Жанр: Любовные романы
Благородство ни при чем
... просмотрела текущую почту, убедилась, что ничего неординарного от
нее не требуется, и вновь подняла глаза на гостью:
— Ты о чем?
Убей Бог, она не понимала, на что намекает Сэнди.
— Например, не собирается ли он подбросить мистеру Клайну мысль о
преобразовании?
— С чего бы Маркусу этим заниматься?
— Несколько компаний, работающих в области высоких технологий, недавно
провели реорганизацию. Так сказать, воспользовались случаем, чтобы
избавиться от балласта.
— Но какое это имеет отношение к Маркусу? Он не специалист по
перестройке. Его дело — расширение компаний и вложение капитала в различные
предприятия.
И еще он профессионал по части девушек — по превращению девственниц с
задатками
синих чулок
в одержимых. Помешанных на сексе самок. Он еще
полтора года назад заставил ее сохнуть по нему, а потом этот вечер
понедельника, когда все началось сначала. Хотя теперь она уже не была
девственницей, да и мать-одиночка не слишком укладывалась в представление о
типичном
синем чулке
. Не попроси он ее подняться с ним наверх, она
отдалась бы ему прямо там, в машине. Еслион и был в чем-то особенно хорош,
то именно в этом — освобождал ее голову от всяких мыслей, оставляя
пространство для чувственных ощущений.
Сэнди пожала плечами и этим жестом привлекла внимание Вероники к себе и
отвлекла от распутных мыслей.
— Я просто пыталась понять, почему, когда я к тебе вошла, у тебя был
такой вид, словно ты кого-то убить собираешься.
— Так, пустяки.
Уж с Сэнди она этим делиться не станет. Только не с ней, беспринципной
охотницей за мужскими сердцами. Сэнди была ее подругой, но многолетняя
привычка держать чувства при себе слишком въелась в плоть и кровь Вероники,
чтобы она сочла возможным сделать признания, которые из нее выманивала
Сэнди.
— Ронни, ты распечатала для меня карту? — спросил с порога Маркус.
Вероника инстинктивно вскочила — ей не нравилось, чтобы он над ней нависал,
как Пизанская башня. Она предпочитала общаться на равных, насколько это было
возможно при их разнице в росте.
— Я уже давно отправила схему проезда по внутренней почте. —
И
надеялась, что сегодня тебя больше не увижу
, — добавила она одним лишь
взглядом.
— Привет, Маркус. Что-то тебя не было видно. — Сэнди умело
вспорхнула искусно накрашенными ресницами, и Вероника вдруг испытала
сильнейший приступ тошноты.
— Я отсутствовал по семейным обстоятельствам. Так вот, значит, почему
его не было.
То, что он избегал общения с Вероникой не с целью ее помучить, отчасти
оправдывало его в ее глазах. Но только отчасти.
На лице Сэнди читалось искреннее сочувствие.
— О, надеюсь, все в порядке.
— Все хорошо.
По нему не скажешь. Даже бесчувственный чурбан понял бы, что ему вовсе не
хотелось обсуждать свои семейные дела.
Вероника нахмурилась. Все было точно так, как в те времена, когда они
встречались. Теперь она осознала, что в какой-то степени Маркус ничего не
желал знать о ее личной жизни, потому что подробностями своего прошлого и
настоящего сам не торопился делиться.
Он повернулся к Веронике:
— Так как насчет карты?
— Я уже сказала... — начала было она, но он виновато улыбнулся и
махнул рукой:
— Да, помню. Не могла бы ты ее для меня распечатать? У меня проблемы с
драйверами принтера, а переустанавливать их нет времени.
— Конечно.
Вероника отвернулась к компьютеру, чтобы найти нужный файл, и в этот самый
момент Сэнди сделала шаг навстречу Маркусу. Она буквально заполонила собой
его личное пространство.
— Я могла бы посмотреть, что там у вас не так с драйверами. По части
компьютера я настоящая волшебница. Хотя, работая на компанию — производителя
компьютеров, быть чайником просто неприлично.
Вероника внутренне напряглась, ожидая, как отреагирует Маркус на изящный
флирт.
— Нет, спасибо. Особых проблем нет, и я вполне успею все сделать, когда
вернусь с ленча. — Он подарил Веронике обезоруживающую улыбку. — И
пока я не отлажу свой принтер, я всегда могу воспользоваться принтером
Ронни.
Вероника сжала зубы до ломоты. На что он намекает? На то, что она всегда к
его услугам? Или что у него полно времени для возни с дурацким компьютером,
нонет и пяти минут на то, чтобы поговорить с ней о том, что представляется
ей архиважным?
— Вы всегда можете воспользоваться моим принтером тоже. Мой офис не так
близко к вашему, как офис Вероники, но зато он всегда для вас открыт, когда
Вероника занята, — мурлыкала Сэнди.
Она с тем же успехом могла сказать, что она, Сэнди, всегда к его услугам. К чему ссылаться на офис?
Вероника выхватила с подноса отпечатанную карту. Ей нравилась Сэнди, но
сейчас она готова была придушить ее собственными руками. Ни слова не говоря,
она протянула Маркусу карту. Он взял листок из ее рук и вновь улыбнулся. На
этот раз он говорил ей взглядом, что видит, как она ревнует, и это его
забавляет.
Вероника с трудом подавила желание дать ему ногой в пах, чтобы стереть эту
самодовольную усмешку с его красивого лица. Она снова повернулась к
монитору.
— А зачем нужна карта? — невинно поинтересовалась Сэнди.
— У меня с Джеком назначена встреча в ресторане, в котором я еще ни
разу не был. Я подумал, что лучше иметь при себе схему проезда. Не люблю
опаздывать.
Вероника услышала шелест бумаги, а затем голос Сэнди:
— О, я знаю это место. Я покажу вам дорогу, если хотите. Мне надо кое-
что сделать в городе, так что я могла бы закончить свои дела и пообедать в
торговом центре напротив ресторана, пока вы будете общаться с Джеком, а вы
на обратном пути подбросили бы меня на работу.
У Вероники внезапно заболела голова, словно ее обручем сдавили. Она вдруг
стала как безумная. Ей захотелось вскочить и заорать Сэнди на ухо, что и
сама могла бы показать Маркусу этот дурацкий ресторан.
Но она сдержалась. Заставила себя сохранять невозмутимость в ожидании
ответной реакции Маркуса.
Однако пялиться на экран она больше была не в силах. Она слегка повернула
голову, чтобы увидеть, какое у него выражение лица. Вид у него был
задумчивый. Не может быть, чтобы он так сразу запал на блондинку. После
того, что было между ними вечером в понедельник...
Маркус улыбнулся Сэнди:
— Спасибо. С удовольствием принимаю ваше предложение. Эта поездка даст
нам шанс получше узнать друг друга. Заодно я хотел бы поинтересоваться вашим
мнением о будущем
Клайн технолоджи
.
Глаза у Сэнди зажглись как звезды.
— Я только захвачу сумочку. Через десять минут встречаемся в
центральном холле.
Маркус кивнул и вышел из отсека Вероники, даже не оглянувшись.
Глава 9
Вероника несколько минут тупо смотрела на пустой дверной проем, после чего
машинально прижала ладонь к сердцу.
Да, оно все еще билось. Забавно, а ведь чувство такое, словно его у нее
вырвали. Разве может биться пустота? Он проглотил наживку.
Маркус поехал на ленч с Сэнди. Ладно, технически он обедал с Джеком, ноу ее
роскошной подружки хватит дерзости напроситься на приглашение. Маркус,
который всего два дня назад зацеловал ее до бесчувствия и напомнил ее телу
ту ненасытную тоску, в которой оно все эти полтора года без него пребывало,
взял с собой в ресторан Вероникину подругу и при этом заявил, что хочет ее
получше узнать.
Намекал ли он на познание в исконном, библейском смысле этого слова? Он что,
устал преследовать бывшую возлюбленную и занялся поисками более легкой
добычи?
Сэнди больше отвечала его вкусам. Она представляла собой тот стандартный тип
женщин, с которыми встречался Маркус в первые годы работы Вероники в
Си-ай-
эс
, пока он не положил глаз на нее. Наверное, теперь ему стало скучно
оттого, что он должен делить ложе с серенькой куропаткой, когда к его
услугам красавица какаду.
Горячие слезы подступили к глазам. Вероника несколько раз глубоко вздохнула,
чтобы загнать их подальше. И досчитала до десяти.
Она пережила смерть родителей. Болезнь сестры и рождение сына. Потерю
Маркуса. И она не даст волю слезам лишь из-за того, что ее бывший
возлюбленный ведет себя как племенной жеребец.
Еще раз глубоко вздохнув, она переключилась на работу. Пора загружать почту,
касавшуюся текущего проекта.
Она тщательно следила затем, чтобы случайно не удалить с сервера входящие
сообщения, так чтобы другие получатели могли скачать их на свои компьютеры.
Однако, знакомясь со всей входящей почтой, она могла отслеживать ход
выполнения проекта и идти в ногу с техническим планом.
Джек не спешил давать ей разрешение на получение всех входящих, но в итоге
дал добро. У него был пунктик насчет безопасности.
Вероника начала просматривать сообщения и кликнула на одно из них, которое
показалось ей подозрительным, — не было фамилии ни отправителя, ни
адресата.
Слишком уж все законспирировано, даже принимая в расчет тот факт, что оно
касалось запуска нового продукта. Ей пришлось дважды прочесть сообщение,
прежде чем она поняла, почему оно было послано таким странным способом.
Вот что там было напечатано:
ИНФОРМАЦИЯ ПОЛУЧЕНА, НО НУЖНА ТОЧНАЯ ДАТА ЗАПУСКА. УСЛОВИЯ ДОГОВОРНЫЕ.
Если бы не последняя фраза, ничего необычного она бы не увидела. Однако эти
два последних слова подразумевали отношения, весьма отличающиеся от тех,
которые существовали между подразделениями компании. При отсутствии
отправителя она не могла узнать, было ли это сообщение извне или прошло по
локальной сети. Но у нее было сильное подозрение, что оно пришло извне — от
того, кто покупал конфиденциальную информацию.
В
Клайн технолоджи
действительно был шпион, и этот человек работал в
отделе маркетинга.
Вероника не могла оставить такую улику без внимания. Особенно после того,
как и Сэнди, и Маркус говорили об утечке информации из компании.
Глубоко вздохнув, она попыталась успокоиться. Не получилось. Ее всю охватил
жар и в то же время знобило. В животе образовалась неприятная пустота, и
стены ее закутка словно сдвинулись, так что стало трудно дышать. Ее
буквально тошнило от страха.
Кто-то в отделе маркетинга приторговывал информацией, и если об этом узнают,
она первой попадет под подозрение. По крайней мере после того, как о
случившемся узнает Маркус. У него не будет иного выхода, кроме как
рассказать мистеру Клайну о ее прошлых грехах. Такой человек, как Маркус, не
сможет утаить подобное, даже если придется доносить на ту, с которой он
спал.
— Господи, — прошептала она, и это было не просто эмоциональное
восклицание — то была молитва о пощаде и прощении за прошлые грехи.
Маркус ни за что не поверит, что она тут ни при чем, а потому и Клайн тоже.
Вся ее жизнь готова рассыпаться в прах, и никто, никто не придет ей на
помощь. Время разбрасывать камни, время собирать камни.
Она сумела дать Дженни шанс выжить, но какое будущее она для нее уготовила?
Жизнь сестры преступницы? А Эрон? Какому ребенку захочется сознавать, что
его мать продала корпоративные секреты в минуту слабости и отчаяния, а двумя
годами позже потеряла работу по той же причине?
Ее невиновность не имела значения. И слабость не принимается в расчет, и
отчаяние тоже. Все это не важно, когда твой ребенок не может смотреть на
тебя с уважением, и все, что он станет испытывать к своей матери, — это
презрение или, еще хуже, жалость.
И Дженни, и Эрон заслуживали лучшей доли, а она ничего не могла им дать. Без
прошлого нет будущего. Ее прошлое замарано преступлением, и оно ляжет черной
тенью на ее родных... Она не может обеспечить им надежное завтра. Неужели,
оступившись однажды, человек обречен хромать всю оставшуюся жизнь?
Она представляла себе, как они переезжают с места на место в попытке
укрыться от того, что невозможно скрыть. Сейчас о том постыдном поступке
знали всего двое — Маркус и Алекс. Как только Маркус расскажет Клайну, круг
расширится. По всему сообществу людей, работающих в области высоких
технологий, поползут слухи, а может, и за его пределами.
Слишком много инженеров переходят с одной работы на другую, колесят по всей
стране — слухи распространяются мгновенно. Ей никогда не удастся удержать
прошлое в тайне.
Ее трясло, когда она, распечатав злополучное сообщение, сохранила его на
компьютере, чтобы вернуться к нему потом.
Она должна рассказать мистеру Клайну об этом письме. Наверное, следуя
субординации, вначале ей нужно прийти с этим к Джеку, но интуиция
подсказывала, что в таких делах чем уже круг посвященных, тем лучше. Кроме
того, если мистер Клайн решит ее уволить, то этот ее поступок, возможно,
заставит его воздержаться от передачи информации другим людям. Он не сможет
преследовать ее по суду, не имея очевидных доказательств ее виновности, а
таковых нет и быть не может, поскольку она к этим утечкам сведений не имеет
никакого отношения.
Сама не своя, она кликнула по папке, куда только что переместила проклятое
сообщение. Надо его удалить. Если по какой-то причине его обнаружат у нее на
компьютере, ее могут посчитать замешанной в этой истории. Она кликнула по
файлу с сообщением, нажала на кнопку
удалить
и подтвердила удаление, когда
компьютер услужливо поинтересовался, действительно ли она хочет
ликвидировать сообщение без последующего восстановления.
Она свернула распечатанное сообщение в несколько раз и засунула его в
сумочку.
Ей надо что-то показать мистеру Клайну, когда она ему об этом расскажет. Она
взяла трубку и, пока не растеряла мужества, набрала номер секретаря Клайна.
Если она не сделает этого сейчас, то не посмеет никогда. Она не хотела
повторения ситуации с Маркусом, когда она решила рассказать ему об Эроне.
Вот уже неделя прошла, как он вернулся в ее жизнь, а она так и не решилась
сообщить ему об их общем ребенке.
— Эллисон слушает.
— Эллисон, это Вероника Ричардс из отдела маркетинга. Я бы хотела
поговорить с мистером Клайном, если можно.
— Сожалею, но мистер Клайн вылетел на встречу с представителями
Ай-би-
эм
. Он вернется только в понедельник.
— Тогда не могли бы вы... назначить мне встречу с ним на понедельник?
— Это так срочно, мисс Ричардс? Мистер Клайн обычно очень занят в
первый день по возвращении из командировки.
Но он установил в компании политику открытых дверей, за что Вероника ему в
настоящий момент была благодарна. У нее не возникло желания обсуждать с
Эллисон тот предмет, ради которого ей надо встретиться с мистером Клайном.
— Я могу подождать до вторника, если так будет удобнее.
— Вы уверены, что не можете обсудить этот вопрос со своим
непосредственным начальником? — Вероника всегда подозревала, что
Эллисон политика открытых дверей, проповедуемая ее шефом, была не вполне по
душе, и теперь она получила тому доказательство.
— Да, уверена. В какое время во вторник мистеру Клайну будет удобнее
всего со мной встретиться? — спросила она, стараясь говорить спокойно,
несмотря на то что у нее поджилки тряслись.
Эллисон назвала время, и Вероника поблагодарила ее, прежде чем повесить
трубку. Пять дней в подвешенном состоянии — ей предстояла долгая и
мучительная пытка.
Закрыв папку с личным делом Кевина Коллинза, инженера-конструктора, Маркус
встал и потянулся. Он работал над информацией о сотрудниках вот уже два
часабез перерыва — с тех пор как вернулся с ленча. Сцепив руки за головой,
он сделал несколько разворотов в стороны, разминая затекшие мышцы
воротниковой зоны.
Он с удовольствием бы сейчас поплавал. Мистер Клайн поселил его в прекрасную
квартиру с плавательным бассейном на цокольном этаже. Как только вернется
домой, сразу отправится туда. Отсутствие физической нагрузки дурно на него
влияло.
Он подумал, что неплохо бы позвать с собой Ронни, но отбросил эту идею как
вздорную. Он бы не пожалел месячного жалованья зато, чтобы увидеть ее в
купальнике, но сомневался, что такое когда-либо случится. Она страдала
водобоязнью. Он подумал, не имеет ли этот страх отношения к тому, что
случилось с ее родителями. Кажется, она говорила, что они погибли на воде.
Маркус опустил руки и вернулся к изучению личныхдел.
Итак, Кевин Коллинз. За последние пять лет это; инженер успел поработать в
четырех фирмах, разрабатывающих высокотехнологичные продукты. Он вполне мог
обрести достаточно связей, чтобы выйти на людей, заинтересованных в покупке
информации, не говоря уже о том, что его образ жизни был как у классического
шпиона — жить на широкую ногу и нигде долго не задерживаться. Да и квартира
у него была в весьма престижном районе, дорогая даже для одинокого мужчины.
Все папки Маркус разложил на три стопки: в первой были еще не просмотренные
личные дела, во второй — те, которые он счел практически абсолютно чистыми,
а в третьей — биографии с изъянами. Эту третью стопку он собирался еще раз
внимательно пересмотреть. Дело Коллинза он положил именно туда.
Маркусу не сиделось на месте, и он отправился за очередной чашкой горького
кофе из кофейника для сотрудников. Эта порция оказалась еще хуже предыдущей,
и он вылил содержимое, сделав единственный глоток.
Возвращаясь в свой закуток, он не удержался от искушения заглянуть к Ронни.
Он пообещал себе избегать ее, покуда возможно, но то, что он решил умом, не
вполне соответствовало потребностям его тела. И тело его как вкопанное
замерло в дверном проеме ее офиса, а глаза остановились на ее ладной фигуре.
Он наслаждался возможностью наблюдать за ней, не будучи замеченным.
Созерцание вживую давало куда больше удовлетворения, чем ее фотография — он
украдкой сделал снимок в одно из их совместных посещений ресторана. Раза три
он хотел выбросить этот снимок, но в итоге сдался и поставил его на тумбочку
возле кровати.
Он тешил себя мыслью, что эта фотография будет наглядным напоминанием:
никогда нельзя позволять женщине делать из тебя дурака. Чтобы впредь не
повторять такой глупости. Снимок действительно о многом напоминал, только не
о том, для чего был поставлен.
Сейчас его мучительница работала над каким-то докладом, взгляд ее то
устремлялся на экран монитора, то возвращался к пухлой папке с документами,
лежащей слева от нее на столе. Движения ее были точны, быстры и выверены до
автоматизма: пристальный сканирующий взгляд на документ в течение нескольких
секунд, взмах пальцами и две минуты стремительного порхания по клавиатуре —
его всегда поражала та скорость и легкость, с которой она печатала.
И эти легкие движения пальцев вызывали в памяти почти болезненные
воспоминания о том, как они порхали по его телу. У нее были очень
талантливые пальцы. Она прошла путь от девственной скованности до
поразительно умелой и страстной раскрепощенности в ласках всего за одну
неделю — первую неделю их близости.
Маркус вздохнул и выдал себя — тело его помимо желания бурно отреагировало
на непрошеное воспоминание.
Вероника напряженно застыла и опасливо подняла глаза, одновременно
развернувшись на вращающемся кресле лицом к двери.
— Маркус. — В глазах ее застыла тревога, скорбные складки пролегли
у губ.
Маркус нахмурился. Ему не понравилась ее реакция.
— Прекрати так на меня смотреть. Я не Джек-потрошитель, явившийся за
очередной жертвой.
Глаза ее вначале расширились, но она быстро справилась с собой и надменно
поджала губы. Ему захотелось в стену вжаться от этого взгляда.
Он чуть не заскрежетал зубами. Эта женщина знала, как его достать.
— Считай, что шантажа не было. Я беру свои слова обратно.
Похоже, она не удивилась.
— И это правильно.
Он приблизился к ней настолько, что сумел разглядеть влажную пелену,
застилавшую ее серые глаза.
— Верно. Когда ты снова окажешься в моей постели, Ронни, это случится
потому, что ты просто не сможешь устоять. Я не буду вынуждать тебя на это
пойти.
Он говорил тихо. Он не хотел, чтобы обитатели прочих отсеков оказались
свидетелями их с Ронни выяснения отношений.
Лицо ее приняло то выражение ослиного упрямства, которое было ему хорошо
знакомо по старым временам, когда они начали встречаться, но еще не стали
любовниками.
— Я не собираюсь ложиться с тобой в постель, Маркус Данверс, — ни
добровольно, ни по принуждению. Так что тебе лучше об этом забыть.
Насколько было известно Маркусу, Ронни никогда в библиотеке не работала, но
интонации у нее были именно такие, какие бывают у старомодных библиотекарей,
вернее, у мультяшных персонажей, пародирующих оных. Ему захотелось стереть с
ее физиономии эту самоуверенную мину.
Он наклонился над ней и схватился руками за подлокотники ее кресла. Она
откинулась на спинку, вжалась в нее. Маркус навис над ней. Лицо его едва не
коснулось ее лица.
— Еще как ляжешь, детка, но, повторяю, шантаж тут будет ни при чем. Я
не дам тебе этой форы. Тебе не прикрыться самообманом. Придется признаться
себе самой, что ты меня хочешь.
Черт возьми, ему не терпелось ее поцеловать. Ее манящие губы были так
близко, и все же он понимал, что это не то место, где можно забыться. Она не
заслужила того, чтобы сослуживцы стали распускать о ней сплетни. Собрав в
кулак всю свою волю, он отпустил подлокотники, распрямился и отступил.
Вероника проглотила ком, судорожно глотнула воздух, и глаза ее, что
удивительно, прояснились. Она явно испытала облегчение.
— Итак, прошлое продолжает между нами стоять, — сказала она,
игнорируя его высказывания по поводу постели.
Он внутренне сжался. Он не мог обещать ей того, что не сможет исполнить. Она
все еще была на подозрении.
— Я ничего не скажу, если у меня не будет к тому серьезных
оснований, — сказал он, словно предлагая компромисс.
Она вытянулась в струнку и почти шепотом спросила:
— И что может послужить таким основанием?
— Я скажу, если решу, что ты вновь взялась за старое.
— Можно один раз оступиться в минуту отчаяния, но одна оплошность не
делает человека закоренелым преступником, Маркус. — Голос ее звучал
сдавленно, лицо походило на маску, и лишь глаза на нем жили — в них стояла
боль.
Он пожал плечами, желая казаться непринужденным.
— Тогда тебе просто не о чем беспокоиться.
Он искренне хотел в это верить. Он вошел в ее отсек, чувствуя себя намного
лучше, чем все эти дни. У него появился подозреваемый, и имя его было не
Вероника Ричардс. Ее поведение с момента его, Маркуса, появления в
Клайн
технолоджи
могло объясняться ее нервозностью. Вероятно, она была
взволнована из-за того, что он взбаламутил ее только-только устоявшуюся
жизнь, поднимая, словно ил со дна, ошибки прошлого.
Или она чувствовала себя виноватой по поводу грехов настоящего и смертельно
боялась быть пойманной с поличным.
Она нервно кусала губы.
— Что, если ты решишь, что я взялась за старое, как ты выражаешься, а
на самом деле ничего этого нет? Вдруг тебе покажется, что это так?
Из него словно дух вышибли одним ударом.
— За старое? — выдавил он из себя, отдавая себе отчет в том, что
непринужденность его как водой смыло. — Ты имеешь в виду промышленный
шпионаж?
Она вздрогнула и побледнела.
— Да.
Только благодаря профессионализму человека, посвятившего себя ведению
корпоративных расследований, он удержался от того, чтобы схватить ее и
начать трясти, требуя ответа на вопрос, почему она задала ему этот вопрос.
Если бы только он мог пережить эту правду, какой бы она ни была...
— Прежде чем что-то сказать, я бы убедился, что этотак.
Разве не за этим он сюда прибыл? И все же он не мог не задумываться о том,
не дурак ли он, не занимается ли ерундой, пуская на ветер деньги Клайна.
Потому что она явно вела себя как женщина, преследуемая чувством вины и
смертельно боящаяся разоблачения.
Он развернулся и пошел прочь, сильно пожалев о том, что явился сюда и
вступил с ней в разговор.
Она схватила его за рубашку:
— Подожди.
Он развернулся, раздосадованный отчаянием, звучащим в ее голосе.
— Что такое?
Она встала и посмотрела на него с напряженным ожиданием.
— Что бы тебя убедило в моей виновности? Ты ведь не следователь.
Она произнесла это с такой иронией, что он не смог сдержать горькой усмешки.
— Думаю, что я бы стал собирать информацию по наитию.
Она прижала руки к бокам, сжимая кулаки.
— Если предположить, что в
Клайн технолоджи
орудует шпион, какие
действия подсказала бы тебе интуиция, чтобы выяснить, кто это? — не
унималась она.
Так, может, она знала — его пригласили сюда для ведения расследования. Не
исключено, что таким
...Закладка в соц.сетях
