Жанр: Любовные романы
Когда ты рядом
...вуя о том, что за окном по-прежнему ночь. Мучаясь от
неудовлетворенного желания, он начал всерьез сомневаться в том, что идея
остаться в одной квартире — более того, в одной спальне — с Лиз была
разумной.
Лиз спала, о чем свидетельствовало ее размеренное дыхание, но Джошуа знал,
что у нее была такая же беспокойная ночь, как и у него. Он слышал, как она
металась по кровати, и уж точно не потому, что видела во сне своего
преследователя. В какой-то момент она издала стон, от которого Джошуа чуть
не сошел с ума. Ему пришлось прочитать про себя весь кодекс рейнджеров,
чтобы не ответить на этот сексуальный призыв.
Он включил ночную подсветку на часах. Половина пятого утра: рановато для
того, чтобы будить Лиз, но он мог встать и начать работать.
Джошуа поднялся и направился к выходу из спальни. Когда он открыл дверь,
свет из гостиной проник внутрь, и он не устоял перед искушением обернуться и
посмотреть на спящую Лиз.
С разметавшимися по подушке светлыми волосами, она казалась маленькой и
хрупкой на огромной кровати. Он чуть не рассмеялся от этой мысли. Может, эта
техасская девчонка и миниатюрная, но уж хрупкой ее точно не назовешь. Она
сумела противостоять стрессу, которому постоянно подвергал ее мерзавец
Немезида, и не сломалась даже тогда, когда он попытался толкнуть ее под
машину. Конечно, Лиз испугалась, когда Джошуа вломился к ней в квартиру, но
даже тогда она не хотела рассказывать правду своим близким, чтобы не
подвергать их опасности. Удивительная женщина.
И очень соблазнительная.
Ему хотелось лечь рядом с ней и снять тонкую футболку, чтобы увидеть скрытую
под ней шелковистую кожу. Он всю ночь представлял себе грудь Лиз, думая о
ласках, которые бы смогли доставить удовольствие им обоим.
Внезапно Лиз открыла глаза, и ее губы изогнулись в ласковой сонной улыбке.
— Джошуа.
Он сжал руки в кулаки.
— Еще очень рано — спи.
Лиз села в постели, отчего одеяло свалилось с ее груди. Она была одета в
хлопчатобумажную футболку, но почему Джошуа начал задыхаться, словно на Лиз
отсутствовала всякая одежда?..
— Почему ты встал? — Ее сонный голос действовал на него сильнее, чем
самое мощное химическое оружие.
— Хочу поскорее приступить к расследованию. — Джошуа отделался
полуправдой.
Откинув одеяло, Лиз подвинулась к краю кровати.
— Я с тобой.
— Не надо, спи.
Лиз встала с постели, подошла к шкафу, достала теплые носки и натянула их на
босые ноги.
— Я все равно уже не засну, так что можем начать.
Грудь Лиз покачивалась под тонкой футболкой, и это мешало Джошуа
сосредоточиться на деле. Подойдя к Джошуа, она остановилась.
— Джошуа?
— М-м?
— Думаю, нам удобнее будет работать за кухонным столом.
— Если ты не наденешь что-нибудь поверх этого жалкого намека на
футболку, единственное, о чем я смогу думать, так это о том, как добиться
того, чтобы твои соски стали такими же напряженными и возбужденными, как
прошлой ночью.
Лиз выдохнула, прикрыла грудь руками и отступила, словно Джошуа намеревался
на нее напасть.
— Это жалкий намек на футболку?..
— Да. Она очень тонкая, и я вижу каждый изгиб твоего тела, черт возьми!
Лиз окинула себя взглядом:
— Неправда. Она свободная, и ничего не видно.
— Милая, я не уверен, что тебе поможет даже зимнее пальто, но можно
попробовать. — Тут Джошуа представил себе Лиз в пальто на голое тело, и его
пенис мгновенно напрягся. Вот до чего доводят глупые фантазии! — А может, и
не стоит пробовать...
Лиз смотрела на Джошуа так, словно тот окончательно свихнулся.
Джошуа вздохнул и потер лицо руками.
— Ты можешь просто одеться?
— Ладно, но ты тогда сделай то же самое.
Опустив глаза, Джошуа обнаружил, что на нем нет ничего, кроме боксерских
трусов, которые плотно облегали бедра, не скрывая его возбужденного
состояния.
— Не волнуйся, я оденусь.
Они встретились на кухне через десять минут. Лиз начала варить кофе, а
Джошуа включил ноутбук и принялся изучать свои записи.
— Нам надо кое-что обсудить.
— Что именно? — Лиз старалась не смотреть на Джошуа, из чего тот сделал
вывод, что ей неловко после столкновения в дверях спальни.
Что ж, пусть делает что хочет.
— Для начала надо составить список подозреваемых. Нечего ждать, пока
Немезида снова проявит себя: мы вполне можем определить круг твоих врагов.
— Отличная идея. — Лиз упорно продолжала смотреть на кофейник.
Джошуа тоже постарался сосредоточиться на списке.
— Как насчет твоего бывшего?
Лиз резко обернулась, на ее лице читалось выражение крайнего изумления.
— Майк?
— Ты говорила, что он полюбил другую женщину и женился на ней.
— Да.
— Как у них дела?
— Он счастлив. У них маленькая дочка, и, по-моему, жена снова
беременна. У Майка нет причин преследовать меня, тем более что он меньше
всех похож на маньяка.
Джошуа не нравилось, что Лиз защищала человека, которого когда-то любила и за которым была замужем.
— У преступников на лбу не написано, что они преступники, Лиз.
Она закатила глаза:
— Знаю. Просто Майк очень честный и прямой человек. Если бы он по какой-
то причине был зол на меня, хотя, если честно, я не могу себе такого
вообразить, он пришел бы и сказал мне все в лицо.
— А этот мистер Хороший проживает в Каньон-Рок?
— Да.
— Тогда нам легко будет выяснить, не брал ли он в недавнем времени
продолжительного отпуска.
Лиз покачала головой.
— В данном случае ты тянешь не за ту нитку.
— Ни за что я не тяну.
— Чего ты злишься все утро?
— Я не злюсь, я просто возбужден, а это разные вещи.
— Для меня это одно и то же, — хрипло проговорила Лиз и покраснела,
отчего Джошуа захотелось зацеловать ее до смерти.
— Ладно, двигаемся дальше.
— С удовольствием.
— Как насчет других любовников?
— У меня их не было.
— Совсем?
— Совсем. Я вышла замуж в восемнадцать лет и развелась в двадцать
шесть. Последние два года я целиком посвятила карьере.
— А как же секс? — Джошуа не скрывал изумления. Два года без секса?
— Ты знаешь, не все мы — секс-бомбы замедленного действия, готовые
разорваться от малейшей искры. — Судя по тому, как Лиз на него посмотрела,
его она относила именно к этой категории.
— Тонкая футболка на голое тело — это не малейшая искра.
— О, пожалуйста, давай больше не будем говорить об этом.
— Значит, никаких любовников у тебя не было? — Ему необходимо было
удостовериться в этом.
— Нет.
— Даже потенциальных? — Мужчина, получивший отказ, становился опасным.
— Я ни с кем не встречалась.
— Совсем?
— Совсем!
Джошуа вскинул руки, призывая Лиз к спокойствию.
— Ладно, успокойся. Я просто не могу поверить в то, что за два года никто за тобой не ухаживал.
— Я писательница. Живу в своем мире, и подобные вещи меня не
интересуют. Мужчины сразу это чувствуют.
— Со мной тебе было очень даже интересно.
— Ты мне нравился.
— Почему нравился? Больше уже не нравлюсь? — Джошуа снова подначивал
ее, но ему нравилось наблюдать за тем, как эта женщина, которую все привыкли
считать тихой и скромной, загоралась как факел. Она в любой момент готова
была взорваться.
— Сейчас ты мне не нравишься, — произнесла Лиз с таким видом, что Джошуа не удержался от смеха.
— Прости, я не хотел обидеть тебя, — без зазрения совести соврал он.
Лиз не поверила и дала это понять презрительным фырканьем.
— Ладно, что скажешь по поводу обозленных читателей?
— Я нечасто получаю негативные отзывы на книги. Иногда кто-нибудь, кому
не нравится агрессивность моих героинь, пишет мне письма, обвиняя в
пропаганде лесбийской любви и феминизма, но в основном людям нравятся мои
книги.
— Я хочу взглянуть на эти письма.
— Легко. У меня они хранятся в специальном файле.
Джошуа сделал соответствующую пометку.
— Что-нибудь еще? — спросила Лиз.
— Нет. А какие соображения имеются у тебя?
Лиз покачала головой:
— Честно говоря, никаких. Если б был жив отец, я могла бы подумать, что
это он нанял кого-то, чтобы помучить меня, но так у меня нет врагов, во
всяком случае, я таких людей не знаю.
— Белла говорила, что твой отец был порядочный негодяй. Неужели он был
способен на такое?
От взгляда Лиз Джошуа сделалось не по себе.
— Наверное, нет, но он никогда не скрывал, что ненавидит меня.
— Почему?
Лиз пожала плечами:
— Мама умерла от осложнений после родов. Он часто обвинял меня в том,
что я убила ее.
— Но это полная ерунда!
— Да, но отец отличался странными взглядами на жизнь.
— Вы с Джейком не похожи на него.
— Видимо, то, что он мало обращал на нас внимания, пошло нам на пользу.
— Лиз разлила кофе по чашкам. — В нашей жизни были другие люди. Бабушка и
дедушка по материнской линии опекали нас до самой смерти, пока мне не
исполнилось десять лет. Папины родители умерли до моего рождения. Если сын
пошел в них, то это была небольшая потеря для общества.
— Мой отчим никогда не делал разницы между мной и сестрами. Он любил
нас всех одинаково. Я сам хотел бы быть таким же отцом для своих детей.
— Значит, твой отчим — замечательный человек.
— Да, в отличие от твоего родителя.
— Да, и особенно трудно мне пришлось в подростковом возрасте. Но с
другой стороны, я же не росла в африканской пустыне, где дети каждый день
умирают от голода, или в доме, где наркотики важнее еды. Все могло быть
гораздо хуже.
Джошуа согласно кивнул, и все-таки ему трудно было представить себе отца,
который не любил бы такую замечательную дочь, как Лиз Бартон.
— Этот сукин сын удалил мою книгу!
Услышав ругательства из уст Лиз, Джошуа моментально насторожился. Ее голос
был преисполнен гнева. Встав из-за стола, за которым он просматривал файл с
негативными отзывами на книги Лиз, Джошуа подошел к ее столу.
— Что случилось?
Лиз резко повернулась, пылая от гнева.
— Он удалил книгу, над которой я работаю.
— Черт! — выругался Джошуа. — У тебя сохранилась копия?
— Ну, разумеется, только я все равно чувствую себя паршиво из-за того,
что он залез в мой компьютер. Это вторжение в личную жизнь! — Лиз покачала
головой. — Хотя что изменилось? Он уже в течение долгих месяцев только и
делает, что вторгается в мою личную жизнь!
Схватив со стола флэшку, Лиз вставила ее в компьютер и кликнула мышкой.
Джошуа достал сотовый телефон и набрал номер Винта.
Его приятель примчался через минуту.
— Как могло получиться, что этот парень поиграл на вашем компьютере?
Когда мы искали в квартире
жучки
, я проверил все программы, но не
обнаружил никаких следов.
Лиз подняла на Винта разъяренный взгляд:
— Не знаю насчет следов, но этот мерзавец удалил мою книгу.
— Можно мне взглянуть?
Лиз встала.
— Вперед. Буду писать на
Дейне
. — Она взяла со стола нечто похожее на
черную клавиатуру с маленьким экраном. — Я не позволю ему помешать мне
выполнить работу в срок.
Джошуа улыбнулся:
— Покажи ему, тигренок.
Лиз остановилась как вкопанная и воззрилась на Джошуа, словно у того над
головой засиял нимб или что-то в этом роде.
Джошуа подмигнул ей, отвернулся и, посвистывая, направился обратно в кухню.
Лиз смотрела вслед Джошуа, потеряв всякое ощущение реальности, и постепенно
у нее на губах появилась глупая улыбка.
— Вы ему нравитесь, — сказал Винт.
Она посмотрела на приятеля Джошуа.
— Думаю, вы правы, но мне все время казалось, что в нем просто говорит
необузданное желание.
Винт улыбнулся:
— И это тоже.
— Я...
— Ну, это же очевидно. С тех пор как вы вышли из самолета, он ведет
себя как собственник. Мы с Нитро уписыв... умираем со смеху.
Слушая забористую речь Винта, Лиз не удержалась от улыбки. Правда это или
нет, но Джошуа такое поведение вполне соответствовало.
— Он все время такой?
— Нет, он так не беспокоился даже за Мелоди.
— А кто это?
— Волк сам расскажет вам, если захочет.
Почувствовав, что слишком далеко зашла в своем любопытстве, Лиз вздохнула.
— Простите, я не хотела ничего у вас выпытывать. Это моя дурацкая
привычка.
— Вряд ли Волк станет возражать, если вы его об этом спросите.
— Думаю, вы путаете его чувство ответственности за меня с чем-то
другим.
— Нет. У него, конечно, врожденный инстинкт защитника, но на
сексуальную сферу это не распространяется.
Лиз не это имела в виду: она хотела сказать, что Винт ошибается, полагая,
что Джошуа не будет против ее вмешательства в ее дела, но какой смысл
поправлять его? Почему-то ведь ему казалось, что Джошуа испытывает к ней
нечто большее, чем просто желание.
Если она начнет спорить, то, чего доброго, еще и поверит ему!
Лиз прижала к груди мини-компьютер и задала Винту другой вопрос:
— Вы считаете, у Джошуа инстинкт защитника?
— Волк говорит, что его долг — спасать мир. Он столько раз рисковал
ради других людей, что для него это стало образом жизни.
— Но он не слишком гордится тем, что делает.
— Правильно. Он считает, что раз ему за это платят, моральный аспект
его поступков сходит на нет.
— Но ведь за то, что он делает сейчас, ему не платят! — воскликнула
Лиз.
Винт покачал головой:
— Нет, не платят, только не думайте, что для него это имеет хоть какое-
то значение.
— А для вас... для вас имеет?
Взгляд Винта моментально сделался серьезным.
— У нас у всех есть причины делать то, что мы делаем.
Лиз не позволила внезапной перемене обмануть себя.
Она широко улыбнулась.
— Не спорю. И Джошуа здесь не единственный человек, у которого развит
инстинкт защитника. — Она подмигнула, как Джошуа, и ретировалась, не
дождавшись ответа Винта.
Джошуа отложил свои записи. Перед ним лежало несколько писем от возможных
подозреваемых, которые Лиз хранила в отдельной папке.
Лиз не сохранила конверты, но на каждом письме значилось, из какого города,
штата или страны оно было послано. Она также помечала, если письмо пришло из
какого-либо исправительного учреждения. Это могло послужить зацепкой, но
разыскать авторов писем представлялось задачей весьма непростой.
Джошуа встал, потянулся и направился в другой конец комнаты. Лиз
демонстративно уселась в деревянное кресло-качалку, которое было прекрасно
видно в камеру, и печатала на своей маленькой черной клавиатуре.
— Не хочешь сделать перерыв?
Она не ответила, и Джошуа, дождавшись, пока ее пальчики перестанут стучать
по клавишам, повторил вопрос. Винт тоже иногда вел себя так, и Джошуа
научился ждать подходящего момента для того, чтобы привлечь внимание.
Лиз вскинула на него затуманенный взгляд.
— Перерыв?
— Да.
— Я... — Посмотрев на клавиатуру, Лиз начала читать написанное, потом
сказала: — Может быть, попозже. — И снова углубилась в чтение.
— Хорошо.
Лиз снова принялась печатать. По ее отрешенному голосу Джошуа понял, что
обещание
попозже
наступит не скоро. Подойдя к Винту, который работал за
компьютером, он положил на стол пачку писем.
— Поищи что-нибудь на этих людей.
Приятель кивнул:
— Заметано. — Я сделаю пробежку, не отлучайся никуда в течение часа,
ладно?
— Конечно. — Винт начал просматривать письма. — Мне как раз час и
понадобится, чтобы выяснить, где эти люди могут находиться.
— Спасибо.
— Не за что. Твоя Лиз — замечательная.
— Она не моя. — Даже если он затащит ее в постель, она не будет
принадлежать ему. Во всяком случае, навсегда.
Лиз жила в волшебном мире героев и Белых Рыцарей. В ее мире принцессы
влюблялись в принцев, а не в солдат. Но он собирался заняться с ней любовью
и сделать это так, чтобы она никогда не забыла его, сколько бы мистеров
Хороших не было потом в ее жизни.
Услышав, как хлопнула входная дверь, Лиз оторвала взгляд от текста. Винт
ушел?
Она посмотрела на настенные часы. Уже три часа? В желудке у нее заурчало.
Давно было пора обедать. Встав с кресла, Лиз потянулась, чтобы размять
спину. После стольких часов, проведенных за компьютером, мышцы затекали, а
мозг отказывался работать, но результат стоил того.
Выпрямившись, Лиз обнаружила перед собой Джошуа. Под его пристальным
взглядом у нее пересохло во рту.
Джошуа стоял за пределами видимости камеры. У него были влажные волосы, от
него пахло мылом, как будто он только что вышел из душа, и на нем была
чистая футболка.
Лиз открыла было рот, чтобы что-то сказать, но Джошуа кивком головы указал
на колонку со встроенной камерой, и Лиз просто зевнула. Это было совсем
несложно, потому что работа утомила ее.
Взяв с кресла компьютер, Лиз с трудом удержалась от того, чтобы не показать
язык камере. Она не знала, сколько страниц напечатала, но файл оказался
размером в шестьдесят килобайт, а на ее
Дейне
это означало довольно много.
Лиз ограничилась самодовольной улыбкой, адресованной комнате в целом, и вышла из поля зрения камеры.
— Теперь ты готова сделать перерыв? — спросил Джошуа.
На этот раз Лиз зевнула уже по-настоящему.
— Да, и еще я не прочь чего-нибудь съесть.
— Ты оставила свой ленч остывать на столе.
— Ленч?
— Я сделал тебе бутерброд. Я сказал, что оставил его на столе, ты
поблагодарила и продолжила работать.
У Лиз почему-то вдруг загорелись уши.
— У меня иногда бывает такое. Человек может говорить со мной, я буду
ему отвечать, но потом совершенно не помню, о чем шла речь. Джейк постоянно
смеется надо мной из-за этого.
Улыбку Джошуа нельзя было расценить иначе, как прямой сексуальный призыв, и
у Лиз учащенно забилось сердце.
— Так вот, если хочешь есть, я кое-что приготовил.
Она направилась в кухню.
— Мне не надо говорить дважды. Я умираю от голода. — Проходя мимо
стола, она обнаружила, что компьютер исчез. — Я слышала, как хлопнула дверь.
Джошуа скривился:
— За сегодняшний день она открывалась и закрывалась раз пять. Нитро
пришел и ушел. Я уходил на пробежку, а Винт только что ушел.
— А, понятно, почему ты выглядишь так, словно только что из душа.
— Я бегал пять часов назад. Лиз поморщилась:
— А-а...
Джошуа усмехнулся:
— У нас было совещание, а потом я работал на полу у тебя в спальне,
пока ты печатала.
— Мне правда нужен перерыв: от сидения в одном положении у меня все
мышцы затекли. — Остановившись у стола, Лиз несколько раз потянулась.
Джошуа с интересом наблюдал за ее движениями, пока она не ударилась о стол.
Лиз сделала большой глоток сока, который налил ей Джошуа, и откусила
бутерброд. Господи, как же это вкусно!
— Я так понимаю, ты сильно продвинулась в работе над книгой?
— Да.
— Винт установил на твоем компьютере невидимый брандмауэр, так что,
если кто-нибудь попытается залезть в программу, мы сможем выяснить
координаты его компьютера.
— Когда Немезида удалил мой файл, он не оставил никаких следов.
— Нет, не оставил, безупречная работа.
— Ничего удивительного: когда я пыталась проследить, откуда приходят
письма по электронной почте, брандмауэр ничего не нашел.
Развернув стул спинкой вперед, Джошуа оседлал его и оперся руками о верхнюю
перекладину. Ему нравилось наблюдать за тем, как Лиз поедает бутерброд.
— Винт продвинулся немного дальше с электронными письмами, но он по-прежнему работает над этим.
— Так я могу пользоваться своим компьютером?
— Как хочешь. Можешь работать на
Дейне
, если тебе так спокойнее, но
включай компьютер каждый вечер, чтобы он ничего не заподозрил. И не забывай
каждый раз заново сохранять файл с книгой.
— Я никогда и не забываю.
— Хорошо.
— Спасибо, что занимаешься всем этим.
— Поблагодари Винта. Это он все сделал. Я в компьютерах плохо
разбираюсь.
— А на чем специализируешься ты?
— На тактике и стратегии.
Вопреки ожиданиям Джошуа Лиз не отшатнулась, но посмотрела на него так,
словно хотела увидеть его насквозь.
— Ты как-то сказал, что сделал много такого, о чем предпочитаешь не
вспоминать.
— Да. — Он проработал наемником десять лет. А шесть лет в отряде
рейнджеров были ненамного лучше.
— Все мы в прошлом совершали ошибки.
— А многие хотели бы их повторить? — Джошуа спросил потому, что сам
собирался это проделать.
В своей жизни он сделал немало нелицеприятных вещей, но сожалел он не о
военных операциях, которые осуществил за деньги для людей, нуждавшихся в его
помощи. Это не означало, правда, что груз воспоминаний не давил на него. Не
важно, сколько раз ему приходилось убивать, он так и не научился
воспринимать это как работу. Хотя он даже не пытался научиться.
— Немногим людям посчастливилось стать героями.
— Я не герой.
Лиз отмахнулась от его слов:
— Что вы такое обсуждали, пока я работала?
Джошуа не хотелось разубеждать Лиз и лишать ее иллюзий, поэтому он с
радостью ухватился за возможность сменить тему.
— Я просматривал письма из твоей особой папки.
— Я сделала то же самое после того, как начались преследования, но никакой связи не обнаружила.
— Нельзя ограничиваться сопоставлением событий. Пять писем были
написаны заключенными, четверо из которых с тех пор вышли на свободу.
— Некоторые письма были просто отвратительны. — Лиз поежилась. — Ты узнал, где живут эти люди?
— Один из них отбывает условное заключение на Среднем Западе и, судя по
всему, ни разу не покидал город с тех пор, как его выпустили. Другой снова
сидит, но в какой-то отдаленной тюрьме, двое других отбыли условный срок, и
никто не знает их нынешнего местонахождения.
— Ты думаешь, что это кто-то из них преследует меня?
— Не знаю, — честно сказал Джошуа, от всей души желая, чтобы все
оказалось настолько просто, но в душе подозревая, что это невозможно. — Один
из этих людей был арестован за сексуальное домогательство.
Лиз побледнела, и Джошуа инстинктивно протянул ей руку.
— Тебя никто не обидит.
— Спасибо. — Она слизала с губ крошку хлеба, и Джошуа отчаянно
захотелось проделать тот же путь своим языком.
Он с трудом отогнал от себя опасные мысли.
— Надо бы проверить еще пару писем.
— Какие именно?
— Тебе пришло два письма от правой консервативной группировки, в
которых говорится, что они нашли новый путь к спасению. Особенно это
касается женщин, сильных и напористых.
— Думаешь, меня мучают религиозные фанатики? — не на шутку удивилась
Лиз.
— Нет, но кто-то из их последователей мог за тебя взяться. Это-то мы и
собираемся проверить.
— Думаю, это будет непросто...
Какой смысл обманывать ее? Лиз не настолько наивна, чтобы поверить в явную
ложь.
— Непросто. Раздался звонок в дверь.
— Ты кого-то ждешь?
— Нет.
Они вышли в коридор, и Лиз нажала на кнопку домофона.
— Да?
— Мисс Бартон, вас беспокоят из службы безопасности дома. Сегодня вам
доставили посылку, которая не влезает в ваш почтовый ящик.
— Я сейчас спущусь и заберу ее. — Лиз сняла с крючка ключи. — Я мигом.
Джошуа, однако, не дал ей уйти.
— Ты часто получаешь посылки?
— Вообще-то да. — Лиз успокаивающе похлопала его по руке.
Странное ощущение. Никто, кроме матери и сестер, не успокаивал его таким
образом.
— Ничего необычного, Джошуа. Мой издатель посылает мне рукописи для
правки, а также я получаю авторские экземпляры своих романов и много других
книг, которые заказываю через Интернет.
— Это не значит, что в сегодняшней посылке не может содержаться ничего
опасного. — Что-то подсказывало Джошуа, что ситуация накаляется. У него не
было доказательств, но чутье редко обманывало его.
— Ты не можешь пойти со мной. — Лиз обхватила себя руками, что,
...Закладка в соц.сетях
