Жанр: Любовные романы
Хочешь быть принцессой?
...ло на его прикосновения. Схватив одно из ярких
полотенец, она завернулась в него. Больше она никогда не наденет этот
купальник!
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
Томазо ловко впрыгнул в лодку и завел мотор. Уже на берегу, когда Томазо
вызвался помочь Мэгги выбраться из лодки, она молча оперлась на его руку.
Мэгги жаждала близости с Томазо, как физической, так и духовной. Иногда ей
казалось, будто тех шести лет и не было, ее чувства к нему оказались все
такими же сильными, а сердце говорило, что Томазо — ее судьба. Но разум
каждый раз предостерегал: будь осторожна! Он принц и тебе не пара!
Расстелив с помощью детей одеяло в тени, Мэгги достала принесенную с собой
провизию для завтрака. Наевшись, Анна и Джанни уговорили Мэгги и отца
поиграть с ними в салки. Позже Мэгги с радостью растянулась на одеяле рядом
с детьми и задремала.
Проснулась она, почувствовав, как что-то касается ее живота. Открыв глаза,
Мэгги увидел, что Томазо сидит рядом с ней, гладя ладонью ее обнаженную
кожу.
— Что произошло? — спросила она.
— Тихо, дети еще спят, — он провел пальцем по ее губам, коснулся
пульсирующей вены на ее шее. — Я хочу тебя, а ты меня. Ты боишься, что
я снова причиню тебе боль, но обещаю, что этого не произойдет. Если бы я
знал о твоей невинности, то все было бы по-другому. Есть способы достичь
такого наслаждения, в сравнении с которым отступает любая боль.
— У тебя большой опыт общения с девственницами? — не удержалась от ехидного вопроса Мэгги.
— Мне никогда еще не приходилось заниматься любовью с невинной
девушкой, — Томазо лег рядом с ней, опершись на локоть.
— Тогда откуда ты все это знаешь? — Мэгги увидела его взгляд, и y
нее сжалось в груди, потом она прошептала: — Я совсем не подхожу тебе.
— В этом ты ошибаешься, — он ласково провел кончиком пальца по ее
лицу. — Ты женщина, которую я хочу видеть матерью своих детей, а
значит, ты подходишь и мне.
Не дав ей возможности произнести и слова, Томазо нежно поцеловал ее. Мэгги и
не сопротивлялась, так как уже через несколько секунд была доведена до
состояния крайнего возбуждения. Он продолжал ласкать ее тело, и Мэгги, не
выдержав, лишь тихо стонала.
Прошептав ей на ухо, чтобы она не забывала о спящих детях, Томазо запустил
руку в ее длинные волосы, продолжая осыпать ее поцелуями.
— Папа, почему ты целуешь Мэгги? — послышался сонный детский
голосок, и Томазо отстранился от няни, улыбнувшись Анне.
— Мне нравится целовать ее, — сказал он дочери.
— А она станет нашей мамой? — спросила Анна.
— Возможно, — ответил отец.
Итак, теперь он высказывает лишь предположение, что она станет его женой? А
совсем недавно был настроен более решительно.
Поздно вечером, когда дети уже крепко спали, Мэгги вошла в гостиную, чтобы
почитать книгу. Томазо, держа в руке бокал с виски, посмотрел на нее.
— Я бы не стал давать детям обещания, не будучи уверенным в их
исполнении, — сказал он. — Я же не могу заставить тебя выйти за
меня замуж.
— Однако ты уверен, что в состоянии уговорить меня.
— Это всего лишь вопрос времени... пока мы снова не окажемся вместе в
постели.
— Тебе никогда не говорили, что своей примитивностью ты напоминаешь
древнего человека? — осведомилась она.
— Нет, я бы запомнил такое.
— Что ж, значит, я первая, кто сказал тебе об этом.
— Желание обладать тобой не делает из меня неандертальца! Я хочу, чтобы
ты пришла ко мне по собственной воле.
— Ты жаждешь, чтобы я режиссировала собственную погибель?
— Брак для меня — не ловушка, в которую попадает человек, —
выражение лица Томазо было непонятно Мэгги. — Я не хочу сажать тебя в
клетку.
— Лиана обвиняла тебя именно в этом?
— Жизнь в королевском семействе предполагает еще и определенные
обязательства. Лиана обвиняла меня в этом, а также в том, что забеременела
во второй раз. Она не хотела больше иметь детей и согласилась выносить Анну,
если я предоставлю ей личную свободу. — Услышав недоуменное восклицание
Мэгги, он пожал плечами, будто давно смирился с таким отношением жены к
детям. — Она знала, что это лучший шанс добиться желаемого — жизни
принцессы, освобожденной от любых обязательств.
— Однако это ужасно эгоистично, — заметила Мэгги.
— Да, в конце концов эгоизм и погубил ее. Она каталась на парусной
лодке в Мехико. Компания, предоставлявшая лодку, не имела даже
соответствующей лицензии. Рядом с Лианой не было охранника, когда она
погибла. Я предоставил ей свободу, и в результате она погибла...
— Ты не можешь нести ответственность за происшедшее!
— Разве? Ведь она была моей женой, а я не защитил ее.
— Она не хотела этой защиты, да и женой не желала быть.
— Ты права, поэтому я не совершу прежней ошибки в следующем
браке, — сказал он. — Это касается тебя, в особенности, если ты
вынашиваешь моего ребенка.
На следующее утро Томазо сообщил Мэгги, что через две недели она и дети
отправятся вместе с ним на Королевский остров, чтобы отпраздновать день
рождения его отца.
— Я не понадоблюсь тебе там. Твоя невестка прекрасно справится с
детьми, — попыталась отказаться от поездки Мэгги.
— Она занимается организацией праздника, у нее нет времени на моих
детей. Да и зачем ей возиться с Анной и Джанни, когда у меня есть ты?
— Напоминаю: я не принадлежу тебе, а всего лишь служу няней твоих
детей. Согласно контракту, я имею право, по меньшей мере, на один выходной в
неделю. Кроме того, если ты дома, то я могу отдыхать по вечерам.
— А разве тебе не нравится ужинать со мной и детьми, а потом укладывать
их спать?
— Дело не в этом! Я не хочу ехать на Королевский остров, потому что...
боюсь, буду чувствовать себя там не в своей тарелке.
— Ты хочешь сказать, что никогда не выходила в свет со своими
работодателями и их детьми? Однако сейчас все будет по-другому.
— Когда же у меня будет выходной? — упрямо спросила она, а он
напрягся, будто его в самом деле волновал этот вопрос.
— Когда-то, служа у меня домработницей, ты радовалась, если мы все
время проводили вместе, — произнес Томазо.
— Времена изменились, — пожала плечами Мэгги.
— Если хочешь взять выходной, устрой его себе до нашей поездки. —
Томазо внезапно рассердился. — Сообщи моему секретарю о выбранном
выходном дне, чтобы все уладить в отношении детей.
— Воскресенье прекрасно подошло бы...
— Так тому и быть, — сказал Томазо, словно потеряв к ней интерес.
Два часа спустя он разговаривал с Мэгги все с той же холодной вежливостью.
Ответив на телефонный звонок, Томазо нахмурился и пробормотал что-то по-
итальянски, отчего Анна недовольно заворчала.
— В чем дело? — спросила Мэгги, когда он положил трубку.
— Твое желание избавиться от моего присутствия раньше, чем
предполагалось, сбудется, — произнес Томазо. — В Китае возникла
проблема с одним из наших потребителей лития. Переговоры приостановлены...
Сегодня вечером я должен лететь в Пекин.
— Однако ты только что вернулся из-за границы и обещал детям провести с
ними, по меньшей мере, еще один день!
— Ничего не поделаешь, — он выглядел подавленным.
— Все хорошо, папа, — отозвался Джанни. Мужественное выражение
лица пятилетнего ребенка не понравилось Мэгги.
— А отчего бы тебе не взять детей с собой? — спросила няня. —
Если ты много путешествуешь, то должен приучить к поездкам и семью. Тебе же
не трудно будет достать дополнительные билеты?
— Дело не в билетах, я путешествую на частном самолете. Если я возьму с
собой детей, то лететь придется и тебе. Ты не против?
— Конечно, нет, — сказала Мэгги. — Я же няня и должна
заботиться о благополучии детей.
— А тебе нравится путешествовать? — спросил Томазо.
— Со своими первыми работодателями я немного путешествовала. Я могу
упаковать вещи детей и...
— Это не было указано в твоем резюме, — перебил он ее. — Я
позабочусь обо всем сам.
Маленькая ведьма, подумал о Мэгги Томазо, увидев ее неодобрительный взгляд.
За последние два дня он понял, что она идеально подходит ему в качестве жены
и матери его детей, однако Мэгги упрямо отказывалась это признавать.
И как ни пыталась она скрыть свои чувства, было ясно: Томазо желанен для
нее. Принц хотел, чтобы именно Мэгги стала его женой. Она была бы ему верной
супругой. Только на этот раз он не будет путать страсть с любовью.
Поездка в Китай явилась верным тактическим маневром с его стороны. Дети
будут рядом с ним, да и Мэгги не удастся избегать его.
Час спустя дети и няня были готовы к полету. Мэгги принесла к самолету
большую спортивную сумку, набитую игрушками. Захватила она и кое-какие
продукты.
— Вряд ли в твоем самолете есть подходящая для детей еда, —
резонно заметила она.
— Ты права, обычно мы путешествовали с ними на яхте, да и то только до
острова.
— Они никогда не ездили с тобой куда-нибудь еще?
— Ездили. Летали в Италию к моей мачехе, а потом персонал стал
организовывать полеты по ночам, чтобы дети могли спать в пути.
— У тебя есть мачеха? — изумилась Мэгги.
— Мой отец женился спустя год после смерти моей матери. Однако Флавия
больше не является королевой, потому что развелась с моим отцом, когда ее
сын Марчелло был еще маленьким.
— Почему? — Потрясенное выражение не сходило с лица Мэгги.
— У моего отца появилась... любовница, а Флавия не захотела с этим
мириться. Она предпочла отказаться от короны и флиртующего мужа, —
сказал Томазо, испытывая к своей мачехе уважение.
— Ух ты!
— Ты восхищаешься ею?
— Да, — произнесла Мэгги. — Должно быть, она очень смелая.
Твой отец не требовал опеки над ребенком?
— Нет, он даже разрешил нам с Клаудио навещать ее несколько раз в году.
Отец едва ли смог бы воспитать трех сыновей без помощи жены, а Флавия стала
нам второй матерью. И знаешь, когда отец объявил наследником Клаудио, я
нисколько не возражал.
— Я понимаю, однако у меня такое впечатление, что ты постоянно
пытаешься что-то доказать.
— Например, что смогу обойтись без трона? Я привык к положению среднего
брата.
— Твой отец больше не женился?
— Нет, у него было много любовниц. Согласно теории моего отца, мужчины
семейства Скорсолини обречены любить один раз в жизни, а после смерти
возлюбленной ни одна женщина не сможет занять ее место.
— Оригинальное оправдание для супружеских измен! А ты склонен к
изменам? — Мэгги покосилась на него.
— Нет, я не нарушаю обещаний и не оправдываю поведение своего отца.
— Очень хочется познакомиться с твоей мачехой.
— Я устрою вам встречу. Ты понравишься ей. Флавия очень практичная и
добрая женщина. Она дала нам с братом ощущение семьи и устроенности. Она —
единственный человек, который даже сейчас осмеливается ругать Клаудио. Ты во
многом напоминаешь мне ее, — внезапно Томазо понял, что именно это и
привлекало его в Мэгги.
Он знал, что может доверять Флавии, и чувствовал, что так же будет и с
Мэгги.
Первый этап полета прошел удивительно хорошо. Частный самолет Томазо
оказался намного удобнее обычных самолетов, на которых когда-либо летала
Мэгги. Сначала Томазо пришлось поработать в течение нескольких часов, потом,
отложив документы, он пообедал вместе с детьми и Мэгги.
Как всякий трудоголик, он легко переключался с работы на отдых. Когда
самолет приземлился на дозаправку, Томазо отвел Мэгги и детей в местный
ресторан, а потом отправил Анну и Джанни на игровую детскую площадку.
— Разве мы не должны уже лететь? — спросила Мэгги, пока Джанни и
Анна бежали к карусели.
— Полет пройдет спокойнее, когда дети, набегавшись, уснут.
— Ты хороший, заботливый отец. Жаль, что Лиану не интересовала семейная
жизнь. Веди она себя по-другому, у вас получилась бы отличная семья.
— Я рассчитываю, что такая семья получится у нас с тобой.
— Это не одно и то же, — сказала она.
— Ты против того, чтобы стать матерью не родным детям? Лиана не
принимала даже родных. Я знаю, многие женщины не хотят обременять себя
материнством, а уж, чтобы воспитывать чужих...
— Я не похожа на таких женщин и на Лиану. И убеждена, что немало женщин
с удовольствием приняли бы твоих детей, чтобы стать принцессой. Ты ведь
считал, что я использовала свою невинность, лишь бы выскочить за тебя замуж
и стать принцессой?
— Разве я не признал свою ошибку? — Томазо серьезно и внимательно
посмотрел на нее.
— Да, однако не сказал, что сожалеешь о подобных мыслях.
— Я глубоко раскаиваюсь и смиренно прошу у тебя прощения, — в
голубых глазах Томазо отражалась насмешка.
— Ты смеешься надо мной!
— Совсем немного, — он улыбнулся. — Однако я искренне
сожалею, что обидел тебя. Ты слишком неопытна и честна, чтобы замышлять
подобное... Я имею в виду желание стать принцессой.
Мэгги удовлетворенно кивнула, хотя была немного задета. Томазо считал, что
она слишком тупа для создания подобного плана! А она просто не могла себе
позволить даже помышлять о таком.
— Так в чем проблема? — спросил Томазо, отбрасывая прядь волос с
ее лица, одним лишь этим прикосновением вызывая в ее теле трепет. — Раз
дети не помеха, что же тогда мешает тебе стать моей женой?
— Нам не хватает взаимной любви.
Пусть она любит принца, однако он никогда не станет испытывать к ней
подобных чувств. Есть и еще причина — Мэгги не годится на роль принцессы,
она некрасива и слишком проста. Он будет постоянно сравнивать ее с другими
женщинами...
— Знаешь, в древности любовь в общепринятом понимании не являлась
основой для брака. Даже потом не во всех странах она стала таковой. В моей
семье брак по любви, а не по расчету был заключен только в 1866 году.
— А ко мне какое это имеет отношение? — спросила Мэгги.
— История нашей семьи полна сведениями об успешных и счастливых браках.
— А также о неудачных женитьбах. Я не хочу, чтобы наши отношения
развивались так, как у твоего отца и Флавии.
— Я говорил тебе, что не нарушаю обещаний. Я был верен Лиане в течение
всего нашего брака и даже не взглянул ни на одну женщину. Отчего ты
беспокоишься?
— Лиана была роскошной и утонченной женщиной, она идеально подходила
тебе в качестве жены. В ней присутствовало все, что требовалось для
принцессы. В ней было так много жизни, ты был очарован ею, я помню...
— Она любила лишь наслаждения. Я слишком поздно понял это. Лиана
эгоистично игнорировала все заботы, включая те, что были связаны с детьми.
Поверь мне, красота быстро меркнет рядом с такими качествами души.
— Однако ты оставался ей верным мужем, — почти обвиняя, сказала
Мэгги.
— Я ошибся, женившись на ней, и не стал бы разводиться, раня чувства
детей. А страсть, которую я испытывал к ней, прошла к третьему году нашего
брака. Ты не спрашиваешь, отчего это произошло?
Раз уж Томазо перестал желать такую женщину, как Лиана, разве Мэгги могла
надеяться, что он станет проявлять к ней интерес всю жизнь?
— Я думаю, что это очевидно: Лиана перестала нравиться тебе.
— У меня не появилось другой женщины, просто я не мог испытывать
желания к той, которая использовала свою беременность как козырь, а потом,
игнорируя детей, предавалась лишь наслаждениям.
— Однако ты продолжал заниматься с ней любовью? — осведомилась
Мэгги.
— Я же мужчина! У меня возникало желание, и я хотел получать удовлетворение в брачной постели.
— Я не вынесу, если муж потеряет ко мне интерес как к женщине.
— Этого не произойдет.
— Как ты такое говоришь после всего только что рассказанного мне?!
— Ты вообще слушала меня? — Он раздраженно вздохнул. — Ты
привлекаешь меня как женщина, однако меня притягивает и твой нрав. Я хочу
тебя, и ты будешь моей!
— Не здесь и не сейчас!
— Все равно это вскоре произойдет.
Слова Томазо заставили Мэгги вздрогнуть. Неужели ей удастся сохранить его
мужской интерес к ней? Ведь она не прекрасна и не любима...
Джанни и Анна наигрались и так устали, что начали клевать носом. Уже на
борту самолета Мэгги направилась в маленькую спальню, однако Томазо
остановил ее.
— Дети прекрасно устроятся на откидных сиденьях, а ты будешь спать на
кровати, — сказал он. — Не спорь со мной. Разве ты не признаешь
моей власти? Не забывай, кто я.
— Ты тиран! — Она улыбнулась. — Ты привык командовать, будучи
королевским отпрыском. Как я не догадалась шесть лет назад о твоем
происхождении? Ты всегда держался словно принц.
Томазо рассмеялся, однако тут же прервал смех, увидев ее серьезное выражение
лица.
— Ты говорил, что шесть лет назад был мне другом, — произнесла
она.
— Мы были друзьями, хотя ты пыталась однажды опровергнуть это.
Отказ от дружбы с Томазо не принес Мэгги облегчения. Она ушла от него,
однако не забыла о нем, продолжая скучать.
— Я признаю это сейчас. Однако, если мы были друзьями, почему ты
скрывал от меня свое происхождение? — спросила она. — Ты не
доверял мне?
— Я хотел, чтобы меня воспринимали как обычного человека, —
вздохнув, сказал он. — Ты тогда ушла от меня, а сейчас... сможешь
поступить так же?
— Ты имеешь в виду, после того, как мы... — она прервалась, не
желая произносить свои мысли вслух рядом с сонными, но еще не спящими
детьми.
— После того как узнала, что я принц.
— Не глупи. Твое происхождение для меня ничего не значит.
— Возможно, — произнес он и стал укладывать детей спать.
Так значит, принц уверен, будто Мэгги, как многие женщины, оценивает лишь
титул, а не его самого?
Скажи она правду шесть лет назад, ей удалось бы развеять его сомнения.
Однажды Мэгги уже пошла на попятный: щадя собственные чувства, она
отказалась от дружбы с Томазо. Она обидела его и невольно подкрепила
уверенность в том, что женщины станут рассматривать его только в качестве
королевского отпрыска.
— Твоя жизнь принца не только приносила определенные плюсы, но и
накладывала обязательства, — сказала она. Дети спали, а Мэгги и Томазо
сидели рядом. — Да, я ушла от тебя шесть лет назад — но потому, что мне
было невероятно больно видеть тебя вместе с Лианой. Я любила тебя. Знай я,
что ты принц, скорее бы оставила тебя. Видя вас вместе, я понимала,
насколько безнадежна моя любовь.
— Ты очень обиделась в ту ночь, когда я привел в дом Лиану? — Он
нахмурился.
Мэгги не хотелось об этом вспоминать, мысли о той ночи причиняли ей слишком
сильные страдания.
— Ты часто приводил Лиану в дом по ночам, и меня это ранило. Я не
хотела уходить, однако видеть вас вместе было невыносимо.
— Мне жаль, что так получилось той ночью...
— Ты именно так и сказал шесть лет назад. Я просто хотела, чтобы ты
знал: меня не интересовало твое происхождение.
— Любопытно. Я обидел тебя шесть лет назад, сейчас ты находишь мое
предложение о замужестве более чем оскорбительным — и все же продолжаешь
щадить мои чувства.
Выражение лица Томазо было насмешливым, отчего она рассерженно вздохнула.
— Тогда называй меня слабовольным человеком, ведь я слишком сильно
забочусь о чувствах других людей.
— Ты не слабовольна, а уникальна, потому что печешься о других, —
сказал он и пристально посмотрел ей в глаза. — Я часто сожалел о
времени, потраченном на Лиану.
— Все, что случилось, было к лучшему, — Мэгги отвела взгляд и,
взяв первый попавшийся журнал, принялась рассматривать его.
Томазо наблюдал, как Мэгги закрывает дверь в спальню, и чувствовал
разочарование.
Разве психологи не говорят о том, что общение сближает людей? Однако с
каждым разом, когда они с Мэгги разговаривали о чем-то, она — он это видел —
отстранялась от него все дальше и дальше. Томазо почему-то думал, что,
рассказав ей о своем неудачном браке с Лианой, он докажет, что именно Мэгги
— его судьба.
Вместо этого она заявила, что, женившись на Лиане, он не сделал ничего
ужасного. Связано ли это с тем, что Мэгги настолько легко отказалась от
любви к нему? Вообще-то Томазо мало доверял эмоциям.
У Клаудио и Терезы был безмятежный брак — такой, о котором мечтал Томазо,
однако он не замечал, чтобы брат испытывал к жене какую-то особенную,
безумную любовь.
Томазо считал, что сильные мужчины, поддающиеся страсти вместо выполнения
обязательств, оправдывают свое поведение излишними эмоциями. А эмоции —
плохой советчик. Так отчего мысль о том, что Мэгги больше не любит его, так
раздражает?
Мэгги прислонилась во сне к чему-то теплому, так хорошо пахнущему. Открыв
глаза, она увидела в тусклом голубом свете Томазо, лежащего рядом с ней. Он
спал, его дыхание было размеренным.
На Томазо были шорты и футболка. Прядь черных волос падала на лоб, и Мэгги
поборола желание откинуть ее, чтобы не разбудить его.
Вне сомнения, он посчитал, что кровать лучше откидного сиденья, однако на
этот раз не забрался к Мэгги под простыню. Она даже почувствовала
признательность к нему. Томазо уважал ее право выбора того, насколько далеко
они зайдут в своих отношениях.
Это казалось так не похоже на обычное поведение принца! Мэгги улыбнулась.
Томазо не однажды демонстрировал ей свою надменность, однако все же оказался
рядом с ней в постели...
— Ты улыбаешься, — произнес он хриплым сонным голосом и открыл
глаза. — Тебе нравится просыпаться вместе со мной?
— Я думала, что ты умерил свою гордыню.
— А зачем? Ведь я тебе нравлюсь таким, какой я есть, — лениво
протянул он.
— Ты всегда просыпаешься с такими тщеславными заблуждениями?
— Разве предположение того, что тебе приятно не только общество моих
детей, но и мое, тщеславно? — серьезно спросил он.
— Я отказываюсь отвечать на этот вопрос, он провокационный.
— Ага! — Томазо мягко перевернулся и оказался над ней. — Так
значит, ты из принципа просила этот дурацкий выходной?
Она оказалась в ловушке. Томазо, прижав ее простыней, угрожающе нависал над
ней, но Мэгги больше волновало, как реагировало на его близость ее тело.
На этот раз она проиграла. Она любила Томазо больше всего на свете и знала,
что так будет до конца ее дней.
— Я не принадлежу тебе, Томазо. В наше время даже королям не дозволено
иметь рабов, — прошептала она.
— На Королевском острове рабство всегда было запрещено, — он
казался очень обиженным. — Я не хочу делать тебя своей рабыней.
— Тогда отчего выказывал недовольство по поводу моего выходного? —
осведомилась Мэгги.
— Ничего такого и не было. Если тебе нужно заняться своими делами, то у
тебя будет на это время. Я жаловался по поводу твоих регулярных выходных
потому, что тебя не будет рядом со мной и детьми.
— А если я захочу принять ванну или почитать книгу? — Она
вздохнула. — Ты и это сочтешь излишеством?
— Не издевайся, хотя я лично знаю намного более интересные занятия, чем
принятие ванны или чтение.
— Наверное, так и есть, однако, видится мне, я не вписываюсь в твой
скоростной режим жизни и не подхожу на роль принцессы.
— У тебя нет опыта подобной жизни, поэтому придется доверять мне, когда
я говорю, что ты не права. Ты станешь идеальной п
...Закладка в соц.сетях
