обзавелся рогами. —
Зачем тебе?
— Я хочу знать.
Она нахмурилась и перекинула ноги на пол.
— Их было только двое.
— Кем они были?
— Оба ухаживали за мной в старших классах, когда я была совсем юная и
настолько глупая, что верила в сказки про вечную любовь. И это несмотря на
то, что каждый день видела прямое доказательство обратного.
— Ты их любила.
— Думала, что любила.
— Кто прерывал отношения?
— Я.
— Почему? Клер вздохнула.
— А это важно?
— Важно, — сказал Хотвайер, который и так хорошо себе представлял, что
она скажет.
Он знал Клер уже пару лет и успел узнать о ней за это время гораздо больше,
чем она думала. Она была человеком, преданным до фанатизма.
Дружба для нее была священна. Она брала на себя сверхвысокие обязательства
по отношению к друзьям. Достаточно было понаблюдать, как она относится к
Куини, как потрясла ее смерть Лестера, достаточно было подумать о ее
готовности пожертвовать собственным комфортом, чтобы помочь Джози со
свадьбой. Она готова была помогать ей, даже если из-за этой помощи ей
придется провести трое суток без сна.
— С каждым из этих ребят я прекращала отношения тогда, когда понимала,
что для меня они значат куда больше, чем я для них.
— Не из-за плохого секса?
— Конечно, нет.
— Я тоже так не думаю. Ты ожидала долговременных отношений, а они в
этом необходимости не видели.
— Да, но это было давно. С тех пор я выросла.
Хотвайер сжал зубы в бессильной ярости. Да, верно, выросла. Но с возрастом
личность человека, ее основные составляющие не сильно меняются. Ее
пуританская душа должна была возрадоваться при мысли о том, что он хочет
освятить их близость узами брака, но она спорила с ним со своей обычной
непримиримостью. И он этого не понимал.
Даже если она его не любила, он был по крайней мере ей небезразличен, и Клер
действительно хотела его. Брак с ним означал, что она берет его на всю
жизнь. И он берет ее.
И что в этом плохого?
— Итак, ты хочешь сказать, что мысль о сексе ради секса с моим участием
тебе нравится?
Клер впервые за все время разговора улыбнулась.
— Да, именно это я и хочу сказать. Я поняла это, когда проснулась.
Впервые в жизни я чувствовала, что довольна такой перспективой. Я свободна.
По-настоящему свободна. Никаких связывающих обязательств, ни о ком не надо
заботиться, никаких высоких целей, которых можно добиться только страшно
тяжелой работой. Я захочу с рюкзаком за спиной обойти вокруг света или
наняться на работу в другом штате — и меня ничто не остановит. Я могу
поехать куда угодно, я могу быть тем, кем хочу быть.
— Пока за тобой идет охота, ничего из перечисленного ты позволить себе
не можешь.
— Но эта ситуация вечно не продлится, и когда все будет закончено, я...
— Сможешь поехать куда угодно и делать все, что угодно. Да, я и в
первый раз прекрасно слышал, — перебил ее Хотвайер. Настроение его
стремительно портилось. — А как насчет меня?
— Ну, ты же ясно дал понять, что сожалеешь о нашей близости, так что,
возможно, нам лучше снова не вступать в эту реку. — Но вид при этом у Клер
был такой, словно перспектива больше никогда не заниматься с ним любовью ее
огорчала.
С него было довольно.
— Я не сожалею об этом. Клер презрительно фыркнула.
— Правда. — У него кишки сводило от желания доказать ей, как сильно он
об этом не сожалел. — Единственное, о чем я сожалею, это о том, что забыл
кое-что важное. — Хотвайер вздохнул в надежде, что хоть на этот раз до нее
дойдет — я оплошал, и я не позволю тебе одной расплачиваться за мою ошибку.
Клер вскочила с дивана, глаза ее метали молнии.
— Я не знаю, как ты только мог представить себе, что я захочу выйти
замуж за мужчину, который видит в браке со мной только способ загладить
самую большую ошибку его жизни!
— Я этого не говорил.
— Зачем говорить — и так все понятно.
— Черт тебя дери, Клер! У нас нет выбора. Это единственный способ все
исправить.
— Брак — это не кусок ветоши, чтобы заткнуть текущую трубу. Брак — это
на всю жизнь, Бретт.
— А ты не считаешь, что я стою такого риска?
— Я этого не сказала.
— По твоим словам именно так и выходит, но, возможно, проблема не в
этом. Возможно, ты считаешь, что из меня не получится хороший отец.
На мгновение глаза Клер потеплели.
— Конечно, из тебя получится отличный отец.
— Поэтому я тебя и прошу создать нормальную семью. Я не смогу жить,
встречаясь со своим малышом в назначенное время, я не хочу быть для него чем-
то временным, проходящим.
У Клер задрожала губа, но она ее прикусила.
— Ты даже не знаешь, беременна ли я.
— Интуиция подсказывает, что беременна. — На этот раз Хотвайер был
готов прислушаться к интуиции.
— Я не думаю, что это тот случай, когда ты можешь полагаться на свою
интуицию.
— Почему? Клер вздохнула.
— Ты по уши погрузился в чувство вины. Только поэтому для тебя моя
беременность — закономерное следствие совершенного тобой преступления.
— Хорошо, что ты хотя бы это признаешь.
— Я ничего не признаю. — Клер готова была заплакать, а он не мог понять
почему. — Я просто говорю о том, как ты к этому относишься.
— Черт с этим всем, Клер...
— Перестань ругаться при мне. Мне это не нравится.
— Извини.
— Принимается.
— А теперь ты можешь взглянуть на все рационально, без эмоций?
— А ты сам разумно поступаешь, предлагая мне выйти за тебя замуж из-за
отдаленной вероятности того, что я могла забеременеть? Если мы больше не
станем заниматься сексом, такая вероятность почти исключается, и тогда нам
вообще не о чем будет беспокоиться.
— Мы определенно займемся любовью снова.
— Ну, кто из нас ведет себя нелогично?
— Ты считаешь, что смотреть правде в глаза неразумно? Как ты думаешь,
почему я забыл надеть этот чертов кондом? Я так тебя хочу, что стоит мне к
тебе прикоснуться, и я уже на небесах. Я даже не могу гарантировать того,
что в следующий раз, занимаясь с тобой любовью, снова про него не забуду. Но
что я точно могу гарантировать, так это то, что следующий раз непременно
будет. И, по-моему, это более чем основательный базис для брака.
— Если бы ты женился на всех тех женщинах, с кем у тебя был секс, то
тебе пришлось бы переехать в мусульманскую страну с узаконенным
многоженством.
— Но я хочу жениться только на тебе.
— Но ты не хочешь на мне жениться. В тебе просто говорит чувство вины.
Кроме того, как насчет твоего обещания Елене? Если ты нарушишь его, ты
будешь чувствовать себя еще более виноватым.
— Я не обещал ей не жениться.
— Тогда что ты ей обещал?
— Никогда не любить никого так, как я любил ее.
— Иными словами, ты хочешь на мне жениться, но ты не просто не любишь
меня сейчас, ты лишаешь меня даже надежды на то, что когда-нибудь в будущем
сможешь меня полюбить? — Клер произнесла это таким тоном, словно Хотвайер
преподносил ей пахучие железы скунса.
— У нас есть страсть, дружба, взаимоуважение. Неплохой фундамент для
брака, разве нет? И ты мне все время твердила, что не веришь в любовь на
веки вечные. Тебя этот аспект не должен беспокоить.
— Это верно, не должен. — Но, судя по виду, именно этот аспект и
беспокоил ее сильнее всего. — Как бы там ни было, я не выйду за тебя замуж,
— сказала Клер с тихой убежденностью.
Черта с два она за него не выйдет! Это лучшее решение вопроса, даже если она
не беременна. Она нуждается в нем, и однажды сама это поймет.
— Поживем — увидим.
— Нет, не увидим.
Хотвайер лишь молча покачал головой.
— Я купил кое-что на ужин, но если ты хочешь сходить в ресторан, я тебе
и одежду купил.
— Ты купил мне одежду?! — От резкой смены курса у Клер слегка
закружилась голова.
Хорошо. Надо просто занять ее ум чем-то другим. И это поможет делу.
— Ага.
— Но ты не знаешь мой размер.
— Еще как знаю. — Он тоже не слепой, видел нашивки с размером на ее
одежде.
Клер нахмурилась.
— Не надо было этого делать. Я могла бы надеть то, в чем приехала.
— Если ты хочешь поесть в номере, ты вообще можешь ничего не надевать.
— Хотвайер взглядом дал понять, что эта мысль ему более чем по душе.
— Мы можем поесть в ресторане, — выпалила Клер.
— Если ты этого хочешь...
— Да, я хочу поесть в ресторане, но я не понимаю, почему я не могу
надеть свою одежду.
— Я купил тебе платье. — И ему это доставило массу удовольствия.
— Вообще-то я не очень люблю платья. Они мне не идут.
— Я бы так не сказал. На свадьбе Нитро и Джози ты выглядела
сногсшибательно. — У Клер убийственно красивые ноги.
— Джози заплатила стилисту и парикмахеру, чтобы меня накрасили и
сделали прическу.
— Клянусь, не воспоминания о твоей прическе заставляли меня обливаться
потом во сне и просыпаться с таким твердым членом, что им можно было руду в
шахте отбивать.
— Я тебе снилась? В таких снах?
— После того как мы провели день, ты еще спрашиваешь, как такое
возможно?
— То, что ты меня хочешь, когда я рядом, понять можно, но ты намекаешь
на то, что думаешь обо мне, когда меня нет рядом.
— Да. Когда я путешествую, когда на задании. Я много о тебе думаю, моя
сладкая.
— Ты думаешь обо мне в этом ключе на работе? Хотвайер закатил глаза.
Она что, серьезно?
— А ты разве обо мне не думаешь?
— Нет.
Хотвайер любил в Клер честность. За всю жизнь он не встречал никого, в ком
было бы так мало притворства. Она сказала то, что думала. Она никогда не
играла в игры — ни умственные, ни эмоциональные. Цельность была неотъемлемой
частью ее натуры.
Хотвайер встал, схватил ее за руку и потащил в спальню, туда, куда он
побросал пакеты с купленной для нее одеждой.
— Пошли. Давай одеваться.
— Я вполне могу одеться самостоятельно.
— Не сомневаюсь. — Он ухмыльнулся и подмигнул ей — Но я бы с радостью
помог.
— Я не думаю, что это хорошая мысль.
— Ты действительно настроена поужинать в ресторане?
Клер отстранилась от Хотвайера и посмотрела на него свыражением, которое ему
не понравилось.
— Дело не в этом. Если ты станешь помогать мне одеваться, то это
повлечет за собой другое, а я не думаю, что в данный момент это было бы
уместно.
Хотвайер стал теснить Клер к кровати, и она попятилась, широко раскрыв
глаза. Он остановил ее отступление, взяв ее лицо в ладони. Она действительно
не понимает, что платоническая дружба между ними больше невозможна?
— У нас на юге есть поговорка: нет нужды запирать дверь сарая на засов,
когда корова уже пропала.
— Мы тут с тобой не на ферме.
— Я не хотел сказать, что мы на ферме, но у нас с тобой потрясающий
секс. Вернуться к дружбе без секса все равно что пытаться играть в
профессиональный футбол, не касаясь мяча.
— У меня есть для тебя другая присказка: только полный дурак исправляет
ошибку, совершая другую.
— Секс между нами не был ошибкой, и я могу поставить последний доллар
на то, что это случится еще не один раз.
Клер открыла рот, чтобы возразить, но Хотвайер не собирался ее слушать. Он
просто взял и поцеловал ее.
Клер не сразу откликнулась на его ласку, но Хотвайер и не думал сдаваться
без боя. Он осторожно усилил давление, побуждая ее к ответному поцелую. Она
держалась дольше, чем он мог предположить, но после долгих усилий с его
стороны с губ Клер сорвался легкий вздох.
Она расслабилась и ответила Хотвайеру с той сладостной страстностью, к
которой он уже успел привыкнуть. Он целовал ее до тех пор, пока сам не
оказался на грани того, чтобы уложить ее на кровать и ус: роить очередной
сеанс любви. Он был бы только за, но, вспомнив об обещании вывести ее
поужинать, решил сбавить накал. Хотвайер прервал поцелуй и отступил.
— Может, ты в чем-то и права. Если я буду помогать тебе одеваться, мы отсюда никогда не выйдем.
Клер кивнула, но дыхание у нее было сбивчивым и хриплым. Таким же, как у
него.
— И где то платье, что ты мне купил?
— На самом деле это не платье — это юбка и джемпер, и если тебе не
понравится, можешь их не наде
...Закладка в соц.сетях
